Текст книги "Железом по белому (СИ)"

Автор книги: Константин Костин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 27 страниц)

Глава 84

5

Ксавье не стал мычать и вырываться. Судя по захвату, сразу сделать этого не удастся, Коль успеет его пристрелить!

Но каков предатель! Он думал, что здесь среди офицеров Черной сотни затесался только один негодяй, агент бунтовщиков Младший, а здесь еще и работающий на другую страну Коль. Который оказался настолько хитер, что не раскрылся Лжексавье и тот до самого конца был уверен, что его начальник – честный шнееландец.

Но и спокойно стоять, ожидая, пока совершится измена, Ксавье не собирался Его рука медленно-медленно, так, что и не заметишь, как незаметно движений солнечного зайчика, поползла к карману, в котором прятался нож. Сейчас, Коль, сейчас… Еще немного – и ты увидишь, как растет картошка…

Внизу, тем временем, не подозревающие о происходящем над их головами ренчцы бродили по цеху… Хотя нет, не бродили, они перемещались с точной целью – увидеть и запомнить как можно больше из того, что находилось в цеху. Больше всего их, конечно, поразил меч: один из шпионов, до сегодняшнего дня притворявшийся мирным рабочим, Ксавье, кажется, даже видел его раньше, протянул руку к клинку меча. В романе Вернона Ружа он, несомненно бы, порезался о лезвие, однако Ксавье прекрасно знал, что в жизни никто не станет оттачивать лезвие меча – тем более, такого огромного – до бритвенной остроты. Ведь задача цвайхендера – рубить, прорубать доспехи, отсекать руки, ноги, разрубать кости. Не разрезать шелковый платок на весу…

– Ай! – любопытный ренчец отдернул руку от меча, порезавшись.

Надо же, подумал Ксавье, чья рука уже почти достигла ножа. Ну и зачем?

Пальцы сомкнулись на рукояти.

– Я убираю руку, – жарко прошептал ему на ухо сотник Коль, чем вызвал, надо сказать, не самые приятные ассоциации, – Не кричи.

Не кричать? Ксавье замер. Почему? Разве он с теми, кто находится внизу – не заодно?

Тем временем Коль медленно отступал в проход, из которого они и вышли на галерею цеха. Отступал, увлекая за собой Ксавье.

– Пусть думают, что никто не видел их проникновения. Ренчцы должны думать, что проникли в тайну «рыцарей».

Коль убрал руку и быстро отпрыгнул, уходя от взмаха ножа. Поднял руки вверх, на большом пальце правой повис револьвер.

– Я не враг. И не предатель, если ты это успел подумать. Ренчских шпионов я вычислил почти сразу. Они давно уже крутились возле цеха «рыцарей», но если бы им удалось проникнуть сюда слишком легко – что-то заподозрили бы.

– Что ж ты бунтовщиков тогда не вычислил? – прошипел Ксавье, не убирая ножа и внимательно следя за каждым движением Коля.

Тот отвел глаза:

– Дурак потому что. Поверил Ксав… ну, тому мальчишке, который приехал по твоим документам.

– Что ж ты его не проверил так, как меня? – буркнул настоящий Ксавье, потихоньку расслабляясь. Когда он назвался младшим сотником, то Коль устроил ему почти допрос, пытаясь проверить, действительно ли он обучался в школе на улице Серых Крыс, задавая вопросы вплоть до того, сколько ступенек перед входом в школу.

– Проверил. – буркнул Коль – Кстати, в отличие от тебя, он знал, сколько перед школой ступенек. Хорошо подготовился… гаденыш…

– Подготовили. Это был человек Дирижера.

– Ничего. И Дирижеру его дирижерскую палочку поломаем.

– Так почему мы отпускаем шпионов.

– Потому что они думают, что увидели то, что хотели. А на самом деле – они увидели то, что хотели МЫ.

Шпионы Ренча увидели, что в цехах Штальштадта делают механических рыцарей. И должны сообщить об этом руководству. Чтобы… что? Чтобы руководство поверило в то, что у Шнееланда есть – или будут – боевые машины в виде рыцарей. А раз они должны в это поверить…

– Никаких рыцарей нет, верно? – вздохнул Ксавье, – Это всё обман?

– Это всё – гешайтфалле. Ловушка для умных. Рыцарей нет, но они есть.

