Текст книги "Железом по белому (СИ)"

Автор книги: Константин Костин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 27 страниц)

Глава 47

4

Майер несколько испуганно посмотрел на оцепеневшего Цайта, потом его глаза сощурились в улыбке, и шкипер весело расхохотался:

– Поверил! Я же здесь не первый раз, конечно, я знаю берендский! Да и наш поставщик владеет белоземельским, все же – не первый раз общаемся. Кстати, сынок, дойдешь до него сам? Объяснишь, что там тебе с чем переплавить, а мы пока отправимся угольную баржу искать. Ты-то не сможешь, тут хоть как-то по-берендски нужно говорить.

– Где мне его искать, и поверит ли он мне вообще? Приходит незнакомый мальчишка и требует отдать ему груз серебра…

– Тсс! – шкипер оглянулся, зорко посмотрев на пристань, – Мы не называем груз. Говорим «белая сталь».

– Белая сталь, ага… А где искать поставщика… белой стали?

– Отто тебя проводит. Улица Preobrazhe… Чуда Господня, в общем, дом торговца Карла Койфмана. Отдашь…

Майер полез за пазуху и извлек плотный конверт.

– …отдашь ему эти бумаги и растолкуешь, что там нужно с серебром сделать. Ну, удачи. Отто.

Матрос коротко кивнул и спрыгнул с буксира на причал.

5

По дороге на улицу с длинным названием Цайт оглядывался по сторонам, пытаясь заметить разницу между Белыми землями и Берендом.

Ну, разницы было немного.

Точно такие же каменные дома, в стиле Древнеэстской империи, который стал моден в конце прошлого века. По улицам стучат копытами всадники, цокают пролетки, но попадаются и пыхтящие паровики.

Люди на улицах – в западной одежде, котелки, шляпы, фраки, плащи, сюртуки… Много мундиров, уроки в школе на улице Серых крыс не особо вдавались в подробности жизни Беренда, поэтому Цайт даже не смог бы определить, военные это мундиры или гражданские. Впрочем, мундиры в Белых землях любили ничуть не меньше.

Проходил отряд солдат, с новенькими винтовками шнееландского образца, в высоких кепи, с блестящими эмблемами.

Изредка попадались люди с длинными бородами, которые отличались от одетых по-западному и выбритых, и делились на три группы: вальяжные толстяки в медвежьих шубах – встретив такого впервые, Цайт на секунду подумал, что видит гуляющего медведя – священники в длинных черных сюртуках, в отличие от белоземельских носившие на груди кресты, и крестьяне, в домотканой одежде, с мятыми цилиндрами на голове.

А вот, кстати, и искомая улица.

Цайт посмотрел на вывеску «Торговый дом К.Койфмана», на окружавший ее резной узор…

Хм. Любопытно.

6

Господин Койфман был невысоким щуплым мужчиной лет этак пятидесяти на вид, черные, как оливки, глаза, редкие серебряные нити седины в смоляных волосах, темная кожа лица, загар которого не исчез даже после зимы… в общем, господин Койфман выглядел как типичный фаран.

Коим и являлся.

– Wetshcher dobryj, – вежливо заулыбался он, привставая из-за стола, – Tshchem objazan?

– Добрый вечер, господин Койфман, – произнес Цайт по-фарански.

Лицо берендско-фаранского торговца дернулось, чуть исказилось, глаза сощурились, как иглами пронзая Цайта. В долю секунды были отмечены и золотистые волосы юноши и светлая кожа… и черные глаза…

– Вы хорошо говорите по-нашему… – медленно проговорил он на том же языке, – Господин из…

– Господин из. Рода Йозефа семья Гугит, старшая ветвь. Пэтэр.

– Старшая ветвь Гугитов… Гугитов… Лесс… – Койфман задумчиво постучал пальцами по столу, – Подожди-ка, ведь старшую ветвь…

– Да. Всех, кроме меня.

