Текст книги "Железом по белому (СИ)"

Автор книги: Константин Костин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 27 страниц)

Глава 35

4

Йохан мысленно выругался грязными словами. Судя по появлению в бывшей квартире айн Хербера парочки Фройд-и-Штайн – он сделал для них некий механизм. Юноша не знал, какой именно, но, похоже, этот механизм был предназначен для крайне незаконных действий. Иначе вышеупомянутая парочка не заявилась бы к нему с явным намерением сделать так, чтобы часовщик замолчал навсегда, как сломанные часы. Однако айн Хербер оказался хитрее, или же предусмотрительнее, и успел сменить жилище и, как оказалось сейчас, и местоположение мастерской. Отчего простенькая задачка «найти и привезти в Бранд» превращается в крайне сложную уже на стадии «найти». И это еще в том случае, если Йохану повезло и механик не связался с темными поручениями кого-то еще… Иначе может оказаться, что его нынешнее жилище окажется по другую сторону травы.

– А где он может быть сейчас? – медленно спросил он, уже подозревая, что знает ответ.

И профессор Реллим не подвел:

– Понятия не имею, – беззаботно отмахнулся он, – Я заказывал у айн Хербера… мм… некоторые инструменты. Вы слышали об эфиристике?

– Нет, – Йохан остановился в проеме арки, размышляя над тем, куда идти ТЕПЕРЬ.

– Вы не слышали об эфиристике? – глаза профессора загорелись нехорошим фанатичным блеском, – Так я вам сейчас расскажу вкратце…

Йохан осознал, что сейчас его ожидает краткая лекция об основах непонятной ему эфиристики минут на сорок-пятьдесят. Видимо, его желание услышать эту лекцию явственно отразилось на лице или же профессор уловил ее как-то иначе, потому что он быстро закруглился:

– …впрочем, сейчас, как мне кажется, не время и не место. Давайте не будем стоять здесь, где нас могут найти…

И он, подхватив под локоть, повлек юношу дальше в темноту арки.

– Кто это за вами охотится?

– Глупцы! – неожиданно пылко воскликнул Реллим, – Не видящие дальше собственного носа!

Профессор замахал руками, яростно жестикулируя: «не видящие…» – два пухлых пальца тычут ему в глаза, «…дальше…» – указательный палец энергично пронзает воздух, указывая вперед, «…собственного носа» – тот же палец с силой тыкает в округлый нос профессора, сминая его в лепешку.

– Глупцы, невежды и ретрограды! Профаны, олухи и недоучки! Мракобесы, обскуранты и догматики! Доктринеры и… и…

На этом синонимы у профессора закончились, и он молча замахал руками, явно пытаясь поймать несколько эпитетов в вечернем воздухе.

– А вся эта толпа – кто? – поинтересовался Йохан.

– Мои коллеги – бывшие! Бывшие коллеги! – которые противостоят прогрессу, в моем лице! Представляете, они смеют называть мою теорию всемирного эфира – выдумкой, а меня – жалким шарлатаном! Жалким, вы представляете?! Они хотели заставить меня отречься от моей теории, от труда всей моей жизни! Ха-ха! Меня так просто не возьмешь!

Профессор резко остановился. Арка закончилась, и они теперь стояли в начале узкой, извивающейся улочки, скорее, даже – переулка, а еще правильнее – щели между домами, изгибающейся так, как будто ее прокладывали по следу, оставленному змеей, больной падучей.

– Вот, – неожиданно спокойно произнес профессор, – Вот здесь находилась мастерская айн Хербера.

От мастерской остались только жестяные часы, покачивающиеся на кронштейне над запылившимся окном, да светлое пятно, на месте которого недавно висела вывеска с фамилией мастера-часовщика.

Мда. След потерян.

– Спасибо за доставленную компанию, – профессор Реллим схватил Йохана за руку и с энтузиазмом затряс, – Я живу как раз над часовой мастерской, так что я, считай, уже дома. Не хотите подняться ко мне, обсудить проблемы современной эфиристики за чашкой кофе или бокалом вина?

– Вы всех прохожих приглашаете к себе домой на ночь глядя?

– Нет, – хохотнул профессор, – Только тех, к кому начинаю испытывать необъяснимую симпатию…

– Я предпочитаю девушек, – прямо предупредил Йохан, на случай, если планы профессора простирались дальше разговоров и вина.

– Я тоже, мой дорогой друг, я тоже! К сожалению, сейчас у меня дома нет ни одной, а на Медовую улицу соваться пока не стоит.