6

Мятеж захлебнулся уже к вечеру. Безоружные, лишившиеся части руководства, не такие уж и многочисленные на самом деле, бунтовщики-«музыканты», чья сила до сего дня была в их неотличимости от честного рабочего, превратились в толпу людей, которых рассеивали и расстреливали солдаты охраны города. Тем более, что солдаты уже узнали о том, что их товарищи были отравлены, отчего были переполнены злостью и желанием отомстить. Не вдаваясь в подробности, кто именно был отравителем.

Так часто случается, когда поднявшие народ на мятеж и совершившие большую часть преступлений вожди скрываются, а пули и смерть достаются тем, кто поверил в их призывы.

Даже если кто-то из солдат и сочувствовал втайне идеям злой музыки – сегодня он предпочитал об этом молчать.

И только в долине, расстилавшейся перед городом, были видны несколько темных точек, все больше и больше удалявшихся от стен Штальштадта.

Устроившиеся на заводы под видом ренчских рабочих шпионы наконец смогли выяснить то, что интересовало их нанимателей.

Шнееланд действительно строит механических рыцарей.

Шнееланд готовится к войне.

Но теперь, когда о тайном козыре стало известно – ничего не стоит придумать способы противодействия. Верно?

Глава 85

Река Гнеден

Графство Кёстнер-Грейц

11 число месяца Монаха 1855 года

Цайт

1

Газета с раздражением шлепнулась на столик, что стоял в салоне парохода. Раздражение, разумеется, принадлежало не газете, а Цайту, которого уже начало раздражать все вокруг.

Идея переодеться девушкой для того, чтобы провести дядюшку Кало, казалось забавной только первые два дня. Потом эти юбки, корсет, чулки… как вообще женщины в этом ходят?! Цайт мысленно поклялся, что если он когда-нибудь станет правителем чего-нибудь, то первым его указом станет переход женщин на УДОБНУЮ одежду! Со смертной казнью через ношение корсета для тех, кто попытается воспротивиться этому под предлогом непристойности!

Вторым минусом торопливо выбранного образа были вечные приставания. Нет! Мужчины к Цайту как раз и не приставали, возможно, потому, что девушка из него получилась не очень смазливая – или просто «ее» портило злобное выражение лица, надолго у него поселившееся – а вот женщины… Если бы, если бы они приставали с непристойными целями или хотя бы были красивыми! На пятый день Цайт уже был согласен хотя бы просто на симпатичных. На седьмой – лишь бы не очень страшных. Нет! Все блюстительницы морали были красивы, как перегринские обезьяны. Ах, девушка не должна ездить одна! Ох, девушка не должна смотреть на мужчин во время разговора! Ух, девушка не должна вообще говорить с мужчинами! И находиться в одном помещении с ними! В идеале – даже ехать с ними на одном корабле. Сарказм для девушки, вроде вопросов, может ли она находиться с мужчинами на одной планете, не допустим тем более. Про курение, крепкие напитки – даже и не спрашивайте…

Такое ощущение, что некоторые женщины просто ненавидят представительниц своего пола.

Светлым пятном было бы то, что Цайта поселили в одной каюте с другой девушкой, настоящей. И та – о, чудо! – была юна и красива. То, что к ней прилагались две тощие, как вяленые щуки, тетки – и злобные, как еще ни разу не вяленые – это было бы полбеды. Но, видимо, благодаря воспитанию двух недовяленных щук, девушка не выпускала из рук Картис, и не то, чтобы ходить голой при «подружке», или там переодеваться при ней – она даже юбки стеснялась поправить, если на нее смотрят! Даже если смотрит Цайт… в смысле, другая девушка. Она, щучья воспитанница, еще и тихим голоском, глядя в пол и краснея – очень мило, надо признать, краснея – сказала, что лицезрение непристойного обнажения другой женщины может пробудить в девушке наклонности, осуждаемые богом и людьми, после чего Цайт понял, что ему не обломится ничего. Даже на посмотреть.

Так что газета просто стала последней каплей.

Вы только посмотрите, сколько всего интересного творится в мире!