Койфман сел. Печально посмотрел на юношу:

– Кало Соххер, из западных Соххеров, рода Йозефа. Чем же помочь тебе, Пэтэр, мальчик… Пока поживешь у меня, Саррочка покажет тебе комнату, а работу… К чему испытываешь стремление?

– Нет-нет, господин Соххер, вы меня неправильно поняли! – Цайт поднял ладони, – Я благодарен вам за предложенную помощь, но я смог пережить гибель семьи и к вам сейчас по делу.

Он достал пакет бумаг:

– Мне нужно получить груз белой стали для Зеебурга.

Глаза Койфмана-Соххера округлились:

– Белой стали… Вы уверены?

– Абсолютно, – веско произнес Цайт с уверенностью, которой, если честно, не испытывал. Мало ли что могло измениться…

– А… – тут торговец увидел Отто, молчаливой тенью стоявшего у двери и уже заскучавшего от выслушивания непонятного разговора, – Всё, ты, похоже, не пошел по нехорошему пути подделки документов и кражи чужих грузов…

– Не верю, что вас смогла бы обмануть подделка, господин Соххер.

Оба фарана, молодой и старый, рассмеялись. Да, подсовывать подделку фарану – это смешная шутка.

– Но ведь ты, – Соххер погрозил юноше длинным острым пальцем, – не знал, что я фаран. Мог и попытаться.

– Нет, все честно и я действительно должен получить груз для Озерного рыцарства.

– Вы задержались.

– Высшие силы, как говорят ренчцы. Таможня зверствует, поэтому груз необходимо обработать перед отправкой.

– Подо что? – деловито осведомился торговец.

– Под штейн.

Торговец замер:

– Под штейн… Но ведь Готфрида сожгли двести лет назад, секрет считался утерянным…

– Считался.

– И тебе, мальчик, он известен? – руки старого Соххера явственно задрожали.

– Конечно. Нужно будет закупить несколько ингредиентов по списку…

Список даже был подготовлен. Из десяти позиций в нем четыре – не имели никакого отношения к переделке серебра и были включены в качестве ложного следа. Мешочек с еще одним уже лежал в кармане Цайта.

– Вы доверите мне секрет Готфрида? – теперь задрожал и голос торговца.

– Не совсем. Я сам смешаю составляющие в нужной пропорции. Это секретный рецепт нашей семьи, он не должен выходить из нее. Поэтому, господин Соххер, я надеюсь, что вы никому о нем не расскажете.

– Клянусь, мой мальчик, – серьезно сказал торговец, – Мы, фараны, не обманываем друг друга.

Глава 48

7

Людвиг Майер покрутил в руках кусок черного камня и бросил его в отсек угольной баржи:

– Я, конечно, не углежог, – он похлопал ладонями друг о друга, отряхивая, – и не шахтер тоже, но, будь я таможенником, я бы не отличил эти камни от угля… как эта мерзость отчищается?!

– Никак, – пожал плечами Цайт, – она въедается в кожу и остается на манер татуировок… шучу я, шучу! Растворитель у меня в рундуке

Шкипер уже явственно собирался вцепиться в горло юноше черными руками, впрочем, тоже в шутку.

– Это вам маленькая месть за «Я думал, ты знаешь».

– С тобой опасно иметь дело. Ты злопамятный.

– Нет, просто память хорошая.

Цайт испытывал мальчишеское желание показать Майеру язык, но все же не стал. В конце концов, он теперь не просто юнец, а младший сотник Черной сотни, торговый представитель Озерного рыцарства в Беренде, взрослый, серьезный человек с ответственной миссией…

– Я это и имел в виду, – хмыкнул шкипер, – от вас, с хорошей памятью, никогда не знаешь, чего ожидать…

Цайт показал язык и запрыгал по угольным кучам в сторону носа баржи.

