Текст книги "Дым и перья в академии Эгморра. Запретный плод (СИ)"

Автор книги: Кира Лин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 27 страниц)

Глава 58

На его губах играла улыбка. Он смотрел на меня сияющими глазами и вёл в танце, придерживая за талию. Белый костюм-тройка с золотыми пуговицами отливал глянцем. Отложной воротник белой рубашки украшал невесомый шёлковый золотистый платок, перехваченный старинной брошью с благородным блеском чёрного агата.

Ровер был выше меня, из-за чего приходилось слегка запрокидывать голову, чтобы видеть всё его лицо сразу. Нежная на ощупь и скользкая ткань пиджака – моя ладонь лежала на его плече.

Костюм без лишних деталей, явно сшитый по меркам, идеально подчёркивал стройную мужскую фигуру. В образе Ровера не было ничего лишнего. Тёмно-русые волосы развивались от быстрых и плавных движений и снова падали на лицо – притягательное, с правильными чертами и россыпью светлых веснушек на носу.

Я смотрела на него и испытывала нежность, а он с теплом глядел на меня. Никаких мыслей, только пульсирующие в сердце чувства, от которых хотелось улыбаться. Глядя в его васильковые глаза, я понимала, что значит любить до слёз, и не замечала никого вокруг.

Танец, неторопливый и изящный незаметно менялся, и вскоре музыка стала громче, а ритм быстрее и настойчивее. Лицо Ровера изменилось – оно похолодело, разгладилось, и только морщинки на лбу говорили о том, что он напряжён.

В глазах появился металлический блеск, губы сжались в линию, и я переняла его настроение. В зале стихли краски, померк свет, одна за другой гасли лампы, а Ровер сменил белоснежный костюм на иссиня-чёрный.

Склонив голову, он чуть сильнее сжимал мою руку и твёрже держал за талию, холодно глядя в глаза. И я не смела моргнуть. На прекрасном лице Ровера пролегла тень печали. Мы кружили по залу, где почти не осталось людей, или их силуэты слились с общей картиной, став частью интерьера.

Плавно и заученно двигались, будто тысячу раз танцевали вместе и именно здесь. Знали каждую щербинку в полу, за которую можно зацепиться подолом платья, каждый бюст и вазу с цветами, обтекали столики, словно ручей.

Этот зал был нашей жизнью, его стены видели каждый наш день и сейчас переживали вместе с нами ссору, которая затянулась и причиняла боль обоим.

Несмотря на то, что где-то в груди трепетала любовь пойманным мотыльком, сердце пылало яростью. Жар казался холодом, свет – полумраком. Музыка шумела, словно сбитая радиоволна, и наш танец больше не был танцем.

Мы топтались на месте, не в силах отвести взгляда друг от друга. Ровер чуть подался вперёд, замедляясь, и только по слегка прищуренным глазам можно было понять, что он зол.

Его мысли обжигали, сила жалила тонкими иглами. Между нами разверзлась пропасть, и всё, что было нужно обоим – тепло моей души. Но я ничего не чувствовала.

Его лицо оказалось так близко, что кожу обдало осторожным дыханием. Прикрыв на миг веки, он качнул головой.

– Ещё не поздно всё вернуть, – тихо произнёс он и, облизав губы, поднял взгляд, чтобы видеть мои глаза. – Ты ещё можешь остановить это….

– Нет, – пылко бросила я и отстранилась, оттолкнула Ровера.

Он шагнул по инерции в сторону, и его лицо посуровело, утончилось и более не казалось по-юношески милым. Ему было не меньше тридцати пяти, хотя ещё мгновение назад я дала бы ему на десяток лет меньше.

Боль придавала твёрдость и тяжесть взгляду, а лицу прибавляла морщин.

– Ненависть – холодный огонь, Линетт. Он не греет.

– Я выбрала свой путь, и ты ничего не изменишь словами. Прими мою волю, и я подумаю.

– Не на этот раз, – сдавлено возразил Ровер.

