Текст книги "Процветай (ЛП)"

Автор книги: Криста Ритчи

Соавторы: Бекка Ритчи
сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 28 страниц)

23. Лили Кэллоуэй

.

0 лет: 07 месяцев

Март

Середина дня в середине недели – самое депрессивное время. Я застряла прямо в центре, где никто не хочет находиться. Одинокая. Дом сейчас пустой, ведь одни на работе, другие на обеде. Никого нет здесь. По крайней мере, не со мной.

Я О. Д. Н. А.

Даже операторы все разбежались.

Прямо сейчас был бы самый подходящий момент для того, чтобы начать корить себя за откладывание учебы. Но я закончила свои онлайн-задания два часа назад.

Какая молодец.

Я думала, что буду чувствовать себя более состоявшейся, но праздновать в одиночестве далеко не так весело, как заниматься другими вещами в одиночку. Вещами, которые мне больше не позволено делать.

Я осторожно заползаю на кровать с последним изданием Невероятных Людей Икс. Это не мой комикс, а у Ло есть строгое правило, которое звучит так: «Нельзя читать мои комиксы раньше меня». Ещё он сказал что-то насчет того, что я мну страницы или размазываю картинки. Но скука требует риска, и я готова рискнуть его гневом ради Циклопа.

Пять кадров. Именно настолько меня хватает, прежде чем мои мысли улетучиваются. Я представляю себе Ло. Его пресс. Его улыбку с ямочками и четкую линию челюсти. Мне стоит остановить себя, пока моё воображение не завело меня в более порочные места с обнаженными и извивающимися телами.

Дверь моей спальни открывается как раз в тот момент, когда я снова смотрю на комикс. Ло стоит в дверном проеме, словно привидение из моего разума. Может, так оно и есть.

Я щипаю себя.

Ай...

Ло бросает на меня взгляд.

– Я настоящий, Лил.

Он закрывает за собой дверь и ставит свой кожаный дипломат на стол. Это подарок его отца. Мне трудно оторвать от него взгляд. Год назад этому портфелю не было места в нашей жизни. Теперь у него есть определенное место, где он лежит.

И не создается впечатления, что он как-то выбивается из общей картины. Не так, как я когда-то думала.

Когда я возвращаю взгляд на Ло, то понимаю, что он не сдвинулся с места и внимательно наблюдает за мной, как человек, наблюдающий за грозой. С любопытством, беспокойством и восторженным вниманием.

– Если ты настоящий, – говорю я, сузив глаза. – Тогда почему ты не на работе?

– Это самое забавное в работе на себя, – говорит он с кривой улыбкой. – Я могу сам устанавливать часы работы, решать, когда поработать дома и провести день, занимаясь любовью с девушкой.

Ооо...

Середина дня и середина недели уже не кажутся такими одинокими. Он не придвигается ближе, а моё дыхание уже выдает меня. Слава богу, что хоть моё тело никак не дергается... пока что.

– Просто с какой-то девушкой? – спрашиваю я. – Не с конкретной?

Его взгляд медленно скользит от моей головы вниз по всему телу, отчего я становлюсь влажной в ответ. Черт бы его побрал.

Он облизывает губы, и мне приходится вцепиться в простыни, чтобы не вскочить с кровати и не броситься на него. Я всё никак не привыкну к тому, что возбужденный Лорен Хэйл приходит соблазнять меня. В нашей паре я всегда была чрезмерно возбужденной, эмоционально развращенной. Это приятная перемена, даже несмотря на то, что моё тело кричит ну же, ну же, ну же.

– Есть у меня одна девушка на примете, – говорит он мне. – Но тут такое дело... – он начинает расстегивать рубашку, в то время как я повторяю про себя мантру. Сосредоточься на его словах, Лили, а не на его прессе. На словах. Не на прессе. Слова. Не пресс. И уж точно не на его члене. – В последний раз, когда я занимался с ней любовью, она заплакала, когда мы закончили.

Я поднимаю голову.

– Я не плакала, – защищаюсь я. – У меня в глазах был соленый пот. Такое бывает, знаешь ли.