8

Господин Койфман развернул бурную деятельность, в результате все имеющееся на его складах серебро было переплавлено в куски черного штейна буквально за сутки. За это время Майер сотоварищи успели найти баржу, закупить груз угля – вернее, выкупить втридорога, потому что лишнего угля в Нахайске не было – оставив один отсек под «особый» уголь, подогнать баржу к амбаркадеру, засыпать последний отсек штейном…

Несмотря на спешку, вышли они в обратный путь уже глубоко под вечер.

Солнце почти спряталось за чернеющими на горизонте Шварцвальдскими горами, на реке уже качались огоньки бакенов, мимо «Вертлявой Гретхен», тащащей за собой баржу, проплывали освещенные пароходы…

– Скоро будем дома, – Майер чиркнул спичкой о планшир и закурил трубку.

– Чуть меньше недели… – хмыкнул Цайт, облокотившийся о борт и задумчиво смотревший вперед, на то, как вода расступается перед форштевнем буксира.

– Дорога домой всегда короче, – философски вздохнул шкипер.

Они помолчали, глядя на гладь реки с цепочкой огоньков вдоль фарватера.

Уже стемнело, берега чернели смутными контурами, изредка расцветавшими кучками оранжевых искорок, там, где сгрудились деревенские дома. Смутным белым пятном виднелся вдалеке пароход, отражались в черной воде серпики обеих лун…

Тишина. Спокойствие. Благодать.

– Не нравится мне это все, – проговорил шкипер, – Чую какую-то пакость.

Душа Майера все время путешествия находилась не на месте, не зря он, в дополнение к своим матросам взял еще тройку головорезов, при виде которых сразу хотелось кошелек спрятать, а револьвер – достать. Да еще в тайниках буксира были спрятаны винтовки, шкипер планировал их достать чуть позже, ближе к границе, где власть Беренда уже кончалась, а власть Белых земель еще не начиналась.

От правого берега выдвинулась группка огоньков, яркий белый вверху, красный и желтый чуть ниже. Бортовые огни какого-то суденышка, вроде парового катера или такого же буксира, как «Гретхен».

Цайт насторожился.

Вместо того чтобы выходить на фарватер и отправляться по своим делам, судно явственно шло им наперерез.

Шкипер придавил пальцем табак в трубке, сунул ее в карман и выпрямился:

– Ганс, Отто!

Как бы вторя его словам коротко взмяукнула сирена неизвестного судна, мелькнул туда-сюда луч прожектора, уткнувшегося прямиком в «Гретхен».

– Сбавить скорость! – произнес жестяной голос, – Принять группу на борт! Речная полиция!

– Наберут сухопутчиков… – пробормотал шкипер.

– Что еще за речная полиция? – насторожился Цайт, ничего не слышавшей о такой разновидности.

– Да в Беренде этих полиций, как навоза в свинарнике. Речная, лесная, городская, сельская, железнодорожная, заводская… Не удивлюсь, если какая-нибудь монастырская или библиотечная тоже есть…

Полицейское судно подходило все ближе, уже можно было различить толстую трубу, белые буквы на борту, из которых Цайт опять опознал только часть, выстроившихся вдоль борта людей с оружием, человека в форме, машущего рукой…

Шкипер, уже двинувшийся было в рубку, остановился:

– Очень интересно. Корабль без пушки, вместо полицейской команды – какие-то гражданские… да еще и с ружьями, вместо винтовок…

Он повернулся к Цайту:

– Похоже, мы влипли, парень. Это никакая не полиция.

Конец первой части

Глава 49

Часть вторая

Нет ничего глупее смерти в семнадцать лет из-за дурацких фанаберий.

Жизнь одна, юноша, и прожить ее нужно до конца.

Первый маршал Талига Рокэ Алва

Грюнвальд

Флебс. Улица Латников

27 число месяца Мастера 1855 года

Йохан

1

Утром Йохан планировал сразу же отправиться на вокзал. Если задача выполнена, то к чему тянуть? В конце концов, это не паста из черных трюфелей, чтобы растягивать как можно дольше. Однако жизнь, а именно – весенняя погода, внесла свои коррективы.

Айн Хербер заболел.

