Текст книги "Железом по белому (СИ)"

Автор книги: Константин Костин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 27 страниц)

Глава 5

3

Нет, в прогулке на лодке тоже есть своя прелесть. Тишина, легкий ветерок морщит водную гладь, принося ни с чем не сравнимый запах озера, под тобой чуть покачивается скамья, можно опустить руку в воду, или просто смотреть через край лодки, наблюдая, как там, в темной глубине мелькают серебристые молнии рыбок, слушать мерный плеск весел…

Главное – чтобы на веслах был не ты.

Цайт, высадившись из поезда, прошел насквозь городок Меерсбург, выйдя прямо к побережью, где без труда нашел того, кто за небольшую плату согласится перевезти его на остров Озерного рыцаря. Нет, разумеется, он здесь никогда не был, но ведь не просто же так он болтал в поезде с попутчиками, верно? Пустая болтовня – пуста, как говорит пословица-трюизм, она не наполняет ничего, ни твой разум, ни твой карман. Поэтому в каждом разговоре Цайт старался получить и запомнить хоть кроху информации, которая может пригодиться тебе в дальнейшем. Например, адрес лодочника.

– Вот ты слышал о зеебургских сомах? – лодочник, видимо, не был рыбаком или же не следовал традициям своего цеха, поэтому болтал без умолку, – Ты таких сомов нигде больше не увидишь! Это ж не сомы – киты! Вот такой длины…

Лодочник, на секунду бросив весла, широко развел руки в стороны, крякнул с сожалением, так как получившийся размах явно не передавал всей правды о зеебургских сомах, после чего сцепил руки в кольцо, изобразив нечто величиной с весенний пивной котел:

– Вот такая голова! Усы – во! Пасть! Утками наши сомы только закусывают, были случаи – лодки разбивали! Вот скажи мне – слышал ты про таких сомов?

– Нет. Я слышал только, что у вас как-то по-особенному карасей готовят.

Про зеебургских карасей мельком упомянул Вольф, когда услышал, куда судьба в лице командира Сотни заслала его товарища. Откуда уж он о них узнал – бог весть.

– Карасей? – озадачено посмотрел на Цайта лодочник, – Ну, готовим, конечно, не без этого… Хотя крестьянских карпов у нас и не очень уважают, но да, готовим, когда другой рыбы нет. Хоть в халате, хоть в одеяле.

Перед глазами Цайта встали толстогубые караси, вальяжно запахнувшиеся в бархатные шлафроки.

– Это как?

– Ну, в муке, пиве, яйце.

– Ага, понятно, – ничего не понял Цайт, который был несколько далек от кулинарии.

Кстати.

– Как это – рыбы нет? Вы же на берегу озера живете.

– Живем… – вздохнул лодочник, – Только озеро-то – чужое. Не наше оно и рыба в нем не наша. Изумрудному замку она принадлежит.

Он кивнул через плечо туда, где над плоским островом возвышался холм, увенчанный тянущимся к небу замком с острыми башнями. Стены замка действительно отливали зеленью, пусть и не изумрудной, а, скорее, болотной.

– Когда-то, когда еще прапрапрамногоразпращур нынешнего рыцаря только собрался строить свой замок, он решил сделать его гранитным. Но хорошего «кровавого» гранита у нас в окрестностях нет, а везти его издалека – не хватило денег. Тогда рыцарь построил замок из местного зеленого гранита, а, чтобы никто не вздумал смеяться – назвал его Изумрудным. До сих пор слухи ходят, что это не из-за цвета стен, а из-за того, что замок построен на изумрудной шахте. Оттого, мол, рыцари до сих пор озером и владеют, потому что всех купили…

– А на самом деле? – Цайт и в самом деле был интересен этот вопрос. Как умудряется существовать сотни лет крошечное государство на островке посреди озера?

Как будто отвечая, из-за острова выплыли несколько шхун. Белые паруса позволяли им бесшумно скользить по озеру даже при нынешнем легком ветерке, а стволы медных карронад, хмуро глядящих через борт, заставляли относиться к этому появлению серьезно.

– Белый флот, – не менее хмуро посмотрел на корабли лодочник, – Хочешь ловить рыбу – плати Замку. Нет разрешения – потопят.