– Даже если цена твоему упрямству – моя жизнь?

– Да, – едва слышно ответил он.

Спрятав руки привычным движением за спину, он стоял передо мной, слегка вскинув голову. Непреклонность давалась ему с усилием, но он не мог снова поддаться её прихоти.

Снова…. Ровер всегда потакал капризам Линетт, но последний перевесил чашу терпения. Её безрассудство грозило разрушить всё, что они вместе построили. Он не мог уступить, нет. Линетт зашла слишком далеко, этому нужно было положить конец.

Я разгладила складки на пышной юбке платья цвета молочного шоколада. Длинные рукава закрывали кисти рук, глубокий вырез обнажали плечи. Его мысли заставляли сердце сжиматься – моё, но не Линетт.

Оно осталось холодным, как камень. Как же так? Пустота наполняла её душу, тьма отравляла разум. Кулон вздрогнул и почернел, взгляд Ровера упал на него и помрачнел. Столько скорби было в нём, столько гнева….

Я хмыкнула и прошлась по залу. Но остановилась, когда Ровер оказался слева. Он следил за мной, двигался бесшумной тенью. Он не мог повлиять на её решение, не смирился, не сумел принять. И я знала, что он будет бороться до тех пор, пока Линетт жива. Проклятье. Неужели…?!

Глава 59

Я падала, прикрыв лицо ладонями, но кто-то подхватил меня сзади, и словно пушинку, перенёс по воздуху. И прислонил к стене. Отняв руки от лица, я подняла голову. Надо мной возвышался крепкий парень в чёрном костюме, сидевшим, словно вторая кожа, и только ткань атласного жилета натягивалась, когда он дышал.

По кривой самодовольной ухмылке и чёрной маске я узнала фамильяра, стоявшего на входе. Улыбнувшись белозубой улыбкой, он слегка поклонился – едва заметный кивок – и протянул свою ладонь, в ней легко поместилась бы моя голова.

– Подарите танец своему спасителю?

Знакомый голос, где-то я его уже слышала….

Я окинула его оценивающим взглядом с ног до головы и застенчиво потупила глаза. Играть доверчивую особу у меня получалось на «отлично». Отважный герой, выручающий неуклюжих девиц.

Только его мне не хватало. Будет теперь путаться под ногами.

Но что-то заставило меня принять его руку. Я робко улыбнулась в ответ – а почему бы и нет?! Пусть тешит своё самолюбие, а я пока осмотрюсь. Возможно, удастся обнаружить Бена и Мариссу в качающейся в ритме танца толпе.

Не успела я проронить «да», как парень вытащил меня в середину зала, легко и непринуждённо растолкав плечами танцующие пары. Никто не решился возмущаться и покорно уступал дорогу движущемуся со стремительностью поезда широкоплечему красавцу.

Он оказался удивительно гибким и подвижным, стоило нам влиться в общее безумие танца. Я не поклонница балов и, тем более, плясок, где задействованы оба партнёра, да ещё в чётком соответствии с правилами, но в Академии существовала отдельная наука, обучающая студентов поведению в высшем обществе и, разумеется, бальным танцам.

Мои движения выходили плавно и заученно, как у Линетт в недавнем видении, и не вызывали ни радости, ни отвращения. Просто медленный вальс, в ходе которого я должна была улыбаться партнёру, а сама украдкой смотрела по сторонам.

– Кого-то потеряла? – шепнул парень мне в висок, и я обожглась его дыханием.

Затрепетали ресницы, споткнулось сердце. Быстро же я вошла в роль кроткого ягнёнка. С каких пор меня так легко сбить с толку?

Я посмотрела на фамильяра. Он улыбался, упиваясь собственной неотразимостью, и невозможно не согласиться – он и был неотразим. Такой большой и сильный, но нежный и внимательный.

На мгновение он мне даже понравился, но я тут же вспомнила о Бене. Куда же он запропастился?

– Где-то здесь мои друзья, – я улыбнулась, пожав плечами. – Но, очевидно, им и без меня весело.