– Она плакала, – продолжает он, не пропуская ни секунды, уголки его губ приподнимаются. – У нее были крупные слезы на глазах, и она превратилась в плаксивого монстра любви, рассказывающего о том, как сильно она меня любит.

На этот раз он начинает двигаться, и я изо всех сил стараюсь не улыбнуться.

– Неправда, – я прикусываю губу, а потом сдаюсь, и моя ухмылка расплывается. – Если я правильно помню, я сказала тебе, что чувствую твою душу. Это было поэтично.

Его колени врезаются в мои, и его рубашка распахивается, обнажая голую грудь. Но мне больше не нужно повторять свою мантру. Его янтарные глаза и резкие слова завладевают моим вниманием безраздельно. Юмор улетучивается, и его рука скользит по моей щеке.

– Это было прекрасно, – вздыхает он.

Мысли закрадываются в мою голову, и я не могу остановить свой рот.

– Ты вернулся домой только ради полуденного сна?

Я внутренне стону. Молодец, Лили. Умеешь испортить момент.

Он читает моё смущение и расплывается в улыбке.

– Я недостаточно ясно выражаюсь?

– Ээээм...

Мой разум отключился. В голове пустота. Мой мозг умер.

Он возвращает меня к жизни, схватив мою руку и положив её прямо на свои брюки. На его эрекцию.

– Теперь у нас есть взаимопонимание?

О да.

Мы будем трахаться.

Или заниматься любовью.

И то, и другое. Может быть, и то, и другое.

Я танцую и кручу воображаемый хула-хуп вокруг своей талии. Он бросает рубашку на пол, и мои глаза встречаются с его. Я не убираю руку. Она просто останется на месте.

– Ты знаешь, что это значит? – спрашиваю я.

Он прищуривает глаза и наклоняется вперед, заставляя меня лечь обратно на кровать. Его пальцы нащупывают пуговицы моих джинсов, не желая больше ждать.

– Тебе придется помочь мне, Лил.

Я хмурюсь.

– Это обычные пуговицы.

Он снова улыбается. Я могу привыкнуть к этому.

– Я не про пуговицы. Помоги мне с твоим вопросом.

Я краснею. Точно.

– Ну, ты пришел ко мне за сексом. Это ты меня раздеваешь. Ты практически умоляешь меня трахнуть тебя.

– Да?

Даже с поджатыми губами он всё ещё улыбается. Это в его глазах.

Я дико киваю.

– О да. Ситуация изменилась, Лорен Хэйл. Сегодня знаменательный день. Ты возбудился раньше меня.

Я ухмыляюсь.

Он стаскивает мои джинсы на пол, и я слишком возбуждена, чтобы осознать, что мои трусики исчезли вместе с ними. Когда его пальцы проникают в меня, я задыхаюсь и убираю руку с его брюк. Его пальцы слегка сгибаются, и моя голова откидывается на матрас.

– Ты меня возбуждаешь, – мягко говорит он.

Блять.

– Ключевое слово: Раньше, – отвечаю я, сбивчиво дыша.

Я собираюсь приподняться на локтях, но у меня нет времени. Он не предупреждает меня, прежде чем сменить пальцы на свою эрекцию и полностью войти в меня, что заставляет меня вскрикнуть от эйфорического удовольствия. Каждый сантиметр во мне трепещет, как инструмент, вибрирующий в порыве радости.

Он закидывает мою ногу себе на бедро, входя глубже, и не отстраняется, ещё нет. Его губы находят мои, и он целует меня пылко, без паузы или колебания. С тех пор как я начала свой путь к выздоровлению, я стала видеть нежелание в глазах Ло. Оно было ночным пассажиром нашей страсти. Я никогда не думала, что он обретет достаточно уверенности в себе, достаточно доверия ко мне и достаточно надежды на наши отношения, чтобы оставить все эти колебания. Чтобы заниматься со мной любовью так безудержно, чтобы каждое движение было импульсом и ни о чем не приходилось задумываться.

Это просто естественно.