В Грюнвальде уже две недели бушует революция. Убит король, вместе со всеми министрами. Гарка объявила о независимости, и теперь одновременно пытается отстоять эту самую независимость, доказывая остаткам Грюнвальда, что каждый народ имеет право на свое государство, и пытается удержать в своем еле-еле обретенном государстве какое-то кнежевство, которое тоже решило объявить о своей независимости. Кнежевству Гарка доказывала уже, что отделение территории от государства есть акт измены и предательства.

Вообще, нет более жестоких угнетателей народов, чем те народы, которые вырвались из-под угнетения.

Одновременно на севере Белых земель чуть не вспыхнула война: фюнмаркцы непонятно с какого перепугу решили, что Шнееланд послал войска в долину Миррея для того, чтобы там поубивать мирных жителей. Видимо, чисто для развлечения, потому что причина для таких действий со стороны Шнееланда называлась крайне невнятно. Скорее всего, как предположил Цайт, фюнмаркцы просто в очередной раз решили оттяпать себе плодородные земли, воспользовавшись тем, что шнееландских войск поблизости не было. А придумать более или менее убедительную причину не смогли или поленились. Да еще и прохлопали войска под самым боком, которые тут же зажали долину Миррея в огромный капкан, поймав в него приличный кусок фюнмаркских войск. Не останавливаясь на этом, шнееландцы пересекли реку – как ехидно заметил корреспондент, на фюнмаркских же лодках – и захватили весь полуостров Штир. Фюнмарк ощетинился, но щетиниться ему было особо нечем – часть войск в плену, часть в колониях, а остальные так сразу не снимешь, потому что другие соседи – а Фюнмарк славился своим умением заводить друзей – как-то нехорошо оживились. В итоге, все закончилось подписанием мирного договора, которым Штир признается временно переходящим под управление Шнееланда. С выплатой приличных сумм репараций. Там ведь еще всплыли истории со стрельбой фюнмаркских солдат по мирным крестьянам…

На прошлой неделе полыхнуло на востоке Шнееланда: в Штальштадте началось восстание на заводах. Началось… и закончилось: солдаты, не церемонясь, подавили мятеж или, пользуясь языком газетчиков «утопили в крови мирные выступления голодающих рабочих».

Остальные заметки, вроде бесследно исчезнувшего знаменитого сыщика, которого пытались привлечь для поисков какой-то герцогини, также бесследно исчезнувшей, прошли уже мимо глаз Цайта. Он разве что невольно хихикнул над рассуждением газетчиков о том, кто теперь будет искать самого сыщика, и уж не вместе ли с той самой герцогиней он исчез. Зато бесстрашный исследователь лорд Маунт снова нашелся в джунглях Трансморании. Так что это не эпидемия загадочных исчезновений, а просто совпадение.

Да и плевать на бесстрашного лорда и Рауля Римуса с его герцогиней, мир им да любовь!

Цайт точно знал, что во всех этих интересных событиях поучаствовали его друзья. По крайней мере, они были направлены как раз в те самые места, где все это происходило.

Вольф наверняка повоевал с фюнмаркцами, может быть, даже получит медаль. Или орден. Уж этот задира точно не упустил возможности.

Ксавье в Стальном городе тоже отличился. Навряд ли он стрелял по восставшим рабочим, не в его это стиле, а вот выследить зачинщиков и аккуратно, как умеют драккенские вервольфы, их зарезать – это к гадалке не ходи, так все и было.

А Йохан в Грюнвальде… Хм. Может, это он устроил эту революцию? Да нет, навряд ли, один человек не может устроить революции… Даже двое не смогли бы, точно. Может, Йохан был тем, кто взорвал короля Грюнвальда? Правда, Цайт понятия не имеет, зачем ему это могло понадобиться – или, если уж на то пошло, зачем это могло понадобиться Шнееланду, который с Грюнвальдом даже не воевал и не собирался – но то, что Йохан не мог просто сесть на дилижанс и уехать из горящей страны… Хотя нет, Йохан как раз мог. Он не любитель всего вот этого вот, когда с одной стороны все пылает, а с другой все горит.

В общем, все его друзья отличились. А он? Что сделал он? В юбках сбежал из Беренда? Великий подвиг, ничего не скажешь… Даже талеры, которые он должен был переправить в банк Бранда – и те, наверняка, еще в подвалах Изумрудного замка. Или нет? Вот смеху-то будет, если, пока он здесь отбивается от всяких щук, монеты давным-давно уехали в Бранд…

С палубы послышались восторженные возгласы, и Цайт привстал в кресле, чтобы посмотреть в окно, чему так радуется народ.

