Текст книги "Железом по белому (СИ)"

Автор книги: Константин Костин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 27 страниц)

Глава 68

4

Фигурка в оранжевом мундире приблизилась к дверям вокзала – и вокруг нее, как челюсти капкана, сомкнулись люди в черном. Оранжевый задергался, возможно, что-то крича, но сквозь толстые стекла ресторана всякие лишние звуки не проходили.

– Попался, – с удовлетворением произнес суб-майор и повернулся к своему странно замершему командиру.

Все, что успел рассмотреть ан Шпигель – стоявшего за спиной майора, как жуткая тень из страшных сказок про призраков, человека. Того самого, которого секунду назад схватили на площади перед вокзалом.

Ирреальный страх успел кольнуть сердце суб-майора – непонятное всегда пугает – а больше ничего осознать заместителю командира полка и не удалось. Короткий, молниеносный удар в висок рукоятью ножа – и суб-майор осел на стуле.

Ан Гуллен с тоской проводил взглядом своего подчиненного. Вроде бы жив. Впрочем, окажись он мертв – майора это не особо бы расстроило. Тот факт, что для того, чтобы лишить офицера сознания, напавшему даже не пришлось отрывать неприятно острое лезвие от его, майоровой, шеи, расстраивал куда больше. Хоть на секунду, хоть бы на мгновение – а там бы мы посмотрели, кто лучше в ножички играет…

– Кто… ты…? – прохрипел ан Гуллен, уже зная ответ. Он не выжил бы в кепулианских джунглях, если бы не обладал поистине звериным чутьем, – Это ты, мальчишка? Пришел за своим мизинцем?

– Ага, – произнес холодный, как лед, как сталь, как ледяная сталь голос. Голос, в котором не чувствовалось никаких эмоций. Так, наверное, мог бы говорить механический человек из фантастических романов.

Из окна было видно подчиненных майора, которые радостно волокли к ресторану пойманную добычу. Не догадываясь, что добычей уже стал сам майор. Который стоял у самого окна, как в витрине, и вспоминал свои собственные слова о том, что сейчас от площади в окне видно только отражение рассветного неба.

– Как ты понял, – ан Гуллен смотрел на своих солдат, понимая, что они окажутся здесь буквально через минуту. К сожалению, чтобы перерезать горло – даже секунды будет много. Хватит и полсекунды. Майору кепулианских драгунов ли этого не знать…

– Ты охотник, майор, – произнес холодный голос, – ты привык охотиться, расставлять капканы, силки, засады… Ты и не подумал, что дичь может поставить засаду у твоего капкана. На ТЕБЯ.

– Подумал, – прошептал майор, жадно прислушиваясь к тому, что происходит за шторами. Нет, он не ожидал услышать никаких шагов, нет.

Его ребята умели ходить бесшумно.

– Я тоже подумал, – произнес голос.

Чуть вывернув голову, настолько, насколько позволяло острое лезвие, майор скосил глаза, глянув на шторы, закрывавшие выход из помещения. И чуть не завыл по-волчьи: из-за шторы глубокого вино-красного цвета, вытекала тонкая темная струйка. Такого же цвета.

Два солдата, которые должны были сидеть в зале и отреагировать, если в небольшой тамбур между общим залом и помещением, где сидели майор с замом, войдет кто-то посторонний. Не отреагировали. Не успели.

– Кто ты такой? – сейчас в голосе ан Гуллена чувствовался испуг. Ни один человек, который ходит по этой земле, не смог бы так быстро и бесшумно прикончить его ребят и подкрасться со спины к нему самому. Это не человек, это настоящий демон…

Голос промолчал. В дичайшем диссонансе с ситуацией в помещении звякнул колокольчик: раскрылась дверца механической доставки блюд. Прибыл заказ майора. Запахло жареной свининой по-фюнмаркски.

– Как ты догадался, что мы будем ловить тебя именно здесь, на вокзале?

