Текст книги "Дым и перья в академии Эгморра. Запретный плод (СИ)"

Автор книги: Кира Лин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 27 страниц)

Глава 21

Стэнли покинул кабинет так же стремительно и изящно, как и появился. На столе лежал свёрнутый вдвое лист бумаги с адресами пропавших ведьм.

Дождавшись, когда за дверью стихнут шаги Фамильяра, я взяла его в руки и бегло пробежалась взглядом по надписям, выведенным красивым почерком перьевой ручкой. Первая жертва – Адриана Хиггинз – проживала в фешенебельном районе Вижн. Вторую звали Валери Гилберт, и родом она была из Старого города.

В глаза сразу бросилось различие между пропавшими девушками – они принадлежали к разным социальным классам, что значительно сокращало вероятность их если не знакомства, так дружбы. Пока единственное, что объединяло жертв – это то, что они были ведьмами и учились в Академии.

Спрятав клочок бумаги в карман плаща, я поспешила покинуть кабинет, чтобы успеть до наступления темноты поговорить с родными жертв. У меня не было документального основания проводить расследование, из-за чего ещё предстояло сделать всё возможное, чтобы не встречаться с инспектором Брейнтом.

Проходя по коридору, я сбавила шаг, чтобы посмотреть на дерево с красными ягодами. Несколько сочных плодов упали, одна ягода покатилась по полу, перебегая мне дорогу.

Я застыла, наблюдая за ней. Безумно хотелось раздавить её, но я устояла перед неожиданным побуждением. Меня ждало расследование.

На улице было мрачно и сыро. Дождь ещё не начался, но холодный ветер и запах сырости извещали о его приближении. Застегнув плащ, я сбежала по ступеням и взмыла в воздух пушистым и очень быстрым облачком.

До улиц Старого города я добралась за считанные минуты и опустилась на землю перед одноэтажным домом из красного кирпича. Черепичная крыша с флюгером и дымоходом, большие светлые окна, веранда с плетёной мебелью и небольшой палисадник у крыльца – совершенно обычный дом без излишеств.

Просторный двор с подстриженным газоном, по которому ветер разбросал пожелтевшие листья с деревьев, выстроившихся стеной за забором.

Шагнув к деревянной калитке, я ощутила защитные чары и остановилась. Посмотрела на окна и нажала кнопку над замком. Из-за шторки выглянула белокурая женщина. Вежливо улыбнувшись, я помахала ей.

Она почти бежала по дорожке из коричневой плитки, кутаясь в клетчатую шаль. Волосы средней длины, невысокая, худощавая, лет пятидесяти с хвостиком, ухоженная женщина. На ней было шерстяное синее платье и домашние туфли.

Когда мы встретились взглядами, я заметила припухлость вокруг серых, потускневших глаз.

– Здравствуйте. Меня зовут Эшли, – сдержанно улыбнувшись, поздоровалась я. Женщина внимательно разглядывала моё лицо, кутаясь в платок на холодном ветру. – Я хотела бы задать несколько вопросов о вашей дочери Валери….

Она поджала губы, сдерживая нахлынувшие слёзы, и, энергично закивав, открыла калитку. Странно, но я ожидала некоторых трудностей в опросе родственников, ведь к официальному расследованию мой интерес дела не имел. Вероятно, они ещё впереди, но по возможности следовало предупредить женщину об области моей деятельности.

– Меня прислали из Академии, – осторожно сообщила я, когда мы торопливо шли по дорожке к дому. Женщина только закивала и коротко посмотрела на меня. Я растерялась окончательно: – Я не из жандармерии. Меня зовут Эшли Хейлтон. А вы…?

– Миссис Гилберт, – проронила женщина дрожащим голосом.

Она поднялась по деревянным ступеням, прошла веранду, открыла передо мной дверь и пропустила в дом. Посмотрев на её заплаканное лицо, я решила, что в состоянии, в котором пребывала несчастная мать, абсолютно всё равно, кто заявился поговорить о её горе.