В болезни не было ничего страшного, необычного, или опасного, обычная простуда, каковая хватает любого, что бродит ночами по холодным ночным улицам в, честно говоря, довольно паршивых башмаках, промокающих от одного вида лужи.

В комнате были плотно задернуты черные шторы, так, что если бы не пара газовых светильников у двери, в ней стояла бы непроглядная темнота. Слепой старик сидел в кресле, завернувшись в старый шерстяной плед, сухо перхал, оглушительно чихал, шмыгал раздутым красным носом и несколько заплетающимся языком уверял, что он готов к поездке и может отправиться в путь хоть сейчас… если сумеет встать, конечно.

Йохан приложил ладонь к шершавому стариковскому лбу и задумался. Горячий, хотя и не так сильно, как он боялся… Что делать? Искать доктора? Или дойти до аптеки и купить лекарств? Насколько было проще на улице Серых крыс: экстракт ивовой коры от доктора Лепса был горьким, как жизнь нищего, но поднимал на ноги даже тяжелобольных. А здесь что можно купить?

Видимо, последний вопрос он произнес вслух, потому что айн Хербер решил ответить:

– Лимонное масло… Смородиновое варенье… Бузинный настой… Жженый сахар… Горная смесь…

– Горная смесь? – юноша впервые о такой слышал. Бузинным настоем его поила бабушка Грета, когда он болел после свадьбы, и она же пичкала лимонным маслом. Ну и какой же мальчишка никогда не пробовал жженый сахар и варенье, особенно вкусное, если взято без спроса? Но о горных смесях он слышал впервые.

– Сливочное масло, свежие желтки, мед и сода. От кашля, – произнес айн Хербер и тут же закашлялся, – Про… кхе-кхе-кхе… да… кхе-кхе-кхе… холера… в аптеке за углом.

– Я быстро, – Йохан накинул пальто и шляпу и выскочил за дверь.

2

Солнце сегодня светило удивительно ярко, небо было не по-весеннему голубым, как самая лучшая лазурь, пели какие-то птички, то ли воробьи, то ли голуби.

Йохан вышел из полутемного помещения аптеки, прищурившись, чихнул: то ли болезнь от айн Хербера прилипла и к нему тоже, то ли солнечный зайчик прыгнул в нос и пощекотал своей шелковистой шерсткой…

Настроение было на удивление душеподъемное: светило солнце, аптекарь – забавно похожий на айн Хербера, разве что зрячий, естественно – нашел все, что заказал Йохан, даже смородиновое варенье в небольшой фаянсовой баночке, сделал скидку, да в придачу дал на пробу новомодные травяные пилюли, которые, по словам аптекаря, если не поднимали на ноги мертвых, то только потому, что мертвый не сможет их проглотить.

Душа пела до такой степени, что, поднимаясь по лестнице, Йохан вспомнил Каролину айн Зоммер, девушку – ладно, молодую женщину – которая была первой, после Гвендолин, что смогла затронуть струнные его сердца, казалось бы, давным-давно снятые с колков и убранные в кладовую. Ее золотые волосы, ее глаза ангела…

Воспоминания были настолько светлыми, что направленный в его сторону ствол револьвера Йохана поразил не хуже, чем ушат ледяной воды.

– Кто вы? – тихо произнес айн Хербер, – Назовись.

Йохан кашлянул, в комнате сильно пахло светильным газом:

– Вы ждали кого-то другого?

– Я ждал именно вас, – слепой механик убрал оружие в складки пледа, – Но, как в этой жизни часто бывает, иногда ждешь одного, а приходит совсем другой.

– Вы кого-то боитесь?

– Теперь да.

3

Десятью минутами ранее

Дверь в квартиру приоткрылась бесшумно. Бесшумно для любого другого человека, только не слепого, с его острым слухом.

Легкие, почти беззвучные шаги насторожили механика. Поначалу он решил, что вернулся из аптеки молодой посланник короля Шнееланда, хотя старик и не понял, зачем он прокрался так тихо. Но эти шаги…

Это были шаги незнакомца. Чужака. Человека, который хотел, чтобы его не слышали. Добрый гость не будет подкрадываться.