Тянуть время, тянуть. Секунды, несколько секунд – и здесь будут его парни…

– Я не догадывался. Я просто хотел побыстрее уехать из вашей проклятой страны, чтобы предупредить своих о том, что вы раскрыли наши планы.

Что-то показалось странным в этих словах майору, что-то царапнуло его, как хлебная крошка в постели. Но ан Гуллену сейчас было не до крошек, он впервые за долгое время молился, чтобы ребята успели. И, кажется, суб-майор шевельнулся.

– Ты не успеешь. Я рассказал о твоих словах моему командованию. Планы поменялись. Уже завтра наши парни перейдут границу, чтобы схватить вашего хваленого фельдмаршала со спущенными штанами! Долина Миррея – наша! Ваши егеря ничего нам не сделают… а знаешь почему? Они сейчас слишком заняты. Заняты тем, что грызут друг другу глотки!

Ага! Ты дернулся! Значит, ты все же испытываешь чувства, проклятый мальчишка.

– Так что беги, беги изо всех сил! Ты не успеешь!

– Я побегу, – произнес ровный голос, – Я успею. Я успею предупредить.

– Тогда чего же ты не бежишь?

– Я ждал.

– Че…

Нож, уже успевший согреться от близости к коже майора, не шелохнулся. В спину ан Гуллена, командира кепулианских драгун, пробив его сердце, вошел узкий острый клинок второго ножа.

5

Вольф бесшумно опустил на пол мертвое тело, бросил быстрый взгляд на уже начинавшего приходить в себя, но еще неспособного шевелиться офицерика, судя по погонам, суб-майора, и повернулся к выходу.

Скоро здесь и вправду будут драгуны…

Ах, да.

Он шагнул к лежащему навзничь ан Гуллену, похлопал по карманам мундира и извлек из одного из них небольшую коробочку из темно-вишневого дерева, наверное, одного из тех, что растут в тропиках.

Щелкнула, открываясь, крышка.

Внутри, на черной бархатной тряпице, лежал мизинец.

– Это мое, – сказал Вольф мертвому майору и беззвучно вышел из кабинета.

Глава 69

6

– Он сказал… сказал… майор спросил… почему он не бежит?

Тело не слушалось ан Шпигеля, голова кружилась и болела так, как будто на шее суб-майора, по народному поверью, сидели два зеленых чертенка и лупили по ней сковородками, лицо было белым, как алебастр, зрачки стянулись в точки величиной с булавочную головку. Перед глазами плыло, звуки резко отдавались внутри черепа, мысли ворочались медленно, прямо как… как язык суб-майора, который тоже не слушался.

Ан Шпигель честно пытался сосредоточиться, но получалось плохо.

– Не бежит? – переспросило одно из цветных пятен, стоящих перед кроватью суб-майора.

– Не бежит, – тот обрадовался, что смог поймать и сформулировать хоть одну мысль.

– Кто не бежит? – брюзгливо спросило второе пятно, – О ком вообще речь? Кто напал на ан Гуллена?

– Мы, – уточнило третье пятно, неприятно-оранжевое, аж глаза резало, – перешли реку, чтобы захватить…

– А вот этого, – сказало первое пятно, – мы не слышали.

– Да, ваше превосходительство. Мы захватили в плен одного из шнееландских лазутчиков, перешедших реку с неизвестной целью.

– Захватили с неизвестной целью? – спросило брюзгливое пятно.

– Нет, захватили с известной целью. Узнать планы шнееландцев.

– Узнали?

– Да, ваше высокопревосходительство. Мы захватили… в смысле, нам повезло, и лазутчик оказался одним из офицеров. Командир тех егерей, которые находятся в долине реки Миррей под видом крестьян.

– Так, мне об этом не докладывали. Я знаю о группе егерей, которых мы планировали…

– Это ловушка. Пленный рассказал, собственно, подтвердил то, что мы подозревали, – доложило одно пятно другому, – малая численность сил в долине предназначена для того, чтобы мы атаковали небольшой группой, которая после нападения будет разгромлена отрядом егерей, размещенных в деревнях в долине под видом крестьян. Ловушка придумана драй Флиммерном…

– Старик еще жив?

