Текст книги "Процветай (ЛП)"

Автор книги: Криста Ритчи

Соавторы: Бекка Ритчи
сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 28 страниц)

.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

.

«Так я выживаю. Снова и снова. Это мой секрет. Я выжила, потому что я этого хотела. Как я пережила апокалиптический огонь? Я просто перестала чувствовать пламя.»

– Эмма Фрост, Темная Власть: Заговорщики Том 1 #1

12. Лорен Хэйл

.

0 лет: 05 месяцев

Январь

– Значит, вы должны снимать всё, что мы делаем? – спрашиваю я у невысокого, пузатого оператора. Бретту не может быть больше двадцати пяти лет. Когда Лили рассказала про идею с реалити-шоу, моей первой мыслью было ну нахуй. Зачем нам добровольно участвовать в такой пытке? А потом она начала заикаться, говоря о том, что это может помочь избавиться от чувства вины и люди увидят в нас настоящую пару.

Я согласился только тогда, когда она сказала: «Я сделаю это, Ло. С тобой или без тебя. И если без тебя, то мы не будем видеться часто, в течение шести месяцев».

Шесть месяцев без нее.

Такого ещё никогда не было.

Когда я пытаюсь найти в своей голове воспоминание, которое не было бы связано с Лили в течение этого периода времени, ничего не приходит на ум. Единственное будущее, которого я хочу, это будущее с ней.

Если это означает участие в реалити-шоу, я могу это сделать. Легко. Всю драму обеспечим мы сами.

Я стою перед дверью нашей спальни. В доме в Принстоне. Смотрю на Canon Rebel и коренастого оператора за камерой. Лили прижимается к дверной раме, защищенная моим телом.

Именно там, где я хочу, чтобы она находилась.

Бретт молчит, но мой взгляд, должно быть, побуждает его, потому что он, наконец, произносит: – Я не могу с вами говорить. Ну, знаете... – он прочищает горло. – Четвертая стена.

Я поднимаю брови. Интересно.

– Значит, ты просто будешь стоять там, молча, несмотря ни на что?

Он кивает.

Возможно, я переоценил, насколько это будет ужасно. Никаких выпытывающих вопросов? Никаких подколов со стороны операторов? Мы можем делать всё, что захотим.

Ха...

Я оглядываюсь на Лил, которая одета в черный комбинезон с шортами и золотое ожерелье. Наряд, выбранный Роуз. Очевидно, девочки должны будут носить одежду от Calloway Couture – для рекламы.

К счастью, она не выглядит, как Роуз.

У неё все еще нежное округлое лицо, длинные руки и ноги. Она очаровательна. Во всех смыслах этого слова. И о ней могу позаботиться только я.

Делаю шаг ближе к Лили и ставлю руку над её головой. Когда я смотрю на неё снизу вверх, она приоткрывает рот, как бы спрашивая: Ты флиртуешь со мной?

Я заставляю себя улыбнуться. Да, я флиртую с тобой, Лил. Задвигаю все опасения на задворки своего разума. Она сможет справиться с этим без секса. Она должна. Потому что мы не можем трахаться каждый раз, когда я прикасаюсь к ней таким образом.

Держа одну руку над её головой, я опускаю другую на пояс её комбинезона, просовываю палец в петельку для ремня на ее талии и делаю паузу.

Ее дыхание сбивается, взгляд переходит с моих губ на глаза. А потом её шея краснеет. Она смотрит на проклятую камеру.

Дело в том, что теперь, когда за нами следят камеры, у нас больше свободы действий в плане ППЧ⁶. Чтобы Роуз не думала, что у нас больше секса, мы просто сваливаем всё на то, что мы играем на публику. Роуз теперь редко отчитывает меня.

Пока Лили может с этим справляться, у нас всё должно быть в порядке.

Я сжимаю её талию, все еще цепляясь за петельку для ремня. Мои пальцы опускаются ниже ее бедер, ткань комбинезона намного мягче, чем джинсы, которые она обычно носит.

