Текст книги "Железом по белому (СИ)"

Автор книги: Константин Костин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 27 страниц)

Глава 72

10

Еще на подходе к дверям склада Надфиль почувствовал неладное.

– Солдаты, – сказал он, останавливаясь, – Где солдаты?

Отряд взбунтовавшихся рабочих остановился за его спиной.

– Зачем нам солдаты? – недоуменно спросил один из них, – Нет – и слава богу, тревогу подать не смогут.

– По тревоге и так никто не придет… Но охрана-то должна быть!

Охрану, по плану – ведь успешное стихийное восстание должно быть хорошо спланировано заранее – нужно было устранить. Для чего у Надфиля и еще одного парнишки из литейных цехов, стрелявшего как бог – если бы где-то существовал бог стрельбы из револьверов – были припасены два револьвера, тайком собранные в мастерских.

План… Этот план сегодня и без того идет не по плану! Где эта холерная охрана?!!

11

Холерная охрана, возможно, с радостью бы ответила, но как-то сложно говорить, когда тебя – посреди солнечного дня! Посреди ровной площадки! – скрутили так, что ты даже не успел заметить, кто это был. Еще сложнее говорить, когда ты лежишь в какой-то кладовке, связанный по рукам и ногам, как добрая граубаденская колбаса, особенно – если тебе в рот запихнули тряпку, вкусом нисколько колбасу не напоминающую!

Хотя, если бы солдаты узнали, что благодаря таинственным налетчикам, они избавились от участи быть застреленными – возможно, они бы меньше злились и посылали проклятий. И при встрече ограничились бы разбитым носом и всего лишь парой-тройкой выбитых зубов. В знак благодарности. Чтоб этим чумным налетчикам пусто было.

12

Чумные налетчики, совершенно не беспокоясь о целостности своих носов и зубов, сидели в комнате общежития и развлекались, играя в карты. В самом деле, если за твоим окном творится бунт или революция – что, по сути, одно и то же, только с разных точек зрения – то чем еще будет заниматься нормальный человек?

– Странный, – меланхолично заметил Миллер, рассматривая свою сдачу.

– Согласен, – кивнул Макграт, который рассматривал только одну карту, размышляя, скинуть ее или все же играть честно.

– Как будто в романе живет, – вздохнул Кэтсхилл, которого, с его совершенно одинаково унылой рожей при любом раскладе, давно уже не пускали за карточный стол, особенно, если играли на деньги. Впрочем, таких дураков не нашлось и сейчас.

Малыш Крис крутил головой, переводя взгляд с одного товарища на другого, и, наконец, душа не выдержала:

– Вы про кого? Про Найджела?!

От обиды за нового приятеля огромные голубые глаза Криса налились… нет, не слезами, как можно было бы ожидать, взглянув на девическое лицо, а здоровой злостью.

– Да нет, – Макграт рассеянно отмахнулся и что-то еле слышно прошелестело, – При чем тут Найджел… Про таких, как мы с Найджелом, романов не пишут. Во-первых, солдатам вообще не везет на романтику, про каких-нибудь пастухов стихи сочиняют, целые поэмы… а кто будет сочинять стихи про солдат да морских пехотинцев? Не родился еще такой человек. А во-вторых, малыш, есть вещи, которые нужно не в романах описывать, а в сундуках закрывать, да поглубже в землю зарывать, чтоб лет сто не нашли. А то и еще больше. Некоторые вонючие тайны и через сто лет не перестанут вонять…

– А про кого тогда?

– А про того, кто придумал этот дурацкий план с отравлением солдат. Что за дешевая поза – отравить? Подсыпать яд, в котел, а потом, блистая обнаженными кинжалами, рвануться в бой с голой грудью наперевес… ну или как-то так, я в сочинении этой розовой патоки не силен.

– Так кинжалов же не было…

– И слава богу. А то я и вправду бы решил, что здешний главный начитался дешевых романах в мягких обложках по двадцать форинтов.