– Жив и сейчас находится в долине Миррей. Видимо, он решил организовать свою последнюю победу.

– Но, благодаря вам и погибшему майору, его планы разрушены, я полагаю?

– Да, при условии, что наш пленный не успеет добраться до своего командира и не предупредит о том, что мы все узнали. Впрочем, даже если и успеет – это не поможет. Во-первых, драй Флиммерн попросту не успеет перебросить войска, рядом с долиной Миррей их сейчас нет. А во-вторых – сейчас егерям немножко не до сражений…

– О, вы имеете в виду того доктора?

– Совершенно верно. Когда силы оккупантов нашей долин слегка ослабнут – мы введет войска для защиты населения от зверств шнееландской солдатни. Зверства будут, вы же помните.

– Так, это я понял. Я не понял только одно – зачем майор потащил этого пленного в ресторан?!

7

День уже клонился к вечеру, уже давно отвезли в часовню убитого майора, пришел в себя, был допрошен и опять потерял сознание суб-майор ан Шпигель, которого перед этим стошнило прямо на сапоги генерала ан Кастера, оставшегося жутко недовольным этим фактом. Был допрошен бродяга, которого драгуны на вокзале приняли за беглого пленника. Как сообщил бродяга, к нему подошел какой-то мальчишка в городской одежде и предложил за небольшую плату нарядиться в мундир кепулианских драгун – со срезанными знаками различия, естественно – замотать руку тряпицей и в таком виде пройти внутрь вокзала. Для чего это все было нужно – бродяга не знал, что, впрочем, не спасло его от тюрьмы.

Драгуны провели в толпе перед вокзалом остаток дня, подозревая, что ушлый шнееландец попытается рискнуть и все же сесть на один из поездов, идущих в сторону Шнееланда. Но вот уже вечер наступал, ушел последний поезд на Восток… Ушли и драгуны.

А поезд пошел себе дальше.

Постукивая колесами по стыкам рельсов, размахивая дымной бородой из высокой трубы, черный, лоснящийся, как породистый пес, паровоз двигался вперед, таща за собой вереницу разноцветных вагонов, то разгоняясь на прямых участках, то чуть притормаживая на поворотах или подъемах.

Вот один из таких поворотов, рельсы изгибаются крутой дугой, так, что из окна паровоза можно было бы рассмотреть хвост поезда, если бы поезд при этом не обходил высокий круглый холм. На вершине холма чернели развалины древнего замка, а вокруг, помимо железной дороги, теснились домики бедных окраин.

Это хорошо, что холм закрывал от машиниста то, что там происходило в хвосте поезда. Из-за одного из почерневших дощатых заборов выскочил человек и, пользуясь тем, что поезд сбавил ход, быстро пробежал вдоль рельсов, запрыгнув на тормозную площадку последнего вагона.

Скрипя зубами и поминая чуму, холеру и прочие заразные болезни, Вольф – а это бы, несомненно, он – ощупал свою руку. Во время прыжка в подживающей ране стрельнуло болью так, что казалось, она открылась вновь. Нет, вроде бы все в порядке, по крайней мере, кровь не проступила сквозь повязку.

Вольф вздохнул и посмотрел на удаляющийся от него в вечерние сумерки фюнмаркский городок, в котором ему отрезали палец, ранили в руку… и вообще мерзкий городишко. Впрочем, надо признать, здесь есть и приличные люди, вроде той странноватой женщины в аптеке. Надо будет попросить драй Флиммерну, чтобы ей тайно переслали деньги… Хотя это некрасиво. Нет, не деньги, а то, что он не отблагодарит ее лично. Ну или хотя бы письмом. Точно, надо будет написать письмо. И деньги. И еще надо будет отправить деньги тому купцу, которого он подстерег на улице и заставил отдать кошелек. Этим поступком Вольф не гордился, но без денег ловушка для заносчивого майора ни за что бы не получилась. Так что – деньги нужно будет вернуть. Без благодарственного письма купчина обойдется.

