Текст книги "Процветай (ЛП)"

Автор книги: Криста Ритчи

Соавторы: Бекка Ритчи
сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 28 страниц)

21. Лили Кэллоуэй

.

0 лет: 07 месяцев

Март

– ЛИЛИ! ЛОРЕН!

Папарацци окружают нас, как муравьи, выползающие из холма. Только теперь они намеренно мечутся между машинами на улице, просто чтобы заснять нас на тротуаре, пока мы пытаемся протиснуться в здание в Нью-Йорке.

Объектив камеры случайно ударяется о мою голову. Ай. Я закрываю глаза, когда боль усиливается.

– Отойдите! – кричит Ло папарацци и ведет меня вперед, защищая мою голову, прижав меня ближе к своей груди.

Райк физически сдерживает операторов длиной своих сильных рук, используя их как барьеры. Он как бы заменяет мне Гарта, поскольку мне пришлось с сожалением распрощаться с ним на некоторое время. Продюсерская команда не разрешила нам с Дэйзи оставить своих телохранителей, что-то насчет того, что они «мешаются под ногами».

Я скучаю по жестоким, устрашающим взглядам Гарта, которые отпугивали всех прохожих, бросавших на меня испепеляющие взгляды.

И скучаю по тому, как он пах бейглами по утрам. Неважно, что он немногословен. В нем были мышцы, которых мне так не хватало.

Я пытаюсь протянуть свой перцовый баллончик для самозащиты с леопардовым принтом, но у меня руки практически как лапки у тираннозавра рекса, не способны вытянуться далеко.

– Кто лучше в постели, Лили?! – кричит оператор. – Лорен или Райк?!

Огонь обжигает мой живот. Хотела бы я быть тираннозавром. Я бы съела его.

Не в сексуальном плане. Просто для ясности.

Моя шея горит.

– Лили, – говорит Ло, его губы прямо возле моего уха. – Дыши.

Я осознаю, что делаю медленные, неглубокие вдохи. Мой лоб покрывается испариной, и, вероятно, вспотела верхняя губа. Как сексуально.

– Ло, – шепчу я поверх криков папарацци и Райка, который орёт, чтобы они отошли подальше. – Мы справимся?

Я имею в виду, справимся ли мы с дорогой до здания. Мы здесь, чтобы поддержать Дэйзи, которая участвует в показе популярного дизайнера. Но мои слова, похоже, охватывают нечто большее, чем это время и место. «Принцессы Филадельфии» стали самым просматриваемым реалити-шоу на GBA за всю историю. Раньше у нас не было такой известности. Мы вышли на совершенно новый уровень безумия.

Ло отвечает, поднимая меня на руки, я обнимаю его, как обезьянка дерево, это очень интимно и безопасно. Обхватываю его шею, прижимаясь лбом к его плечу и абстрагируясь от шума. Здесь только Ло и я. Как в старые добрые времена.

Он говорит: – Справимся.

И я верю ему.

Мои ноги сжимаются вокруг его талии, и очень нехорошая часть меня начинает ныть... требуя чего-нибудь более жесткого. Секс сегодня на уме.

Нужно только зайти в здание. Там будет тихо.

Это выдача желаемого за действительное.

Как только Райк открывает двери впереди нас, Ло заходит в сопровождении пяти или шести операторов, следующих за ним. Только двое из них участвуют в реалити-шоу.

Снова вспышки и щелчки.

Спасения нет.

Мы сидим на пластиковых белых стульях, стоящих вдоль подиума. Я наклоняюсь ближе к Ло, сжимая его бицепс, в то время как его ладонь остается на моем колене.

– Можешь поднять руку повыше, – шепчу я, сердце бешено колотится в груди. Мне нужно хоть что-то.

Подождите. Мои глаза округлились.