За широким стеклом расстилалась ровная, как лист голубовато-серого стекла, гладь Риттерзейского озера.

Путешествие закончено.

Глава 86

Зеебург

Изумрудный замок

12 число месяца Монаха 1855 года

Цайт

2

– Вы уверены?

– Разумеется, госпожа Аманда!

Цайт зарычал, но холерный конструктор не обратил на этот звук никакого внимания. Вот и поди пойми: он так своеобразно шутит или вполне серьезен, просто относится к той редкой, ушибленной на голову, категории людей, которые всегда называют человека так, как его представили при первой встрече. Один такой, известный Цайту, называл своего знакомого полковника, не иначе как «рекрутом», потому что тридцать лет назад, при их первой встрече, убеленный сединами полковник был еще мальчишкой-рекрутом, черным и тощим, как вороненок.

Мысль мастера Бирне вообще странствовала очень извилистыми путями, смутными и неочевидными большинству людей, читай – любому, кого можно назвать «нормальным».

Когда рыцарь Зеебурга вызвал к себе Вольдемара Бирне, то он предполагал, что мастер изготовит что-то вроде плавучей капсулы. Плывет лодка, за ней, под водой, на буксире, следует капсула с монетами. В случае опасности – трос отцепляется, капсула остается под водой, никак не связанная с судном, в итоге ее невозможно отыскать при любом обыске. Попробуй, найди на корабле то, чего на корабле нет, то, что находится в нескольких десятках футов от корабля, под водой, и никак с ним не связано! Таможенники уплывают, один из команды корабля, умелый ныряльщик, как следует из названия его рода занятий – ныряет, снова подцепляет трос к капсуле, путешествие продолжается.

Оставалась сущая малость – рассчитать объем капсулы, так, чтобы она не всплывала и не тонула. Пустяк. Однако, уяснив задачу, мысль Бирне отправилась теми самыми извилистыми путями.

Плавучесть капсулы сильно зависит от плотности воды, ее температуры, подводных течений, то есть – от множества факторов, в результате, вместо ожидаемого нахождения в точно рассчитанной точке в толще воды капсула может опуститься на дно, на радость будущим подводным археологам, если когда-нибудь, лет через сто, изобретут такую профессию, либо всплывет на поверхность, на радость уже вполне современным таможенникам. Оба варианта одинаково плохи, даже первый – монеты могут оказаться на глубине, недоступной самому лучшему ныряльщику. Что делать? Надо управлять погружением капсулы, поднимать, если она тонет и топить, если всплывает. Но сделать это можно только с помощью чего-то вроде троса, каковой тут же выдаст всю хитрость. Значит, нужен кто-то, кто будет находиться под водой рядом с капсулой и управлять ею (необходимость такого пустяка, как дыхание, мастер не принял в расчет). Но если этот кто-то находится под водой и управляет капсулой – почему он не может двигать ее вперед? А если может – в чем тогда смысл существования судна на поверхности воды?

Вместо подводной капсулы Вольдемар Бирне построил подводный корабль.

Сейчас это, с позволения сказать, судно, качалось на воде у причала. Издалека – очень издалека – оно походило на обычный деревянный корабль, разве что несколько более длинный и узкий, чем полагается быть приличному кораблю. На самом же деле деревянный верх был не более чем ширмой, под которой прятался склепанный из стальных листов короб, в который предполагалось загрузить весь накопившийся запас серебряных монет, затем набрать в баки воды, погрузиться… и двинуться вперед.

– Я слышал краем уха об экспериментах одного перегринского инженера с подводными судами… Его два раза с трудом успевали достать из воды, когда люк захлестывало волной и субмарина тонула.

– Субмарина… Что за дурацкое название?! Терпеть не могу древнеэстский! Субмарина! Сразу представляется, что находишься под какой-то девахой по имени Марина! Нет! Мой корабль будет называться «подводная лодка»! «П-лодка», если вам угодно, но никаких Марин я не потерплю!

– Мастер… Вы несколько отошли от интересующего нас вопроса касательно того, что перегринские суб… подводные лодки тонули вместе со своим изобретателем.

– Его два раза спасали!

– Так-то оно так… Только лодка тонула три раза. Тело так и не нашли, как и саму лодку.

