Текст книги "Дым и перья в академии Эгморра. Запретный плод (СИ)"

Автор книги: Кира Лин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 27 страниц)

Глава 43

Безжалостный ветер срывал последние листья с ветвей, кружил их и швырял мне под ноги. Дорогу устилал пёстрый ковёр, накрапывал холодный дождь, переходящий в морось. Смолкли последние птицы. Я стояла, кутаясь в кожаный плащ, надетый поверх платья, и выглядывала из-за голого орешника на симпатичный домик красного кирпича.

На обочине стояли две патрульные кареты, и на одной из них прибыли Лукас Вестон и Джон Брейнт. Ветер бросал волосы в лицо, и приходилось постоянно убирать пряди, заслоняющие обзор. Двое жандармов осматривали ухоженный двор, пока следователи допрашивали родственников Сабрин Дей.

Джош и Бен сидели в карете, припаркованной у соседнего дома, пока я поджидала Лукаса. И к тому времени, когда он вышел на крыльцо, ускользнув из-под носа Брейнта, успела продрогнуть.

Перепрыгивая через ступени, он спешил ко мне, сжимая в руке блокнот. На Лукасе был серый костюм строго покроя, акцентирующий внимание на совершенных линиях тела, белая рубашка в тонкую серую полоску и чёрные лакированные ботинки.

Он с опаской оборачивался на двери дома, однако, когда остановился, его взгляд оказался прикован к моему лицу. Учащённое дыхание, вздымающаяся грудь и ласковый взгляд серых глаз – я пожалела, что так разоделась на встречу с ним. Кажется, это было жестоко с моей стороны.

– История повторилась, – Лукас облокотился рукой о ствол дерева. – Никаких следов – безукоризненно чистая комната. Родители не имеют представления, куда исчезла их дочь.

– На счёт чистой комнаты я бы поспорила, если бы увидела её, – возразила я. – В ней есть зеркало?

– Да, – с недоумением протянул Лукас. – В спальне есть туалетный столик с трельяжем.

– С ним всё в порядке? – я знала ответ наперёд, но само собой слетело с языка.

Охватив себя руками, я спрятала лицо в ворот плаща. Глаза слезились от холодного ветра, и зубы начинали мелодично постукивать. Можно было бы встретиться в кафе, но мы решили сэкономить время и мои нервы. Оставаться наедине с Лукасом вредно для нас обоих.

– А что может быть не так?

– В случае с первой жертвой зеркала в доме потрескались.

– Ясно. Тогда – да, с ним всё в порядке, – он кивнул. – Родители сказали, что ничего не трогали, и в спальне всё осталось на своих местах, как было при Сабрин.

– Они не заметили ничего странного в её поведении? Неужели совсем ничего? Я понимаю, что все жертвы – уже вполне взрослые и самостоятельные ведьмы даже по меркам магического сообщества. Но, всё же, не могу понять, как близкие люди не заметили изменений в поведении и настроении человека, живущего с ними под одной крышей?!

Я прикусила язык. О чём я, в самом деле? Сама же заметила перемены в Мишель только когда они стали очевидны и бросались в глаза! Но Лукасу не обязательно знать об этом. Не хотелось бы оказаться свидетелем по делу, а зная Брейнта, ещё и в первых рядах подозреваемых.

– Кроме того, что она стала тихой и молчаливой – ничего. Мне очень жаль, Эшли. Правда, кое-что они всё-таки сказали. – Он поморщился и посмотрел мимо: – Сабрин стала необычно выглядеть.

– В каком смысле? – изумилась я, а в груди уже похолодело от страха.

– Она стала слишком красивой – так сказал её отец.

– Какая наблюдательность. Но это уже что-то.

Лукас нахмурился. На его безупречном лице отразилось глубокомыслие, мужественные черты приобрели суровость. По коже пробежали мурашки от его сосредоточенного взгляда.

– Хочешь сказать, изменения во внешности являются определяющим фактором? Что это значит, Эшли?

– Все жертвы стали чуть красивее обычного, – выдохнула я и осмелилась посмотреть ему в глаза. Влияние Бена не прошло бесследно – равнодушие и отрешённость помогали справиться с неловкостью. – Красивее и спокойнее.

