Текст книги "Дым и перья в академии Эгморра. Запретный плод (СИ)"

Автор книги: Кира Лин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 27 страниц)

Глава 18

Покинув пределы защитной магии, я даже не потрудилась оглядеться. Шла и кожей чувствовала фамильяров, рассевшихся гирляндами на деревьях. Шла, ощущая между лопаток взгляд Бена украдкой из-за шторы.

Почуяв шевеление тьмы в доме Саммер и холодок от приближения дождя, я застегнула плащ. Уткнулась в воротник-стойку, спрятала руки в карманы и, перебегая дорогу, обратилась в дым. Вся округа в курсе, что я ведьма. Так какого чёрта?!

Замерев у витрины магазина, я долго наблюдала за движениями Мишель. Она заботливо размещала уцелевшие фигурки на полочках, а те, что разбились, не трогала. Позже, когда кроме осколков, на полу ничего не останется, она опустится на колени и соберёт.

Но вот уже все предметы расставлены по местам, а Мишель не торопится лечить разбитые... Повесив скорбно голову, она застыла над осколками и прикрыла глаза.

Я решительно двинулась к двери, но в магазин вошла почти крадучись. Мишель уже знала, что это я, но не обернулась. Встав рядом с ней, я подняла руку ладонью вниз и опустилась на колени.

Магия золотыми искорками поплыла по воздуху, соединяя частички разбитых предметов и слепляя их. Медленно и с лёгким звоном стекла, они стекались в одну кучу и собирались, как мозаика, в различные фигурки. Вскоре на полу стояли сверкающий лебедь, девочка в пышном платьице и хрустальная шкатулка.

Я поднялась и посмотрела на Мишель. По её щеке сбежала слеза, и она открыла глаза. Мои поделки её не тронули, а, кажется, наоборот, вызвали глубочайшую печаль.

– А меня так же собрать тебе хватит сил, Эшли? – сестра перебирала чёрную ленту пояса на атласном платье цвета спелой вишни.

Я бы сказала, что оно шло ей и гармонировало с тёмными волосами, спадающими завитками на плечи. Но она выглядела бледной и осунувшейся, и платье буквально висело на ней.

– Нет, – рассеянно произнесла я.

– Жаль.

– Мишель....

– Похоже, у меня больше нет сердца. Или от него осталось так мало, один крошечный осколок, который никогда больше не сможет полюбить... – повернувшись, она посмотрела на меня потускневшими глазами. – Прости меня, Эшли.

– За что?

– За то, что я тебе не верила и злилась. Я предпочла негодяя сестре, ближе и родней которой у меня никого нет, и быть не может. Твои слова ранили меня, я повела себя глупо. Ты рушила мои идиллии, подрывала веру в чистую любовь, – шмыгнув носом, она прикрыла на миг рот ладонью. Прерывисто вздохнув, Мишель посмотрела на меня блестящими от слёз глазами: —Я наивна и простодушна, и осознанно не читаю тех, в кого влюбляюсь. Смотрю на них сквозь розовые очки и наделяю несуществующими качествами.

– Все мы совершаем ошибки, – вздохнула я и выдавила из себя улыбку.

Мишель же, напротив, посуровела. Подняв на меня тёмный взгляд, она качнула головой, отчего волосы рассыпались по плечам.

– Только не ты. Извини, что назвала бесчувственной. Я не имела права. Ты взираешь на жизнь под иным углом, поэтому не совершаешь ошибок. Ты прагматично судишь вещи, которые у меня вызывают детский восторг. За годы я так и не научилась чуять ложь. Сколько раз судьба стегала меня, а я так и подставляю другую щеку….

– Если бы ты знала, – дрожащим голосом начала я, но в глазах застыли слёзы. Мишель внимательно посмотрела, ожидая продолжения, но слова застряли в горле. Пришлось выкручиваться: – На мне слишком много обязательств. Я не могу позволить себе быть слабой, Мишель. Но душе хочется света, а сердцу – тепла. И я чувствую, Мишель. Более того – люблю. Всем своим существом.

– Кого? – шмыгнув носом, удивилась Мишель. – Лукаса?

– Кто такой Лукас?! Я уже не помню, как он выглядит, – закрыв лицо ладонью, я тихо застонала от беспомощности. – Я не помню его голоса.