Джош оказался в дальнем углу зала, я смогла дотянуться до него лишь мысленно. Что ж, придётся выпутываться самостоятельно.

– Тогда я попробую скрасить это недоразумение, – сказал он. – Постараюсь добавить в твой вечер ярких красок.

Меня слегка смутило его предложение, особенно по поводу красок. Да и прозвучало оно, как заявление, не подразумевающее возражений – поставил перед фактом, что проведёт со мной весь вечер.

Часть меня возмущалась его наглости, а другая часть не хотела оставаться в одиночестве посреди танцующей толпы. Поразмыслив, я быстро смирилась со своей нелёгкой участью, и откуда-то появилось настроение, да и музыка показалась вовсе не заунывной….

Под потолком переливался зеркальный шар, блики ползли по стенам, создавая сказочную атмосферу. В воздухе сверкало конфетти, оно было повсюду – на полу, на столах, в бокалах с шампанским, на одежде и волосах, но никто не спешил его стряхивать.

Вдоль стен тянулись столики с пирамидами из бокалов с шампанским. На диванах, обтянутых нежно-зелёным шёлком, отдыхали те, для кого праздничный вечер уже завершился.

Одна моя рука лежала на крепком плече новоиспечённого кавалера, другая – в его ладони. Я чувствовала кожей, как его мышцы плавно перекатывались под одеждой, и меня это странным образом приводило в восторг.

С текучей, но мужской грацией, незнакомец отстранился, убрал ладонь с моей талии, поймал за руку. Мы сплели пальцы, и он снова притянул меня к себе. На миг я оказалась прижатой к его груди.

От фамильяра сладко пахло пряностями и цитрусом – я вспыхнула и зажмурилась, покрутила головой, отгоняя от себя аромат его одеколона. Волосы рассыпались по плечам, и он склонился, зарылся в них лицом.

Моя рука дрогнула в его руке, он тут же отодвинулся. Я ожидала увидеть недоумение в глазах, но он поразил меня обезоруживающей улыбкой.

Маски добавляли интима в происходящее, шампанское усиливало эффект. Вероятнее всего, без маски он бы мне и не приглянулся. Как всё-таки внешность меняет восприятие личности! Думаю, в повседневной жизни мой спутник был капитаном местной спортивной команды или вовсе грозой всего Академического студенчества.

Я бы посчитала его скучным и ограниченным типом. Фамильяр учился здесь, а, значит, был младше меня лет на пять. Но в маске я не видела ни его возраста, ни показной оболочки – прикоснулась к его истинной сути.

И нам не нужны были имена, мы общались на языке тела и душ. Удивительно и захватывающе. Полагаю, в этом вся фишка тайных балов?

Что-то надломилось во мне, барьер рухнул. Я охотно поддавалась и подыгрывала импровизациям своего кавалера. В нашем танце было множество поворотов под рукой и эффектных опрокидываний. Он вкладывал в него всё больше страсти, но не переступал черту безобидного флирта.

И стоило посмотреть ему в глаза, как я быстро теряла интерес к окружающим. Сердце волнительно замирало, когда фамильяр обнимал меня, хватал большими ручищами и рывком притягивал к себе. Даже это получалось у него деликатно, учтиво, дразняще.

Я ощущала на коже тепло его тела, и осторожные, скользящие прикосновения были приятными. Ритм музыки задавал такт, и мой кавалер отлично чувствовать его. Мелодия стихла, полилась другая – медленная и чарующая.

Он увлёк меня к себе, ладонь потерялась в его руке, я почувствовала себя маленькой и хрупкой. И это было чудесно.

Мы неторопливо кружились в мерцающем полумраке, обмениваясь улыбками и двусмысленными взглядами. Но неспешный ритм быстро наскучил, и мы потянулись к столику с шампанским.

– И часто у вас такие вечеринки закатывают? – спросила я, пригубив из бокала.