Я осматриваю обстановку. Места в первом ряду на показе на подиуме. Пресса фотографирует зрителей до того, как модели начнут выходить. Я зажата между Ло и Райком. По какой-то причине съемочная группа отделила нас от Роуз, Коннора и Скотта, которые сидят по другую сторону белой дорожки.

Нельзя, чтобы Ло трогал меня там сейчас. На этом стуле. На глазах у других людей.

Какая-то логическая часть моего мозга умерла на секунду.

Ло бросает на меня обеспокоенный взгляд.

– Забудь, что я сказала это, – говорю я невнятно. – Пусть твоя рука будет прямо здесь.

Я похлопываю его рукой по своему колену, чтобы подчеркнуть сказанное. Но мне интересно, могу ли я просто подтянуть её чуть выше?

Нет.

Я скрещиваю ноги, чтобы немного надавить между бедер.

Это не помогает. Мне кажется, я потею сквозь блузку от Calloway Couture и вот-вот испорчу одну из вещей Роуз. Твою мать. Я оттягиваю шелковистую ткань от груди, чтобы избежать следов от пота.

Ло поглаживает меня по плечу.

– Посмотри на меня, Лил.

Я повинуюсь. Его янтарные глаза почти растапливают меня до неузнаваемости. Мое сердце бьется так быстро. Все станет лучше, если мы просто... я просто хочу, чтобы он вошёл... нет, Лили.

Он внимательно изучает моё душевное состояние, его глаза цвета виски осматривают меня. Затем он притягивает меня за голову к себе и шепчет на ухо: – Я не могу заняться с тобой сексом сегодня.

Его голос очень суров.

Я выдыхаю, чувствуя боль в груди.

– Я знаю.

Это был бы плохой секс, который бы только излечил мою тревогу. Мою навязчивую, звериную сторону, которая выходит наружу при стрессе и одиночестве.

– Почему ты здесь, Лили?

Я хмурюсь.

– Что ты имеешь в виду...?

– На этом стуле, – говорит он, – в этом здании. Что мы здесь делаем?

Я оглядываюсь по сторонам. Оу. Камеры. Подиум. Смотрю прямо. Роуз и Коннор очень быстро разговаривают, вероятно, по-французски, и их взгляды то и дело устремляются на меня. На их лицах беспокойство.

Даже несколько известных актеров выстроились в первом ряду. Некоторые даже сами бывшие модели.

Я поворачиваюсь к Райку справа от меня. Он смотрит на меня сверху вниз, нахмурив брови.

– Ужасно выглядишь.

Дежавю. Однажды я покинула показ мод Роуз ради секса. Больше никогда. Я не хочу повторять одни и те же ошибки. На этот раз все будет по-другому.

– Я здесь ради своей сестры, – говорю я Ло.

Он снова кивает, видя, что я понимаю.

Я делаю глубокий вдох, скрещиваю ноги и переплетаю свои пальцы с пальцами Ло. Не думай о сексе.

Хороший план, Лили.

И тут включается музыка – электронный ритм, который я всем сердцем одобряю. Люди все ещё толкаются локтями со своими друзьями, перешептываясь, пока модели готовятся сделать своё дело, но общую болтовню заглушает песня.

Я ерзаю и сажусь выше, прямее на стуле, воодушевленная этой временной уверенностью. Не думай о сексе.

– Лили, – Ло морщится, потому что я сжала его руку так сильно, что его пальцы становятся фиолетовыми.

– Прости, – бормочу я.

– Всё в порядке, – говорит он, положив руку на моё колено.

Я напрягаюсь, и он почти мгновенно отстраняется.

– Подожди, – говорю я поспешно, – не бойся меня...

Ло смотрит на меня долгую секунду с замешательством.

– Я не боюсь, Лил.

Он потирает моё бедро, просто чтобы показать мне.

Я киваю. Это хорошо. Место между ног пульсирует. Заткнись, вагина.

Теперь я разговариваю со своей вагиной. Замечательно.

Я могу уйти.