– Тогда я не понимаю... – Мишель с растерянным видом смотрела на меня, и её слёзы высыхали.

Отняв руку от лица, я устало вздохнула. Надо было как-то подготовить её к новости о том, что мы живем под одной крышей с настоящим рагмарром. Но как сделать это деликатнее?

– Я люблю убийцу, Мишель.

– Бена? – взвизгнула сестра. – Рагмарра?!

– Ты же сходишь с ума из-за Тома. Почему такая реакция? – изумилась я.

Глаза Мишель стали ещё больше.

– Я не люблю Тома! Я переживаю разочарование и оплакиваю в очередной раз разбитое сердце! Он не заслуживает ни одной моей слезинки!

– Верно, – проблеяла я. Зачем я тут распиналась, чёрт возьми, не напомните? – А я о чём?!

– Ты сказала, что любишь Бена! – заорала переполненная эмоциями сестра.

– Да, – прошептала я. – Неловко получилось.

Во время нелёгкой паузы, повисшей так некстати, я шарила взглядом по помещению, изучала детали погрома, которые Мишель ещё не успела устранить. Смотрела куда угодно, только не в глаза сестре. Испытывала смущение, но она расценила моё поведение по-своему.

– Эшли? – протянула она голосом, не обещающим ничего хорошего. Прислонившись к стене, я посмотрела на неё – движение одних только глаз. – Ты хотела меня приободрить? И солгала про Бена?

– Что за вздор?! Нет, и в мыслях не было, – я сползла на пол и уткнулась лицом в колени.

Мне было необходимо выговориться, излить душу, ощутить поддержку. Наболевшие тайны тянули сердце вниз, отравляли его. Довериться я могла только Мишель, Лорелея побежит секретничать со Странником.

Прерывисто вздохнув, я подняла голову и смахнула слезу тыльной стороной ладони.

– Рагмарр – не приговор, не склад ума и черта характера, а расовая принадлежность, – проговорила я, глядя мимо сестры невидящим взором. – Среди магов тоже полно мудаков, и среди людей их хватает. Я знакома с рагмарром, который мухи не обидит.

– Не убедительно! – взорвалась Мишель, сжав кулачки, и шагнула на меня.

Я подумала, что доказывать искренность своих слов не лучшая идея, но сестру нужно было успокоить. Однако, любое оправдание могло вызвать аналогичную реакцию, и это ставило меня в тупик.

Плавно поднявшись без помощи рук, я текучим движением и с несвойственной человеку гибкостью скользнула мимо сестры. Она с недоумением наблюдала за мной, следила за каждым движением. По её лицу мелькнула гримаса страха. Что-то подглядела у меня в голове и ужаснулась. Да, я умею пугать. Что есть, то есть.

– Странно, – пожав плечами, тихо произнесла я и прошлась вдоль стеклянных витрин. Сестра провожала меня озадаченным взглядом, но ничего не предпринимала. – Я решила, будто самый близкий человек в жизни поймёт мои чувства и разделит их…. Похоже, я глубоко ошибалась. Что скажешь, Мишель? – остановившись, я посмотрела на сестру сквозь стекло витрины. – Заслуживаю ли я понимания? Ты сама совсем недавно сказала, что я не совершаю ошибок.

– Возможно, это твоя первая ошибка?

– Нет, – качнув головой, я горько улыбнулась. – Моё сердце не ошибается. Когда-нибудь ты поймёшь это.

Развернувшись, я направилась к выходу, но остановилась у самой двери. Взялась за ручку и бросила через плечо:

– Когда ты проведёшь полную инвентаризацию, станет ясно, что бесследно пропал один кулон-оберег от сглаза. Его взяла я. Если тебе будет интересно – зачем, то вечером задашь мне этот вопрос дома.

Глава 19

Распахнув дверь, я вышла на улицу. Ветер швырял под ноги пожелтевшие листья, вихрем кружил пыль на асфальте, а серые тучи обволакивали небо над городом. Казалось, Мортелль накрыло колючим одеялом, спрятало от солнца нечто зловещее.

Когда я смотрела вверх, на плотные свинцовые облака, в животе что-то неприятно сжималось, и хотелось убежать прочь, чтобы укрыться. Надвигались мрачные дни, и такие же мрачные события, и мне почему-то казалось, что всему виной именно я….