Игристый напиток оказался недурен на вкус, букет раскрывался с первым глотком и оставлял фруктовое послевкусие. Похоже, Стэнли был прав – студенты варварски потрошили дворцовые погреба. Не по карману им такое благородное пойло.

– Ты здесь впервые? – удивился он и посмотрел на меня.

Я неопределённо кивнула, отпивая из бокала, чем вызвала у парня бесхитростную улыбку. Склонив любопытно голову, он откровенно разглядывал меня, не стесняясь того, что я замечу или почувствую.

Да и я больше не смущалась, и отчасти сама заигралась, поверив в то, что он мне нравился. А что, если он, правда, мне нравился?

– А откуда ты узнала о балах?

– Здесь бывают мои друзья, с которыми я и пришла, – невинно солгала я. – Вот только….

– Вот только они тебя бросили. Хорошие друзья!

– А что? Одной здесь опасно появляться? – доверчиво спросила я, изобразив лёгкий испуг. Такое поведение польстило моему кавалеру. – Меня съедят?

– Нет, если рядом с тобой я, – заявил он без тени смущения, понизив голос до игривого придыхания.

Стрельнув глазами, я улыбнулась, кокетливо закусила губу. Забрав у меня опустевший бокал, фамильяр поставил его на столик. Он хотел обнять меня, но что-то его остановило. Фамильяр коснулся кончиками пальцев ткани платья, провёл, едва дотрагиваясь, и неожиданно его лицо озарилось.

Он коварно улыбнулся. Сильная рука сомкнулась на моей талии, и я не успела ахнуть, как оказалась прижатой к его груди. Прильнув щекой к моему виску, любвеобильный спутник шепнул:

– Всегда готов постоять за честь красивой девушки.

По-юношески дерзко и громко было сказано, я не сумела сдержать улыбку. Меня хотели защищать – разве это не мило? Но в голове «красивой девушки» родилась идея…

– Я слышала, недавно пропала студентка Академии, и она посещала эти вечеринки.

Чтобы видеть выражение его лица, пришлось отстраниться. Положив ладони ему на грудь, я запрокинула голову. Взгляд фамильяра потемнел, улыбка потухла. Водя пальцем по вышитому узору на корсете платья, он небрежно пожал плечами.

– Не думаю, что тебе стоит из-за этого волноваться, – тихо проговорил он, и голос его прозвучал бесцветно.

– Ты меня защитишь, я уже поняла.

Он быстро глянул на меня.

– Даже не в этом дело.

Он собирался продолжить, но рядом с нами остановилась пара, и мы невольно обернулись. Девушка выглядела ярко, вызывающе, но со вкусом. На ней сверкало золотое платье в пол с юбкой-колоколом, декоративно перетянутое парчовыми лентами.

Высокая, дощатая и почти на голову выше своего спутника. Я на её месте не рискнула бы надевать такие высокие каблуки. Белокурые волосы были уложены на затылке, а выбивающиеся пряди придавали слегка небрежный вид образу.

Золотистый макияж, скрытый маской, подобранной под платье – я видела лишь румяна на выдающихся скулах и перламутр на губах. Марисса. Её держал за руку кавалер в шикарном чёрном костюме, отливающим глянцем.

Белая рубашка с воротником-стойкой, в петличке – золотая роза. Лицо скрывала чёрная маска, скромно отделанная золотыми блестками. Короткие светлые волосы, пронзительные голубые глаза, холодные, как зимняя река. Я узнаю Бена, даже если его упаковать от макушки до пят – по фигуре, по походке, по запаху.

По обжигающей магии, ползущей по коже. Его лицо утончилось, напряглись челюсти – он смерил моего спутника придирчивым мужским взглядом, и посмотрел на меня в упор. Его напускное безразличие жалило в самое сердце.

Мне хватило мгновения, чтобы пожалеть о том, что мы всё это затеяли. Догадывалась, как больно будет видеть его рядом с другой, но не предполагала, что настолько. Кажется, в груди что-то хрустнуло…. Бен сжал в ладони руку Мариссы, как вдруг его лицо озарилось.