Но это будет означать, что я позволяю своей зависимости управлять моей жизнью. Мне удастся выиграть, только если останусь на месте. Рука Ло скользит к моей шее сзади, его большой палец выписывает мелодичные, спокойные круги, от которых моё сердцебиение замедляется.

Его янтарные глаза не покидают моих, и я придвигаюсь ближе, моя нога прижимается к его, а рука ложится на его поясе.

– Лили... – он дышит неглубоко. Это предупреждение, но почему он звучит так сексуально?

Его беспокойство возбуждает меня? Боже милостивый.

Я сосредотачиваюсь на подиуме в поисках более уродливого вида. Лорен Хэйл слишком великолепен, чтобы пялиться на него прямо сейчас. Но как только я поворачиваю голову, понимаю, что модели уже начали расхаживать по белой дорожке.

Половина из них – мужчины.

Кого я обидела за прошедшую неделю?

Я перевожу свой взгляд на их ноги. На мой вкус, это самая несексуальная часть человека. Никогда не увлекалась фут-фетишем.

Райк сутулится рядом со мной, его сварливость странным образом помогает мне не волноваться.

Ло говорит нам: – Роуз думает, что парень Дэйзи – один из тех моделей, с которыми она работает.

До сих пор не могу поверить, что никто из нас с ним не знаком, а они встречаются с января.

– Я знаю, – напряженно говорит Райк. – Глупая теория.

– Почему? – спрашиваю я, разговор прекрасно отвлекает. Но моя рука всё ещё не покинула пояс черных джинсов Ло.

– Ты что, не видишь этих, блять, парней? – говорит мне Райк.

Я краснею.

– Я не пялюсь... а ты что, думал, что я пялюсь? – я прищуриваю на него один глаз.

Райк качает головой, как будто думая: Я не могу даже...

– Эти модели правда тебя сейчас возбуждают?

Мне становится жарче, чем ранее. Технически, Лорен Хэйл возбуждает меня больше всех.

– Эй, – вклинивается Ло. – Ты не знаешь, через что она проходит.

Райк поднимает руки в свою защиту.

– Я просто не понимаю, как эти парни в свитерах и клетчатых рубашках могут возбудить девушку в принципе, не только её.

Ло обдумывает сказанное Райком и кивает.

– Верно подмечено.

Чтооооо... Я щипаю его за руку.

Он улыбается, даже не притворяясь, что ему больно.

– Просто скажи мне, как они выглядят, – говорю я, сосредоточившись на коленных чашечках Ло. Если бы он мог придвинуться чуть ближе, я могла бы закинуть свою ногу на его...

Нет.

– Старше двадцати, – объясняет Ло. – Красивые волосы.

Я жду продолжения, но это всё.

– Ужасное описание.

– Если я обрисую всю картину, ты, с таких же успехом, можешь просто посмотреть на них сама.

И начать фантазировать о ком-то ещё, кроме Ло? Нет, спасибо. Мой разум находится в режиме боеготовности. Мне нужно принять меры предосторожности, заблокировать его, пока он не предал меня.

Ло указывает на подиум и говорит Райку: – А что, если это её парень?

– Тот блондин без рубашки?

Лицо Райка становится серьезным, а челюсть напрягается.

– Не надо выглядеть таким расстроенным из-за этого.

– Ему, наверное, двадцать восемь, – отвечает Райк.

– Не может быть, ему, скорее всего, семнадцать. Модели обычно выглядят старше своих лет.

– Пример №1, – вклиниваюсь я, – моя сестра.

Дэйзи принимали за двадцатилетнюю студентку колледжа так же часто, как меня за подростка.

– Именно, – добавляет Ло.

– Это, наверное, тот парень, – говорит Райк, быстро указывая на кого-то.

Любопытство заставляет меня посмотреть в ту сторону. Модели далеко не так привлекательны, как Ло, поэтому я облегченно вздыхаю и нахожу парня, которого выбрал Райк. Он высокий, долговязый, с большими ушами и бритой головой. Не могу представить его рядом с Дэйзи. Вообще. Они слишком разные. Может быть, именно поэтому мы с Ло начинаем смеяться одновременно.