Юноша вздохнул еще раз. Наконец-то всё кончилось.

Вернее, не всё – впереди еще война с Фюнмарком – но это-то как раз просто: ты стреляешь в ту сторону, откуда стреляют в тебя, кто остался стоять на ногах, тот и победил.

Закончились сложности.

Шнееланд

Долина реки Миррей

25 число месяца Мастера 1855 года

Сержант Штайнц

Приклад врезался в оскаленное рыло, брызнула кровь.

– Держи их, держи! – прохрипел сержант, командир третьего взвода 45-ой егерской роты. Потом ударил еще раз прикладом, и еще.

Наконец-то дверь удалось захлопнуть. В нее тут же заколотились, рыча и хрипя.

– Окна?

– Заколочены, мой сержант!

Хорошо. Хорошо, что в крестьянских домах такие небольшие окошки. Иначе эти твари могли бы и прорваться внутрь, а так – есть надежда отсидеться до рассвета.

Штайнц отогнал от себя неприятную мысль о том, что с рассветом все не закончится. В конце концов, на них нападают не упыри и вурдалаки и не демоны из ада.

Хотя…

Может быть, будь это демоны – было бы попроще. В конце концов, в демонов можно стрелять из ружья и рубить их тесаками. Второй вопрос – поможет ли, подействует ли, но до сих пор сержанту не встречалось созданий, которые исправно не дохли бы от доброй стали и не менее доброго свинца.

А в этих… стрелять не станешь.

В конце концов – это тоже солдаты. Твоего же полка.

Глава 70

Шнееланд

Штальштадт

6 число месяца Монаха 1855 года

Ксавье

1

Ксавье ошибся.

Потому что можно быть драккенским вервольфом, скользившим неслышной тенью по ночному лесу и наводившим нешуточный ужас на берендских контрабандистов. Можно убить своего первого «крестника» в двенадцать лет, да и потом не остановиться. Можно отлично владеть шпагой и пистолетом, пытать и убивать, быть сотником Черной сотни…

Можно.

И все равно в глубине души ты останешься восемнадцатилетним мальчишкой, который верит в чудо. В то, что достаточно убить одного, самого главного, злодея – и тут же победит добро. Солдаты злодея превратятся в огородников и учителей танцев, приспешники растеряют свои подлость и коварство, а все злодейские планы отправятся в преисподнюю, где им самое место.

Это действительно работает.

В сказках.

А в жизни… В жизни, несмотря на то, что весь Штальштадт трясло с самого утра после неожиданного и жестокого убийства агента бунтовщиков, известного, как Младший, он же – фальшивый младший сотник Черной сотни Ксавье, так вот, даже после этого убийства планы бунтовщиков не поменялись.

Прибежавший мальчонка сказал, что «Молот просил передать, чтобы они не забыли». Все продолжается. Все продолжается…

Ситуация вернулась к тому, с чего началась. Подсыпать яд солдатам – а Ксавье вчера, во время… кхм… опроса Младшего, точно узнал, что в свертке отрава – и тем самым поставить себя вне закона или же отказаться это сделать, и тогда нужно будет уходить из Стального города, потому что предательства мятежники не простят. Или…

– Кэтсхилл? – повернулся Макграт.

– Нет, – сразу же отрезал тот.

– Ты же учился.

– Я не на волшебника учился! А чтобы сварить вам снотворное за полчаса, а именно столько осталось до обеда – нужно быть волшебником.

Да, жаль. Идея была хорошая: не травить солдат, а усыпить их. С одной стороны – вроде никого не убиваешь, с другой – у бунтовщиков не будет к тебе претензий, солдаты-то обезврежены…

Нет, идея все же плохая. Бунтовщики заподозрят неладное, если выяснится, что солдаты все же выжили, а для тех, кто будет расследовать мятеж, глубоко непринципиально, КАК именно были нейтрализованы солдаты.