Оглядевшись по сторонам, я взмыла в воздух дымкой под изумлённый возглас Мишель за окном магазина.

Мой путь лежал в Академию.

Если невозможно усидеть на месте, каждая тень повергает в ужас, а голова кружится от предчувствий – для меня это обоснованный сигнал к действию.

Пусть я не знала, где искать, интуиция и кулон Линетт могли подсказать правильный курс. Мне чертовски хотелось понять, какое отношение мужчина из видений имел к смерти наставницы. Выяснить, кто он на самом деле, но и в то же время не давал покоя Том.

Он мог объявиться в любой момент, именно тогда, когда мы его не ждали. Но мы его ждали неусыпно. На его месте другой залёг бы на дно до тех пор, пока всё не утрясётся.

Однако мы говорим о Томе Шермане, чей брат прятался у меня в спальне. Вряд ли он оставил бы Бена в покое. И теперь неизвестно, кто интересовал его больше – Бен, Мишель или я? И, в конце концов, чьё фото было в третьем конверте? Логичнее всего предположить, что Моники, но по неизвестной причине в моей душе копошились сомнения.

Сверкающее здание, напоминающее замок, с башенками и большими витражами, виднелось издалека. Цветные стёкла переливались и поблёскивали, несмотря на пасмурную погоду и полное отсутствие солнечных лучей.

К Академии вела каменная дорога через парк. Её обрамляли причудливые клумбы с пёстрыми цветами и ряды ухоженных фруктовых деревьев.

Взбежав по широкой лестнице с мраморными перилами, юркнув в высокие массивные двери, я попала в обитель мудрости и силы. Только так можно охарактеризовать помпезность и в то же время строгость интерьера. Картины на стенах, фрески, фонтан в центре и повсюду цветы….

Я прошла огромный холл, приблизилась к лестнице, ведущей на второй этаж главной башни, и душа упала в пятки. На стенах отплясывали тени от пламени сотни свечей, навевая мистическую атмосферу.

Жёлтый полумрак, и гулкое эхо моих шагов в пустом помещении…. Я поднималась по изгибающейся лестнице, ступень за ступенью, предвкушая прилив забытых ощущений и воспоминаний.

Две башни Академии отведены под общежития, но не каждому магу предоставлялась честь обзавестись королевскими апартаментами по окончании обучения. Линетт внесла огромный научный вклад в жизнь Академии, и ей было разрешено остаться здесь навечно. Кем? Неужели Верховной Ведьмой?

Эта мысль посетила меня неожиданно, и я не могла от неё отделаться. Мне казалось, что всё сходится. От волнения я на миг даже остановилась, чтобы перевести дыхание.

Сжав всю волю в кулак, я двинулась между рядов скамеек, стараясь не смотреть на кружевную ширму в левом углу сцены. Занавес из золотистых бархатных штор колыхался от ветра, чуть заметно. Я непроизвольно проследила взглядом, откуда он мог задувать.

Дверь из чёрного дерева, её очертания практически невозможно угадать на тёмной стене, загороженной занавесом. В груди ёкнуло, и я почти сменила курс, устремилась к таинственной двери.

Помню, как вылетела из неё, спеша покинуть непроглядные коридоры здания…. Теперь я знала, что они заколдованы, и не отважилась бы броситься в путешествие без подготовки и моральной поддержки в лице Стэнли. Хотя…. Нет, Эшли! Не сегодня.

Последние шаги дались с трудом. Я приблизилась к высокой светлой двери и остановилась, чтобы отдышаться. Взялась за ручку и повернула.

Стэнли восстановил мой пропуск и, более того, присвоил ему наивысшую степень доступа. Отныне я могла свободно перемещаться не только по зданию Академии, но и посещать особые секции Библиотеки.

А также гулять по тёмным, магическим коридорам между обоими зданиями и совать нос во все коморки и ящики. Возможно, он наделил меня почётной привилегией и одарил своим доверием, возложив определённые надежды на мои неординарные способности?

Облегчил жизнь, так сказать, потому что был уверен – свой нос я всё равно суну везде, где можно и не можно. Но не слишком ли Главный Фамильяр расщедрился? Не уж-то воспоминания, что донимали мой разум днём и ночью, настолько ценны?