Она прижимается спиной к дверной раме, и её руки обвиваются вокруг моей шеи. Я наклоняюсь, чтобы поцеловать ее, она пытается встретить меня на полпути, что заставляет меня немного отстраниться, и она ловит ртом только воздух.

У неё отпадает челюсть.

– Так нечестно.

– Разве ты не слышала? – мои губы изгибаются вверх. – Я самая большая дразнилка в Принстоне, – я делаю паузу, улыбаясь шире. – И в Филадельфии.

Она легонько ударяет меня по руке.

Мои брови поднимаются.

– Это шлепок любви?

Она ударяет меня сильнее.

Я потираю руку и насмешливо морщусь.

– Ты тренируешься, Лил?

Она поднимает руку и сгибает свою «мышцу», которая представляет собой очень маленький бугорок.

– Райк подарил мне двухкилограммовую гирю на день рождения, помнишь? Он сказал, что мне нужно подкачаться.

Я помню.

– Дерьмовый подарок на день рождения.

– Твой был лучше, – заявляет она с теплой улыбкой.

Это был запоздалый подарок, специально. Во время Комик-Кона мне удалось уговорить некоторых художников подписать любимые выпуски Людей Икс Лили. Помогло то, что мы разделились, когда она пошла на режиссерскую панель. Я вернулся в конференц-зал только ради их подписей.

Ближайшая камера заполняет короткую тишину, издавая стон, когда приближает нас. Лили снова замирает.

Бретт спрашивает: – Что ты подарил Лили?

Я оглядываюсь. Вот тебе и операторы не задают вопросов.

– Ты сказал нам, что мы не можем говорить с тобой, но ты можешь говорить с нами?

Как, черт возьми, это работает?

– Ага, – уклончиво отвечает он.

Я гримасничаю и хмурюсь одновременно.

Бретт делает один шаг назад.

– Ты не обязан отвечать, – бормочет он себе под нос.

Наверное, он боится, что я выбью камеру у него из рук. Райк раньше так уже поступал с папарацци, за что был сурово оштрафован.

Я смотрю прямо на Бретта и спрашиваю: – Хочешь знать, как я удовлетворяю сексуально зависимую?

Когда я перевожу взгляд на Лили, она уже затаила дыхание. Я приподнимаю её подбородок, заставляя посмотреть мне в глаза.

А потом целую ее. Глубоко. Страстно. Как будто мы были рождены, чтобы делиться кислородом. Провожу языком по ее губам, пробуя их на вкус, а затем сосредотачиваюсь на ее нижней губе. Я нежно посасываю ее, и её нога инстинктивно поднимается к моему бедру, безмолвно желая, чтобы я оказался между её бедер. Мой член почти твердеет, особенно когда она прижимается ко мне ещё ближе, охваченная сильной, лихорадочной потребностью.

Она демонстрирует свою ненасытность с каждым вырвавшимся стоном и движением бедер. Я подпитываю её своим каждым грубым действием, сжимающим её худое тело к раме. Это голод, который хорошо знаком только людям с компульсивными наклонностями и зависимым. Вот почему люди отворачиваются, когда мы целуемся. Необузданное желание захватывает мой член, мои легкие, мой разум. Мои губы переходят на ее шею, а рука опасно лежит на грани между ее талией и животом.

Когда мы снова целуемся в полную силу, моя голова словно взрывается, и я теряю ощущение окружающего мира. Мне нет дела ни до кого, кроме Лили. Я поднимаю её руку над головой, переплетая со своей, как делал уже много раз.

Она стонет в поцелуе, но мы не останавливаемся.

Я буду любить Лили так, как мне хочется её любить.

Всепоглощающе, бескомпромиссно.

Отвернитесь, если нужно.

