Текст книги "Железом по белому (СИ)"

Автор книги: Константин Костин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 27 страниц)

Глава 25

Шнееланд

Трактир «Безголовый дровосек»

25 число месяца Мастера 1855 года

Ксавье

1

Что такое трактир? Строение у дороги, ну или в поселке, стоящем у дороги, возможно – в большом городе, куда часто приезжают путники. Место, где можно перекусить перед тем, как отправиться дальше, место, где можно пропустить кружку-другую, место, где можно заночевать, место, где можно назначить встречу. В последнее время цивилизация добралась и до трактиров, теперь поесть можно в ресторане, кафе, рабочей столовой, выпить в баре, кабаке, переночевать в гостинице, отеле… Но трактиры не сдают своих позиций, и, даже если вы видите вывеску: «Постоялый двор», «Таверна», «Гостиница» – очень может быть, что перед вами старый добрый трактир, где вам нальют кружку пива, накормят вкусной и сытной – пусть и не очень полезной и, возможно, не очень качественной – едой, предоставят вам ночлег и возьмут за это не такие уж большие деньги.

Ах да – еще в трактире вы можете назначить место встречи, если вдруг разминулись со своими приятелями во время дорожных странствий. Возможно, именно с расчетом на это каждый трактир соревнуется с другими за право обладать самым вычурным названием. Ведь одно дело – назначить встречу в трактире «У Джо», когда таких Джо в округе по дюжине на десяток и семеро из них открыли трактир, и совсем другое – в трактире «Зеленая дева» или «Голова разбойника». Причем, если вы поинтересуетесь – вам обязательно расскажут длинную захватывающую историю о том, как трактир получил свое название, отчего дева позеленела, и голова какого именно разбойника увековечена в рисунке на вывеске. Возможно, этот рассказ даже будет совпадать с тем, что вы услышали в прошлое посещение этого же трактира.

У «Безголового дровосека» наверняка тоже была история, но Ксавье она не интересовала вовсе. Да и встречаться с приятелями в нем он не планировал. Его приятели были разбросаны по Белым землям и окрестностям, а его нынешние приятели бодро вышагивали рядом с ним.

Макграт, Миллер-Киллер, Кэтсхилл и малыш Крис. Дезертиры из морской пехоты ее королевского величества морского флота Брумоса. Не то, чтобы он им полностью доверял – в конце концов, это все же брумосцы – но, тем не менее, они выглядели, как обычные, простые парни, которые не носят по несколько масок за раз. Как говорят торговцы: «Что на лотке, то и в продаже».

– Ну что, Найджел? – хлопнул его по плечу Макграт, – Покажем этим землероям, что такое морская пехота?

Образ для того, чтобы проникнуть в Штальштадт, был выбран, мягко говоря, не самый очевидный. С большой долей вероятности Ксавье, вместе с его новыми друзьями просто выкинут из трактира, едва они только скажут, кто такие.

Ксавье переоделся в морского пехотинца.

В любом другом образе он слишком бросался в глаза, вызывая подозрение в том, что он переодет, либо же выглядел как человек, которому нечего делать в толпе крестьян и бедного городского люда, ищущей работу. А если он – всего лишь один их группы точно таких же? Или их возьмут всех – или не возьмут никого. Но вместе – шансы выше. Как говорят на юге «Толпой и зайцы льва побеждают»… примерно так говорят.

Правда, попасть в ряды охранников Стального города – как планировали морпехи – им не суждено. Но Капитан Макграт сотоварищи, похоже, вообще не знали значение слова «уныние».

В трактире, согласно надписи на бумажке, прибитой к двери, сегодня принимали людей на работу в Стальной город. Отчего уже с утра здесь стояла толпа желающих эту самую работу найти. Не очень большая толпа – Штальштадт работал уже давно и, как вампир выпивает кровь из неосторожной жертвы, высосал всех, кто более-менее подходит для работы из всех окрестных земель. Так что толпа состояла из приезжих со всех Белых земель, наскребших последние монетки для покупки билета на поезд, ну или отправившихся в путь на своих двоих.

Макграт зычно уточнил, кто здесь будет последим в очереди, и они впятером тихо-мирно стояли на площади, ожидая, пока поочередно заходящие внутрь «Безголового дровосека» так же поочередно выходили наружу. Некоторые радостные, другие расстроенные.

Вот и их очередь.

2

– Добрый день, парень! – поприветствовал вербовщика, сидевшего в за столом в полутемном зале Макграт, – Я – Капитан Макграт а это мои ребята.