– А как по-другому-то?

– Малыш, ты сколько с нами уже? Мы тебе сегодня показали – как. К тому моменту, когда кто-нибудь очухался, мы бы, на месте этих шутов, уже вынесли весь склад, запалили его с четырех сторон и пожарили бы стейки.

– Макграт… – тихо сказал Кэтсхилл.

– Чего?

– Ты карту-то на место верни. Что там у тебя? Нищий Востока?

– А ты откуда расклад знаешь? – усмехнулся Макграт.

13

Ключ, неделю назад сделанный по отпечатку на куске глины, вошел в замочную скважину… Вошел… Вошееел…

Не вошел.

Что за холера? Ведь по размеру же сделан…

Надфиль склонился над замком… и со злостью ударил кулаком по массивной двери. Из замочной скважины, как будто та дразнила серебристым языком, свисал потек металла.

Кто-то залил замок расплавленным оловом. Теперь, чтобы его открыть, нужен таран. А двери на этом складе специально сделаны так, чтобы таран понадобился не из маленьких.

– Какая…?!!!

Все нет так!!! Нет – ВСЕ НЕТ ТАК!!!

Некогда! Некогда отчаиваться! Ребята ждут оружие! Иначе их просто перестреляют как курей!

– Где… Где… – взгляд Надфиля забегал по обступившей его толпе, – Карл! Ты! Бегом тащи сюда горелку! Какая-то гнойная чума залила замок оловом, будем выплавлять.

– Может, лучше кувалды? – деловито предложил кто-то.

– Точно! – скривился Надфиль, – А еще скрипку и флейты! Чтобы был аккомпанемент барабанам, которые вы здесь устроите! Горелку!!

14

В комнату бывших морских пехотинцев заглянуло запыхавшееся лицо – все остальное тело осталось в коридоре – обвело их заполошным взглядом и крикнуло:

– Айда! Злая музыка играет!

После чего по пустому коридору застучали быстрые шаги. Которые становились все медленнее и медленнее, пока не замерли совсем. Как будто до человека внезапно дошло, что никто не торопится подскакивать с места с криком «Да как же мы это прозевали!» и бежать следом.

– Вы чего? – заглянуло вновь то же самое лицо, лицо юнца, лет шестнадцати-семнадцати, то есть того самого возраста, когда вопрос «Зачем?» в голову не приходит.

– В карты играем, – Макграт даже не повернул головы.

– Так… Музыка же… Восстание!

– Ага, мы знаем.

– А чего не идете?!

– Не хотим.

– Вы что, против рабочих?!

– Да нет.

– За кровососов?

– Нет. Просто не хотим.

Юнец уже было открыл рот, может, чтобы задать еще один вопрос, может, чтобы что-то закричать, но тут неожиданно заметил рядом с собой Миллера. Который, несмотря на свои размеры, умел быть незаметным.

До поры до времени.

Тюк.

Еще один макет граубаденской колбасы в человеческую величину закатили под кровать.

– Макграт, мы насчет карты не закончили.

15

Последний капсюль лег в гнездо барабана – средний сотник Коль не доверял этим новомодным патронам – револьвер удобно лег в руку.

Что за дрянь творится?! Ведь все же было под контролем, все мятежников вылавливали еще до того, как они успевали стать мятежниками – и вот тебе и на! В Штальштадте – злая музыка!

В Стальном городе!

Да после такого провала пожизненная каторга за счастье покажется.

Коль повернулся к двери и посмотрел на револьвер.

Не на свой, к сожалению.

Револьвер находился в руке смутно знакомого юнца в рабочей одежде, с тонким еле зажившим шрамом на лице. Который смог бесшумно проникнуть в его комнату, а проникнуть в комнату офицера Черной сотни – это достижение, которое не каждому под силу.

– Кто вы такой? – спросил Коль.

Потому что если тебя не застрелили сразу – есть шанс договориться.