Макграт побарабанил пальцами по столу:

– Значит, если мы отравим солдат – они, несомненно, умрут. А если не отравим – значит, не умрут… Погоди-ка… А если они отравятся, но не до конца?

– Это как? – Миллер провел точильным бруском по лезвию одного из своих ножей.

– Ну, например, доза яда оказалась слишком слабой. В конце концов, это же рабочие, а не медики, не рассчитали, бывает. Что тогда?

– Ну, наверное, прослабит их, да и все.

– Вот! – Макграт поднял палец вверх, – Так что, если вдруг начнется суматоха – к нам никаких вопросов не будет, сами виноваты, что такой слабый яд подсунули. Ну а у солдат вообще никаких подозрений не будет: попался тухлый кусок мяса в рагу, бывает.

– Слабительное я вам тем более не сварю, – отрезал Кэтсхилл, для убедительности скрестив руки на груди.

– А варить тебе его и не надо, – на лице Макграта расплывалась улыбка, – У нас тут неподалеку целая аптека, а замки на ней – девчонка ногтем откроет.

Кэтсхил задумался:

– Есть еще риск. Этот Молот, тот бугай, что притащил нам отраву, может точно знать, какая там доза, и заподозрит неладное.

– Заподозрит, заподозрит… – Макграт опять принялся выбивать пальцами мелодию, то ли «Да здравствует королева», то ли «Наш отряд шагает сомкнутыми рядами», а может и вовсе «У моей девчонки два больших кувшина», чувством ритма Макграт не особо владел.

Заподозрит…

Ксавье подскочил:

– Не заподозрит! Я вчера, когда… разговаривал с Младшим… спрашивал про яд. Так вот – Молот, один из его ближайших помощников, должен был сам подбросить отраву, наша задача была – только пропустить его на кухню без вопросов.

– Вообще не вижу, как нам это поможет.

– Молот ничего не заподозрит, если будет мертв.

Морпехи переглянулись.

– А я сразу сказал, – пробурчал Миллер, – надо убить кого-нибудь.

– Значит, действуем так, – подытожил Макграт, – Молота – под молотки, а солдат травим слабительным.

– Зачем? – не совсем понял стратегического замысла Ксавье, – Зачем и то и другое?

– Про то, что солдат должны отравить – наверняка знают многие. Это только подробностями, чем и как – может владеть только Молот, так что если солдаты будут в полном здравии – будет подозрительно. Так что ты, Кэтсхилл, вместе с малышом – в аптеку, а мы с Миллером – за Молотом.

– Молота буду убивать я, – поднялся Ксавье.

– Молота будем убивать мы с Миллером, – отрезал Макграт, – Потому что ты, Найджел, не спорю, парнишка лихой, но тут нужно все сделать тонко. Чтобы со стороны выглядело так, как будто Молот сам поскользнулся и неудачно упал. Чтобы ни у кого не возникло вопросов, отчего он упал аккурат на ножик, да еще семь раз подряд.

– А мне тогда что делать?

– А тебе, Найджел, достается самое сложное. Будешь ждать нас и молиться, чтобы все прошло, как следует. Ну и можешь пожрать нам что-нибудь сообразить.

2

Замок щелкнул и Кэтсхилл выпрямился. Со стороны все выглядело так, как будто он на секунду наклонился перед задней дверью аптеки, только отмычка блеснула. Выглядело бы, если бы здесь был кто-то, кроме него. Малыш Крис сейчас отвлекал аптекаря, задавая ему кучу разнообразных вопросов в торговом зале. Аптекарь, отчаянно скучавший, был только рад почесать языком и совершенно точно в ближайшие несколько минут не собирался выходить в складские помещения.

А больше времени Кэтсхиллу и не понадобится.

Он быстро пробежал пальцами по этикеткам, наклеенным на бутылки темно-коричневого стекла, с жидкостями и порошками.

– Не то, не то, не то… Фенолфталеин.

3

– Эй, Молот.

Здоровяк-кузнец раздраженно обернулся. А, это те повара…

– Чего вам? – в голосе Молота явственно слышалась злость, но это не относилось к ситуации. Он просто всегда был злой.