Моя рука, лежащая на ее бедре, опускается между ее ног, и я сжимаю ее там. Она пытается подавить крик, но он вырывается с её губ. Я ухмыляюсь в нашем следующем поцелуе, а она опускает руки к моей груди и отталкивает меня назад.

Её взгляд устремляется на камеру.

Возможно, это был первый раз, когда она отвергла меня – с тех пор, как мы официально стали парой.

Господи, может быть, это реалити-шоу действительно принесет пользу.

Мои губы пощипывает. Она тяжело дышит.

Я смотрю туда же, куда и она, и моя ухмылка растягивается.

Щеки Бретта раскраснелись, и он прилагает все усилия, чтобы избежать наших взглядов.

Лили сказала, что ей не хватает поддразниваний. До сих пор я не понимал, насколько мне тоже этого не хватает.

На моем лбу выступила тонкая струйка пота.

– Ты возбудился, Бретт? – спрашиваю я его.

Он издает неловкий звук, похожий на ворчание.

– Ты не можешь...

– Говорить с тобой? Точно.

Я ухмыляюсь.

Шесть месяцев реалити-шоу – мы можем это сделать. Легко.

Звонит мобильный Лили. Она достает из кармана свой телефон, и ее настроение портится.

– Роуз спрашивает по поводу дегустации торта.

Я пытаюсь подавить раздражение, но уверен, что оно читается на моём лице. Я не Коннор Кобальт. Я не могу скрывать свои чувства.

– Какой торт ты хочешь на свадьбе?

Нашей свадьбе. Теперь я действительно гримасничаю. Твою мать. Я заставляю себя не смотреть на камеры.

Мы поженимся только для вида, хотя всё будет по-настоящему. Я люблю каждую частичку Лили, но ненавижу, что этот день пройдет под диктовку её мамы и моего папы.

Я бы предпочел просто тайно пожениться.

Но это не входит в план по «восстановления имиджа».

– Мне всё равно, – говорит она очень тихо.

Я пожимаю плечами.

– Мне тоже. Просто скажи ей, чтобы она выбрала сама.

Лили кивает, её плечи опускаются.

Когда она заканчивает переписываться, я притягиваю её ближе, обнимаю и ничего не говорю. Просто обнимаю её.

Шесть месяцев до нашей свадьбы – да, всё только что стало реальным.

13. Лили Кэллоуэй

.

0 лет: 05 месяцев

Январь

Всего за три дня наш мир изменился. Будет ли это ужасная перемена или катастрофическая, ещё предстоит выяснить.

– Ты проверила ванные комнаты? – спрашивает Дэйзи, плюхаясь на мою кровать.

– Пока нет, – отвечаю я.

У меня другая миссия.

Пустые картонные коробки захламляют пол моей новой спальни в таунхаусе в Филадельфии. Я все еще не могу найти свой балдахин для кровати. Либо грузчики забрали его себе, либо Ло выбросил его, когда мы распаковывали вещи. Я не понимала, что привязалась к этой вещи, пока не потеряла её. Притворяться, что ночью находишься на сафари в джунглях, уже не получится.

Я с опаской поглядываю на дверь на случай, если Бретт, Бен или Саванна (трио операторов) заглянут в мою новую комнату, чтобы заснять нас.

Мне нужно побыть инкогнито несколько минут. Я водружаю свое тело на комод, который только что занесли сюда грузчики. С веником в руках у меня плохо получается, но мне удается встать на две ноги.

Дэйзи собирает свои длинные светлые волосы в высокий беспорядочный пучок.

– Что ты делаешь?

– Проверяю, нет ли здесь жучков, – говорю я.

Электрических, по типу «Подглядывающего Тома»⁷. В коридорах, гостиной, кухне и других местах общего пользования потолок сделан из стропил, между которыми установлено очень много проводов и камер. Роуз сказала, что мы должны переехать в таунхаус для более хорошего звука, но в контрактах сказано, что нас нельзя снимать в спальнях.