С другой стороны подиума я замечаю, как Роуз закатывает глаза, глядя на нас, но ее губы приподнимаются, когда она снова шепчет что-то Коннору. Несмотря на свой обычный холодный взгляд, она излучает счастье. Может быть, потому, что мы с Ло излучаем светлые чувства, а не тяжелые.

И Скотт, казалось, только сблизил Роуз и Коннора, а не разлучил их. На короткую секунду продюсер встречается со мной взглядом. Зачесывает назад свои темно-блондинистые локоны, его улыбка такая же сальная, как и его волосы.

Он подмигивает мне.

Я вздрагиваю. Моя тяга к сексу начинает резко улетучиваться, и я с радостью возвращаю свой взгляд к своему парню.

– Конечно, – говорит Ло своему брату. – Из всех моделей Дэйзи выберет самого странного.

– Мне не от чего отталкиваться, – рычит он, практически дуясь. – Я же не знаком с ее бывшими парнями.

Я смотрю на Ло.

– Ты знаком с её бывшим? Его звали... Джош, кажется.

Мои глаза фокусируются на розовых губах Ло.

Он напряженно думает, и я вижу, как морщится его лоб в раздумьях.

Поцелуй его.

Позже.

– У него было среднее телосложение, каштановые волосы, – вспоминает Ло и наклоняется к нам, чтобы не мешать показу.

Серьезно, все разговаривают.

Это описание не вызывает у меня никаких эмоций.

– Почему мы не видели ни одной фотографии ее нового парня? – спрашиваю я их. – Разве он не должен быть в таблоидах?

Я проверяю их ежедневно, и ничего. Никаких заголовков с: У Дэйзи есть горячий парень-модель!

– Я бываю с ней, когда она в городе, – объясняет Райк, – а она почему-то отказывается брать его с собой. Это пиздец как странно.

– Может, его не существует, – предполагает Ло.

– Я думал об этом, – говорит Райк, – но у неё...

Он морщится и жестом указывает на свою шею.

Ло стонет.

– Боже. Прекрати... для меня ей всё ещё тринадцать.

– Что? – я оживляюсь.

Засосы. Должно быть, они про засосы. Но я не хочу, чтобы Райк назвал меня извращенкой на публике, даже в шутку, поэтому не предлагаю свою догадку.

– Засосы, – говорит он. Так и знала. – Вы, наверное, увидите их в эпизоде на следующей неделе.

Ло стонет ещё больше и сжимает переносицу.

– Почему у нее вообще есть парень?

– Секс, – выпаливаю я.

Они оба пялятся на меня сверху вниз, как бы спрашивая: Какого хуя? Их сердитые, мрачные взгляды могут убить, они выглядят как братья. Это заставляет меня осознать, что говорить о сексе было неверным решением.

Теперь я поднимаю руки в защиту. Дэйзи уже давно пытается найти «того самого». Но она всегда везде, где только можно: занимается подводным плаванием, паркуром, скейтбордингом и т.д. Иногда, когда тема касается парней, она всегда делится одной и той же, неудовлетворительной историей.

– Это логичная догадка, – шепчу я. – Она пытается... ну, вы понимаете.

– Нет, не понимаем.

Райк смотрит на меня так, будто я говорю на другом языке. А я то знаю, что говорю по-английски.

Я шепчу очень, очень тихо.

– Она пытается получить... О.

Ло закрывает лицо рукой.

– Это больше, чем я когда-либо хотел услышать.

Райк скрещивает руки на груди.

– В Канкуне она сказала, что у неё был оргазм во время секса, помнишь?

Как он может говорить обо всём этом, не вздрагивая? Я в восторге.