Он ничего не делал, если не был заинтересован. Значит, доступ ко всем помещениям был дозволен мне с чёткой целью… А именно – вспомнить как можно больше.

Из отворившейся двери на меня хлынула лавина запахов и звуков. Шелест ткани и страниц книг, шорох шагов и птичьих перьев, на фоне из ароматов женских духов, старинной бумаги и воска.

Большая светлая комната – переход в другую башню, где всегда бурлила жизнь. Блики от витражей создавали неповторимое ощущение волшебства, наполняли длинный и широкий коридор яркими красками.

Светлый, почти белый мраморный пол украшали цветные пятна. Но одна деталь не вписывалась в общую картину и портила впечатление – дерево в глиняном горшке.

Тонкий прямой ствол, тянущийся тощими сухими ветвями к потолку. Листвы на них не было, только ярко-алые, крупные плоды висели гроздьями. Ветви прогибались от их тяжести, вызывая желание подойти и сорвать их.

Эти ягоды или, скорее, яблоки рассыпались вокруг горшка, они постоянно опадали, по одной, словно слезинки. Дерево рыдало рубиновыми каплями, беззвучно роняя их на пол. Чем дольше я смотрела, тем гаже становилось на душе.

Рядом с деревом кровь стыла в жилах, в какой-то момент непреодолимо захотелось убежать. Я никогда не видела его. Вероятно, растение кто-то принёс уже после смерти Линетт.

Уши заложило от шума собственной крови, в горле застрял кисло-сладкий ком – казалось, что я слышала каждую ягоду. Они стонали и молили о помощи, а когда падали на пол, голоса разбивались звонкими осколками.

На моё плечо опустилась рука, и я едва не завопила в голос. Резко обернувшись, чуть не сбила с ног Мариссу, сияющую свежим профессиональным макияжем. Я увидела своё бледное отражение в её слегка округлившихся глазах и судорожно сглотнула.

Она смотрела на меня, а я изучала её безупречную прическу. Золотистые локоны были уложены в причёску упругими локонами, а выбивающиеся пряди ниспадали на плечи. Тонкую длинную шею украшало колье из россыпи камней, таких же многообразных и цветных, как витражи на окнах.

Изумрудное платье, лёгкое, но облегающее, как вторая кожа, переливалось, словно рыбья чешуя. А ещё Марисса пылала страстью к высоким каблукам при своём росте выше среднего. И чтобы посмотреть ей в глаза, мне приходилось запрокидывать голову.

Девушка опустила перед собой руки и сцепила пальцы, просияв лучезарной улыбкой. А ведь я считала себя обладательницей обворожительной внешности…. Сейчас передо мной стояла бесспорная конкурентка, ведь от её улыбки даже я потеряла дар речи. Как Мариссе это удавалось?

– Привет, – я изобразила на лице радушие. – Марисса, если не ошибаюсь?

– Не ошибаешься, – необычайно красивым низким голосом пропела она и почти ослепила меня белозубой улыбкой. – Ты здесь по поручению Стэнли? Он ничего мне не говорил.

– Нет. Я пришла по собственной инициативе, – пришлось достать из кармана плаща пропуск и продемонстрировать Мариссе. Движение одних только глаз – она посмотрела на него, и у неё лицо напряглось. – Полагаю, о моём визите не требуется предупреждать заблаговременно. Или, всё же, требуется?

– Нет, конечно, – без интонации ответила Марисса. – Этот пропуск даёт тебе право приходить в Академию в любое время суток. Когда пожелаешь, Эшли.

– Ну, надо же. Ты запомнила моё имя, – брякнула я, не задумываясь. Марисса не расслышала и вопросительно нахмурилась. Просияв, я тряхнула головой, рассыпав по плечам волосы. – Мысли вслух. Не обращай внимания.

Мы стояли и обменивались любезностями – ещё немного, и у меня случилась бы передозировка лицемерием. Я не испытывала неприязни к Мариссе, но меня по какой-то причине задевала её безупречность и элегантность.

Большинство женщин учатся этому, следят за модой и стараются выглядеть на все сто, прикладывая усилия, как физические, так и финансовые. Мариссе же привлекательность досталась от природы.