– Охранников не нанимаем, – кисло процедил вербовщик, усталый тип в темно-сером сюртуке.

– Не нанимайте, – разрешил Макграт, – А для нас работенка найдется?

– Вы же, если не ошибаюсь, – в глазах вербовщика появился некоторый интерес, – морские пехотинцы из Брумоса…

Он указал не черные мундиры, в которых красовались все, включая Ксавье.

– В отставке?

– Ага. Вроде того.

– Ну и какую работу вы хотите найти на заводе, КРОМЕ службы охранником?

– Это вы зря. Морской пехотинец может и умеет всё!

– Вы умеете работать на станках?

– Нет.

– Вы можете ковать?

– Нет.

– Дуть стекло?

– Нет.

– Пожарить бифштекс?

– Да.

– Пая… Что?

– Бифштекс – можем. Мы, – Макграт обвел свою команду рукой, – повара.

2

Назваться поварами – было еще одной безумной идеей Макграта. Тем не менее – основанной на данных разведки. Вернее – на том, что узнал Крис, переодетый в городскую одежду и отправленный посмотреть объявления о найме на стене трактира. Он высмотрел самые старые и пожелтевшие – так как объявление снимали с доски после того, как работники были найдены – и потом, на общем совещании команды, была выбрана вакансия именно поваров. Ну, потому что часовщики или златокузнецы из них были еще хуже.

3

– Повара? – повидавший, судя по всему, всякое вербовщик был не на шутку озадачен.

– Ага. Я – Капитан Макграт, но можно звать меня просто Макграт, я не обидчивый. Я у нас, значит, шеф-повар. Это – Миллер, наш специалист по разному мясу…

Миллер жизнерадостно ухмыльнулся – остальные претенденты на работу, набившиеся в зал трактира, слегка отшатнулись – взмахнул рукой… В дальней стене трактира задрожал брошенный тесак.

Толпа шарахнулась.

– Вы уверены, что повара ТАК делают? – вздохнул вербовщик.

– Вы просто мало знаете о поварах, – заверил его Макграт, после чего продолжил представление, – Это Кэтсхилл, он у нас по овощам…

Толпа на всякий случай качнулась, но Кэтсхилл не стал ничего демонстрировать, только улыбнулся. После чего люди в трактире все же отошли чуть подальше от этой банды поваров.

– …это малыш Крис, он поваренок, а это – Найджел, незаменимый парень, если вам нужно что-нибудь порезать на куски.

Глава 26

3

Поезд стальной змеей втягивался в распахнутые ворота Стального города. Ну, по крайней мере, так это выглядело бы для наблюдателя, разместившегося на самой верхушке огромной башни. При условии, что эта башня существовала бы и находилась именно в Штальштадте. Для пассажиров же поезда с учетом отсутствия окон вагонов, проникновение в закрытый город выглядело… да точно так же, как и предыдущий час езды: стук колес по рельсам, покачивание вагона, помаргивающие светильники на стенах, духота, давка, жесткие неудобные лавки… Разве что резкий гудок оказался неожиданностью и даже напугал некоторых крестьян, для которых поездка на поезде была в новинку.

Поэтому на въезд в город никто из новонанятых работников почти не отреагировал. А приз за самую спокойную реакцию, без сомнения, получила бы группа поваров, разместившаяся у одной из стен.

Макграт дремал, Миллер и Кэтсхилл играли на пальцах в чет и нечет – Кэтсхилл жульничал и выигрывал, Миллер проигрывал и нервничал – малыш Крис куда-то свинтил, Найджел же, более известный в Шнееланде, как Ксавье (а в Драккене, положим, и вовсе под другим именем), тоже не чувствовал никакой тревоги.

Собственно, сказал бы Ксавье, если бы его спросили, и он взял бы на себя труд сформулировать словесно свое состояние, чего ему нервничать? Никаких проверок на въезде в город не предусмотрено, если уж у них не спросили документы при найме, то, скорее всего, никто ими не поинтересуется и дальше. Конечно, в Штальштадте он должен разоблачить своего «двойника», что, несомненно, может послужить причиной для некоторого беспокойства. Но, если подумать, именно сейчас по этому поводу беспокоиться просто глупо: он не знает абсолютно ничего о городе, о порядках в нем, а том, как вообще найти двойника, поэтому строить любые планы просто бессмысленно. А нет планов – нет и повода для беспокойства.

– Макграт, – Ксавье толкнул в бок дремлющего Капитана.

– Чего? – спросил тот из-под козырька надвинутой на нос кепки.

– Ты не боишься, что наше неумение готовить вот-вот раскроется?