Он делает толчок и позволяет мне двигать бедрами навстречу ему. Из меня вырывается стон, и звук застревает в горле. Он улыбается, и его движения становятся жестче, агрессивнее. Я больше не пытаюсь прижаться к нему всем телом, не тогда, когда я сжимаю его бицепсы так, что белеют костяшки пальцев, и держусь изо всех сил.

Его низкие стоны заполняют мои уши и доводят моё тело до предела. Я чувствую, что поднимаюсь по крутой горе к своему пику.

– Ло, – задыхаюсь я. – Я не могу... больше терпеть...

Он перестает двигаться, и я издаю непроизвольное хныканье. По крайней мере, мне кажется, что это было непроизвольно. Я бы никогда не издала этот звук по собственной воле.

Ло вытирает рукой пот с моего лба.

– Ну же, – говорит он мне, параллельно покрывая мою шею легкими, как перышко, поцелуями.

Сейчас?

– Ты перестал двигаться, – напоминаю я ему, извиваясь под ним, и он отстраняется, стискивая челюсть.

Ооо. Он испытывает некие трудности.

Его руки обхватывают мои бедра, не давая мне двигаться.

– Пожалуйста, кончи сейчас, – говорит он мне, – потому что, когда я начну двигаться, и ты испытаешь оргазм, я кончу.

– И что? – я хмурюсь. – Мы можем сделать это снова после. Я отсосу...

Его рука поднимается к моему рту, заглушая мои слова.

– У нас нет на это времени. Рай... – он прерывает себя. – Люди вернутся домой из спортзала через полчаса.

Он убирает руку. Я гримасничаю. Ничего не могу с собой поделать.

– Ты почти назвал его имя. И теперь ты хочешь, чтобы я кончила?

Он слегка двигает бедрами, и от давления его члена мое тело немеет и проясняется в голове.

– Аааах.... – стону я в руку.

– Кончай, – приказывает Ло, довольно грубо.

– Ты злой, – бормочу я в подушку, уткнувшись в неё щекой.

Его губы касаются моего уха.

– Сначала я сказал Пожалуйста. Ты просто не послушала.

Он откидывает мои волосы с лица, в то время как мои ноги крепко обхватывают его талию. А потом его руки опускаются к моей рубашке. Она распахивается прежде, чем я успеваю что-то сказать.

В его движениях по-прежнему нет нежелания.

Он смотрит на мой бюстгальтер так, будто тот его оскорбил.

– Похоже, ты не Халк, – улыбаясь, говорю я.

Его лишенные юмора глаза переходят на мои, а затем он задирает лифчик до подбородка, и моя грудь вываливается наружу. Твою мать. Я тянусь, чтобы прикрыть их, отчасти просто для того, чтобы разозлить его, но он опережает меня, хватает за запястья и поднимает их над моей головой, и когда он это делает, его таз двигается, и я разрушаюсь под ним.

Мои стоны тихие и больше похожи на хныканье, нежели на звуки удовольствия. Ло испускает тяжелый вздох и сжимает зубы, словно пытаясь сдержать себя.

Мысль о том, чтобы кончить, звучит крайне блаженно. Но я не уверена, что смогу сделать это без его помощи. Думаю, он это знает. Его язык ласкает мой затвердевший сосок, и я пытаюсь дернуться вперед, но его большое, тяжелое тело прижимает меня к кровати.

Мне не нужно много усилий, чтобы возбудиться.

Он нежно посасывает маленький бугорок, а затем поднимает голову.

– Просто подумай о моем члене, любовь моя, – говорит он. – Он ждет тебя, очень, блять, нетерпеливо. Разве ты этого не чувствуешь?

Да. Я чувствую себя очень, очень заполненной.

Я повторяю его слова в голове и сосредотачиваюсь на его эрекции. Моё влагалище сокращается, крепко сжимая его. Он убирает одну руку с моих запястий и опускает её к моему клитору, потирая его так быстро, что я вскрикиваю. Весь мир вращается, я ложусь на спину, едва цепляясь за его неподвижное тело, наслаждаясь волнами удовольствия, которые накатывают на меня. Одна за другой. Снова и снова. Пока мой клитор не становится слишком нежным на ощупь, заставляя меня вздрагивать, когда он прикасается к нему.