Я не собираюсь рисковать.

Мир и так считает меня сексуальной маньячкой. Не хочу, чтобы у них были кадры наших с Ло интимных отношений. Концом метлы я тыкаю в провода и подозрительно выглядящую черную коробку, стоя на цыпочках.

Боже мой.

Между стропилами так много места, что целое тело может заползти на них сверху, по-армейски, а потом свеситься вниз, как в фильмах «Миссия невыполнима», и снимать нас, пока мы спим.

– Что происходит?

Я поворачиваюсь на голос Ло, от чего комод начинает шататься под моими босыми ногами. Пока я сосредотачиваюсь на том, чтобы не упасть, Ло подхватывает меня на руки и безопасно ставит на пол.

– Ты убираешься? – спрашивает Ло, подняв брови. – Потому что я никогда не видел, чтобы ты брала в руки веник.

– Она проверяла, нет ли здесь жучков, – говорит ему Дэйзи, сев в позу лотоса на краю моей кровати.

Ло хмурится.

– Мне казалось, Роуз уже наняла дезинсектора.

Таунхаус старый, что расстроило Роуз больше, чем кого-либо другого. Она любит чистые помещения, а не затхлые, заплесневелые стены и щели, заполненные паутиной и случайными сенокосцами. Меня это не так сильно беспокоит. Может быть, потому что я так сосредоточена на камерах.

– Мы не про такие жучки, – показываю на черную коробочку. – Это камера.

Его хмурый взгляд превращается в недовольную гримасу, а потом смотрит туда, куда я показываю пальцем.

– Это похоже на батарейку.

Правда? Моя шея нагревается.

– Я просто хотела проверить, – теперь я превратилась в компульсивную, параноидальную чудачку. – Там ещё могут быть ползучие твари.

Очевидно, что звучит абсолютно бессмысленно для кого-то, кто не обладает моим мозгом.

Профессор Ксавье всё понял бы.

Ло кладет руку мне на талию и притягивает к себе.

– Я проверю стропила с Райком.

– Под ползучими тварями я подразумевала людей, – неубедительно говорю я.

Он только улыбается.

– Я понял.

Я ахаю.

– Теперь ты можешь читать мои мысли? Твоя суперсила наконец-то проявилась.

– Нет, – вздыхает он, глядя на меня сверху вниз. – Я просто слишком хорошо тебя знаю.

Оу.

– Дашь мне знать, когда получишь свою суперсилу?

Он кивает, и его пальцы скользят по основанию моей шеи. Мне так нравится, что он прикасается ко мне.

– Но должен предупредить тебя, что этого может не произойти.

– Ничего страшного, – говорю я. – Иногда мне нравится мысль о том, что мы с тобой просто смертные.

Ло наклоняется, чтобы поцеловать меня, но грохот прерывает нас. Бретт споткнулся о стоящую на земле лампу и упал на колени.

– Отличная хватка, – сухо говорит Ло.

Бретт не уронил камеру, но она пристегнута к его груди каким-то странным устройством, похожим на пуленепробиваемый жилет, только пластиковый. Кажется, Коннор назвал его Steadicam⁸.

Райк проходит мимо нашей комнаты и останавливается, когда замечает Бретта. Он помогает ему встать на ноги, а затем входит.

– Ты проверил ванные комнаты?

Дэйзи спросила то же самое. Они, должно быть, знают что-то, чего не знаем мы.

– Пока нет, – говорит Ло, не такой обеспокоенный, как я.

Дэйзи поднимается с моей кровати, и мы вчетвером стоим в еще более неловком молчании.

Мы живем все вместе.

Такого ещё никогда не было.

Это ново, странно и то, чего так сильно хотела продюсерская компания. Важная причина, почему мы переехали в этот таунхаус. Шесть месяцев съемок «Принцесс Филадельфии» только что стали намного интереснее.

Дэйзи нарушает тишину.