Украдкой вздохнув, я вошла в уютную прихожую и тщательно вытерла ноги о круглый пушистый коврик в форме спелого помидора. Слева висело зеркало в художественно кованой раме, под ним комод из трёх ящиков, слева – полка для обуви и платяной шкаф.

Миссис Гилберт поспешно закрыла дверь и припустила вперёд меня в кухню, которую было видно через арку. Уютно обустроенное помещение, где ваниль и шоколад являлись преобладающими цветами.

Большие светлые окна в ажурных белоснежных шторах, в центре – небольшой столик и несколько стульев. Белая скатерть, ваза с садовыми цветами, в глаза бросалась безупречная чистота, а в воздухе витал аппетитный аромат свежеиспечённого пирога.

Я искала глазами источник запаха, но подбежавшая к печи миссис Гилберт подсказала, где он. Когда она вынимала пышное и румяное произведение кулинарного искусства, её лицо озарялось, а слёзы высыхали. Поставив форму с пирогом на стол, женщина вернулась к печи и изъяла из него противень с пирожками.

Я отодвинула стул и опустилась на него, наблюдая за увлечённо порхающей по кухне хозяйке. Она суетилась, укладывая готовые пирожки в блюдо, застеленное пекарской бумагой, смазывала противень и заполняла его комочками теста, которые отщипывала от большого куска теста в глубокой миске.

Комочки формировались в симпатичные полумесяцы без её помощи, но посредством магии, после чего отправлялись в печь. Обтерев руки полотенцем, она повернулась ко мне.

– Не хотите чаю?

– Нет, спасибо, – вежливо отказалась я.

Миссис Гилберт помрачнела и опустилась на стул, будто я напомнила ей о причине своего визита. Она черпала силы и радость из приготовления выпечки, а я заставила её вернуться с небес на землю.

Каждый переживает горе по-своему, но я бы не хотела спешить и ставить крест на мыслях о том, что Валери жива. Тело не найдено, а, значит, смерть не доказана. Как сказал бы Лукас: нет тела – нет дела.

– Мы можем поговорить о вашей дочери Валери?

– Да, – чуть слышно отозвалась женщина и посмотрела на меня сверкающими от непролитых слёз глазами. – Что бы вы хотели узнать? Я готова рассказать всё, что вам могло бы помочь.

Честно говоря, я сама не знала, с чего начать. Стэнли не дал мне никаких инструкций и сведений о пропавших девушках – абсолютно никаких, вплоть до возраста. Поэтому нужно было начинать с самого начала.

– Как давно вы переехали в Мортелль, миссис Гилберт?

– Задолго до рождения Валери, – теребя подол кружевного фартука, сказала она. – Мы с мужем покинули леса и поселились здесь, устроились на работу к людям и старались не выделяться. Валери – первая в нашей семье, кто получит высшее магическое образование. Мы так мечтали….

– А какие предметы она выбрала?

В мире магов в Академии не получали общего образования – стандартные дисциплины должны быть изучены в образовательном учреждении людей. Юные маги приходили в Академию, чтобы получить специальность, но прежде нужно пройти отбор.

Комиссия, состоявшая из магов-предметников, отбирала студентов, которые, по их мнению, заслуживали право обучаться в заведении. Стандартная процедура, но, как правило, далеко не всем она по зубам.

Линетт выбрала меня, и я стала её ученицей, а после – помощницей. Тем, кому не посчастливилось попасть в ряды избранных, ничего не оставалось, кроме как овладевать специальностями людей.

Однако, комиссия не только студентов фильтровала, но и отслеживала работу жандармерии, проводила своеобразные курсы повышения квалификации и тщательно следила за соблюдениями всех законов и договоренностей между людьми и магами.

Каждый следователь отдела магии обязан пройти такую комиссию, иначе его не допустят к работе. Лукасу же только предстояла эта процедура – комиссия была временно распущена после смерти Линетт.