– Неа, – хладнокровию Макграта мог бы позавидовать любой удав джунглей Южного Перегрина, – Я боюсь только зеленых крыс.

– Почему? – Ксавье уже немного привык к извилистой логике своих сотоварищей, но сейчас он не смог уследить за всеми ее изгибами.

– Потому что если ты видишь зеленую крысу – значит, ром все-таки тебя доконал.

– Макграт…

– Только не говори, что ты ее увидел.

Ксавье мысленно поклялся изловить полдюжины крыс, самолично раскрасить из всеми оттенками зеленого, и подсунуть треклятому морпеху в качестве мести.

– Нет, до зеленых крыс мне еще далеко. Я про наши поварские таланты.

За себя Ксавье не переживал. Он действительно был мастером по разделке туш. Полезное умение, если ты – драккенский вервольф, и живешь лесом. Кто, если не ты, разделает подвернувшегося оленя, чтобы зажарить на костре, жирного зайца, чтобы запечь его в глине, берендского контрабандиста, чтобы не копать слишком большую яму? Но вот в кулинарных талантах Макграта сотоварищи у него были сомнения.

– А что с ними?

– Макграт, ты умеешь готовить?

– Конечно. Морской пехотинец умеет всё.

– Кроме работы на токарной станке.

– С чего ты взял?

– Ты сам это сказал вербовщику.

– Так я соврал. Терпеть не могу работать с железом. Лучше уж на кухне, где тепло, вкусно пахнет и всегда можно подкрепиться.

– Макграт был коком на нашем судне, – вмешался в разговор Кэтсхилл со своей всегдашней унылой миной, вызванной не складом характера, а осколком пушечного ядра.

– Ага, – подтвердил тот из-под кепки, – Меня все боялись.

– Тебя или твоей стряпни? – хмыкнул Ксавье. Морпехи любой разговор превращали в балаган.

– Мою стряпню все любили. А меня боялись. У меня же бочка с яблоками была.

– Яблоки-то тут при чем? – логика Макграта изогнулась так круто, что Ксавье за ней в очередной раз не поспел.

– Они кислые, они твердые и их очень удобно кидать в тех, кому не нравится моя стряпня.

Под вагоном зашипело, как будто поезд наехал на огромного змея, недовольного этим обстоятельством. Пассажиры качнулись, что-то посыпалось на пол, кто-то с отдавленной ногой взвизгнул.

– Прибыли, – Макграт щелчком забросил свою кепку с носа на макушку, – Готовимся к высадке, парни.

4

– Неплохой кубрик, – Кэтсхилл заглянул в дверь комнаты, которую он получил на двоих с Миллером, – Никакого сравнения с нашей казармой.

Честно говоря, Ксавье тоже ожидал нечто вроде казармы – длинные помещения, в которых выстроены не менее длинные ряды двуспальных кроватей… воображение на секунду запнулось, пытаясь понять, что не так в этой картинке… а, ну да – двухъярусных, а не двуспальных, кроватей, кое-где отгорожены старыми простынями и тряпками закутки, из-за некоторых из них доносятся ритмичные скрипы, там рабочий вместе с женой делают новых рабочих…

В Штальштадте все было иначе.

Длинные коридоры с казавшимися бесконечными дверями по обе стороны. За каждой дверью – комната. Две кровати, два стола, два стула, одинаковые в каждой комнате, как будто их штамповали. Одинаковые коридоры, одинаковые комнаты, одинаковая мебель – все одинаковое, так что, если бы не большие номера на каждой двери – можно было бы заблудиться в этом монотонном повторяющемся кошмаре. Тем более что и рабочие тоже все одинаковые.

– Говорят, – с безразличным выражением заявил Макграт, когда они стояли в длинной бесконечной очереди на мойку, – перед мытьем каждого сажают на кресло, запихивают голову в специальную машину, вжик – волосы и борода сбриты.

– Так ведь головы у всех разные, – вмешался кто-то из очереди.

– Это только до первой стрижки, – успокоил Макграт.

Очередь после такого успокоения занервничала еще больше.