– Я хотел спросить… – подошел тот, что поменьше, его приятель, что покрупнее, остался стоять у входа в переулок, вернее, узкую щель между строениями, как будто…

Что-то это напомнило Молоту, но колыхнувшая злость не дала оформиться мысли:

– Что спросить?! Вам неясно сказано?

– Так, говорят, командира убили, может, все откладывается?

– Ничего не откладывается! Какого еще командира?

Крупный повар у входа в переулок лениво повернул голову вправо-влево, как… Как будто стоял на страже. Понять это Молот успел. А отреагировать – нет.

Резкий тычок в солнечное сплетение выбил из него воздух, а потом жесткие руки впечатали Молота, одного из руководителей восстания на заводах Штальштадта – теперь уже бывшего руководителя – виском в угол стены.

Глава 71

4

Рашпиль был недоволен.

Один из ближайших помощников посланника Дирижера, Младшего, недовольно ходил из угла в угол своей комнаты в общежитии.

Всё не так! Всё не так!

Кто-то убил Младшего в ночь перед выступлением. Кто? Тайная полиция? Но они бы арестовали или выкрали, зачем убивать?

Придурок Молот ухитрился навернуться с лестницы и проломить свою тупую башку, в которой – вот удивление! – был мозг. Успел он закинуть отраву в жратву солдат или нет? И кто теперь вместо него будет кончать брумосских поваров, чтобы те не растрепали лишнего?

Хорошо, все же, что нашлись эти брумосцы. Своих, белоземельских, как-то… тяжело было бы… Хоть Дирижер и говорит, что все рабочие мира – братья, но Рашпиль считал, что все рабочие, конечно, братья… если они белоземельцы. Брумосцы – такие братья, что лучше б такой родни не было. Мерзкие они какие-то, подлые, склизкие, одно слово – брумосцы.

Ладно.

Рашпиль хлопнул себя по коленям. Дирижеры умирают – музыка продолжается.

5

– Чего это каша такая?

– Какая такая? – вежливо переспросил подавальщик у солдата, брезгливо смотревшего в миску.

– Вкус у нее… какой-то не такой.

– Может, крупа из новой партии, а может – мясо с душком попалось, – безразлично пожал плечами подавальщик. Он за качество еды не отвечал, а этот солдат семнадцатой роты его давно уже достал: то ему капуста кислая, то варенье сладкое…

Солдат дернулся:

– Ты что нас, тухлятиной кормишь?!

– Я не готовлю, только подаю, – подавальщик слегка струхнул, коря себя за длинный язык и неумение придержать его вовремя.

– А ну-ка, зови сюда поваров!

Из дверей на кухню вышел огромный повар, вытирающий руки черным фартуком:

– Кому здесь не нравится моя стряпня?

Теперь струхнул уже солдат, который был меньше повара раза в два. А ожидать поддержки от остальных не приходилось – он и их тоже успел достать вечным нытьем и жалобами.

– Ваш… – солдат указал на подавальщика, который уже успел проклясть тот момент, когда обмолвился про тухлое мясо, тот день, когда напросился в подавальщики и теперь проклинал тот день, когда услышал слово «Штальштадт».

– Это не наш, – отрекся от подавальщика Миллер – а это был, конечно, он, – У нас на кухне своя группа.

– Вот этот… сказал, что вы в кашу тухлое мясо положили!

Голос нытика разнесся по столовой и все начали с подозрением смотреть в свои тарелки.

– Врет, – лениво сказал Миллер, – Мы в нее мясо и вовсе не клали. Сегодня привезли партию консервов.

Тут уж занервничали все.

6

Способ сохранения мяса без порчи, называемый консервированием, придумали, конечно, ренчцы. Кто ж еще додумается до такой пакости? Нет, конечно, когда ты в походе и никакого приварка нет, а все куры в окрестных деревнях уже таинственным образом исчезли – тогда появление фур с жестяными банками было просто спасением. Вот только иногда солдаты, отведавшие безвкусного мяса из таких банок, умирали. Сначала их несло с обеих концов, потом начинало двоиться в глазах, заплетаться язык… А потом – хана.