Ло убирает руку и наклоняется, чтобы поцеловать меня в шею – моё дыхание слишком учащенное, чтобы он мог целовать мои губы. Он нежно посасывает, а затем с силой снова начинает двигаться во мне, усиливая моё возбуждение.

Когда я перевожу дыхание, он прижимается своим лбом к моему и снова входит в меня. Сильными, ритмичными толчками, которые крадут у меня кислород каждые несколько секунд. Его губы так близко, что мы могли бы поцеловаться, но он держит их на расстоянии. Я чувствую, как его дыхание проникает в моё, а моё – в его.

Его руки обхватывают мою макушку, и он начинает двигаться все быстрее и сильнее, пока мы оба не оказываемся на одной волне, пытаясь достичь одной и той же обжигающей кульминации вместе.

24. Лорен Хэйл

.

0 лет: 07 месяцев

Март

Я натягиваю штаны и наблюдаю за тем, как Лили подкладывает подушку под подбородок. Её глаза следят за моими движениями так же, как и мои – за её. Не уверен, из-за страха это или из-за любви, но наши взгляды похожи. Может, смесь того и другого.

Дергаю за скомканный плед на кровати, собираясь сложить его, и вдруг на пол падает комикс. Когда я наклоняюсь, чтобы поднять его, Лили спрыгивает с матраса и первой хватает комикс. Моя черная рубашка висит на ее теле как платье, доходя до середины бедра, но её грудь обнажается, когда она поворачивается в определенную сторону.

Мой взгляд перебегает с её сосков на руки, скрывающие комикс за спиной.

– Это мой комикс.

Я не спрашиваю.

Её красное лицо отвечает на мой вопрос раньше, чем её слова.

– Ты помнишь тот раз, когда мы занимались сексом, и это было настолько хорошо, что я больше ничего не просила?

– Ты имеешь в виду тот раз, который был пять минут назад?

Она кивает.

– Да, ну... оказалось, что мы занимались этим на одном из твоих комиксов. Чтотолькоделаетегоещёболеепотрясающим!

Последнюю часть она произносит невнятно, и мне приходится медленно разбирать её по кусочкам.

– На каком? – я уже чувствую свой недовольный взгляд и пытаюсь, довольно неумело, подавить его.

Она выдыхает, делая вид, что напряженно думает.

– Знаешь, даже не уверена.

– Он у тебя за спиной, – говорю я.

– А... точно.

Лили делает шаг вперед и протягивает мне комикс. Еще не прочитав название, я замечаю большие заломы и помятые страницы. Мы и правда трахались на нём. Господи.

А потом я пролистываю название: Невероятные Люди Икс. Последнее издание. То, которое я ещё не читал. Раздражение вспыхивает на секунду, но исчезает ещё до того, как я успеваю его выплеснуть.

– Прости, пожалуйста, – говорит она, ее глаза становятся большими и круглыми. – Я куплю тебе новый.

Малейшее пренебрежение обычно раздражает меня настолько, что хочется открыть бутылку Macallan. Но не сегодня.

– Всё в порядке, Лил. Это всего лишь комикс.

Я всегда могу купить другой.

Удивление на ее лице почти заставляет меня улыбнуться.

Я делаю шаг вперед, чтобы заключить её в свои объятия, но дверь нашей спальни резко открывается, без стука и предупреждения. Я ожидаю, что Райк ворвется внутрь. Что наша тайна настигнет нас.

Но всё гораздо хуже.

Скотт Ван Райт стоит в дверном проеме, его грудь вздымается от ярости. Он сжимает в руках бутылку, завернутую в коричневый бумажный пакет. Я стараюсь не концентрироваться на ней.

– Нахуй пошёл из нашей комнаты, – скалюсь я, по моим венам словно течёт жидкий огонь. Загораживаю тело Лили от посторонних глаз. Я привык к тому, что наши братья и сестры вторгаются в нашу личную жизнь, но не этот парень. С этим я никогда не смирюсь.

Вместо того чтобы уйти, он с громким стуком захлопывает дверь.