По мнению Цайта сей флот заслуживал названия разве что флотилии, но рыбачьим лодкам наверняка хватило бы и его. Вот только… Ладно крохотные графства, сами недалеко ушедшие от озерного рыцарства размерами, но почему Шнееланд и Орстон позволяют какому-то рыцарю запрещать ловить рыбу их подданным? Достаточно Шнееланду послать сюда по рекам пару боевых кораблей…

– Так это шнееландские корабли и есть, – хмыкнул лодочник, – По какому-то давнему договору они защищают Зеебург от нападения. А всем остальным на озере боевые корабли держать запрещено. Вот Белый флот себя вольготно и чувствует…

Понятно. Понятно, почему шнееландцев местные жители, мягко говоря, недолюбливают…

– Рыбаков ловят, браконьеров, контрабандистов…

– Контрабандистов? – Цайт мысленно сделал стойку, ничуть не хуже какого-нибудь шмакальденского курцхаара.

Он не знал, зачем необходимо присылать сотника Черной сотни, шнееландской Черной сотни, в другое государство, да еще такое своеобразное, как Зеебург. Что тут можно делать? Возможно, ответом на этот вопрос является слово «контрабанда»? Которую ловят корабли Шнееландского флота. Но ведь его послали не в помощь флоту, а в распоряжение Озерного рыцаря. Который живет на острове как нельзя больше подходящим под логово контрабандистов… Подождите, какие здесь могут быть контрабандисты?

– Про Риназ слышал?

– Издеваешься?

Чтобы не знать о существовании Риназа, реки, протекающей почти насквозь все Белые земли, можно сказать, голубой ленты, сшивающей их воедино, нужно быть глухим, слепым и скорбным умом.

– Так вот, вон там из Риттерзее вытекает Бондман, которая впадает в Риназ. А вон… не, из-за острова не видно… в общем, в той стороне в озеро впадает Гнеден, что течет через Шварцвальдские горы аж из самого Беренда. Вот по ней и тащат… всякое… разное…

Глава 6

4

Под ровный плеск весел все ближе и ближе становился остров Озерного рыцаря, всплывший зелеными холмами над водной гладью, похожий на какое-то древнее чудовище, прилегшее вздремнуть, да так и не заметившее, что на его спине завелись людишки, зазеленили спину полями и огородами, придавили кубиками домов, стянули веревками заборов, а на голову, приподнятую чуть выше всего остального – положили огромный камень рыцарского замка…

Впрочем, Цайт прищурился, на голову этот холм, самый высокий на острове, не очень-то походил. Скорее, на острое перо хвоста, типа того, как бывает у акул. А образ чудовища с камнем на хвосте несколько снижает градус трагичности.

Вдоль берега качались лодки, белея парусами, которые напомнили Цайту о Белом флоте. Он приподнялся, поискать глазами… кого?

Своих будущих соратников? Но, вроде бы он отправлен под руку Озерного рыцаря, а тот, скорее всего, покрывает здешнюю контрабанду. По крайней мере, Цайт успел прикинуть площади полей острова, количество рыбацких лодок, сравнил с количеством домов – и высчитал, что всего этого не хватит для прокорма островного населения. Не говоря уж о содержании замка и уплате налогов. Разве что жители острова живут в жестокой бедности, а сам драй Зеебург держит двор из одной кухарки и кучера… да нет, какого кучера? Куда ему ездить на острове, который при желании можно пробежать из конца в конец… ммм… ну, если честно, за час. Но все равно – конной карете тут особенно негде разгуляться. Ну, тогда двор рыцаря состоит из кухарки и личного лодочника. Который по утрам отвозит рыцаря в соседнее государство за молоком для утреннего кофе.

Цайт фыркнул. Нет, без, скажем так, недокументированных доходов тут явно не обошлось.

Тогда, может быть, Белый флот – его будущие противники? А он, значит, будет организовывать контрабандные тропы? При этом, будучи служащим короля Шнееланда, он будет по приказу этого самого короля – ладно, пусть старшего сотника, но тот ясно дал понять, что его приказ равен приказу короля – противостоять кораблям, которые служат тому же самому королю?

Или он должен помочь организовать взаимодействие между Белым флотом и Зеебургом, чтобы наладить канал контрабанды… в Шнееланд?

Или же наоборот – он должен найти связи между Зеебургом и Белым флотом, чтобы пресечь давным-давно организованный канал? Для чего должен подчиняться… Зеебургу?

Лодка мягко стукнула о кранец причала, и Цайт выбросил рассуждения из головы. Пока рано думать о том, в чем смысл его появления здесь. Мало данных для анализа, как говорил преподаватель в школе Черной сотни. Если данных мало – нужно увеличить их количество, а не плодить беспочвенные выводы.

Вот и будем увеличивать данные.

5

Деревушка, в которую он вошел после прибытия, не выглядела такой уж нищенской. Правда, и особо зажиточной – тоже. Такая себе деревушка средней руки: две улицы, площадь, дома, церковь, трактир…

Трактир.