Шаги прошли к двери в комнату, где находился механик, длинную и узкую, как пенал. Дверь находилась в торце комнаты, легкое движение воздуха – ее раскрыли, тихий звук шагов – вошли внутрь, дверь закрылась…

– Кто вы? – произнес айн Хербер, не поворачиваясь.

Незнакомец замер. Тихое, легкое дыхание, молодое, такое же, как у этого юноши, Йохана, как он себя называет.

Молчание.

– Я вас слышу, – предупредил механик, сжав под пледом рукоять револьвера.

Молчание. Легкий шажок в сторону. Еще один. А потом шаги двинулись к механику… Послышался тонкий, свистящий шорох…

Выстрел! Второй!

Разлетелись осколками плафоны светильников, пала темнота. Кем бы ни был вошедший, он явно не умел видеть в темноте, поэтому тут же замер, пытаясь понять, где находится слепой старик, оказавшийся совсем не такой уж и легкой добычей.

Кажется, кресло было вот здесь…

– Не советую, – произнес голос механика откуда-то из темноты, – Оставайтесь на месте или…

Вошедший, судя по всему, не был вооружен, или, по крайней мере, не был вооружен ничем огнестрельным, поэтому понял, что проиграл. Умный человек не станет рваться напролом, он отступит, чтобы взять реванш потом, при более подходящем случае.

Прыжок! Выстрел! Выстрел!

Пули оставили две дыры, одна в стене, другая в двери, и ни одной – в противнике.

Незнакомец, пантерой прыгнувший к двери, успел распахнуть ее, кубарем выкатиться в прихожую и сбежать, только каблуки застучали по ступенькам.

Йохан пришел буквально через несколько минут.

4

– Как он выглядел…? Простите. Что вы можете сказать?

– Молодой, легкое дыхание, явно не курит, хотя, если бы не проклятый насморк, я бы смог сказать это точно. Ловкий, стройный, толстяк не смог бы так прыгать каучуковым мячиком. Одет во что-то длинное: пальто, плащ, студенческая мантия, я слышал, как одежда хлопала по ногам. Да, и еще… Когда он подходил ко мне, раздался звук, такой, знаете ли, какой бывает, если протянуть между пальцами веревку.

– Веревку? – сердце Йохана болезненно сжалось.

– Да, веревку, такую, знаете ли, какой пользуются душители.

Глава 50

5

Это были самые быстрые сборы в истории сборов.

Возможно, потому, что все ненужное они уже бросили на предыдущей квартире айн Хербера, а распаковать и разложить вещи на этой – попросту не успели.

Не успели до того, как сюда пришел Душитель.

Он пришел. Он все же пришел. Он последовал за Йоханом во Флебс. Это не совпадение. Не может быть совпадением.

Он – и есть Душитель?

– …абер! Господин Фабер!

Йохан осознал, что какое-то время стоит неподвижно, держа в руках пальто и глядя остановившимся взглядом на входную дверь.

– Мы выходим или вы постоите еще немного, и я успею заварить чаю?

– Выходим.

Интересно, среди механических игрушек айн Хербера найдутся наручники…?

6

План был прост: выйти на улицу, взять извозчика, доехать до вокзала, уехать в Шнееланд.

Как любой простой план он провалился в самом начале.

Йохан со слепым механиком остановились у края мостовой. Юноша посмотрел налево. Посмотрел направо.

Извозчиков не было.

На всей огромной улице не было ни одного извозчика. Всадники, кареты, паровики, проскакавший отряд гусар – были. Извозчиков – не было.

Стоп. Отряд гусар?