– Нам нужно поговорить.

В его голосе нет юмора. Он достает из кармана мобильный, и его русые брови поднимаются, как бы говоря: Ты знаешь, о чём я.

О да.

Мои губы кривятся в горькой улыбке.

– Конечно. Говори, сколько хочешь. Я послушаю.

Насмешливо машу ему рукой. Лили плюхается на край кровати, прижимая к коленям подушку.

– Ты удалил все мои контакты.

– Да? – я делаю вид, что не понимаю, о чём он. – Не припоминаю, чтобы брал твой телефон, – чешу голову. – Но теперь, когда я думаю об этом... возможно, я однажды и прикасался к нему. В перчатках. Побоялся подхватить какую-нибудь болезнь, которая превращает тебя в такого ебанного придурка.

– Лорен, у меня были сохранены контакты руководителей, которые я не могу вернуть, не совершив миллиард телефонных звонков по номерам, которых у меня теперь нет. Видишь, в чем проблема?

– Ага, – говорю я. – Звучит как настоящая, блять, проблема. Хреново, чувак.

Я пожимаю плечами.

– Я не играю, – рычит Скотт. – Здесь нет камер. Это серьезно.

Мой свирепый взгляд направляется на него.

– Так же серьезно, как то, что ты каждый гребанный день подходишь к моей девушке и называешь ее шлюхой? – я делаю шаг к нему. – Ты делал нашу жизнь невыносимой последние три месяца. И ты просто ходишь здесь и улыбаешься, – ещё один шаг. – Ты думаешь, что я самый слабый человек в этом доме, поэтому ты преследуешь меня и Лили. Но проясним один момент, Скотт. Я – последний человек, которого стоит хотеть поиметь. Попытаешься дергать меня за руки, как будто я чертова марионетка, и я выдерну твои из суставов.

Его ноздри раздуваются.

И прежде чем он успевает сказать хоть слово, я спрашиваю: – Итак, как у тебя дела с написанием сообщений? Отстойно?

Я перепрограммировал его автокоррекцию. Каждый раз, когда он набирает да, телефон переправляет это на хуесос, нет на отсоси мне. А фраза Я уже в пути теперь звучит как Я хочу понюхать твоё очко. Это настолько непоэтично, насколько я только мог себе представить. И я также переебал, наверное, с полсотни общепринятых фраз и словечек.

С каждой секундой он становится всё краснее.

– Кошачье дерьмо – это тоже твоих рук дело?

Туалет был в прачечной. Я решил устроить ему сюрприз в его дорогих лоферах.

– Это была Сэди, – говорю я. – Поздравляю, ты первый парень, которого она ненавидит.

Я хлопаю, наблюдая, как его лицо превращается в чистую ярость. Хорошо. Похоже, он чувствует то же, что и я.

Он быстро сокращает расстояние между нами, я опускаю руки и угрожаю ему.

– Будешь превращать наши жизни в ад, получишь то же самое взамен. Вот как это работает, Скотт. Если ты оставишь меня в покое, у нас не будет проблем. Тебе решать.

Скотт пытается сломить меня, просто глядя в мои глаза. Это не сработает. Я уже много раз сталкивался с Джонатаном Хэйлом – Скотт по сравнению с ним просто милашка.

– Ты пришел сюда, чтобы плакать? – спрашиваю я его.

Я с легкостью мог бы принять помощь отца и перевернуть его жизнь с ног на голову, опустошить его банковский счет, разбить его машину. То, что я сделал, было хоть и маленьким, но все же значимым, иначе он не был бы так расстроен.

– Ладно, – наконец говорит он. Его глаза перебегают на Лили, но я делаю шаг в сторону, закрывая её. – С этого момента я буду вести себя хорошо, – он убирает мобильник в карман, а затем пихает мне в грудь бутылку в пакете. – За ваше здоровье.

Он отступает назад, ожидая, что я достану бутылку.

А мне и не нужно. Я открыл достаточно Maker’s Mark, чтобы узнать красную восковую печать на горлышке. Он протянул мне бурбон и хочет, чтобы я выпил его, нарушив свою трезвость. Этого не произой...