Он преобразился, обернувшись к ней. Осчастливил обворожительной улыбкой, от которой у меня засосало под ложечкой. Одарил её охочим, хищным взором, и я сжалась изнутри.

Фамильяр наблюдал за Мариссой – она растекалась от наслаждения, внимание Бена её окрыляло, и она быстро забыла о нашем существовании. Сперва, увидев меня, она озадаченно моргала, и переводила взгляд на моего спутника, но Бен отвлёк её.

Притянув к себе, увёл в танцующую толпу. Я провожала их глазами, чувствуя, как моё сердце отчаянно стучит о рёбра.

– Эй? – ласково позвал фамильяр и провёл пальцами по моему подбородку, заставив повернуться к нему. – Ты привидение увидела?

– Нет, – сглотнув обиду, ответила я и запрокинула голову, чтобы видеть его. – Они как-то странно таращились на нас, не находишь?

– Полагаю, обоим есть, что скрывать, и от кого скрываться, – в его тоне послышалась металлическая нотка. Нависнув, он горячо выдохнул мне в волосы: – Здесь каждый прячется под маской, потому что вечеринка запрещённая.

Он хотел пошутить, но шутка вышла смазанной, горькой и пошлой. Кажется, все его усилия оказались напрасными. Издав прерывистый вздох, я хотела повернуться и посмотреть на него.

Вдруг фамильяр прижал меня к себе, завёл руки за спину, сомкнул их в своих ладонях. Я ощутила себя в капкане, животный инстинкт призывал освободиться, оттолкнуть. Но вместо этого я уткнулась лицом в его мускулистую грудь и вдохнула пряный аромат кожи. Он ничего мне не сделает. Честно-честно.

Заиграла весёлая музыка, но мы остались стоять. Я прижалась к нему, он позволил обвить свою шею руками. Медленно сникнув и приуныв, отдалась теплу чужого мужского тела, а он охотно им делился, поглаживая мою обнажённую спину своей огромной ладонью.

Мы не делали ничего запрещённого или непристойного, я не ощущала вину за тесные объятия, но во всех наших действиях чувствовалась необъяснимая обоюдная симпатия.

– Ты, наверное, устала? – спросил он, нехотя разрывая объятия.

Я виновато заулыбалась. Он отпрянул, вынуждая оторваться от него. Руки соскользнули с его плеч, но он поймал их и накрыл ладонями. Я удивлённо посмотрела ему в глаза, и было в них что-то соблазнительное, обещающее избавить от мучительных раздумий.

Он не мог знать о причине моей печали, но в его глазах бегали чёртики, и мне это нравилось. Его объятия могли отвлечь, успокоить. Так зачем противиться? Мой спутник оказался отличным танцором и приятным собеседником, отличающимся чувством юмора и обаянием, сочащимся изо всех щелей.

Он отпускал шуточки в адрес музыкантов и танцующих рядом пар, всячески меня развлекал рассказами. Мы будто были знакомы целую вечность, и, не чуя каблуков, я выписывала такие па, что голова шла кругом.

Забыв на время о существовании Бена и Мариссы, о цели, что привела нас всех на бал, я смеялась и купалась в чарах, которые в изобилии парень изливал на меня.

А зря.

Глава 60

Медленную композицию сменила задорная мелодия, зал возликовал и зааплодировал. Бойкие музыканты пританцовывали за пурпурной бархатной ширмой, а разгорячённая алкоголем публика строилась паровозиком.

Смеясь и повизгивая, линейка двинулась по периметру помещения, активно виляя бёдрами в такт мотиву, и хватаясь друг за друга. На поворотах весёлый хоровод терял слабые звенья.

Не успела я ахнуть, как мой спутник потащил меня вслед за ритмично покачивающейся толпой. Он рассчитывал вернуть мне бодрое расположение духа. Центр зала опустел, все держались за руки или хватались за соседа спереди, беззаботная и безобидная забава, я вдруг вспомнила о Джоше и Лорелее.