– В таком случае, я вынужден отклонить ваше приглашение.

– Очень жаль, очень жаль!

Профессор, отнюдь не выглядящий расстроенным, снова затряс руку Йохана:

– Но, если у вас найдется свободная минутка, ну или просто некуда будет идти – мое скромное жилище всегда к вашим услугам! Всего доброго, удачи вам в ваших поисках! Я прямо вижу, как вы находите то, что ищете!

С этими словами профессор Реллим раскланялся еще раз и исчез за низкой дверью.

Йохан вздохнул.

На сегодня поиски закончены. Завтра нужно будет пройти в Университет и там найти людей, которые могут – к сожалению, всего лишь могут – подсказать, где искать айн Хербера.

В размышлении юноша прошел чуть дальше по улочке – и остановился.

За поворотом открылась картина, к сожалению, достаточно обыденная для темных переулков, хотя и несколько неожиданная для студенческих кварталов.

Три громилы, иначе их не назовешь, крупные, грубые, плечистые, в потрепанных пальто и мятых цилиндрах, прижали к стене мужчину.

Жертва – старик, судя по длинным седым волосам, выбивающимся из-под широкополой шляпы, фасона, который называют «свиным пирогом». Некоторые верят в благородство бандитов, которые не станут грабить слабых, бедных, детей, стариков и женщин. Наивные – ведь слабых, детей, стариков и женщин ограбить проще.

Старик прижался спиной к двери, безуспешно пытаясь нащупать ручку за спиной – ну или дверь просто была заперта – под ногами стоял раздутый саквояж, судя по всему – главная цель громил.

Йохан замер на секунду. Он сомневался в своей способности справиться с тремя одновременно, а навряд ли бандиты будут настолько благородны, что станут нападать по очереди, если он вступится за старика. Конечно, у него есть нож, а у налетчиков – только дубинки, но…

Нож их не испугает, а один нож против трех дубинок справится, только если бить в спину.

Один из бандитов оглянулся, увидел Йохана и, скорчив зверскую рожу – мог бы и не стараться, она и без этого красотой не отличалась – махнул дубиной, мл, проваливай, пока цел.

– Прошу прощения, господа… – послышался хрипловатый голос старика, – Но ведь вы же все трое выше и больше меня, верно?

– Ага, угадал, – пробасил налетчик.

– Это хорошо… – задумчиво произнес старик, вынимая руку из-за спины, – А то я промахнуться боялся.

В его руке чернел револьвер.

Бандиты все же оказались не из трусливой дюжины, один взмахнул дубиной, явно собираясь выбить револьвер…

Хлопнул выстрел, второй, третий.

Дубина выпала из простреленной руки и покатилась по камням, налетчик взвыл, хватаясь за плечо, следом заорали его напарники, падая наземь.

– Не двигайтесь, пожалуйста, – все так же спокойно произнес старик, – А то я промахнусь.

Налетчики не собирались облегчать ему задачу, поэтому сорвались с места и, ковыляя и хромая, припустили вдаль, скрывшись за углом дома.

Жертва, неожиданно оказавшаяся не жертвой, не стала прятать револьвер. Напротив – его ствол повернулся в сторону Йохана.

– Добрый вечер, – спокойно произнес он, подойдя ближе, но благоразумно соблюдая дистанцию.

– Сложно назвать его добрым, – вздохнул старик, – Каждый норовит ограбить бедного калеку…

Калекой он не выглядел… поначалу. Но Йохан успел увидеть, что из-под полей шляпы на него глядят… хотя слово «глядят» тут не подходит, ибо как раз глаз там и не было: два пустых провала.

Старик, только что подстреливший трех грабителей, был слеп.

– Я не промышляю грабежами, – все так же не приближаясь, заверил его Йохан.

– Я слышу юный голос, – лицо слепого было повернуто совершенно в другую сторону, но ствол револьвера – какого-то странного, необычного – твердо смотрел на юношу, – Чистый голос молодого человека, не пораженный пороками. Похоже, вы вовсе не сообщник этих негодяев.

– Я – случайный прохожий, ставший свидетелем попытки ограбления. Карл Фабер, из Зоннеталя.

Старик убрал револьвер и склонил голову:

– Гельмут айн Хербер. Часовщик.

Глава 36

5

– Понятия не имею, молодой человек. Но если вы приглашаете…

Приглашал слепого часовщика, естественно, не Йохан, а король Шнееланда – ну или кому там из правящих страной на самом деле понадобился айн Хербер – но тому, судя по всему, было непринципиально.