Юноша чуть шевельнулся, всего немного изменилась осанка, слегка развернулись плечи, приподнялся подбородок – и перед Колем предстал не молодой простолюдин, а аристократ, чьи предки вышли минимум из Эстской империи, на котором даже рабочая куртка теперь сидела, как мундир полковника.

– Младший сотник Ксавье, – коротко представился незваный гость, – прибыл по предписанию командира сотни.

Мир перед глазами Коля качнулся. Всего на мгновенье.

– Младший сотник Ксавье был убит вчера.

– Младший сотник Ксавье – это я. А вот кого вы принимали за меня все это время – вопрос. Не очень сложный, впрочем – под моим именем к вам прибыл эмиссар Дирижера.

Глава 73

Беренд

Нахайск

5 число месяца Монаха 1855 года

Цайт

1

Господин Койфман быстро оглянулся и, еле успел отметить взглядом темный силуэт, которого еще вчера в том месте не было, если, конечно, никто не решил внезапно подарить ему статую в человеческий рост, а таких дорогих подарков ему точно никто не мог сделать, кроме, разве что, шурина, но тот, вроде бы, не приезжал уже с полгода… Да где же этот проклятый револьвер?!

Ага!

Он разогнулся, выхватывая из стола короткий револьвер. Курносый ствол, чуть подрагивая, уставился на непрошенного гостя.

А, нет. Прошенного. И даже званого. И даже жданного. Но только не сейчас и не так.

– Пэтэр, мой мальчик, разве родители не говорили тебе, что тайком залезать в чужие кабинеты – нехорошо?

– Нет, не говорили, – Цайт отлепился от стены, к которой он прижимался, прячась за дверью, и, не обращая ровно никакого внимания на револьвер, сел в кресло. Закинул ногу.

– Я ведь мог бы тебя застрелить, мальчик. Я и сейчас могу.

– Нет, не можешь, – лениво усмехнулся Цайт.

– Нет, могу.

– Нет, не можешь.

– Могу.

– Нет.

– Могу.

– Нет.

– Это еще почему?

– Потому что я в твоем кабинете, дядюшка Кало… мы же из одной ветви, хоть и разных семей, почти родственники… так вот, я в твоем кабинете уже почти час. И мне было скучно.

– Ты намекаешь на то, что обыскал стол? И нашел револьвер?

– Более того, я из него и патроны достал.

Господин Койфман торжествующе усмехнулся:

– Ты забыл, что я фаран, мой мальчик. Это револьвер специально лежал в верхнем ящике, чтобы служить отвлечением для тех, кто вздумает на меня напасть. В нем и так были холостые заряды. А настоящее оружие, с боевыми патронами – во втором ящике.

– Дядюшка… Я же тоже фаран. И хитрость с двумя кошельками я прекрасно знаю. Когда я сказал, что нашел твой револьвер, я говорил как раз про тот, что лежал во втором ящике…

– Ты еще слишком молодой фаран. И не подумал, что кошельков может быть и три. Второй револьвер – тоже отвлечение, а настоящий – в тайнике под ним.

– Ты про тот, который открывается, если сдвинуть вперед деревянную планку на левом боку ящика? Не нужно недооценивать молодость, дядюшка, особенно молодость фарана.

Рекомый дядюшка с сомнением посмотрел на безмятежного Цайта, потом поднял револьвер дулом к потолку, и, зажмурившись, нажал на курок… или как там называется эта железка?

Курок – ага, вот он, курок! – звонко щелкнул.

– Я же говорил, – зевнул Цайт и встал, – Теперь, мой дорогой дядюшка, когда мы закончили валять дурака, давай поговорим как серьезные люди.

– Ты влез в мой кабинет. Я могу позвать полицию, и тебя арестуют.

– Нет, не можешь.

Койфман вздохнул.

– Ладно, я сразу спрошу: почему?