Она рассматривала меня – окинула ненавязчивым, но придирчивым взглядом с ног до головы. Задержав его на лице, едва заметно прищурилась. В её глазах читалось чисто женское любопытство.

Облизав сверкающие помадой губы, Марисса изогнула их в вежливой улыбке. Я ощущала в ней некую ревностность, недовольство моим появлением. Не только в Академии, но и в окружении Стэнли.

Видела во мне соперницу? Я не претендовала на внимание Главного Фамильяра, он сам меня выбрал для важной миссии.

Нарушить странную паузу пришлось мне:

– Не подскажешь, где теперь хранятся записи Линетт? Я не была здесь со дня её похорон, и многое могло измениться.

Улыбка с лица Мариссы испарилась, на нём застыло вежливо-деловое выражение:

– Дневники и рукописи переехали в архив, а личные вещи остались в её кабинете. Мы не посмели трогать и перемещать память о ней.

– Отлично! Тогда я пойду, с твоего позволения? Не терпится взяться за дело.

– Безусловно, – растерянно проговорила Марисса. В её глазах промелькнул вопрос, но слова сорвались с языка быстрее, чем она успела их обдумать: – А чем ты занимаешься, Эшли?

– Разгадываю некоторые несостыковки и заполняю пробелы в биографии Линетт. Я проработала с ней бок о бок много лет, но, оказывается, непростительно мало знаю о её судьбе. И совсем некстати так сложились обстоятельства, что нам необходимо всё выяснить как можно быстрее.

– А, понятно, – коротко сказала девушка и моргнула, из чего я сделала вывод, что ничего ей не понятно.

Замечательно. Я и не собиралась посвящать мисс Лучезарность в свои дела.

– Тогда я пойду? – совершенно искренне просияла я.

Марисса неуверенно кивнула. Развернувшись на каблуках, я пошагала по переходу, чувствуя между лопатками зуд от пристального взгляда.

Глава 20

Ворох бумаг, кипа картонных папок и стопки старинных книг лежали посреди просторной комнаты прямо на полу, застеленном старым, рукодельным ковром.

Справа стоял старинный диван с резной спинкой и два кресла, обитых розовым шёлком, хрустальный кофейный столик на деревянных ножках, высокий книжный шкаф, упирающийся в потолок. Слева – рабочий стол из цельного дерева, массивный стул с высокой спинкой, стеклянная витрина с особо ценными книгами в кожаных переплётах.

На окнах колыхались парчовые шторы грязно-жёлтого цвета. Картины на стенах и канделябры из бронзы – ничего не изменилось, если не считать отсутствия живого духа Линетт.

В комнате ещё пахло её духами, но ощущение пустоты напоминало о том, что это всего лишь воспоминание, её остывающий след. Вскоре он померкнет, и в воздухе навсегда повиснет запах пыли и безжизненной комнаты.

Закрыв за собой дверь, я прошлась по кабинету и остановилась перед ворохом бумаг. Опустилась на колени, провела ладонью над стопой папок, но ничего не почувствовала. Осторожно потянула за краешек жёлтого от старости пергамента, вытащила из стопы рукописную статью Линетт.

Ничего примечательного, ведь меня не интересовали её научные труды – я искала частички воспоминаний, предметы, с которыми могли нахлынуть видения. Первая неудача придала смелости, и я разворошила кипу исписанного пергамента, перебрала каждую страницу, коснулась цветных картонных папок и заглянула вовнутрь, но ничего не почувствовала.

На самом деле, видения из жизни Линетт не вызывали у меня бурного восторга, а напротив, высасывали силы. Истощали, будто они питались моей жизненной энергией.

С минуту я просидела на коленях с опущенными руками. Смотрела на гору макулатуры, не принесшей никакой пользы. Похоже, работа не имела отношения к переживаниям Линетт, но ещё рано унывать. Пересмотрю бегло книги, облазаю полки, загляну в ящики стола, даже если поиски не дадут результатов.

С каждой новой личной вещью Линетт я приближалась к разгадке, и вскоре должна была обязательно натолкнуться на предмет, запавший ей в душу, по той или иной причине.