Впрочем, никакой машинки для стрижки и бритья они, естественно, не увидели. Длинный ряд стульев, перед которыми лязгали стальными ножницами и размахивали сталными бритвами парикмахеры, явно тренировавшиеся на овцах, судя по скорости, с которой разнообразные волосы, черные, светлые, рыжие, седые, слетали на пол. Ксавье на секунду задумался над тем, куда все эти кипы волос деваются? Сжигаются? Или их хозяйственно набивают в матрасы? Хотя кем надо быть, чтобы спать на матрасе, набитом человеческим волосом…

От стрижки оказались избавлены только команда поваров-морпехов. Вернее, они, раз уж попались в общий механизм, тоже должны были быть приведены к общему знаменателю, но… Такой камушек, как команда Макграта и примкнувшего к ним Найджела-Ксавье, не каждый механизм сможет перемолоть. Они уперлись, вытолкнули вперед Кэтсхилла, который завел долгую и унылую речь, сводившуюся к тому, что волоса этим славным парням необходимо оставить, потому что… Далее следовали ссылки на традиции Брумоса и Перегрина, свещенную книгу Картис, рецепты мясных пирогов трех разновидностей, положение обеих лун на небе по отношению к звездам… На звездах парикмахер сдался и махнул рукой, мол, сами, если что, будете виноваты.

После подстрижки и бритья лысые, как дроздовые яйца, рабочие сбрасывали одежду, подчиняясь командам мастера с тростью, и рысцой пробегали в мойку. Там сверху лилась теплая вода с добавкой жидкого мыла, стояли клубы пара, намыленные и покрытые пеной новобранцы – Ксавье и сам не заметил, как перешел на армейские ассоциации – цепочкой перебегали в следующее помещение, где пена смывалась потоком воды, уже чистой, но и более холодной, потом – в следующее, где мощный поток горячего воздуха высушивал их лучше любого полотенца, а затем рабочие, чистые, мытые, одинаковые, оставившие позади грязь, лохмотья, вшей и прочие малонужные хорошему рабочему вещи, все такой же цепочкой пробегали вдоль длинного деревянного стола, на который кладовщики метали плотные тюки одинаковой одежды, похожей на тусклую, серую униформу.

К концу всех этих перипетий рабочие становились одинаковые, как набор болтов к механизму.

Механизму, под названием Штальштадт. Стальной город.

Глава 27

5

В заселении был только один маленький минус: комнаты рабочим распределялись на двоих – холостым, женатым, разумеется, комната на семью – а пять на два, как ни крути, не делится. Малыш Крис вцепился в Макграта и категорически отказался жить с кем-то, кроме него. Миллер, Кэтсхилл и Ксавье-Найджел посмотрели друг на друга.

– Кинем чет и нечет? – предложил Кэтсхилл. Миллер хмыкнул.

– Кидайте, – усмехнулся Ксавье, – Вам ведь вдвоем жить, наиграетесь вволю.

– С нами категорически не хочешь? – с некоторым облегчением спросил Кэтсхилл, видимо, он тоже хотел жить с кем-то из своей команды, но что-то мешало напрямую заявить об этом Ксавье. Возможно, совесть или что-то вроде того.

– Ну, тут два варианта: или в одной комнате живет спаянная пара или в двух комнатах живет член команды с чужаком. Я, хоть и Найджел, но все понимаю.

– Забились, – Миллер, чуть не сбив с ног, хлопнул его по плечу, – Все равно рядом, так что если сосед окажется каким-то неправильным – стучи в стену, подойдем, поговорим…

Здоровяк Миллер хрустнул пальцами.

– Я и сам вроде не беспомощный младенец, – подмигнул Ксавье.

6

Несмотря на одинаковую одежду, рабочие Стального города между собой все же различались. Каждый получил на грудь штамп, и теперь чернеющие цифры любому говорили о том, на каком участке работает встречный и где живет. Этакий паспорт на всю грудь. «Заклеймили, как скотину» – ворчали бывшие крестьяне. Ворчали, но уходить не собирались. Видимо, лучше быть клейменой скотиной, чем помирать с голоду.

Ни Ксавье, ни морпехи не видели в штампах ничего дурного или унизительного. В конце концов, на военной службе каждый носит точно такой же «штамп», на котором написано, где ты служишь, в каком полку и в каком чине. Только и разницы, что написано не буквами, и не на груди, а на плечах.

Дополнительное удобство: всегда можешь взглянуть на свою одежду и вспомнить, где ты живешь. Вот он, Ксавье, например – в общежитии номер 7, комната 598. Вместе с соседом. При расселении, похоже, соблюдался некий принцип группирования, потому что его соседом оказался тоже повар. Причем, в отличие от их команды – настоящий. Наверное. Потому что сосед спал после ночной смены и только высунул голову из-под коричневого шерстяного одеяла, хмуро поздоровался и уснул по новой.

Ксавье бросил тощую сумку под кровать и вышел в коридор, посмотреть, как устроились приятели.