– Роуз сомневается в этом, – шепчу я, видя Ло боковым зрением, и в моей голове вспыхивает грязный образ: мои губы вокруг его члена. Это похоже и на воспоминание и на перспективное будущее.

– Лили, – говорит Ло, хватая меня за руку.

Что я сделала? Моё сердце подскакивает к горлу. Он поймал мои пальцы, пробирающиеся к его молнии. О боже мой. Камеры издают щёлк-щёлк, на этот раз некоторые объективы направлены больше на меня, чем на моделей.

Ло пытается отвлечь меня большим количеством разговора и меньшим количеством молчания. Тишина позволяет моим мыслям блуждать, особенно если она подпитывается бодрящей музыкой и вызывающими фантазии декорациями (другими словами Лореном Хэйлом).

– Допустим, у неё правда есть парень, – шепчет Ло между нами, – как, черт возьми, он отнесется к реалити-шоу? – он похлопывает Райка по спине. – Ты в каждой сцене с Дэйзи, ты ведь осознаешь это?

Интересно, её парень уже чувствует угрозу со стороны Райка?

– Этот мудак даже не удосужился прийти на её семнадцатый день рождения, – отвечает Райк. – Ты действительно думаешь, что ему есть дело до «Принцесс Филадельфии»? На данный момент я даже не уверен, что она ему, блять, дорога.

К сожалению, думаю, что я согласна.

Мужская коллекция заканчивается тем, что дизайнер проходит полпути, кланяется и хлопает в ладоши в знак благодарности, его бабочка в горошек выглядит опрятной и эксцентричной, как и остальная его одежда. Как только он уходит, в зале становится тихо, музыка стихает.

Некоторые женщины и мужчины открывают блокноты и щелкают ручками, чтобы записать свои мысли. Скорее всего, это пресса для журналов или владельцев универмагов. Моя значимость как «сестры Дэйзи» уменьшается, и до меня доходит значимость этого показа мод.

По обе стороны подиума гаснет свет, зрители погружаются в темноту, а длинная, широкая дорожка подсвечивается белым светом. Все лампы и вспышки направлены на середину скромного по размерам помещения. Черная ткань поднимается, закрывая стеклянные окна и окутывая нас еще более темной и интимной атмосферой.

Роуз никогда не устраивала показ мод такого уровня для Calloway Couture.

Это высшая лига.

Я узнаю песню, с которой начинается показ: «Sacrilege» группы Yeah Yeah Yeahs.

Первая модель начинает идти по подиуму в черных туфлях на платформе. Как ей удаётся не падать лицом вниз? На ней платье длиной до бедер цвета хаки с поясом цвета лосося. Ее темные волосы идеально выпрямлены и изящно завиты на концах.

Прежде чем модель успевает дойти до конца, на подиум выходит другая девушка, идущая в ногу с темпом музыки. Я насчитываю одну, две, три, четыре модели, прежде чем появляется моя сестра.

Дэйзи. Я улыбаюсь – такой улыбкой, которую я не могу сдержать, от которой у меня немного болят щеки. На ней серое платье из дорогой элегантной ткани и желтый пояс, больше подходящий для высокой моды, чем для рекламы. Ее длинные-предлинные светлые волосы свисают до талии, концы волнистые.

В семнадцать лет она ходит как зрелая, сильная женщина, с самообладанием, превосходящим мои возможности. Её бедра покачиваются, каждый высокий каблук ступает впереди другого.

Ее пристальный взгляд устремлен прямо перед собой, соблазнение сверкает в ее красных губах и сосредоточенных глазах. Вспышки не заставляют ее моргать или колебаться. Моя младшая сестра двигается так, словно мир создается у неё под ногами.

В этот момент у меня просто перехватывает дыхание. Меня переполняет гордость за нее.

Она овладевает аудиторией, даже когда проходит мимо другой модели и ненадолго позирует у края подиума. На обратном пути она подходит ближе к нашим местам. Я бросаю взгляд на Райка рядом со мной, и его напряженные мышцы не расслабляются, его твердая челюсть на месте, как обычно. Но его дыхание тяжелее, чем должно быть.