Я поднялась с пола, подошла к дивану и пробежалась по подлокотнику кончиками пальцев, опустилась на мягкое сидение и откинулась на спинку. Не успела удобно расположиться, как перед глазами мелькнуло мутное воспоминание – точно, как я, Линетт присела и расправила складки пышной юбки из атласа.

Платье цвета сочной сливы, рыжие локоны спадали на грудь, и тихий шорох шагов по мягкому ковру. Она смотрела перед собой, сложив руки на коленях. Мимо скользнула вытянутая тень – настолько быстро, что я не успела рассмотреть.

Линетт тяжело вздохнула, и видение растаяло. Разочарованно усмехнувшись, я поднялась с дивана и подошла к рабочему столу. Обошла его, провела ладонью по гладкой отполированной до блеска поверхности и присела на стул.

Сложила руки и долго всматривалась в зеркальную гладь стола, надеясь вспомнить что-то новое. Застонав, опустила голову на ладони и закрыла глаза, но вдруг скрипнула половица. Я резко выпрямилась и увидела мужчину в чёрном пальто – настолько отчётливо, что могла разглядеть каждую деталь одежды и внешности.

Голубые глаза, от взгляда которых побежали мурашки – никогда их не забуду. Лёгкая щетина тонкая аккуратная бородка, тёмно-русые волосы, небрежно взъерошенные, спадали занавесом, когда мужчина опускал голову, чтобы посмотреть под ноги.

Держа руки за спиной, медленно прохаживался по кабинету Линетт, изредка останавливаясь и косясь, будто желал посмотреть на неё, но не осмеливался. Она же терпеливо ждала, наблюдала за ним, и в груди вспыхивало приятное тепло, когда удавалось поймать взгляд.

Мужчина не смотрел прямо в глаза, лишь украдкой, отчего Линетт волновалась и перебирала пальцами. Когда ожидание становилось особенно невыносимым, она барабанила длинными ухоженными ногтями по столу. Мужчина улыбался и прикрывал веки, раздражённо и одновременно польщённо.

– Мы не должны ссориться, – тихо произнёс он. Открыл глаза и посмотрел на Линетт сквозь занавес волос. – Мы всегда должны действовать рука об руку.

– Так и есть, – небрежно пожав плечами, сказала она.

– Ложь, – голос мужчины заметно похолодел. – Ты отыскала её – без моего ведома, и решила обременить непосильными обязательствами. Самостоятельно приняла решение сломать жизнь и круто изменить судьбу несчастной девочки!

– Я всегда хотела иметь дочь. Почему ты против?

Мужчина резко повернулся и оперся ладонью о стол. Подавшись вперёд, посмотрел в глаза Линетт, по телу растеклась ледяная дрожь.

– Ты должна была обсудить со мной своё решение! – его голос наполнил просторный кабинет, шипя и перекатываясь, пока не вернулся резким свистящим эхом.

Меня обдало напором его силы, обожгло кожу, но не Линетт. Она развеяла магию небрежным взмахом руки.

– Я всегда лично выбирала студентов для Академии, – возразила наставница. Поднявшись из-за стола, она неторопливо обошла его. – Что не так сегодня? Почему именно эта девочка заставила тебя нервничать, Ровер?

– Не называй меня так, – сквозь зубы процедил мужчина и выпрямился. На его красивом лице застыла каменная маска. – Ты знаешь, как я не люблю это прозвище.

Линетт скользнула ему за спину и остановилась. Я ощутила её смятение бурлящей энергией под кожей, но она держалась уверенно, не подавала виду, что нервничает. И чувствовала особенный трепет, когда смотрела на мужчину.

На то, как он медленно поворачивается, чтобы через плечо посмотреть на неё.

– Ответь мне, прошу, – почти шёпотом произнесла Линетт.

– Я знаю, что ты задумала, Линетт, – с жаром бросил он. – И я не допущу.

– А это уже не тебе решать.

Комнату залила колючая, холодная магия, как вода наполняет сосуд. Последнее, что я увидела – мужчина поджал губы, развернулся и направился к двери, оставив Линетт в одиночестве. И она ничего не чувствовала, кроме обжигающей, ледяной ярости, от которой ломило кости.