– Потому что ты, дядюшка, фаран. А фаран не станет угрожать там, где можно договориться. Хотя…

Глаза Цайта прищурились:

– Когда ты, мой дорогой дядюшка, вместо того, чтобы договариваться, натравил на меня своих людей… А еще говорил, что мы, фараны, не обманываем друг друга.

Господин Койфман сел в кресло за столом. Побарабанил пальцам по зеленому сукну:

– Ой, дорогой Пэтэр, ты что, обиделся? Только не говори мне, что ты пришел сюда отомстить одному старику, желавшему тебе только добра. Иначе ты меня разочаруешь, ведь месть – это так невыгодно, так…

– …не по-фарански, – закончил Цайт, – Нет, сначала, конечно, я был несколько… недоволен. Но потом у меня было время подумать. Ведь ты действительно не хотел причинять мне вреда. Думаю, даже попади я к тебе – мы бы пришли к переговорам. Мы же фараны, верно? Мы знаем, что кроме грубых и прямолинейных угроз, пыток, шантажа и запугивания существует множество других способов добить своего, верно? «Перечный лист», «перегринская вилка», «сухое помело» или там «клубника со льдом»…

– «Клубника со льдом»? Что-то новое… а, нет, вспомнил. У нас ее называют «соленый мёд».

– Вот-вот. Так что, сбеги я от твоих наймитов или согласись с тем, что они приведут меня к тебе – ситуация бы выглядела точно так же: мы договариваемся.

– Тогда в чем был смысл всей этой суматохи, которая не стоила потраченных нервов, здоровья, я уж молчу про время и деньги?

– Смысл был, дядюшка Кало. Ведь теперь мы договариваемся на равных.

Старик-фаран вздохнул:

– Ох уж эта молодежь… Никакого уважения к старшим. Вот я в твои годы тоже к ним не прислушивался, и вот, смотри до чего дошел: юнцы ставят мне условия.

– Не ставлю.

– Но ведь собирался, верно? Не пришел же ты для того, чтобы раскрыть мне секрет покойного Готфрида, да сдохнет Лесс.

– Да сдохнет. Нет, секрет штейна я, конечно, не расскажу. Это не мой секрет и я не могу им распоряжаться. Но, дядюшка, ты же помнишь, что фараны называют честной сделкой?

– Между своими или между чужими?

– Честная сделка с чужаком – это когда оба расстаются в полной уверенности, что обманули второго. Я про сделку между двумя фаранами.

Господин Койфман вздохнул. Сделка между двумя фаранами считалась честной, если оба оставались недовольными.

Глава 74

2

Спустя два часа обе договаривающиеся стороны несколько охрипли, но не потеряли задора, чему несколько помогли две перемены чаю с любимыми берендцами… Цайт так и не смог повторить это название, в котором, казалось, сплелось шипение всех змей разом… в общем, с такими маленькими круглыми печенюшками с начинкой.

– Нет, – проговорил, наконец, господин Койфман, вытирая лоб платком, – Мне все же повезло, что я столкнулся с тобой. Встреть я твоего отца – он бы из меня всю кровь выпил.

Цайт несколько помрачнел.

– Извини, мой мальчик, – искренне расстроился Койфман, забывший о том, что произошло с семьей юноши.

Есть вещи, над которыми фаран НЕ ДОЛЖЕН шутить.

– Дело давнее, но рана не болит меньше от того, что прошло много времени, – Цайт мрачно отпил из кружки. Вот насколько хорошо у берендцев печенье, настолько же, будем честными, отвратителен чай. Хотя, казалось бы, они находятся гораздо ближе к чайным плантациям Востока, и должны получать качественный продукт… возможно, и получают, но вот это их пристрастие добавлять в чай наборы трав… На одних печеньках не проживешь.

– Ты все же не хочешь перейти в семью? – безразличным голосом спросил Койфман. Ровно настолько безразличным, чтобы казаться действительно безразличным.

– Нет, дядюшка, не хочу. Я и есть моя семья и, пока мои родители, мои братья и сестры, пока они не отомщены – другой семьи у меня не будет.