– Артефакторика, эликсироведение, магия элементов, защитная магия и магия времени. Мы вместе выбирали.

– Интересные предметы, – отметила я.

В своё время я отдала предпочтение магии тьмы, защитной магии, магии пространства и естественной магии. Линетт настаивала на ясновидении и телепатии, но я не посчитала их важными.

Мои способности не укладывались ни в одну из дисциплин, преподаваемых в Академии, поэтому мы развивали их самостоятельно, так сказать, факультативно – в кабинете Линетт, когда ни одной живой души не оставалось в замке.

– А кого из её однокурсников вы знаете, миссис Гилберт?

– Валери почти ни с кем не общалась, – протянула рассеянно женщина. – Но я слышала от неё много про Адриану Хиггинз, и преимущественно скверное.

– Они не ладили?

– Валери и Адриана из разных слоёв общества, – осторожно сказала миссис Гилберт и, виновато поморщилась. – Знаете, как это бывает….

– Догадываюсь. Значит, кроме предметов, они не имеют ничего общего?

– Конечно, нет! Валери – милая и тихая домашняя девочка, а Адриана любит шумные вечеринки и дорогую одежду. Как сами считаете, что их может объединять?

Кивнув, я понимающе улыбнулась. Не стоило ей объяснять то, что она глубоко заблуждается. Забитые девочки легко попадают под влияние звёздных приятельниц и стремятся в плохую компанию. У матери и без того душа болела.

– А других имен вы не знаете?

– Сабрин Дей, если не ошибаюсь, всегда крутится около Адрианы и ей во всём потакает, чтобы набиться в близкие подружки. Ещё слышала о Мариссе, – многозначительно добавила женщина, понизив голос до шёпота.

– И что же вы слышали? – так же тихо поинтересовалась я и закинула ногу на ногу. Слегка подавшись вперёд, сложила руки на столе, чтобы показать хозяйке дома, что я внимательно слушаю её.

– О том, что она помогает Валери с учёбой, хотя все её считают зазнайкой. Ведь Марисса стала совсем недавно главой охраны в Академии. Валери тяжело дается артефакторика, – сокрушённо сказала женщина. – А Марисса превосходно учится.

– Да, я в курсе её успехов, – отозвалась я.

Вспомнив про выпечку, миссис Гилберт поднялась со стула. Её словно подменили – в глазах появился блеск, лицо зарумянилось точно свежеиспеченный пирог. Самозабвенно вынимая противень и раскладывая горячие пышные булки по тарелкам, она будто позабыла о моём существовании.

Однако, когда последний пирог оказался на блюде, а в миске с тестом опустело, женщина снова помрачнела и опустилась на стул.

– Я хотела бы уточнить, – проговорила я. – Валери не посещала вечеринки и нигде не задерживалась после учебы?

– Случалось, – кивнула миссис Гилберт. – В Академии есть книжный архив, где дочь проводила много времени. Иногда возвращалась домой за полночь.

Чудесная отговорка. Похоже, Валери часто ею пользовалась.

– И вы не заподозрили ничего странного?

– Валери никогда нас не обманывала. С чего бы мне не доверять ей?

Хотелось объяснить женщине, что в жизни каждого подростка, даже такого великовозрастного, как молодая ведьма, случаются моменты, когда приходится лгать родителям.

Это связанно не только с употреблением чего-то запрещённого или дурной компанией – нередко тому виной гормоны и красивое слово «любовь». Но я решила тактично промолчать, потому что мать Валери Гилберт могла неверно понять.

– А где ваш муж, миссис Гилберт?

– Алвин работает поваром в ресторане «Феерия». У него почти не бывает выходных. Страсть к приготовлению к пище у нас общая.

– И как Алвин относится к дочери?

Миссис Гилберт подняла на меня большие блёклые глаза. У нее задрожали губы.