Поэтому консервы солдаты ели очень осторожно.

7

– Вы сами-то свою стряпню пробовали?

– А ты думаешь, мы для себя отдельно готовим?

Миллер упер руки в боки, нехорошим блеском сверкнул огромный кухонный нож за его поясом, лишь чуть-чуть не дотягивающий до гроссмессера.

– Если мы… Если у нас…

Придраться к повару было сложно – не они решали, что сегодня приготовить, да что положить в еду. Это рассчитывали особые ученые, которые составляли этот… как его… что-то с крысами связанное… а, ратцион! Вот этих бы ученых их крысиным ционом накормить!

– Если у меня…

В кишках у солдата что-то булькнуло. Он схватился за живот.

– Вот! Видишь! Мне уже плохо!

Зал, полный солдат, загудел. Все начинали прислушиваться к себе и некоторые тоже улавливали глубоко в своей требухе коварное бурление. То тут, то там раздавались испуганные возгласы.

Нытик, вцепившийся в живот – тот уже ощутимо резало – повернулся к повару… И замер.

Здоровяк-повар побледнел и держался, согнувшись, за свое пузо.

– Что-то мне нехорошо… – пробормотал он и мелкими шажками двинулся на кухню, все ускоряя шаг.

После этого в солдатской столовой началась сущая паника.

Забытый всеми подавальщик тихонько прокрался к выходу из столовой, возле которого скучал мальчишка в огромной кепке, развлекающий себя подбрасыванием камешков вверх.

– Беги к Надфилю, скажи – зайцы нафаршированы, скоро будут готовы.

8

Мальчишка что-то прошептал на ухо Надфилю, огромному слесарю, как и все рабочие обедавшему в огромной столовой. Тот кивнул и, без задержки, грохнул кулаками по столу:

– Да что ж это такое?! Сколько можно это терпеть!

Еще один удар кулаками. И еще. Вот отзвуком послышались удары от других столов, они повторялись, множились, и вот уже в столовой звенящим ритмом зазвенела злая музыка.

Музыка мятежа.

Много ли надо, чтобы поднять человека на мятеж? Да немного. Пошепчи ему на ухо что он живет плохо – а кто не считает, что мог бы жить и лучше? – собери недовольных в толпу, раскачай ее магнетизирующим ритмом, а потом крикни «Вперед!».

– Вперед! – рявкнул Надфиль, вскакивая и переворачивая стол, и следом за ним поднялись все.

Из дверей столовой хлынула нерассуждающая толпа, в головах которой гремел ритм злой музыки и прыгали только короткие мысли «Ломать! Крушить! Бить! Убивать!». Более длинные мысли, например: «Зачем это делать?» и «Что будет потом?» – уже не помещались.

Но вожди мятежа, в отличие от всей остальной массы, не могли себе позволить не думать. Над ними-то вождей не было и за них думать было некому. Поэтому вожди не могли не задумываться над тем, что сейчас появятся солдаты охраны, и безоружных быстро расстреляют и рассеют.

Нужно оружие. Нужны оружейные склады, которые уже некому оборонять, кроме небольшой кучки дежурных солдат и которых толпа сомнет в мгновение ока. А вот когда у толпы появится оружие – вот тогда игра пойдет на равных.

Тот, кто собирается стрелять – тот должен быть готов быть застреленным. Иначе это не солдат, а палач.

Конечно, склады закрыты на замки…

Надфиль сжал в кармане дубликаты ключей. Хорошо быть слесарем.

9

Обломки оловянной кружки таяли и плавились в чугунном ковшике с длинной деревянной ручкой, стоявшем на наскоро разведенном котелке. Еще немного – и там заплещется серебристая жидкость…

– Что там, Крис?

Мальчишка выглянул из-за угла:

– Сейчас… Еще немного… Шкипер еще не… Давай!