– Джон Сегвейер был идиотом! Два, ДВА раза его лодка тонула потому, что люк находился слишком низко и его заливало волной. И что сделал этот кретин? Что он сделал?

– Что?

– Да ничего! И в третий раз люк остался таким же низким! Налетела волна – и всё!

Мастер кричал и размахивал руками, но он вел себя так все то время, что Цайт его знал, то есть уже сутки, с того самого момента, как с парохода сошла «госпожа Аманда», имевшая неосторожность именно так представиться сумасшедшему конструктору ненормальных лодок.

– Умный учится на своих ошибках, а дурак не учится ничему и никогда! А мудрый человек и я – учатся на ошибках чужих! В моей П-лодке сделана высокая рубка, люк находится в самом верху. Волна не зальется туда никогда. Если, конечно, вы не начнете погружение с открытым люком, но в этом случае вам не поможет уже ничего. Потому что кретинизм, как известно, неизлечим.

Цайт мысленно попытался представить процесс перемещения на такой вот… П-лодке… Залезаешь по лестнице на вон тот железный стакан, который торчит посередине, чуть прикрытый деревянными щитами, чтобы издалека походить на обычную рубку… Внутри, где и так мало места, до приличная часть его занята ящиками с серебром, пробираешься в нос, где Бирне обещал поставить рычаги управления… Открываешь клапаны набора воды в баки… С криком «Я кретин!!!» бежишь завинчивать люк, про который благополучно забыл… Лодка медленно уходи под воду… бррр, даже представлять страшно, потому что ты в этот моменты – внутри железной коробки, а из освещения у тебя – только два круглых иллюминатора на носу, делающих жутковатое суденышко похожим на крайне удивленную акулу… Но ты, собрав свои… свое мужество в кулак, все же дожидаешься того момента, когда судно полностью скроется под водой… кстати, не забыть уточнить у мастера, как при этом дышать… надеюсь, он не забыл об этом пустяке?… Погрузились… А потом…

– Мастер Бирне, а какой двигатель стоит на лодке?

Потому что паровой двигатель сожрет весь пригодный для дыхания воздух внутри лодки за секунды, а потом задушит остатки экипажа дымом. А торчащая из-под воды дымящая труба делает идею подводной лодки несколько… абсурдной.

Мастер Бирне замахал руками еще сильнее – еще чуть-чуть и он взлетит – разражаясь проклятьями и ругательствами. Как оказалось, в данный момент двигатель подводной лодки наотрез отказывается в нее залезать.

Лодка была на мускульном ходу.

Глава 87

3

– Три, четыре!

Цайт и Ганс синхронно закрутили два вентиля на противоположных сторонах узкого помещения. Послышался глухой шум воды, поступавшей в цистерны.

Деревянный настил пола под ногами качнулся. Сзади тихо забормотал молитву Отто.

– Поехали… – прошептал Цайт.

Никуда они, разумеется, еще не поехали. Подводное судно, П, чума ее порази, лодка, пока начала свое движение только в одном направлении. В том, в котором нормальные корабли, излаженные не сумасшедшими конструкторами, свое путешествие обычно заканчивали.

Вниз.

Отто продолжал молиться и Цайт, при всем своем равнодушии к религии, испытал постыдное желание к нему присоединиться. Не зря говорят, что все моряки, даже пираты – религиозны (пусть и несколько… по-своему…). Когда твоя судьба зависит исключительно от капризов природы и таких же, как ты, разгильдяев, а твоя смерть плещется, отделенная от тебя всего парой дюймов дерева – волей-неволей захочешь получить более солидную поддержку.

Тем более, у них сейчас положение гораздо жутче, чем у моряка какого-нибудь клипера. Узкое помещение, освещаемое только крохотной лампой-спиртовкой, да еще тускло светят два иллюминатора впереди, насколько серый утренний свет может пробиться к ним через толщу озерной воды. И вода, в отличие от тех самых моряков, у них ВОКРУГ, и между тобой и водой – тонкий железный лист. А для дыхания у тебя – только две трубки, которые уже не кажутся такими широкими, как в тот момент, когда ты находился СНАРУЖИ.