Гельмут айн Хербер, часовщик, механик, изобретатель, ювелир, оружейник… И все это – будучи слепым. Глаза часовщик потерял еще в детстве, в результате какого-то эксперимента, так что сейчас уже вполне уверенно обходился без зрения. Настолько, насколько это вообще возможно.

Как уже понятно из истории с глазами, страстью к созданию чего-то нового айн Хербер горел сколько себя помнил. Правда, к алхимическим экспериментам после этого он несколько охладел и перешел к созданию perpetuum mobile, как эту конструкцию называли древние эсты (называли бы, если бы им вообще пришло в голову задумываться о каких-то механизмах, при их-то миллионах рабов), а люди, говорящие на живых языках, называли это проще – вечный двигатель.

Впрочем, и с идеей вечного двигателя айн Хербер распрощался быстро, в этот раз – ничего не лишившись из деталей организма. Просто понял, что – не получится. Зато навсегда заболел механикой, волшебной наукой движения зубчатых колес, шестерен, пружин. Поначалу айн Хербер был только часовщиком, но быстро понял, что механика позволяет гораздо большее. Заводные куклы-андроиды ему были неинтересны изначально, не чувствовал он страсти к игрушкам, и, видимо, слепой мальчик еще в детстве натерпелся от того, что не мог дать отпор обидчикам, дразнившим и истязавшим его («маленькие ангелы» часто бывают хуже демонов), поэтому второй его страстью, органично объединившейся с механикой, стало оружейное дело.

В небольшой комнатке, которую временно снимал айн Хербер, оружием было завалено все. В буквальном смысле слова. Револьверы, винтовки, карабины, ружья, мушкеты и многие другие инструменты для убийства себе подобных висели на стене, лежали на полу, и на столе, и под столом, и на стуле, и под кроватью, и даже на кровати лежал футляр с двумя дуэльными пистолетами. Для части из этих механизмов Йохан даже не знал названия и подозревал, что названия для них еще не придумали.

Вот эта, например стальная коробка, с одного конца которой торчал тонкий, на фоне массивного корпуса, ствол, а с другой – изогнутая пистолетная рукоятка. По словам айн Хербера – понятно, что демонстрировать возможности он не стал – этот механический пистолет позволял стрелять с неописуемой скорострельностью в 10 выстрелов в секунду. Правда, попасть при стрельбе с такой скоростью можно было только в одного человека, в лучшем случае в двух-трех и то если бы они стояли, плотно прижавшись друг к другу. А, как известно, для убийства человека одной пули вполне достаточно. Впрочем, айн Хербер и не ставил перед собой цели создать пригодное к использованию оружие – он просто решил попробовать, получится ли создать скорострельное оружие и насколько скорострельным оно будет. К тому же этот пистолет, как и любая другая конструкция слепого механика, обладала несколькими недостатками: его устройство было сложнее, чем у часов с боев и репетиром, и для того, чтобы сделать второй такой – нужен был еще один айн Хербер. Это уж не говоря о стоимости материалов.

Хотя нельзя сказать, что другие конструкции часовщика были такими же бесполезными: например, тот револьвер, из которого он расстрелял грабителей, был, собственно говоря, и не револьвером вовсе. Это была еще одна разновидность механического пистолета, разве что не выпускающего весь боезапас, стоит только дотронуться до спускового крючка. Этот пистолет, как и любой приличный револьвер, выпускал патроны по одному, вот только, в отличие от револьвера, для последующего выстрела не нужно было взводить курок. Удобная вещь, если не брать в расчет сложность конструкции, трудность копирования и стоимость.

Подводя итог всему вышесказанному: Гельмут айн Херер являлся типичным образцом сумрачного белоземельского гения. Гениальный, но совершенно безумный.

Впрочем, Йохану до душевного здоровья слепого механика не было никакого дела. Ему приказали найти его и привезти в Бранд – он его нашел. Айн Хербер согласился переехать в Бранд, как только узнал, что ему выделят любые средства на его оружейные эксперименты. Рассуждать о вменяемости оружейника или о пригодности его конструкций к использованию – приказа не было.

– Сколько вам понадобится времени, чтобы собрать все это в дорогу?

– Все это я в дорогу брать и не собираюсь. Большая часть – всего лишь обычные ремесленные поделки, которые мне принесли для ремонта или же просто в дар, зная мою страсть к необычным конструкциям. Мне нужно будет забрать только инструменты, пару образцов, которые поместятся в ящик с инструментами… ну, может быть, пять или шесть… еще футляр с аэроружьем… Всё.