– Ты ради этого связался… с теми, с кем связался?

– Да, – коротко сказал Цайт.

Два фарана, старый и молодой, помолчали.

Разговоры были закончены. Достигнута ровно та стадия, которая называется удачной сделкой. Цайт, пусть и не раскрыл секрет штейна полностью, но будет поставлять необходимые добавки, что, может привести – или не привести – к раскрытию секрета помимо его желания, зато выбил скидку для будущих поставок в Зеебург, от которой, как он надеялся, можно будет уговорить Озерного рыцаря отрезать кусочек в пользу его, Цайта. Господин Койфман так и не получил то, что хотел, да еще и потерял деньги на поставках в Зеебург, зато получил возможность поставок контрабандного серебра под видом штейна и уже прикидывал пару схем, которые можно будет запустить.

Обе стороны остались равно недовольны, а, значит, сделку можно признать успешной.

– Ну что ж, дядюшка Кало, пожалуй, пора мне. И так я подзадержался, а ведь мне еще до Белых земель добираться. Там меня ждут.

Цайт поставил пустую кружку на разноцветный жестяной поднос.

– Мальчик мой, ты можешь остаться переночевать в моем доме. Пароход в сторону границы все равно уйдет только утром.

– Нет, мой добрый дядюшка, я тебе все же не настолько доверяю, – Цайт весело сощурился.

– Как?! – возопил Койфман, – Мне казалось, мы пришли к доброму согласию, ты, в конце концов, разделил со мной соль!

– Вот соли в этих вкусных штучках я как-то и не заметил. К счастью и сонного зелья – тоже, иначе это несколько подорвало бы зарождающееся доверие.

– Как ты мог такое подумать!

– Если бы я такое не думал – то просто не дожил бы до встречи с вами. Посему – позвольте откланяться.

С этим словами юноша легко встал с кресла и шагнул к выходу из кабинета. Миг – и дверь за ним закрылась.

Господин Койфман подскочил к двери, раскрыл ее… В коридоре никого не было. Мальчик как будто в воздухе растворился.

– Если завтра мои люди попытаются перехватить тебя на пароходе, это подорвет наше доверие? – спросил старик-фаран в пространство.

– Нисколько, – произнес откуда-то веселый молодой голос, – Это будет интересно.

Интересно, интересно… Интересно, где он планирует взять деньги, в конце концов, пароходы бесплатно не возят. Койфман повернулся, закрывая дверь в свой кабинет – и на глаза ему попался его собственный сейф.

Нет. Не может быть. Там кодовый замок.

С другой стороны – мальчику было скучно…

Господин Койфман подошел к стальному сейфу, предвкушающе улыбаясь. Если и вправду… то он еще больше начнет уважать этого мальчика.

Рычажки со щелканьем задвигались в пазах.

Семь. Семнадцать. Пятнадцать.

Седьмая книга священной Картис – а фараны тоже верили в нее, отличаясь только формой обрядов – Семнадцатая глава. Пятнадцатый стих.

Стих, любимый именно фаранами. Несмотря на то, что ни один народ в Картис не назван по имени, фараны считали, что пятнадцатый стих семнадцатой главы – именно о них.

«И будут те, кого многие назовут обманщиками, я же назову самыми правдивыми. И будут те, кого назовут преступниками, я же скажу, что нет на свете людей честнее их».

Тяжелая дверь сейфа бесшумно распахнулась.

Деньги на месте.

Бумаги нетронуты. Даже бутылка перцовой настойки… погоди-ка…

Как раз на пачках купюр лежали две записки. Койфман развернул верхнюю…

«Пятнадцатый стих семнадцатой главы?! Серьезно?! Дядюшка, немедленно смени шифр!» – было написано на ней прыгучим мальчишеским почерком.

Вторая бумажка была распиской в том, что позаимствованные деньги будут возвращены, как только представится таковая возможность.

Мальчишка…

Койфман закрыл сейф и весело рассмеялся.