Только ваффенкнехт Зеебурга, носивший короткое, распространенное в этих краях, имя Фриц, спокойно стоял на своем месте, ожидая команды. Хотя медленно гулявшие под кожей лица желваки и пальцы, пощипывающие кончик длиной бороды, и говорили о том, что он тоже не так уж и спокоен.

Цайт и Ганс, Отто и Фриц – вот и вся команда первого в Белых землях подводного судна.

Больше самоубийц не нашлось.

Конструктор корабля, Вольдемар, душу его, Бирне, оказался клаустрофобом и наотрез отказался быть первым испытателям своей холерной лодки. Майер, отчаянный и лихой моряк, заявил, что запихнуть его внутрь этого чумного гроба смогут только мертвым. И вообще – ему фаранская гадалка предсказала, что он умрет под водой. На замечание Цайта, что предсказания фаранских гадалок такие же честные, как и фаранские товары, Майер отмахнулся, сказав, что Цайт ничего не смыслит ни в гадалках, ни в фаранах. Короче говоря – нет!

Понаблюдав за этими препирательствами, Цайт понял, что под водой поплывет он. Нет, ему тоже было страшно, жутко страшно, но… Если не он, то кто? И Цайт шагнул вперед и сказал: «Я».

Следом шагнул матрос Майера, Ганс, на молчаливый вопрос не менее молчаливо пожавший плечами.

На этом добровольцы кончились.

А выбор был не очень большой, матросы Майера, да те несколько зеебургцев, которых их властитель мог привлечь к строительству лодки, не опасаясь распространения тайны. Ни один из них не хотел лезть в железную душегубку. Даже по приказу. Даже за деньги. До угроз дело не дошло, да и любой бы понял, что тот, кого привлекли к сложному заданию угрозами – звено ненадежное, а дело и без того рискованное. Крайней рискованное. Может быть, даже – смертельно.

Майер смог уговорить еще и Отто. Драй Зеебург, отчаянно махнув рукой, криво усмехнулся и сказал: «Всю свою армию с вами отправляю!». После чего послал за ваффенкнехтом Фрицем. Который, судя по всему, по приказу господина готов был отправиться хоть в огонь, хоть в воду. Хоть под воду.

Стрелка манометра медленно ползла по циферблату, отмечая глубину погружения. Пока еще не доходя до красной черты, показывающей, что лодка окончательно скрылась под водой.

Три фута до полного погружения… Два фута… Один…

– Мы под водой, – сглотнул Цайт, слюна прокатилась по внезапно пересохшему горлу.

– Господи, спаси наши души, – прошептал Ганс.

Отто продолжал бормотать. Цайту на короткое время стало страшно: а если матрос сейчас не выдержит и сорвется в истерику? Четверо – минимальное количество, необходимое для движения лодки.

Внутри лодки темнело – она продолжала уходить под воду, света, проходящего через иллюминаторы, поступало все меньше и меньше. А погрузиться нужно было еще минимум футов на десять, чтобы судно как можно меньше было видно с поверхности воды и чтобы две высокие дыхательные трубки торчали над водой всего фута на два, не больше. Они, да еще смотровая трубка, призматический перископ, через которую можно было увидеть, в каком направлении плывет лодка…

– Перекрывай!

Вентили закрутились в обратную сторону, лодка по инерции прошла еще фут глубины… И замерла.

– Готовы! – крикнул Цайт в ближайшую дыхательную трубу.

Сейчас там, на поверхности – на поверхности… даже звучит страшно… – должны разобрать деревянный каркас-обманку, обмотать окончания труб тряпками, символизирующими комок водорослей, чтобы обмануть возможного наблюдателя. Хотя, надо признать, целеустремленно скачущие по волнам водоросли – зрелище не менее необычное, чем разрезающие воду непонятные трубы, но, по крайней мере, они не вызывают ассоциаций с чем-то рукотворным.

– Готово! – гулко прогудело из трубы.

Цайт вздохнул. А вот теперь – поехали…

Четверка подводников взялась за рукоятки колес, расположенных на стенах подводной лодки, налегли изо всех сил…

– Пошла… Пошла…

Медленно, медленно начали вращаться колеса, через систему шестерен передававших энергию на гребной вал.

Провернулся винт, сделал оборот… Еще один… Еще… Все быстрее и быстрее…

Подводная лодка, похожая на гигантскую щуку, стронулась с места и двинулась в свое первое путешествие.