– А вещи, одежда?

– Зачем?

Судя по удивлению, айн Хербер и вправду не понимал, зачем тащить с собой одежду, если можно взять набор железок?

Безумный гений…

Впрочем, оторванным от жизни ученым, который не знает, как пожарить яичницу и с какой стороны садиться на лошадь, айн Хербер тоже не был. Иначе, пожалуй, не дожил бы о встречи с Йоханом. Как понял юноша из скупого рассказа часовщика, к нему обратились двое с предложением заплатить хорошие деньги за некий механизм. Какой именно – айн Хербер рассказывать не стал, но признался, что после завершения работы понял, что, несмотря на некие принятые им меры предосторожности, его собираются убить. Именно поэтому механик незамедлительно исчез из съемной квартиры и мастерской. К счастью – по крайней мере, для Йохана – ему пришлось вернуться в мастерскую, чтобы забрать крайне необходимые инструменты.

Хорошо еще, что он вспомнил про них после того, как Йохан встретился с парой Фройд-и-Штайн. Те не задумались бы оставить засаду у мастерской и не замедлили бы прикончить слепого изобретателя, чтобы сохранить свой заказ в тайне…

Йохан посмотрел в окно на улицу. Темно. Ночь.

– Я заночую у вас. Утром мы отправимся в Шнееланд.

– Да, я бы тоже рекомендовал поторопиться, – трудно все же разговаривать с человеком, который, кажется, смотрит поверх твоей головы, – ходят упорные слухи, что со дня на день может начаться война…

– За одну ночь не начнется. Войны ночью не начинают. Да и что может случиться за одну ночь?

6

– Стой. Что у вас там?

Охранник поднял повыше керосиновую лампу, присматриваясь к двум возчикам, которым приспичило что-то привезти в Королевскую Берг-коллегию именно ночью. Не спится им…

– Золото и драгоценные камни, – буркнул один из возчиком, сидевший на облучке тяжелой грузовой повозки-фуры.

– Правда?

– Ага, – не менее недружелюбно ответил второй, отличавшийся от первого только короткой бородой, – Хошь, с тобой поделимся?

– Фигляр… С цирка сбежали?

– Ага, – снова заговорил первый, гладко выбритый, – Выступать тут у вас завтра будем.

– Завтра к нам король приезжает, так что нечего тут отираться, езжайте, откуда прибыли, циркачи.

– Ящики свои забери.

– Какие еще ящики?

– С образцами руд. Вон, лежат. Забирай и мы поедем.

Сторож заглянул под полотно фуры. И вправду ящики какие-то… Скрипнула приоткрытая крышка: чё-то непонятное… Какие-то картонные свертки с наклеенными бумажками-ярлычками. Длинные, похожие на колбасы…

В животе сторожа при мысли о колбасе заурчало, сразу вспомнилось кольцо чесночной, что лежит в кордегардии…

– Почему ночью-то?

– Потому что не успели все образцы в срок собрать, к прибытию короля.

– Так он уже завтра будет.

– А я о чем?

– Что там, Вилли? – подошел второй охранник.

– Образцы какие-то привезли.

– А почему ночью-то?

– Знаете чего! – не выдержал бородатый возчик, – мы сейчас их здесь скинем и поедем домой. Нам заплатили за доставку, а не за разговоры.

Второй охранник взялся за деревянную ручку ящика, крякнул:

– Тяжелый…

– Ну? Скидывать?

Охранники переглянулись. Тащить куда-то тяжеленные ящики им не улыбалось.

– А документы у вас есть?

Возчик, злобно фыркнув, протянул ему пачку помятых бумажек. Охранники, рассмотрев подписи, переглянулись и пожали плечами. В конце концов, им тоже не платили за ночные разговоры. Если бы они ВЫВОЗИЛИ ящики, тогда понятно – воры, а кто будет ВВОЗИТЬ их?

– Ладно, проезжайте. Только ящики свои сами потащите!

– Они не наши, на чёрта они нам сдались, – огрызнулся возчик, хлопнув поводьями по боку придремнувшей тем временем лошади.

Повозка въехала во внутренний двор Берг-коллегии.