– Я никогда раньше не жила с парнем, – восклицает она, просто говоря об этом с большей уверенностью, чем это сделала бы я. Она будет жить в одном доме с Ло, Коннором и Райком. Большую часть времени я жила с Ло, так что я не особо чувствую разницы.

Райк и Ло обмениваются взглядами, которые я не могу расшифровать, а потом Райк говорит: – Это должно быть похоже на то, к чему ты привыкла.

– Сомневаюсь.

– Почему? – спрашивает он.

– Я не привыкла к тому, чтобы парни ростом метр восемьдесят семь спали двумя этажами выше меня.

Дэйзи выбрала подвал, из всех комнат. Сказала, что поздно возвращается домой после модельных съемок и не хочет всех будить. Лестница скрипучая. А она очень милая. Это сочетание привело её в самую темную комнату.

Я бы предпочла, чтобы она оставалась здесь.

В подвале пахло кошачьей мочой, а поскольку Сэди, кошка Коннора, теперь тоже живет с нами, она могла быть виновницей этому и уже выбрала свою первую цель.

Сэди – прирожденная преступница.

– Мой рост – метр девяносто, – поправляет Райк, сведя брови вместе.

Дэйзи пожимает плечами.

– Одно и то же.

– Нет, – произносит Райк одно слово.

Дэйзи старается не улыбаться.

– А еще я никогда не принимала душ вместе с парнем.

Мы с Ло вместе хмуримся. Он опережает меня с вопросом.

– Разве у тебя нет своего собственного душа внизу?

Улыбка Дэйзи исчезает, и она обменивается взглядом с Райком. Ладно, все обмениваются взглядами, но без меня. Я чувствую себя ребенком, которого выбрали последним для игры в вышибалы.

– У тебя нет душа? – говорю я, пытаясь получить ответ.

– Может, вам обоим стоит взглянуть на ванные комнаты, – говорит Дэйзи, перешагивая через ящик и протискиваясь мимо Бретта, чтобы добраться до двери.

Мы следуем за ней.

– Душ отвратительный? – интересуюсь я.

Ло сжимает мою руку, пока мы идем.

– Может, они нашли плесень или что-то в этом роде.

Хорошая теория.

– Может быть, черепаха родила малышей в ванной.

Ло обдумывает это, а потом говорит: – А в душе точно полно змей.

– Обезьяны, – добавляю я. – В шкафчике обезьянье гнездо.

Я представляю себе «Джуманджи», полный зоопарк внутри ванной комнаты с плющом и смертоносными растениями. А потом пчел-убийц.

– У обезьян нет гнезд, – говорит Ло.

Где же тогда живут обезьяны?

– Вы двое такие, блять, странные, – говорит Райк.

У нас богатое воображение. Не помогает и то, что мы любим комиксы больше, чем реальность.

Райк и Дэйзи резко останавливаются посреди длинного узкого коридора. Я почти натыкаюсь на спину Райка, а когда делаю шаг назад, натыкаюсь на камеру Бретта.

– Прости, – бормочу я.

Я явно плохо справляюсь в замкнутых пространствах.

Голоса с первого этажа снизу доносятся вверх по лестнице.

– Куда-то уезжаешь, Скотт? – Роуз огрызается. – Надеюсь, в Калифорнию, где ты по-настоящему нужен.

Роуз звучит более раздраженно, чем обычно.

– Кто такой Скотт? – Дэйзи спрашивает шепотом.

Думаю, она единственная, кто не в курсе. Кто-то должен был сказать ей раньше.

– Продюсер, – говорит Райк, – этого шоу.

Я подумываю о том, чтобы подойти поближе к лестнице и посмотреть, смогу ли я мельком увидеть его. Роуз провела немало ночей, жалуясь на продюсера-женоненавистника. Но ради реалити-шоу ей приходится его терпеть.

Мои ноги приклеены к половицам, я слишком беспокоюсь о ванных комнатах, чтобы пока двигаться.