В соседней комнате 596 никого не было, мол, если что, стучи, все равно не услышим. Зато из 594-ой доносились веселые голоса.

– О, Найджел, заходи, гостем будешь, если бы ты еще ром принес – цены б тебе не было.

Стол уже был выдвинут на середину комнаты, морпехи вольготно разместились на двух кроватях, разве что малыш Крис забился в угол и сидел, обхватив колени руками и о чем-то загрустив.

– Мне и так цены нет, зачем мне для этого ром?

– Ты знаешь, что такое «скромность»?

– Конечно. Это то, что едят в пост… или после поста, точно не помню.

– Вот, человек не стесняется!

– Миллер, я понял, за что тебя прозвали Киллером. Ты своими хлопками рано или поздно кого-нибудь прикончишь.

– Да я же тихонько.

– Ну, если это было тихонько – значит, точно убьешь. На радостях.

– Тихо, – Макграт вроде и не кричал, но его банда тут же замолчала, – На работу нам только завтра, тут неподалеку рабочая столовая, где кормят завтраками, обедами и ужинами, и где мы будет работать… Кэтсхилл, кем мы там будем работать?

– Поварами, Капитан.

– Точно, этими самыми. Ну а сегодня – разведка на местности. А каждая разведка начинается с чего?

– С карт?

– Не время играть, Найджел, разведка же. Миллер.

Из-за пазухи своей огромной куртки – и нашли же здесь такую, чтобы налезла на этого здоровяка – Миллер достал плоскую металлическую фляжку. На столе как по волшебству появились небольшие жестяные стаканчики, в которые плеснула остро пахнущая жидкость.

– Ром?!

– Нет, мы будем ждать, пока ты появишься и принесешь. Тем более что ты ничего и не принес, Найджел. Сегодня у нас что за день недели? Ага… Тогда – за жен и любимых, и чтоб они никогда не встретились!

Ксавье вслед за всеми бросил в рот глоток обжигающего напитка. Не было у него ни жены, ни любимой, так что пожелание тоста исполнялось очень легко.

– Ну а теперь… – Макграт хлопнул по столу ладонью, но закончить мысль не успел.

В дверь постучали.

Шрам на лице Ксавье чуть дернулся.

Фляжка и стакана исчезли так же быстро, как и появились. У Кэтсхилла в руках оказался небольшой томик, судя по обложке – Священное писание.

Дверь раскрылась.

– Новички? – спросил вошедший. Крепкий, плечистый, с широкими ладонями человека, привычного к работе с металлом. Буквы на куртке, наверное, что-то означали, но Ксавье пока что понял из них только то, что этот тип живет в одном общежитии с ними. Как и его приятели: за спиной вошедшего маячили еще двое, не менее здоровенные – хотя и проигрывающие Миллеру, но зато вдвоем с успехом опережавшие всех остальных морпехов, вместе взятых. Даже если приплюсовать Ксавье.

– Не будем тебя обманывать, незнакомец, мы здесь новые люди, – постным, как хлеб с водой, голосом заявил Кэтсхилл. В сочетании с книжкой в руках и унылым лицом эта фраза производила сногсшибательное впечатление.

Впрочем, вошедшего она сбила с мысли буквально на мгновенье:

– Тогда ответьте – вы с нами?

– Конечно, с вами, – не раздумывая, заверил его Макграт, – О чем вообще может идти речь? Кстати, кто вы?

– Брумосцы? – поднял бровь так и не представившийся вошедший.

– Не, вы точно не брумосцы. Выговор не тот и вообще. Это мы – брумосцы. А вы…?

Макграт сделал приглашающий жест рукой, мол, не стесняйтесь, выкладывайте, кто вы там.

Троица переглянулась с некоторым сомнением, похоже, решая, стоит ли связываться с непонятной компанией, у которой, похоже, не все в порядке с головой. Один святоша чего стоит. Но, видимо, им нужны были люди, поэтому после небольшого сомнения, самый главный из вошедших веско сказал:

– Мы – музыканты.

В этот раз озадаченно замолчали морпехи, видимо, незнакомые с традициями Белых земель, ну, или знакомые недостаточно глубоко. А вот Ксавье сразу понял, о чем речь. А заодно – и то, что помимо разоблачения своего двойника, придется еще и выяснять, откуда в Штальштадте взялись «музыканты», и насколько глубоко угнездилась эта зараза.

Музыкой, злой музыкой, в Белых землях называли бунт. И если те, кто называет себя музыкантами, так спокойно вербуют новых сторонников – значит, в Стальном городе скоро станет жарко.

Жарче, чем в домне.