Глава 37

Где-то в Фюнмарке

24 число месяца Мастера 1855 года

Вольф

1

Вольф открыл глаза. Закрыл. Опять открыл. Ничего не менялось, перед глазами все так же стояла непроглядная темнота, а это значит, что либо он находится в совершенно закрытом и неосвещаемом помещении, либо ему завязали глаза.

Ощущение колючей шерсти на лице, пахнущей кислятиной, говорит в пользу второго варианта. Вывод, достойный знаменитого сыщика Рауля Римуса.

По обвившим запястья колючим веревкам детектив немедленно догадался бы, что он находится в плену.

Вольф четко помнил, что происходило с ним до того, как он очнулся в темном неизвестногде. Ночное нападение неизвестных, холодная сталь у горла, вспышка боли в голове – и вот он здесь. Похищен неизвестными, чтобы… что?

Этого Вольф не знал и от этого начинал нервничать. Что, если теперь весь план фельдмаршала покатится в преисподнюю?

Скрип.

Что-то скрипнуло в непроницаемой темноте. Зашуршали шаги. Чья-то рука грубо сорвала повязку, свет, неожиданно яркий, заставил сощуриться, в попытке рассмотреть, где он.

Комната. Камера. Каменный мешок. Небольшое пространство, два шага – одна стена, два шага – вторая. На полу солома и набитый той же соломой мешок, на котором лежит он, Вольф. Низкая, приоткрытая дверь, от которой падает тусклый свет.

Тюрьма.

– Всставай!

Нависший над Вольфом силуэт с лампой в руках – за стеклом бьется огонек свечи – хватает его за воротник и с силой поднимает на ноги.

Мужчина. Военный. Солдат. Кепи на голове, светлый мундир, блестящие пуговицы.

Военная тюрьма.

Униформа незнакома, но он наверняка слышал о такой. Осталось только вспомнить…

– Шшагай! – толчок в спину.

Коридор. Короткий. Горят газовые фонари.

Повинуясь толчкам, не оскорбляющим или служащим цели сломить его, просто направляющим в нужную сторону, Вольф зашагал по коридору вперед, с все так же связанными за спиной руками.

Двери. Двери. Двери. Запертые.

Возле очередной запертой двери стоит солдат. В точно такой же незнакомой светлой форме. К ноге приставлена винтовка. Светло-оранжевый мундир, черные брюки, черные сапоги. Знакомая, очень знакомая форма…

– Господин майор шшдет, – коротко бросает конвоир и, постучав в дверь и дождавшись неразборчивого ответа, толкает Вольфа вперед.

– Господин майор, пленный досставлен!

Небольшое помещение, сводчатый потолок – подземелье? – стол. Перед столом табурет, на столе – несколько бумаг, массивная чернильница и офицерское кепи с черным султанчиком. За столом – офицер.

Тот же оранжевый мундир, эполеты, загорелое лицо, светло-пшеничные, как будто выгоревшие волосы.

– Ну какой же это пленный? – майор расплылся в доброжелательной улыбке, фальшивой, как фарранский золотой, – Мы ведь не воюем с Шнееландом, откуда у нас вдруг возьмется пленный шнееландский офицер, верно?

Не воюете. Пока еще нет.

Вольф вспомнил. Оранжевые мундиры – форма фюнмаркских колониальных частей. Обычно дислоцированы на Кепулианских островах, что они забыли здесь? Впрочем, юноша тут же нашел ответ на этот вопрос: Фюнмарк просто решил в этот раз приобрести колонии поближе, чем острова, расположенные на другом конце света. Покорить очередных дикарей.

Он скрипнул зубами, но промолчал.

Вольфа толкнули на табурет, стоявший у стола. А, нет, не стоящий – привинченный к полу. Предусмотрительно.

– Невежливо не отвечать на вопрос, не находите, лейтенант?

– Невежливо начинать разговор, не представившись, не находите, майор?

Звание собеседника в устах Вольфа прозвучало как грязное ругательство.

– О, простите мою оплошность. Привык, знаете ли, за время службы к общению с дикарями, которые не понимают человеческого языка. Майор Ламберт ан Гуллен, Кепулианский драгунский полк. А вы…?

– Лейтенант Петер Вольф. Семнадцатый егерский полк. В качестве кого я здесь нахожусь?

– В качестве гостя, мой дорогой лейтенант, исключительно в качестве гостя!

– Как говорят на востоке: «В гостях хорошо, а дома лучше». Не хочу вам докучать, пойду домой. Не могли бы вы…?

Вольф показал на свои связанные за спиной руки.

– Ну разумеется! Ян, освободи руки нашему гостю!