Он смотрит, как она идет по подиуму, песня близится к концу.

И уголки губ Дэйзи едва заметно приподнимаются, как будто она чувствует его, прямо здесь. Когда она уходит, я пихаю Райка локтем в бок.

Он смотрит на меня.

– Что? – шепчет он, защищаясь.

– У неё есть парень.

Моя сестра заслуживает романтики, красных роз, шоколадных конфет и эпических оргазмов. Райк подарит ей лучший секс на одну ночь в её жизни, а после разобьёт ей сердце. Это единственное, чего мы с Ло взаимно боимся.

Мы находимся рядом с Райком чаще, чем Коннор и Роуз. Мы лучше знаем его привычки, а трахаться в туалете «Линкольн Филд»¹² не так уж и романтично. Я делала это четыре раза, мне ли не знать.

– Лили, – шепчет он, – ей семнадцать.

Мы не должны разговаривать, не во время этого конкретного показа. Все обращают внимание на одежду моделей, и мне тоже следует. Я просто киваю, отпуская ситуацию.

Только через пятнадцать минут девушки исчезают с подиума, готовясь к финальному проходу. И вот появляется первое тело.

Дэйзи возглавляет моделей – желанная позиция. Её бледно-розовое кукольное платье развевается при каждом движении бедер, пока она практически скользит на серебристых босоножках-гладиаторах. На около двадцати женщинах позади Дэйзи то же самое платье, но другого оттенка.

Зрители начинают хлопать. Я с радостью присоединяюсь к ним, но даже когда мы это делаем, я вижу, как обычно сдерживаемая грусть просачивается из глаз Дэйзи. Как оцепенение сковывает её яркую, непостоянную личность.

Ло шепчет мне на ухо: – Она выглядит расстроенной.

Хлопки должны кого-то подбодрить. По сути, это всё равно, что кричать Я верю в фей!, но с Дэйзи получается наоборот, ее огонек гаснет, как увядающая фея Динь-Динь.

Когда она поворачивается, направляясь обратно по подиуму и обходя моделей, чтобы создать две полосы тел, она снова проходит мимо нас.

На этот раз говорит Райк.

– Просто беги, Кэллоуэй, – говорит он ей, когда она движется мимо.

Она почти запинается, почти останавливается как вкопанная. Клянусь, это было так, словно Райк задел что-то глубоко в ее душе, что-то, что причинило ей боль. Я не могу понять этого, и тот факт, что он может это сделать... Всё только усложняет.

Райк сжимает край стула, словно сдерживая себя от того, чтобы не встать и не броситься на подиум. Я представляю, как он идет спиной вперед, разговаривая с ней, отчаянно пытаясь убедить мою сестру делать то, что она любит, а не то, что говорит ей наша мама.

Моделирование никогда не было ее страстью.

Даже если у нее это здорово получается.

Вместо этого Дэйзи продолжает идти своим курсом, оставаясь настолько профессиональной, насколько это возможно.

– Ты не можешь заставить её уволиться, – напоминаю я ему тихим шепотом. – Ее работа многое значит для нашей мамы.

– Она её ненавидит, – отвечает мне Райк. – Ты что, блять, не видишь этого?

– Мы должны иногда делать то, что нам не нравится, – говорю я, думая о реалити-шоу, о моей предстоящей свадьбе в июне.

– Зачем? – спрашивает Райк.

– Ради нашей семьи.

Может быть, однажды он поймет, как далеко мы все готовы зайти. Ради тех, кого мы любим больше всего.

22. Лорен Хэйл

.

0 лет: 07 месяцев

Март

– Я не прошу тебя помочь мне.

Снег падает на заднем дворике особняка моего отца. В богатом пригороде Филадельфии. Я борюсь с холодом вместе с ним, обогреватели горят. Мы оба пьем кофе. Разница лишь в том, что в его кофе есть ирландский ликер.