– Души в Валери не чает. Каждые выходные они выбираются на природу, устраивают походы. Но в последние несколько недель дочь с головой ушла в учёбу, запиралась в комнате и заучивала лекции по…. – она запнулась. Взгляд женщины растерянно забегал. Всплеснув руками, она в сердцах прошептала: – Понятия не имею, что она там делала! Но Валери всё реже спускалась к нам в гостиную – мы всегда ужинаем за одним столом строго в семь часов вечера.

– Семейная традиция, – пробормотала я. Она обречённо кивнула. Я не стала поднимать вопрос о недоверии, миссис Гилберт ясно дала понять, что дочь не могла лгать. Все лгут, а Валери не могла. Чушь. – И молодого человека у неё не было?

Глаза матери округлились, потемнели от гнева.

– Учёба – прежде всего, мисс Хейлтон. Мы не запрещали Валери заводить романы, – сказала она голосом, противоречащим всему сказанному. – Но амурные дела у дочери стояли на последнем плане. Нет, у Валери не было молодого человека. Мы бы знали.

На мгновение я утратила дар речи. Довольно взрослая девушка поставила крест на романтических отношениях до окончания Академии? Сильно сомневаюсь. Похоже, родители наседали на неё с учёбой. Я бы на её месте тоже запиралась в комнате и убегала через окно на вечеринки.

Перебирая пальцами, она посмотрела на меня глазами, полными печали:

– Вы найдёте мою дочь?

– Сделаю все возможное, – неуверенно пообещала я. – Всё будет хорошо, миссис Гилберт.

Закивав, она заплакала и уткнулась лицом в скомканный в руках подол кружевного передника. Решив, что пора заканчивать разговор, я выпрямилась и поднялась из-за стола.

– Вы позволите мне осмотреть комнату Валери?

– Да, конечно. Вторая дверь направо после кухни, – сквозь рыдания произнесла женщина. – Только я там прибралась.

Меня всегда «умиляли» такие люди: в их семье произошло несчастье, и любая мелочь, крохотная пылинка могла послужить уликой и указать на местонахождение жертвы или эпизод, приведший к неблагоприятному стечению обстоятельств.

Но нет! Горе горем, а влажная уборка должна быть каждый день по расписанию. И их не волнует, что зацепка, которую они смахнули щеткой, могла спасти жизнь их несчастному родственнику.

Небольшое светлое помещение, где не было ничего лишнего – кровать, шкаф, рабочий стол и кресло, туалетный столик, а также большой книжные полки. Стены цвета топлёного молока, плотные шторы на окнах.

Мебель тёмная и строгая, на полу – ковёр в тон шторам. Книги на полках в алфавитном порядке, одежда в шкафу высилась аккуратными пёстрыми стопочками. Безликая и неживая комната – я не ощущала в ней ровным счетом ничего, кроме отвращения к безупречной чистоте. Она казалась мне неестественной, и можно было не рассчитывать натолкнуться хоть на что-то, выбивающееся из повседневной картины.

Уже собираясь уходить, я услышала странный звук и замерла. Огляделась, прислушалась к тишине пустой комнаты и уловила тонкий хруст. Не понимая, откуда он мог идти, прошлась по периметру спальни и остановилась напротив туалетного столика с зеркалом.

И сначала было слышно только треск стекла, но когда я подошла ближе и присмотрелась, то обомлела – зеркало покрывалось паутиной трещин. Сквозь них проглядывала пустота, и зеркальная гладь темнела на глазах.

Казалось, я смотрю во мрак, а зеркало крошилось на множество кусочков, в каждом из которых я видела своё крохотное бледное отражение. Жутко и удивительно, я не видела такого раньше.

Чем дольше я смотрела в зеркало, тем громче оно трещало, тем мельче были осколки. В помещении заметно похолодало, мороз по коже бежал – от зеркала веяло тьмой. Сердце заволновалось, почуяв беду.