Оглядев резво скачущую толпу, сумела разглядеть сине-зелёное чешуйчатое платье русалки. Сверкающая юбка задиралась из-за активных движений хозяйки, оголяя стройные ноги, золотые волосы разметались в воздухе. Рядом мелькала маска Джоша.

Они плыли в потоке напротив, подражая всеобщему безумию. Джош обернулся, поймал мой взгляд и пожал плечами. А что я могла сказать? Приятное времяпрепровождение мешало делу. Мы забылись, отвлеклись.

Едва я выдала ему кислую улыбку, как фамильяр охватил меня руками и вытянул из хоровода. Мы словно вынырнули из бурной реки, оказались вне шумной волны и учились заново дышать.

Он подвёл меня к столу с шампанским, держа за руку. Поднос почти, опустел, но два бокала сиротливо ждали именно нас. Спутник протянул один мне, и мы звонко чокнулись.

– За знакомство, – сказал он, улыбаясь.

– Но ты так и не сказал, как тебя зовут, – напомнила я и отпила из бокала.

– Тед, – бесхитростно ответил парень и расплылся в лучезарной улыбке. Не знаю, что отразилось на моём лице, надо отдать должное карнавальной маске, но мысленно я скисла. – Я почему-то решил, что мы знакомы.

– Нет, – проблеяла я, сжимая в руке хрустальную ножку фужера.

Я чуть не подавилась шампанским от потрясения. Хмель из головы стремительно выветривался – вспомнилось, зачем меня занесло на запрещённую вечеринку для студентов.

Тед хотел что-то добавить, шагнул ко мне, но его привлекла возня у ширмы. Парень повернул голову, и его лицо разгладилось, брови сошлись на переносице. Я невольно проследила за его взглядом.

Кто-то запутался в тяжёлой бархатной ткани и, в попытках вырваться его бросало из стороны в сторону. Тед склонился, словно для поцелуя, но его внимание всё ещё было приковано к ширме. Да что же там происходит?

Прижавшись гладко выбритой щекой к моей щеке, легко, едва касаясь, он потёрся, провёл по ней губами. Меня окатило волной мурашек, стало нечем дышать. Его дыхание согревало, заводило, и голова шла кругом от новых, украденных ощущений.

Тед принял меня за другую девушку. Я не должна была здесь находиться, не должна радоваться тому, как по телу разливалось покалывающее тепло. Но радовалась. Да и он не сильно огорчился, когда понял, что ошибся.

И всё неохотнее мой взгляд возвращался к ширме, всё быстрее Тед терял к ней интерес. Он заглядывал прямо в глаза, ненавязчиво напирая и зажимая меня между стеной и своим телом. Сильные руки обхватили мою талию, я ахнула и замерла.

Его лицо оказалось совсем близко, я упала в его глаза, утонула – они помутнели от желания. Невыносимо хотелось прижаться к его губам, узнать, какие они на вкус. И я осторожно подалась навстречу. Тед навис надо мной, но грохот за ширмой вновь отвлёк его.

Поцелуй вышел смазанным. Вернее, он совсем не вышел – Тед скользнул губами по моей щеке, поворачиваясь на звук. Ширма опасно натягивалась, будто за ней боролись, и мой кавалер напрягся.

Он уже думал бросаться разнимать драчунов, но к нам от дверей бежал высокий парень в чёрном костюме и маске. Тот, что стоял с Тедом на входе. У меня внутри всё застыло – это же Картер! Его я видела в поле!

– Ты нам нужен, – запыхавшимся голосом сказал фамильяр.

Тед нехотя отвернулся от ширмы и посмотрел на друга.

– Что случилось? – он говорил ровно, бесцветно, я почти поверила, что его ничуть не взволновало появление Картера. Руки Теда лежали на моей талии, но они напряглись, вспотели.

– Книжный червь слетел с катушек, – прошептал Картер, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу.