Глава 75

3

– Ой, извините…

Чернявая девушка налетела на Ермолая, пискнула что-то в свое оправдание и рванула к пристани, отчаянно размахивая руками – сходни от парохода уже собирались убирать.

Ермолай мельком глянул ей вслед и снова обшарил взглядом окрестность. Нет, мальчишка так и не появился…

Странные они все-таки, эти фараны. Хочешь, чтобы твой племянник – или кто он там тебе – помогал, ну так скажи ему об этом, будет кобениться – высеки по-родственному, он и присмиреет. Ну или если у того совсем никакого уважения к старшим не осталось, тогда уж и тебе нет никакого резона с ним нянчиться. Ноги в огонь – и вся недолга. Нет же, эти фараны все в какие-то игры играют, как дети малые с куклятами. То отпусти мальчишку, то поймай мальчишку, то привези сюда, то отпусти отсюда… Вот и сейчас: мальчишка сбежал, а ты его лови, но так, чтобы не дай бог не повредить ему.

Ермолай мысленно гордился собой. Он, как-никак, хоть и из деревенских, но уже давно в городе живет, с самого детства, так что на этих увальней, которые дальше собственной бороды ничего не видят, считал себя непохожим. Отчего господин Койфман и дает ему сложные задания, вроде выследить и доставить. А эти бородачи? Да даже привезти мальчишку, которого уже поймали, связали, вам в руки отдали – и то неспособны оказались. А уж слежка – это для них и вовсе эстская грамота. Да они не смогли бы узнать этого мальчику, даже если бы столкнулись с ним лоб в лоб!

Сходни оттащили и пароход, прогудев, начал медленно отваливать от пристани, шлепая плицами колес, из высокой трубы валил столб дыма. У борта собралась толпа уезжающих, машущих второй толпе, провожающих, руками, платками, шляпами и вообще всем, что поддается размахиванию и чем можно махать в приличном обществе.

Ермолай вздохнул и пожал плечами. Ну, значит, мальчишка оказался умнее своего дядьки и не полез на пароход. И то верно – с чего бы ему играться в какие-то игры?

4

Цайт облокотился о борт, глядя на удаляющийся берег. Ну, со стороны дядюшки Кало это попросту издевательство. Когда они договорились, что он докажет свою самостоятельность тем, что сможет уехать из Нахайска, несмотря на попытку людей дядюшки его выследить и остановить – он не имел в виду, что ему нужна фора. А ничем иным, чем форой, попытку остановить его с помощью нескольких деревенских увальней, которые торчали посреди площади, и которым не хватало только знамени с надписью «Мы ловим Цайта!», юноша посчитать не мог.

Даже обидно было на усилия, потраченные на то, чтобы изменить внешность.

– Скучаете? – рядом изящно, по крайней мере, по своему собственному мнению, оперся о край борта какой-то смазливый типчик. Острая бородка, усы шильями вразлет, блестящий цилиндр, бархатное пальто в талию, с роскошным воротником. И масляный взгляд.

Цайт демонстративно окинул незваного компаньона взглядом:

– Не настолько.

Чем не сбил спесь с самозваного Альмаро ни на секунду.

– Я могу составить вам компанию на время путешествия. Мы оба из Белых земель и…

– Составьте ее кому-нибудь другому.

– Но вы путешествуете без компаньонки и я подумал…

– О, вы умеете думать? Неожиданно. Но я бы на вашем месте потренировалась в этом, без сомнения незнакомом вам деле, еще немного.

До сего момента Цайт считал, что, когда в романах мужчина переодевается в девушку и другие мужчины наперебой начинают оказывать этой «женщине» знаки внимания – это выдумка писателей. Однако вот сейчас он вовсе не в романе – и что? Стоило переодеться девушкой – как тут же нашелся тот, кто предлагает скрасить «ее» одиночество, имея в виду, что девушка должна скрасить ЕГО одиночество. С другой стороны: девушка, по одежде – горожанка из небогатой семьи, путешествует одна, без обязательного сопровождения, да еще и так демонстративно отставила свою… кхм… Да он принял его за легкодоступную особу!