Цайт взбежал на высокое крыльцо, посторонился, пропуская выходящего рыбака в толстом вязаном свитере, куртке и вязаной же шляпе. Месяц Мастера – это вам не месяц Нищего и не месяц Вора, до летней жары еще очень далеко.

– Добрый день, уважаемый, – чуть наклонил голову Цайт, приветствуя хозяина заведения, которое, если верить вывеске, называлось загадочным словом «Лепел», а если верить картинке, намалеванной на той же самой вывеске, то трактир должен был именоваться «Помесь щуки с крокодилом».

– Чего ж ему не быть доброму, – хмыкнул в рыжие усы трактирщик, – Вот вы, например, пришли.

– Вы каждому посетителю так радуетесь?

– Как вы можете увидеть, у меня их не так уж и много.

Действительно, в небольшом зале стояло с десяток столов из потемневших деревянных плах, а посетитель и вовсе был только один, тоскующий над миской супа старик, судя по красному носу и слезящимся глазам, страдающего от болезни, именуемой «Неприятное утро после приятного вечера».

– Как же вам тогда удается оставаться на плаву?

Трактирщик сощурился:

– Это вы сейчас пошутили?

– Простите, не понял?

– Ну, мы – деревня рыбаков, рыбаки плавают, остаться на плаву… Шутка такая. Как там это называется… калом бур?

– И в мыслях не было, – искренне заверил его Цайт, который на самом деле не собирался шутить. Почти не собирался.

– Тогда что вы здесь вообще забыли? Наш остров, знаете ли, не то место, куда можно забрести случайно. На богатого бездельника, который шатается по миру от нечего делать, вы тем более не похожи, да и ни одно бюро путешествий не отправило бы вас к нам…

– Может, я ищу работу?

– На рыбака вы тем более не похожи.

– Но, возможно, я смогу найти работу по профилю у вашего правителя?

– Его милость не принимает на службу чужаков.

– А вдруг мне повезет?

Трактирщик безразлично пожал плечами, ясно давая понять, что не верит в чудеса.

6

Человек, с которым столкнулся Цайт в дверях трактира, был одет, как рыбак. Он выглядел, как рыбак, вел себя как рыбак и мог тянуть сеть не хуже любого рыбака.

Однако рыбаком он не был.

Человек шел вдоль деревенской улочки ленивой походкой, настолько сливаясь с окружающей его действительностью, что взгляд любого человека скользил по нему, как по примелькавшейся и неинтересной детали пейзажа. Даже местные жители привычно здоровались с человеком, и только потом, через несколько шагов, в их голове появлялась мысль, что они не помнят точно, что это за тип. Нет, вроде бы местный, кажется, они его видели, но кто он и где живет… да какая разница?

Человек умел очень хорошо притворяться тем, кем не является. В конце концов, иначе он не смог бы сделать карьеру ни на одном из избранных поприщ.

Например, карьеру самого лучшего грабителя банков.

Взгляд, который только казался безразличным, был прикован к взметнувшемуся вверх замку.

«Значит, шнееландские талеры, драй Зеебург…».

Больше всего на свете человек любил загадки. Нет, деньги, конечно, тоже, славу, уважение… Но больше всего – загадки.

Глава 7

На границе с Грюнвальдом

22 число месяца Мастера 1855 года

Йохан

1

Согласитесь, есть что-то волшебное в путешествии на поезде. Пожалуй, ни один другой вид транспорта не сравнится с этим сказочным ощущением, что ты находишься дома – и при этом плавно движешься к точке своего назначения. Можно ли при поездке на лошади читать книгу? Или странствуя в дилижансе встать и пройтись, продолжая ехать? Можно ли спокойно обедать в плавании на корабле? Под «спокойно» подразумевается «когда твоя посуда не норовит спрыгнуть со стола, а уже съеденное – выбраться обратно».

Нет, в плане даже не комфорта – спокойствия, поезду нет равных.

Как будто решив поспорить с этим утверждением, поезд начал неожиданное торможение. Посыпались сумки сверху из багажных сеток, кто-то замысловато выругался, явно не удержавшись на ногах, возмущенно взвизгнула женщина, обнаружив, что в ее пышную грудь уперся ладонями человек, который не только не был ее мужем, но даже не был с ней знаком! И при этом вовсе не выглядел как тот, с кем она хотела бы познакомиться!