Парень выглядел встревоженным и озирался на танцующую толпу. Я старалась не разглядывать его, хотя подмывало посмотреть ещё раз в эти голубиные глаза.

– Я не могу найти Мариссу.

Сердце колотилось так сильно, что, казалось, его мог услышать Тед. Я отпрянула и припала губами к бокалу с шампанским. Тед почувствовал, что момент испорчен, и его руки соскользнули с моей талии. Чуть отодвинулся, теперь я могла свободно дышать и двигаться.

– Прости, – с ноткой разочарования шепнул он мне в волосы и на миг уткнулся в них носом. – Я найду тебя.

Я робко кивнула и выдала обворожительную улыбку. Тед отступил, с сожалением глядя мне в глаза. Что-то кольнуло в груди – совесть? Я выдержала его взгляд, но не успела моргнуть, как фамильяры исчезли – в голове вихрем пронёсся шорох перьев и отрезвил.

Расслабленно прислонившись спиной к стене, осушила бокал одним глотком. Надо бы догнать их и узнать, что произошло. Запрокинув голову, я прикрыла веки, наслаждаясь сладким вкусом пузырьков.

В зале царил приятный полумрак, по сводам ползли золотистые блики, помещение сотрясалось от музыки. Я чувствовала кожей вибрацию, слышала топот танцующих ног и шорох бальных платьев, не замечая возню за ширмой. Он слился с общей атмосферой.

Раздался треск рвущейся ткани, я открыла глаза и повернула голову. Из-за ширмы вывалились два страстно переплетающихся тела. Я сдавила бокал пальцами, каким-то чудом не расколов тонкое стекло.

Возникло желание запустить им в эффектно возникшую парочку – передо мной без всякого стеснения жарко целовались Марисса и Бен.

Он по-хозяйски хватал её за ягодицы, а она прогибалась навстречу. Марисса жадно цеплялась пальцами за его плечи. Прижав девушку к стене, Бен с неподдельным энтузиазмом и неприкрытым желанием изучал её рот языком.

Скользнув ладонью вниз по изгибу бедра до разреза платья, он запустил в него руку. Провёл пальцами по гладкой коже, задирая подол, сдавил пальцами и сорвал стон с её губ. Марисса разорвала поцелуй, ловя воздух ртом.

Они смотрели друг на друга и дышали так, словно только что занимались сексом за ширмой, и страсть ещё не ушла. Я чувствовала запах похоти, она резала моё сердце раскалённым ножом. Если Бен играл, то в совершенстве. Даже я поверила, что говорить о Мариссе.

В груди что-то сжалось, и я прерывисто выдохнула. Бен услышал и нехотя повернул голову. Он будто не мог оторваться от Мариссы, но оказался вынужден, и горько сожалел об этом.

Когда мы встретились взглядами, его лицо ничего не выражало. На губах застыла довольная улыбка, из-за сладостной расслабленности движения выходили небрежными и ленивыми. Мы глядели друг на друга в упор, и не нужны были слова. Я даже думать не могла, не то, что говорить.

Боль пронизывала, прожигала, капля за каплей утекало моё самообладание. Хрустнул бокал в ладони, но я не дрогнула, не моргнула. Марисса, увлечённая Беном, впилась губами в его шею, присосалась к ней. Она ласкала кожу языком, а он смотрел на меня пустыми глазами. Ледяными, как океанская бездна.

В тот миг я не помнила о том, как минутой ранее тискалась с Тедом, повиснув у него на шее, и охотно подставляла губы для поцелуев. Бен будто смотрел внутрь меня. Хотел понять, что я испытывала, когда видела его в объятиях другой женщины.

Я прекрасно понимала, Марисса для него ничего не значит, но не могла унять мучительную боль в груди. Обида терзала душу, грызла сердце. Она – всего лишь очередная цель для Бена, которую не нужно убивать, только очаровать и вынудить разболтать всё о пропавших девушках.