– Тебе не нужно просить, – напоминает он мне, откидываясь на спинку садового кресла. – Я твой отец – в мои обязанности входит помогать тебе, – прежде чем я успеваю опровергнуть его слова и сказать Я справляюсь сам или Где ты был, когда я тонул в алкоголе и нуждался в реабилитации, он добавляет: – Ты поймешь, когда у тебя появятся дети.

Я сжимаю зубы. Сколько бы раз я ни говорил ему, что у меня никогда не будет детей, он просто не слышит.

– Полагаю, в таком случае, я так ничего и не пойму, – огрызаюсь я.

Он потягивает кофе, внимательно наблюдая за мной, пока я смотрю на замерзший пруд с утками. Трава покрыта снегом, вся белая.

– Райк говорит, что мне не следует преследовать Скотта.

– Скотт нападает на Райка?

– Не совсем.

– Тогда он, блять, не имеет права голоса.

Он хмурится, его лицо небрито. Сейчас он больше похож на Райка, но я ему этого не скажу. Их отношения всё ещё разрушены, возможно, их даже нельзя восстановить.

– Вчера, – говорю я, – Скотт передал Лили сценарий, в котором ей предлагалось трахнуть подушку, – мне больно дышать полной грудью, эмоции переполняют меня. – Кто так делает?

– Мужчины готовы на всё ради денег, Лорен. Он просто пытается нажиться на вас двоих, и пока ему это удается.

Верно, шоу пользуется успехом.

Мой желудок сжимается.

– Да?

Я наклоняюсь вперед, упираясь локтями в колени и сжимая кружку между ладонями. Я боюсь Скотта Ван Райта.

Меня пугает, к чему он может нас подтолкнуть.

Я пытаюсь обуздать этот страх, задушить его, чтобы не чувствовать ни капли. Я пришел сюда не для того, чтобы умолять отца о помощи. Не хочу, чтобы он принимал в этом участие. Мне просто нужно было услышать, что кто-то со мной согласен.

– Эй, – говорит он решительно.

Я поворачиваю голову, чтобы встретить его жесткий взгляд.

– Не позволяй какому-то ублюдку приходить в твою жизнь и разрушать то, что принадлежит тебе. Ни твоих женщин, ни твой дом, ни твои деньги, ни твою карьеру. Ты защитишь всё это, слышишь меня?

Он кладет твердую руку мне на плечо. Может, он и не дает мне правильных советов, но он всегда был рядом.

Ни одна из моих матерей не может похвастаться тем же.

– У меня только одна женщина, – говорю я ему, подняв брови.

– Не умничай.

Я перевариваю все его слова, даже если не должен.

– Я никогда больше не хотел нападать на кого-то.

Но я знаю, что мне придется это сделать. Я признаюсь в этом ему, как никому другому. Не Коннору, не Райку или Лили.

– Если ты не хочешь испортить реалити-шоу, как ты мне сказал, то ты должен что-то сделать с ним. Он проедется по тебе бульдозером, сынок. И если ты не хочешь высовываться, это сделаю я. Я не хочу, чтобы он приближался к Лили. Она мне как дочь.

Он делает большой глоток своего кофе.

Внутри моего тела словно идет война, и нет никаких признаков капитуляции. Нападу на Скотта, буду чувствовать себя дерьмово. Ничего не сделаю, всё равно буду чувствовать себя дерьмово. Что, блять, мне остается?

– Не помогай мне, – внезапно говорю я отцу. – Я должен сделать это сам.

Он кивает.

– Только убедись, что ты, блять, бьешь его туда, где больнее всего.

Я даже не знаю, куда именно.

Самое худшее в том, чтобы быть аутсайдером: я никогда не выигрываю до последней минуты. Так что я копаю, царапаю когтями, борюсь в надежде, что в финале я буду сверху.

Но что произойдет, если я никогда этого не сделаю?