Лили с пронзительным криком бросается ко мне, выхватывает бутылку, всё ещё находящуюся в пакете, из рук и швыряет её в Скотта. Она с громким стуком ударяется о стену рядом с его головой. Он отскакивает от неожиданности, стекло разбивается, и виски стекает по обоям.

Я настолько ошеломлен, что едва могу пошевелиться. Неужели Лили только что... ага, она это сделала.

– Не смей давать ему алкоголь, как будто это пустяк, – говорит Лили.

Скотт скрежещет зубами и изображает страдальческую улыбку, его губы подергиваются. Затем он хлопает дверью, уходя.

Мне требуется мгновение, чтобы заговорить.

– Лили Кэллоуэй, – говорю я, потрясенный до глубины души, и поворачиваю голову в её сторону. – Ты только что защитила меня, швырнув отличную выпивку в голову этому придурку?

– Да, – кивает она, а затем для большего эффекта приподнимает подбородок.

Моя ладонь ложится на моё сердце.

– Я бы сделал тебе предложение, но это уже произошло.

Она улыбается, но старается оставаться серьезной, плотно сжав губы.

– Он не имеет права играть с твоей зависимостью.

– Ты права.

Я притягиваю её к себе.

Лили качает головой, расстроенная ещё больше, чем я.

– Он как Драко Малфой, – говорит она, положив руки мне на плечи. – Мерзкий, злой и самовлюбленный шут.

– К тому же у него светлые волосы, – добавляю я.

Она улавливает юмор в моих глазах.

– Это не смешно. Всё это крайне не смешно.

– Лил... – я сжимаю её щеки между ладонями. – Никто не сможет издеваться над нами или усложнять нашу жизнь только ради собственного развлечения. Хорошо?

Через мгновение она кивает в знак согласия.

Мои руки опускаются к ее заднице, выглядывающей из-под рубашки, но она вырывается из моей хватки, а потом нагибается к мокрому бумажному пакету.

– Я всё уберу, – говорит она. – Тебе не стоит прикасаться к алкоголю, раз ты принимаешь Антабус.

Это заставляет меня морщиться, но она не видит моего выражения, будучи повернутой ко мне спиной. Я еще не сказал ей, что перестал принимать лекарства. После премьеры «Принцесс Филадельфии» всё пошло наперекосяк. «Superheroes & Scones» забит битком, всё больше и больше рукописей отправляется в мой офис, Роуз достает меня, чтобы я доставал Лили по поводу свадьбы, а ещё Скотт... Я начал выгорать.

Меньше всего мне хотелось принимать Антабус, случайно съесть что-то, приготовленное на алкоголе, и проблеваться. У меня нет сил проверять ингредиенты всех ресторанных блюд. Так что да, я выбросил таблетки, от которых мне физически станет плохо в случае рецидива.

В тот момент я чувствовал себя так, будто снял с лодыжек двадцатикилограммовую гирю. Теперь с ужасом представляю себе разочарование на лице Лили, если она узнает об этом, или, что ещё хуже, начнёт винить себя. Словно это она виновата в том, что не мотивировала меня больше или не узнала об этом раньше.

Я скажу ей.

Не сегодня.

Может быть, когда закончится реалити-шоу, когда все успокоится и я смогу смириться с мыслью о том, чтобы глотать эти таблетки. Тогда я признаюсь.

Я передаю ей корзину для мусора.

– Будь осторожна, – предупреждаю я.

Она зажимает концы бумажного пакета, как грязный подгузник, внутри которого разбилось стекло, и выбрасывает его в мусорное ведро.

– Всё, что произошло со Скоттом, останется между нами, – напоминаю я Лили. – Как только Роуз узнает, что он издевается с нами, она захочет прекратить шоу.

Хотя Коннор наверняка убедит её в обратном. Продажи модной линии Роуз значительно выросли после выхода в эфир «Принцесс Филадельфии». Но мы не хотим быть теми, кто разрушит её успех или создаст ей проблемы.

– Я знаю, – говорит Лили, вставая рядом со мной. – Мы не можем никому рассказывать об этом.