И он подошёл к заданию со всей ответственностью, выполнял его безукоризненно, уделяя внимание мелочам, а заодно заставляя меня тихонько сгорать от ревности.

Бен вспомнил о Мариссе, его лицо смягчилось, на нём появилось какое-то вдохновенное выражение. Сомкнув пальцы на её тонком запястье, он отстранился.

Девушке пришлось оторваться от его шеи, которую она всё это время облизывала с блаженным видом, будто ничего вкуснее в жизни не пробовала. Хлопая непонимающе ресницами, Марисса смотрела на Бена мутными глазами.

– Ты перебрала, Марисса, – ласково сказал он, отводя её руки от своих плеч. Девушка надула губки и изящно сползла на пол. Чёрт, даже пьяная она выглядела потрясающе! Бен закатил глаза и, подхватив за талию, поднял её. – Я отведу тебя в уборную.

Подняв Мариссу на руки, будто пушинку, Бен понёс её к выходу из зала. Она то невнятно бормотала, то хохотала, болтая в воздухе руками. Я смотрела им вслед, сдерживая слёзы, не в силах пошевелиться.

Проходя мимо, Бен смерил меня взглядом, и его гнев заплясал жаром на коже, словно я стояла рядом с открытой печью. Лампы замигали, вторя мелодии, маги продолжали плясать – счастливые и беззаботные.

С моих губ сорвался судорожный вздох, первая слеза покатилась по щеке, но её скрыла маска. Поставив бокал на стол, я склонилась и охватила себя руками. Мгновение, и станет легче. Надо лишь дух перевести.

По щекам стекали солёные капли, влажные дорожки холодили кожу. Кажется, Бен вошёл во вкус и упустил момент. Марисса уже не в состоянии что-либо говорить. Я тоже допустила ошибку, поддавшись на шарм фамильяра. Если бы он знал….

Злость помогла задвинуть обиду на задний план – я выпрямилась и направилась к выходу, не забывая придерживать платье.

В холодных мрачных коридорах звенело эхо. Игривый смех Мариссы указывал мне путь. Она цеплялась за плечи Бена тонкими пальцами, водила ими по щеке. Он отвечал ей натянутой улыбкой. Длинные ногти, покрытые чёрным лаком, оказывались в опасной близости от его маски.

Он уворачивался, как мог, от попыток Мариссы сорвать её. Путаясь в пышной юбке, я скользила от стены к стене и выглядывала из-за угла. Маска – вещь красивая, но абсолютно непригодная для слежки. Кружевные складки и выпирающие украшения загораживали приличную часть обзора, что порядком нервировало.

Стараясь не создавать шума, я кралась почти на цыпочках, словно тень, перемещалась от колонны до колонны просторного коридора с мраморными полами. Здесь царили тишина и мрак, только серебристое сияние луны проливалось полосой вдаль, словно тропа в чаще леса.

Ни единой живой души, и не была слышна музыка, только шелест ткани моего платья и стук взволнованного сердца.

Бен поднёс Мариссу к высокой двери в женскую уборную и бережно опустил на ноги. Улыбаясь, как школьница на выпускном балу, заполучившая внимание самого красивого парня в школе, она повисла у него на шее и впилась в губы поцелуем.

И он не сопротивлялся – охотно отвечал, демонстрируя страсть, но вёл себя куда сдержаннее своей спутницы. Не зная Бена, я бы решила, что он уже готов сорвать с неё платье прямо здесь.

Руки Мариссы шарили по пиджаку, расстёгивая пуговицы. Бен поймал их за запястья и опустил по швам. Он не позволял ей щупать себя, когда как его руки успели побывать там, где даже думать не хотелось.

Я не могла смотреть – в груди потяжелело, сердце сдавило в тиски. Но была вынуждена. Припав щекой к холодной каменной колонне, я выглядывала на них и боялась моргать.

Он играл не для неё – для меня. Хотел, чтобы видела, на что толкнула его. Не справившись со злостью, я шаркнула подошвой туфли.

Хватит, довольно!