Тяжелый саквояж из темной свиной кожи, стоявший на лавке возле одного из пассажиров, изъявил было желание спрыгнуть на пол, но рука в перчатке аккуратно пресекла это намерение. В край противоположной лавки уперлась ботинок хозяина саквояжа, из тех ботинок, что яснее ясного говорят, что их хозяин не гонится за модой. Но не стоит полагать, что хозяин ботинок донашивает то, что было модным когда-то. Нынче в моде – тупой носок ботинка и высокий каблук, десять лет назад в моде были ботинки остроносые, как щучья морда. На этих же ботинках красовался полукруглый носок, какие носят люди, превыше моды ценящие удобства. Впрочем, несколько высоковатый каблук говорил о том, что некоторой щеголеватости его обладатель все же не чужд. Прочная кожа указывала на практичность владельца, а ее выделка – на то, что практичность и дешевизна для него – не одно и то же.

В общем, внимательный человек только по одному ботинку отнес бы этого пассажира поезда к купцу средней руки или приказчику солидного торгового дома. Точно такому же образу соответствовала и темная одежда, пальто, котелок… Разве что несомненная молодость данного человека перечеркивала версию с купцом и однозначно определяла путешественника как приказчика.

– Проверка паспортов, – в вагон вошли люди в черных шинелях с двумя рядами блестящих пуговиц. На черных же кепи золотился вышитый грифон, распушивший крылья так, что стал почти круглым. В лапах грифон зажал факел и кувшин, как будто он уже выпил и теперь собирается что-нибудь подпалить.

На самом же деле факел символизировал неустанный поиск скрытого, а кувшин был Неиссякаемым сосудом из древнеэстской мифологии, символом денежных потоков, которые, благодаря усердию этих людей, проистекают в казну государства.

Грюнвальдские таможенники.

Один из них подошел к нашему Приказчику:

– Паспорт.

– Пожалуйста.

– Цель приезда в страну?

– Торговля.

– Чем торгуете?

– Косметика.

– Ваши вещи?

– Вот.

– И всё?

– Все.

– Что в саквояже?

– Образцы товара.

– Покажите.

В саквояже и в самом деле лежали несколько плоских деревянных шкатулок, в которых находились плотные ряды флакончиков, баночек, коробочек.

– Запрещенные к ввозу предметы?

– Нет.

– Товары, подпадающие под таможенный тариф?

– Нет.

– Имеете ли вы преступные намерения?

– Нет.

– Имеете ли вы поручения правительства?

– Нет.

– Тайные цели?

– Нет.

– Шпионаж?

– Нет.

Таможенник задумчиво посмотрел на безразличное лицо Приказчика, но, видимо, так и не смог придумать, к чему еще придраться. Перешел к следующей жертве, тучному человеку с красным лицом любителя вина, у которого немедленно обнаружил превышение допустимого количества сигар, тут же конфискованных «в доход государства».

Йохана – ну, разумеется, Приказчиком был именно он – в школе на улице Серых Крыс научили менять облик так, что его навряд ли бы узнала даже родная мать. Однако в отличие от Цайта, мгновенно переключавшегося с облика на облик, у Йохана это всегда получалось с некой запинкой.

– Ты слишком обстоятельный, – подвел, наконец, итог преподаватель, – Принимая образ, ты пытаешься продумать его как можно полнее, вплоть до того, как звали мать и отца твоей маски, что он любит есть на ужин, и в каком возрасте лишился девственности.

– Это плохо? – спокойно спросил Йохан.

– Это требует другого подхода.

В итоге Йохану порекомендовали выбрать для себя несколько образов-масок, продумать каждый из них до конца и выбирать нужный в зависимости от ситуации.

Вот сейчас он въезжал в Грюнвальд в облике, вы правильно догадались, Приказчика: некоего Карла Фабера из Зойдбурга, что в Зоннетале, приказчика мастерской почтенного Иоахима Терруля, прибывшего в Грюнвальд с целью заключить договора с несколькими столичными магазинами. Все вышеперечисленное подтверждалось имеющимися у Йохана бумагами, а о Зойдбурге он знал столько, что, встреть случайно «земляка» – и тот сам бы задумался о том, кто из них коренной уроженец.

На самом деле, разумеется, задание Йохан получил от старшего сотника. Необычное задание. Непростое.

Если три его друга имели, в общем-то, однотипные задачи: приехать туда-то и там поступить в распоряжение того-то, то он, Йохан, должен был, ни к кому в распоряжение не поступая, выполнить порученное задание: привезти в Бранд мастера-механика по фамилии айн Хербер. Ребята недолго поудивлялись этому, но решили, что командиру Черной сотни виднее, кому что поручать. В конце концов, никто из них не знал, насколько сложным будет выполнить каждое поручение.

Йохан было очень неловко перед друзьями, но он скрыл от них одну вещь.