Йохан был мало знаком с обычаями военных и с обычаями гусар – в частности, но подозревал, что перемещение галопом, почти срывающимся в карьер – это необычно. Примерно так же необычно, как отсутствие извозчиков…

Как отсутствие прохожих…

Нет, люди на улицах были. Прохожих не было. Ведь что такое, если вдуматься, прохожий? Человек, который проходит мимо. Проходит. Не пробегает. Люди на улице, конечно, не бегали, но двигались так, как будто им всем вдруг срочно что-то понадобилось. На тихих улочках, где они сняли квартиру, и где находилась аптека, все было по-прежнему, но стоило им выйти на одну из главных улиц – необычность начала бросаться в глаза.

Неужели – война?

– Что-то случилось, – констатировал айн Хербер.

– Я заметил.

– А я нет. Я услышал. Газетчиков не слышно. И вон там – обсуждают что-то тревожное.

Палец слепого механика указал влево, туда, где стоял черно-белый столб, указатель места остановки городского омнибуса. Возле столба собралась небольшая группка людей, о чем-то разговаривающих. Разговаривающих на повышенных тонах, трагически размахивая руками, женщины хватаются за сердце…

Йохан уже решил было дойти до людского скопления, как его планы резко поменял айн Хербер:

– Извозчик.

Чума на все здешние проблемы. Главное – добраться до вокзала.

Извозчик, цоканье копыт которого – его лошади, конечно – услышало чуткое ухо слепого, медленно двигался вдоль тротуара. Юноша резко взмахнул рукой и подскочил к экипажу:

– Центральный вокзал!

– Тридцать грошей, молодой господин, – от извозчика, потрепанного жизнью мужчины с отчаянно рябым лицом, пахнуло утренним эхом вчерашнего праздника.

Йохан подсадил айн Хербера, забросил чемоданы, вскочил сам, экипаж тронулся… После чего юноша с извозчиком повернулись друг к другу и одновременно спросили:

– Что случилось в городе?

Первым после короткой паузы ответил извозчик:

– Я, молодой господин, сегодня поздно выехал… Вчера я… устал немного… праздник опять же… Сегодня попозже выехал, попозже… Смотрю: что-то неладное… Других ребят нету… Никого нету… Лавки закрыты… Солдаты скачут туда-сюда…

На углу одной из улиц собралась небольшая, но постепенно увеличивающаяся толпа. Йохан уже было собирался остановить ароматного извозчика, чтобы послушать, о чем говорят, но успел заметить синюю мантию и берет оратора. Студент. Наверняка какая-то очередная проказа…

Некогда. Вокзал. Главная цель – железнодорожный вокзал.

7

Вокзал был закрыт.

Для Йохана, для айн Хербера, для извозчика – для любого, кто имел дело с железной дорогой, фраза «вокзал закрыт» была типичным примером оксюморона (ну, кроме разве что извозчика, он наверняка посчитал бы, что «оксюморон» – это какое-то ругательство, вроде «осёл и придурок»). Что бы ни случилось: война, камни с неба, вторжение из преисподней – железная дорога продолжила бы работать, ее вокзалы были бы открыты для всех желающих…

Вокзал был закрыт.

И не просто закрыт: вдоль вокзала выстроилась шеренга солдат с примкнутыми штыками.

– Солдаты… – озадаченно произнес извозчик, как будто все остальные не видели.

– Солдаты? – удивленно переспросил айн Хербер. А, ну да: видели здесь не все.

Йохан понял, что ему надо собраться.

Он выскочил из повозки и подошел к офицеру:

– Господин капитан, что случилось?

Офицер бросил раздраженный взгляд и молча ткнул пальцем во флагшток на вокзале.

Бело-зеленый флаг Грюнвальда, с двумя коронами, был приспущен. На высоту собственной ширины, символически освобождая место для невидимого флага того, кто царит сегодня.

Флага Смерти.

«Это не война», – подумал Йохан, – «В случае войны флаги не приспускают. Начало войны – не повод для траура, ведь в начале войны каждый считает себя победителем».

– Его величество… умер?

Капитан скрипнул зубами, но все же ответил:

– Его величество Карл Второй… подло убит сегодня утром. Взорван в Берг-коллегии, вместе с советом министров.