– Вы принимаете меня за легкодоступную особу? – тут же спросил Цайт у своего потенциального кавалера. Тот смутился так, что ответ был ясен и без слов.

– Так вот, если вы немедленно не прекратите мне докучать, как весенний кот, то из кота превратитесь в тигра.

– Каким это образом?

– Очень просто. Я вам лицо расцарапаю.

Кавалер, наконец-то исчез, в поисках более легкой добычи, а Цайт, поправив юбки, растрепанные ветром, спрятав под шляпку прядь черных волос – даже перекрасился! – опять облокотился о борт – и пусть пялится, кто хочет, он девушка неприступная – и задумался над тем, что его ждет дальше.

А дальше его ждало Озерное рыцарство и много-много серебряных монет, что нужно было перетащить через озеро так, чтобы их не смогли отобрать таможенники Белого флота. Которые, без сомнения, обыщут каждый кораблик и каждую лодчонку, даже утке заглянут в глотку, чтобы увидеть, не скрывает ли она контрабанду.

Монеты – не серебро, в штейн не переплавишь.

Что тут можно придумать?

Риттерзейское озеро

Зеебург

5 число месяца Монаха 1855 года

Вольдемар Бирне

– Доктор Бирне…

– Я не доктор и никогда им не был! Чтобы получить ученое звание – нужно стать одним из ученых ослов, а я, смею вам заметить, далеко не осел.

Драй Зеебург ничего не сказал, но в душе его разгорался огонь сомнения. Когда ему порекомендовали «физика, склонного к неожиданным подходам в решение практических задач», он не знал, что это означает «сумасшедший изобретатель, нетерпимый к любой критике».

Высокий, тощий как палка Вольдемар Бирне, выслушав необходимые требования к перевозке груза и нимало не задаваясь вопросами, касательно характера этого самого груза, тут же раскритиковал предложенный вариант, не оставив от него не то что камня на камне – вообще ничего достойного упоминания, тут же предложил свой собственный. Выслушав который Озерный рыцарь тут же пожалел о том, что связался с Бирне.

Нет, его образ рыцаря, застрявшего во временах так пятивековой давности – всего лишь образ, игра на публику, он не чужд прогресса и даже слышал о подобном, конструкция Алкмара в Брумосе или же эксперименты берендского короля. Но все эти проекты не выходили за пределы «забавных игрушек», здесь же ему предлагается рискнуть, причем рискнуть значительной суммой, потеряв которую… Да можно будет сразу вспомнить традиции славных предков и закреплять меч острием вверх.

– Мастер Бирне, вы уверены?

– Разумеется, да! Все расчеты проверены мною неоднократно, все получится.

– А… Вы раньше строили что-нибудь подобное?

– Разумеется, нет! Откуда у меня деньги на такие эксперименты?

Слово «эксперимент» Зеебургу окончательно не понравилось. Пусть деньги потрачены относительно незначительные – для него, не для бедного физика, перебивающегося репетиторством и расчетами – но, тем не менее… За эту сумму, потраченную на металл, работу кузнецов, сварщиков, механиков, оптиков, стекольщиков… За эту сумму он хотел бы услышать что-то более надежное, чем «эксперимент».

С другой стороны…

Рыцарь посмотрел на покачивающийся в тайной гавани корабль. Узкий, длинный, чем-то похожий на щуку, с небольшой рубкой и двумя мачтами, он вызывал в душе… Чувство, которое, наверное, испытывали его предки, бросаясь с мечом в безнадежную схватку и выходя из нее победителями.

У них все получится.

– Моя малышка пройдет мимо кораблей этого вашего Белого флота и те не смогут заметить ее, даже если будут пялиться прямо в ее сторону. Мои расчеты говорят, что все получится, а цифры не врут никогда.

У них все получится.

Да поможет им Бог…