Я не выдержала и шагнула прочь от столика, зажмурилась, надеясь справиться со страхом, а когда вновь открыла глаза – зеркало было чистым и девственно гладким.

Что бы это могло быть? Может, оно было куплено на домашней распродаже или проклято?

Никогда не сталкивалась со столь жуткими явлениями и не могла понять, какова их природа. И пока я размышляла, на меня смотрело моё собственное отражение, и мне оно больше не казалось нормальным.

Оглядевшись ещё раз, я в задумчивости побрела в кухню, где миссис Гилберт вдохновенно месила новую порцию теста для пирогов. Кажется, женщине срочно нужна помощь целителей.

– Миссис Гилберт, – осторожно позвала я. Женщина замерла и испуганно обернулась. – А что конкретно вы прибрали в спальне Валери?

– Ох, – она медленно повернулась ко мне, и её руки были в тесте. – На полу была свалена вся её одежда из шкафа. Беспорядочной кучей…. Я весьма удивилась, ведь Валери – очень аккуратная девушка.

– А туалетный столик? Как давно вы приобрели его?

– Когда Валери пошла в школу, – охотно сообщила женщина. – Купили в магазине. А что? С ним что-то не так?

– Нет, всё хорошо. Спасибо, – рассеянно произнесла я и попятилась к выходу. – Извините, если доставила вам неудобства.

Мысли сбились в кучу, и я в растерянности покинула дом. Что я сейчас видела?!

Глава 22

Когда я вышла, на улице сгущались тяжёлые сумерки. Я чувствовала тьму, кожа вибрировала от её движения, но, оглядевшись, не обнаружила ни одного «мёртвого» дома.

Ощущение паники нарастало с каждой секундой. Я запахнула плащ и поспешила покинуть территорию чужого жилища. Свинцово-серые тучи ворочались над городом, укутывали его в плотное холодное одеяло из облаков. При одном взгляде на небо становилось понятно, что солнце надолго покинуло Мортелль.

От мысли об этом страх пробирал до костей. Я вышла на дорогу и быстрым шагом направилась вверх по улице, не оглядываясь и не придавая значения формирующимся над головой тёмным массам.

Всё больше казалось, что это не тучи вовсе. Сердце подпрыгнуло, задрожало обжигающим леденцом на языке. Я слышала свой пульс, в ушах гудело от шума крови, а над головой завывал ледяной ветер.

Он срывал листья с деревьев, небрежно и жестоко обнажал ветви, хлестал по лицу, но я упрямо шла к арке. Обращаться в дым показалось опасным делом в нелетную погоду, и я решила добраться до дома пешком – всего-то два квартала разделяло меня от тёплой уютной комнаты, где злился и метался из угла в угол Бен.

Я остановилась в арке отдышаться и обернулась. Взглянув на зловещее небо, долго следила за плавными изгибами туч, которые закручивал порывистый ветер. И чем дольше смотрела, тем отчетливее становилось огненно-алое мерцание.

Уже понимая, что вижу, не верила своим глазам. Небосвод затягивал чёрный дым, заслонял от хмурых слоистых облаков. Приближалась гроза. Я чувствовала запах дождя сквозь удушливую гарь и боялась пошевелиться. От такой своры мне не скрыться….

Темнота накрывала город. Я обвела взглядом проспект сквозь чернеющий тоннель арки, насколько хватало обзора. Опасность приближалась, описывала круги над крышами домов.

Что же делать? И откуда взялось столько рагмарров? Неужели Том обзавёлся друзьями?!

В тоннель задул резкий порыв ветра, волосы отбросило назад. У меня перехватило дыхание, и по коже пополз холодок. Посмотрев назад, я увидела столб дыма, преградивший путь, и рванула вперёд.

Но остановилась, едва не натолкнувшись на другого рагмарра. Он повис над выходом из арки. Они загнали меня в капкан, но не в моих правилах сдаваться без боя. Оставался шанс улизнуть – прошмыгнуть перед носом у одного из охотников.