– Я нужен здесь, – говорит Скотт. – Просто людям нужно время, чтобы понять, что для них хорошо.

Райк скрещивает руки на груди, внимательно слушая вместе с Дэйзи и Ло. Они всё подслушивают, пока я внутренне схожу с ума по поводу ванных комнат.

На самом деле не думаю, что в наших шкафчиках живут обезьяны.

Хотя черепах я со счетов не сбрасываю.

Ло шепчет: – Я уже ненавижу этого парня.

– То же самое, – говорит Райк. – Если он начнет лезть к одной из девочек...

– Этого не случится, – прерывает его Ло. – Коннор уже проверил его биографию.

– Я не так сильно верю в Коннора, как ты, – шепчет Райк.

Ло похлопывает брата по спине и говорит: – Тогда поверь в меня.

Он знает Дэйзи, Роуз и меня почти всю свою жизнь. Ло не позволил бы Скотту беспокоить нас без серьезной драки.

Райк напряженно вдыхает и просто кивает.

Мне удалось насчитать пять дверей в этом коридоре. Дэйзи кладет руку на латунную ручку одной из них. Значит, это ванная комната в холле?

Я улавливаю конец комментария Скотта.

– ...если ты покажешь свои сиськи, это повысит рейтинг.

У меня отвисает челюсть. Что?!

– Как и если я засуну свою ногу тебе в задницу, – опровергает Роуз.

Ло стискивает зубы.

– Я иду туда, – шепчет Райк.

– Нет, – говорит Дэйзи, хватая Райка за предплечье, останавливая его, прежде чем он успевает направиться дальше по коридору. – Нам нужно показать Ло и Лили ванные комнаты. И Роуз не оценит, если ты встанешь на её защиту.

– Да, – соглашаюсь я. – Роуз может справиться с чем угодно.

Райк неохотно меняет направление своих действий и кладет руку на спину Дэйзи, безмолвно приказывая ей открыть дверь в ванную.

Вот и оно.

Старое дерево скрипит, когда она широко распахивает ее. Мы все медленно входим, и моя челюсть падает ещё ниже. Ни черепах, ни обезьян, ни плесени.

Две душевые огромные. Слишком большие, на самом деле. Как будто они сделаны для коммунальных нужд. Боже мой. Что, если они сделаны специально для оргий? Что, если продакшен считает, что я перепихнусь в них с несколькими людьми?

– Что это такое? – спрашивает Ло с очень свирепым взглядом.

– У нас общая ванная, – объявляет Райк, прислонившись к одной из четырех раковин.

– Роуз сказала бы что-нибудь... – запинаюсь я.

Дэйзи говорит: – Не думаю, что Роуз знала об этом до сегодняшнего дня.

– Лили... – Ло кладет руку мне на плечо, беспокойство отражается на его великолепном лице. Я, должно быть, выгляжу так, словно я в ужасе. В принципе, именно так я себя и чувствую.

Моя личная жизнь медленно разрушалась в течение нескольких месяцев, и теперь она почти полностью исчезла.

– Мне это не нравится, – бормочу я себе под нос.

Первое, о чём я думаю, это не: Проклятье, мы не сможем трахаться в душе. Это моя третья или четвертая мысль, что (как мне кажется) уже прогресс. Моя первая мысль – как же мне будет стыдно, если Райк или Коннор зайдут в душ, пока я буду мыться. О нет... что если оператор увидит меня голой? Что если он заснимет это на камеру?

– Они не могут снимать в ванной. Это прописано в контракте, – напоминает мне Ло.

– Ты уверен, что не можешь читать мои мысли? – шепчу я, и юмор теряется в моем голосе.

Он крепко обнимает меня. Нигде не может быть безопаснее, чем в объятиях Лорена Хэйла.