Ему не поручили поступить в чье-либо распоряжение потому, что он уже находился в распоряжении. И, хотя приказ доставить айн Хербера он получил от сотника, но сам приказ исходил от того, кому он теперь подчинялся. От того, кто находился в кабинете сотника в тот момент, когда туда вызвали Йохана.

От Немо.

Глава 8

2

Йохан обратил внимание на ширму, неизвестно зачем появившуюся в кабинете старшего сотника Симона, но, так как она ничем не походила на ту приснопамятную, из-за которой он впервые услышал голос начальника тайной полиции Шнееланда, то и не подумал о нем. Пока снова не услышал тот же самый голос.

У Немо был странный голос. Слишком молодой – все же, по мнению Йохана, человек, сумевший достичь таких высот, должен быть чуть постарше – и к тому же, казалось, звучал с каким-то эхом.

– Добрый день, сотник Йохан.

Йохан медленно повернулся, отметив краем глаза, что Симон замолчал, на его черном лице мелькнула одобрительная улыбка.

– Добрый день, господин Немо.

– Сегодня день, когда курсанты становятся полноправными членами Черной сотни. Но знаешь ли ты, что это такое – Черная сотня?

– Черная сотня – моя семья. Так есть и так будет.

– Похвальная верность. Но я имел в виду несколько другое. Не то, чем стала Сотня для тебя, а то, для чего она была создана.

Йохан задумался буквально на секунду.

– Выполнение тайных приказов.

– Чьих приказов?

– Ваших, надо полагать. Сдается мне, что Черная сотня и Тайная полиция – это одно и то же.

Смешок.

– Вы ведь изучали понятие множеств, верно? Что такое пересекающиеся множества?

– Пересекающиеся множества – совокупности, часть элементов которых совпадает.

– Что ты понял из моего вопроса?

– Что сотники Черной сотни могут быть членами Тайной полиции и члены Тайной полиции могут быть сотниками. Но это не одно и то же. Я ошибся.

Смешок.

– Ты умен. Не зря из всех вас я выбрал именно тебя. Каждый курсант, став сотником, получает приказ поступить в распоряжение одного из тех, кто, как и я, служит Шнееланду. И потом, судя по тому, как он покажет себя, будет решено, оставить ли этого человека в рядах Сотни или же отправить к большинству.

Йохан промолчал, хотя вопрос о том, что означает «отправить к большинству» у него и возник. Вот только буквально сразу появился и ответ.

Мертвых ведь больше, чем живых.

– Поэтому, – продолжил голос из-за ширмы, – первый приказ, который ты получишь от Симона – это приказ твоего нового начальника. Мой приказ.

– Я понял, господин.

– Тогда ответь на еще один вопрос, я хочу посмотреть, где простираются границы твоего ума. Если я отдаю приказы тебе – кто отдает приказы мне?

Вот сейчас Йохан задумался. В свое время Ксавье задал тот же вопрос Симону, но ответа не получил. И Симон и Немо явно получают приказы от одного человека…

– Тот, кто правит Шнееландом.

– И кто им правит?

– Его величество Леопольд Седьмой, – позволил себе небольшую шутку Йохан.

– Это то, что видят все. Но знаешь ли ты, кто правит Шнееландом на самом деле?

– Прошу прощения, господин. У меня нет ответа на этот вопрос.

– Верно, – в голосе из-за ширмы звучало удовлетворение, – Ведь это одна из самых больших тайн нашего королевства, и без того набитого тайнами, как колбаса салом. Служи мне – и ты узнаешь часть из них. И – не называй меня «господином». Для своих подчиненных я – шеф.

– Да, шеф.

Поезд качнулся, трогаясь с места, и Йохан вернулся из воспоминаний в сегодняшний день.

Посмотрел в окно.

Грюнвальд не оправдывал своего названия, по крайней мере, сейчас. За стеклом проплывали серые доски заборов, бурые кирпичи стен пакгаузов, темно-синие мундиры солдат, серо-желтые тюки сена, коричневые мешки на многочисленных повозках, серо-белые чехлы, в дырах которых просвечивалась медь, гнедые, вороные, соловые кони… Присутствовали все цвета, кроме зеленого.

Йохан откинулся на спинку лавки и прикрыл глаза. Все, что он увидел, наверняка и так известно. Его задача сейчас в другом.

Прибыть в Флебс, столицу Грюнвальда, найти там мастера-механика, он же часовщик и изобретатель, и привезти его в Бранд.

Задача выглядит просто и легкой и уже поэтому таковой не является.

Начнем, хотя бы с того, что он не знает, где находится этой самый мастер. Известно только место, где он работает.

Флебский университет.