Я побежала и обратилась в дым, он догадался, двинулся в сторону, но узкого зазора мне вполне хватило. Проносясь почти вплотную к рагмарру, я чудом не расплавилась от исходящего от него жара.

Взмыла вверх и помчалась над крышами домов. Гремели раскаты грома, несколько тяжёлых капель врезались в лицо, но я продолжала мчаться без оглядки. И на какой-то момент даже поверила, что сумела оторваться.

Свернув за угол многоэтажного дома на пересечении улиц Старого города и улицы Роз, я обогнула здание. Решила снизить высоту, но что-то заставило меня посмотреть навверх.

Над головой кружило пятеро рагмарров – чёрные вихри плыли по воздуху, переплетаясь друг с другом, неспешно и плавно. Они будто бы и не собирались нападать, только наблюдали.

Что происходит, в конце концов?! Что им нужно, и почему они бездействуют? Я, конечно, не рвалась биться с толпой убийц, но и находиться в их окружении мне тоже не особо нравилось. Так в чём, все-таки, дело?

Собравшись с духом, я снова разогналась и полетела над землей, низко, почти касаясь верхушек молодых деревьев и кустарников. Рагмарры неторопливо следовали за мной, держали в постоянном напряжении, играли.

А когда нервы натянулись до предела, влил ледяной дождь. Крупные капли били по лицу, и я подумала сбавить скорость, опуститься на землю. Внезапно небо озарила мощная вспышка и ослепил меня. В глаза попала вода, когда я снижалась.

В панике рванув вперёд, налетела на что-то твёрдое и острое, упала и покатилась по сырой траве. Падение оглушило на мгновение, но и этого рагмаррам было бы достаточно, чтобы покончить со мной.

Едва подумав о своре охотников, я пришла в себя. Ну почему я такая неуклюжая?!

Закрыла лицо руками, проклиная себя за невезучесть, села на колени и потёрла глаза. Когда зрение вернулось, заморгала и посмотрела на бушующее небо. Глотнув влажного холодного воздуха, почувствовала облегчение, но вдруг спину полоснуло жаром.

Я прогнулась от боли и силы удара. Вскрикнув, упала лицом в мокрую зелень. Мир исчез, вокруг меня был белый шум. Только моё хриплое, жадное дыхание перебивало его.

Уткнувшись лицом в траву и промозглую землю, я потеряла счёт времени. Ветер безжалостно трепал обрывки одежды на спине, которую будто разрезали раскалённым кинжалом.

Холодные капли обжигали рану, я вздрагивала, судорожно всхлипывая. При падении я разбила губу, по подбородку стекала струйка крови. Я стерла её тыльной стороной ладони. Приподнялась и повернула голову, захотела посмотреть.

Глубокая борозда вдоль позвоночника, с обугленными краями и влажным кровавым блеском. Казалось, у меня все кости наружу – боль была невыносимой. Кожа вокруг раны пылала, дотлевая, покрывалась чёрной коркой.

Кровь запеклась, я боялась пошевелиться. Тело пульсировало, словно одна нарывающая язва. И чем дольше я оставалась неподвижной, тем быстрее мутнело в голове. Дико хотелось свернуться калачиком и закрыть глаза. От страха и бессилия сдавило горло.

Я не могла позвать на помощь. Да и кого? Я знала, на что шла, так почему жалею себя, схлопотав первую царапину? Никто не говорил, что будет легко и просто. Поэтому я должна взять себя в руки и подняться, во что бы то ни стало.

Чёрный вихрь пронёсся над головой, когда я почти была на ногах. Порывом воздуха меня снесло назад. Пролетев дугой, я рухнула навзничь и выгнулась от мгновенной боли.