– Ты дрочишь в душе? – Дэйзи непринужденно спрашивает Райка, в ее голосе звучит улыбка. Это мгновенно заставляет Ло напрячься. Она стала почти слишком откровенной рядом с его братом.

Райк не теряет ни секунды.

– Мне не нужно дрочить, милая.

– Ого, как же тогда, должно быть, тебе больно от накопившейся неудовлетворённости, – говорит она с сарказмом. – Неудивительно, что ты такой угрюмый.

– Какая ты, блять, смешная.

А потом он распускает ее пучок, надевая резинку для волос себе на запястье и растрепывая ее длинные локоны грубой рукой. Ее светлые пряди дико торчат. Когда он заканчивает прикасаться к ней, в уголках ее губ появляется легкая улыбка.

– Из любопытства, – говорит она, не поправляя свои волосы, – где ты цепляешь девушек?

Райк бросает взгляд на своего брата, только сейчас осознавая, что мы с ним в комнате. Я знаю, каково это, когда кто-то настолько притягивает тебя, что ты забываешь о своём окружении.

Мои губы приоткрываются от внезапного осознания.

Райк, возможно, на самом деле, начинает влюбляться в мою сестру.

В девушку, которой в следующем месяце исполнится семнадцать лет.

Это просто ощущение, но я чувствую его глубоко внутри, как это было с Коннором и Роуз.

Я не могу рассказать Ло о своих подозрениях. Ничего хорошего из этого не выйдет.

– Тебе всегда любопытно, – неопределенно отвечает Райк. Тем не менее, ему трудно сдерживать себя. – Я знакомлюсь с людьми в спортзале или вообще везде, куда я, блять, хожу.

– Ты встречался с фанаткой? – спрашивает она.

Ло вмешивается: – Да, встречался. Пока дважды. И они были его возраста.

Райк смотрит в пол, не говоря ни слова. Мне не удается прочитать его мрачное выражение лица.

– Круто, – говорит Дэйзи, кивая пару раз. – Держу пари, они были милыми. Я подумывала о том, чтобы начать встречаться с фанатом, но большинство моих слишком старые.

– Типа, им около двадцати трёх? – интересуется Ло, его голос язвительный. Я вздрагиваю. Это возраст Райка.

– Нет, скорее около тридцати пяти.

Уверена, Дэйзи улавливает все намеки. Она просто с легкостью отмахивается от них.

Я беру Ло за руку. У него сейчас всё хорошо в отношениях с Райком. Не хочу, чтобы это изменилось из-за моей младшей сестры. Может быть, когда-нибудь, но не сейчас.

– Тебе стоит подумать о том, чтобы встречаться с кем-то примерно твоего возраста, Дэйз, – прямо говорит Райк.

– Уже, – говорит она, направляясь к двери. – Крайне посредственно.

С этим она уходит. Мои глаза встречаются с объективом камеры, который по-прежнему направлен на меня. Боже.

– Ты ей слишком нравишься, – говорит Ло.

– Слушай, я пытаюсь отвергнуть её, не задевая её гребаных чувств, – отвечает Райк. – Но она моя подруга. Я не собираюсь полностью её отталкивать.

– Вот тебе совет: может, не стоит говорить о дрочке в её присутствии, – Ло скрещивает руки. – Неужели это так, блять, трудно?

– Для меня – да.

Ло долго смотрит на него. Я ожидаю чего-то очень неприятного.

Он говорит: – Держу пари, твои учителя ненавидели тебя в школе.

Ну, не так уж и плохо.

Райк смеется.

– Меня почти каждый день задерживали за то, что я говорил блять. Так что да, они меня не особо любили.

Я заглядываю за плечо Ло, чтобы ещё раз осмотреть душевые кабины.

– Они огромные.

– Всё будет хорошо, – успокаивает меня Ло, его руки опускаются на мои бедра.

Надеюсь, но всё, что подготовила продюсерская компания, похоже на приманку для драмы.

На которую мы обязательно клюнем.