Я словно вынырнула с глубины. Подняла голову, жадно хватая ртом воздух, ослеплённая магическим свечением. Дверь неожиданно распахнулась, и я вскочила со стула. Не помню, как оказалась у стены…. Подняла глаза и увидела, как в кабинет входит Стэнли.

– Что с тобой? – нейтральным тоном поинтересовался он, как будто постоянно видел меня в подобном состоянии.

Фамильяр нахмурился, застыв посреди комнаты. На самом деле он натолкнулся на ворох бумаг и папок, и сейчас с недоумением разглядывал их.

– Ты застал меня врасплох, – сглотнув, призналась я. Отлипла от стены и подошла к стулу, чтобы опереться о спинку руками и отдышаться. – Видения обрушиваются, когда их совсем не ждёшь, но сегодня я намеренно искала повод окунуться в омут воспоминаний Линетт. И оказалось, что едва ли могу выдержать их.

Стэнли обошёл бумажный хлам на ковре и остановился около стола, на том самом месте, где миг назад стоял голубоглазый мужчина в чёрном пальто. Он вёл себя рассеянно и задумчиво, будто мой рассказ не вызывал интереса из-за более важных мыслей.

– И что на этот раз?

– Кто такой Ровер?

Лицо Стэнли не дрогнуло, ни единый мускул не шевельнулся, но взгляд застыл на моём лице.

– Впервые слышу.

– Линетт так называла мужчину из видения, – я обошла стол и подошла к Стэнли. Он следил за мной взглядом, но с места не сдвинулся. Когда я встала напротив, глядя в упор, Фамильяр слегка приподнял брови. – И ему это не нравилось.

– Больше на собачью кличку похоже, в самом деле, – насмешливо хмыкнул, пряча руки в карманы чёрных вельветовых брюк. – И я бы запомнил такое необычное имя.

– У Линетт были дети?

Здесь Стэнли не сдержал эмоций – округлил от изумления глаза и повернулся ко мне.

– Нет. Никогда.

– Она отбирала студентов для Академии – это правда? Здесь обучались только одарённые дети магов? – не унималась я. Он скорчил кислую физиономию. Скрестив руки на груди, я прищурилась: – Тебе не интересно? Тогда зачем я трачу время и силы на видения?

– Мне безумно интересно, Эшли. Но появились дела гораздо важнее, чем воспоминания Линетт, – сообщил Стэнли и, извиняясь, улыбнулся. Но я чувствовала исходящий от него холод.

– Какие, например?

На его безупречном лице застыло серьёзное выражение.

– В городе бесследно пропали две молодые ведьмы – студентки нашего Академии. Фамильяры сбились с ног, но не нашли их следов.

– Одновременно пропали? Обе? – подозрительно переспросила я. Стэнли нехотя качнул головой и поджал виновато губы. Мне это не понравилось. – Тогда почему не забили тревогу, когда исчезла первая ведьма?

– Мы забили, но вторая пропала на следующий день. Вернее, мы предполагаем, что обе ведьмы не вернулись домой в воскресенье, но её родные не сразу сообщили в жандармерию.

– В жандармерию?! Я не ослышалась? Брейнт в курсе?!

– У нас нет выхода, – тихо проговорил Главный Фамильяр. – Мы не можем быть уверены, что дело по части магии.

– Но что-то заставило тебя думать об этих девушках?

– Да, – он отвёл задумчивый взгляд в сторону. – Предчувствие и опыт.

– Неплохо, – протянула я и холодно усмехнулась. Стэнли закатил глаза. – Очень профессионально!

Скорчив гримасу, он внезапно стал непроницаем.

– Нам не обойтись без особых наблюдений. Вероятно, способностей фамильяров мало для расследования исчезновений двух несчастных девушек….

– И почему ты не попросил меня о помощи? Насколько помню, у нас договорённость.

– Именно поэтому я здесь, Эшли, – Стэнли просиял, но от его ледяной улыбки я лишь поморщилась. – Не могла бы ты….

– Что надо делать? – перебила я.

– Пообщаться с родными, осмотреть их дома и личные вещи. То, что необходимо делать в подобных случаях.

– А ты?

– А я отправлю фамильяров в круглосуточный дозор. Пусть ищут непрерывно и в оба глаза наблюдают за семьями жертв.

– Что ж, – протянула я, расплетая руки. – Дай мне адреса, и я уже там.