Вопль застрял в горле, тело свело судорогой. С хрипом вдохнув, я упала на траву. Мир вращался, но мне удалось перекатиться на бок. Из глаз ещё сыпались чёрные искры, а я уже пыталась встать, вздрагивая каждый раз, когда капли дождя попадали на оголённую рану.

Я сосредоточилась на боли и не чувствовала холода. Где-то рядом скрипнула калитка, ударилась о забор – от дома Майло взметнулся вихрь. Не успела повернуться, как он опустился передо мной, искрящаяся мгла расползлась над поляной.

Из неё небыстрым шагом вышел сосед. Упал на одно колено и склонился надо мной, от чего его чёрные волосы свесились вперёд. Глаза парня сияли, зрачки утонули в белом свете магии.

– Кто они? Ты в порядке? – его голос послышался издалека.

Перед глазами расплывалось. Я прищурилась, чтобы видеть лицо Майло. В висках стучал пульс, тошнота подкатывала к горлу. Сглотнув, я приподнялась на руках.

– Выкарабкаюсь.

– Почему они напали? – он помог мне сесть, придерживая за локоть. Меня обдало жаром его силы, снова сбилось дыхание.

– Я бы тоже хотела знать. Вероятно, кто-то решил свести со мной счёты.

– Их нужно остановить, – почти прорычал парень и неуловимым движением выпрямился, оказался на ногах. Я подняла голову – Майло стоял в белом сиянии собственной энергии, сжимая кулаки.

– Не вмешивайся, Майло, – сказала я и, прикрыв глаза, облизала пересохшие губы. Во рту появился солоноватый вкус, я поморщилась и вновь посмотрела на него. – Ты не должен. Не хочу, чтобы ты пострадал из-за меня.

На его лице отразилось искреннее недоумение, смешанное с гневом.

– Предлагаешь остаться в стороне и через окно наблюдать за тем, как тебя убивают? Не выйдет, – его голос оборвался, меня окутал чёрный дым и удушливый запах гари.

Майло взмыл в воздух, обдав жаром.

К своре рагмарров нёсся еще один вихрь. Он вмазался в бушующее облако – полетели мерцающие, испещрённые огнём клочья.

Разделив охотников, Майло набросился на одного из пятерых, и они сплелись в немыслимом танце. У меня по спине скатилась капля пота – воздух накалился и плавился, словно улицу охватило пожаром.

Листья на деревьях съёживались, ссыхались и, вспыхивая и тлея, падали на землю. Подобрав к груди ноги, я села почти без помощи рук. К этому времени Майло уже бился с другим рагмарром.

Я с ужасом косилась в их сторону, стараясь не упускать из виду трёх других охотников. На миг показалось, что между ними случилась потасовка – один из чёрных вихрей разгонял оставшихся двоих.

Он поднимался над улицей, набирал скорость и летел, разрывая небо, пронзая воздух палящей, переливающейся бурей. Раздавшийся хлопок оглушил меня, погасил раскат грома. Его отголоски прокатились треском по округе, будто молния угодила в дерево и переломила его.

Рагмарры столкнулись, и удар силы разнёсся зыбью, прибил траву к земле. Почва подо мной вздрогнула, над головой вспыхнуло небо, и улицу озарило алой вспышкой. Я зажмурилась и пригнулась, охватив себя руками.

И не заметила, как вниз рванул охотник. Один из вихрей отбился от своры, заприметив меня, и решил добить, пока другие отвлеклись. Рагмарр облетел улицу, сделал круг над поляной – за ним тащился огненный шлейф, как у кометы.

Он мчался так низко и быстро, что от порыва воздуха траву вырывало с корнями из сырой земли. Меня снесло назад. Я упала на руки, не потревожив рану, и прерывисто вздохнула.

Смерть приближалась, неслась мерцающим чёрным ураганом. Из глубин тела поднималась сила, пробежала покалывающей волной жара по коже. Ужас застилал глаза, но я готовилась встретить мучительную боль и попытаться отразить удар.