Шаги за спиной, скрип лезвия – и руки действительно свободны. Вольф успел заметить краем глаза, что солдат убирает в ножны кинжал необычной формы: волнистый клинок, немного похожий на старинные мечи-фламберги, рукоять кинжала напоминала, скорее, пистолетную. Колониальный трофей?

– Так я пойду?

– Неужели в знак благодарности за гостеприимство вы не удостоите меня небольшой беседы? – снова улыбнулся майор.

– Я скучный собеседник и не умею поддерживать разговор.

– Ничего страшного. Давайте поиграем в игру: я буду задавать вопросы, а вы отвечать. А если затруднитесь с ответом – я вам подскажу, ничего страшного. Начнем?

– На каком основании я здесь нахожусь?

– Нет-нет, вы не поняли правила. Вопросы задаю Я, а ВЫ – отвечаете. Итак, первый вопрос – кто вы?

Вольф секунду помолчал, глядя на мерзко улыбающегося майора.

– Лейтенант Петер Вольф, семнадцатый егерский полк.

– Ну вот видите! Ничего страшного не произошло. Второй вопрос: ваша должность?

– Командир сорок второй егерской роты.

– Месторасположение вашей роты?

– Долина реки Миррей.

– Дислокация остальных подразделений полка?

– Не знаю.

– Неправильный ответ.

– Я действительно не знаю. Я принял командование ротой всего несколько дней назад, и она уже была расположена в долине.

– Неужели вы не встречались с другими солдатами полка?

– Кроме своей роты – нет.

Майор поморщился:

– Ну зачем вы мне лжете, лейтенант, да еще так грубо и безыскусно? Вы и вправду считаете, что мы не раскусили вашу простенькую ловушку? Убрать войска из долины, оставив только маленькую, беззащитную роту егерей, мол, приходите, глупые фюнмаркцы, атакуйте, захватите долину… А в это время разместить остальных солдат полка под видом местных крестьян? Вы и вправду думали, что мы ничего не поймем?!

Судя по интонациям, майор на самом деле был взбешен, хотя и старался это скрыть.

– Я ничего об этом не знаю, – хладнокровно заявил Вольф.

– Ваш героический фельдмаршал не смог придумать больше ничего своими иссохшими старческими мозгами?

– Об этом я, кстати, тоже ничего не знаю.

– Не лгите! – майор ударил кулаком по столу и вскочил, нависая над Вольфом, – Драй Флиммерн находится в той самой деревне!

– Я знаю. Он там живет в отстав…

– НЕ ЛГИТЕ!

Майор неожиданно сел и, казалось, успокоился.

– Помните, в начале разговора я упомянул о дикарях, не понимающих человеческого языка? Мы в нашем полку обнаружили много способов научить дикаря говорить в кратчайшие сроки. Конечно, если бы здесь была ваша жена, мать или дети – урок риторики прошел бы значительно быстрее, но не расстраивайтесь – мы сможем справиться и так. Ян.

Вольф дернулся, но более ничего сделать не успел: двое солдат прижали его к табурету, один из них вцепился в его левую руку и положил ее на стол, прижимая ладонь Вольфа к столешнице.

– Забавный у вас перстенек, лейтенант, – майор указал на подарок фельдмаршал, перстень с черепом, так до сих пор и находящийся на мизинце Вольфа, – Мы не смогли его снять. Даже решили было, что в нем спрятана емкость с ядом, на всякий случай. Но нет, просто безделушка. Что он означает?

– Памятный подарок.

– Не хотите подарить его мне?

– Нет.

– Ну вот, какой невежливый гость нам попался, Ян… Разговаривать не хочет, подарить подарок – тоже. В таком случае мы будем вынуждены его забрать сами.

– Он не снимается с пальца.

– Кто говорил о снятии с пальца? Ян.

Блеснул волнистый клинок, руку Вольфа обожгло острой болью, глаза заволокло дымкой, сквозь которую юноша увидел свою окровавленную руку…

И свой мизинец, отлетевший в сторону.

– Ян, перевяжи его. Пока. А вы, лейтенант, задумайтесь над тем, что у вас осталось еще девять пальцев и это только на руках. Продолжите упорствовать или все же расскажете мне всё?

Майор посмотрел в лицо упрямого мальчишки-лейтенанта. Застывшее, как будто превратившееся в каменно, глаза, похожие на кусочки льда.

– Расскажу, – тихо произнес Вольф, – Я всё расскажу. Не надо… пальцы…