– Принесли в жертву свои души ради привлекательности? – Лукас пренебрежительно хмыкнул и оглянулся на дом.

Моя версия, мягко говоря, не впечатлила его. Любопытно, что думал об этом деле Брейнт? Полагаю, у них зацепки куда правдоподобнее.

– С привлекательностью у потерпевших проблем не было. И отдали они не души, а свою магическую силу, хотя в нашем понимании это одно и то же.

– Нет предела совершенству, – рассудительно изрёк Лукас, перекладывая блокнот из руки в руку.

– Очаровательно, – выдохнула я, глядя ему в глаза. – И что мне с этим делать?! Жандармерия с места не сдвинулась, мы тоже в тупике, – я провела рукой по волосам, зарылась в них пальцами.

Всё без толку, мы топтались на месте и ничего нового не выяснили. Надо решать, как быть дальше, обратиться к литературе. Где-то встречались упоминания о выменянной красоте, в одной из книг по демонологии…. Демон? Нет, здесь что-то не так.

– А нам? – усмехнулся Лукас, и я медленно повернулась, посмотрела в упор. Что-то не понравилось мне в его тоне – безразличие, надменность? Он сощурился и склонил снисходительно голову. – Если ты не знаешь, что это значит, то мы, простые смертные, подавно.

– Меня настораживает факт обескровливания. Я бы решила, что всё остальное – происки завистниц, и на девушек наложили заклятье или прокляли их вещи. Но, похоже, дело гораздо сложнее.

– Магическая тварь, питающаяся кровью?

– Нет, не думаю, – я покачала головой и обернулась на дом. Кто-то выглянул из окна, и я шагнула за дерево.

– Предмет поклонения? – Лукас посмотрел на пасмурное небо и встал под не успевшую облететь крону клёна. Снова накрапывал дождь. – В хрестоматии по курсу запрещённой магии я читал о зачарованных предметах и идолах. Чтобы они работали, им приносили в жертву кровь. Это мог бы быть наш случай?

– Хороший вопрос. А хорошие ответы у меня давно закончились, – я склонила голову набок и вымученно улыбнулась. – К сожалению, эту версию мы не рассматривали и не проверяли. Опрометчиво с нашей стороны.

– А мы ничего не выяснили о личной жизни жертвы….

– Из разговора с парнем Адрианы я выяснила, что в последнее время подружки буквально помешались на своём облике. Но пока не знаю, как это связанно с их исчезновением, – задумчиво протянула я. – Почему-то из головы не выходит проклятое дерево….

– Какое дерево?

Заметив смятение на лице Лукаса, я улыбнулась.

– Не бери в голову. Это мои личные кошмары. В Академии в переходе между башнями стоит мерзкого вида дерево в горшке. Когда я вижу его, у меня внутри всё переворачивается. От него веет злом…. Я не могу объяснить, Лукас.

– Может, тебе не стоит заниматься этим делом? – осторожно предложил Лукас. И мне не понравилось то, как он посмотрел на меня – с заботой и нежностью.

– Я должна найти девушек, понимаешь? Пока ещё кто-то не погиб.

– Кому ты должна? Себе или этим девушкам? Никто не обязывал тебя, Эшли….

– Если не я, то кто, Лукас? – я подалась вперёд, вторгаясь в его личное пространство, почти толкнула рукой в грудь, но вовремя остановилась.

Хотелось напомнить об отношении Брейнта к магам, о том, что людям не по зубам преступники нашего мира. Но его обезоруживающий вид заставил проглотить слова. Лукас до сих пор не понимал, а, может, уже никогда не поймёт, в чем разница между нами.

Облизав губы, я отпрянула и спросила уже гораздо спокойнее:

– Следов крови тоже не нашли? Я сомневаюсь, что из Адрианы Хиггинз выкачали всю кровь за один раз. Думаю, кровопотери были регулярными.

– Думаешь, в город заявился вампир? – лицо Лукаса разгладилось, в глазах появился металлический блеск – к вампирам у жандармерии особое отношение.

Стиснув в ладони блокнот, он спрятал его во внутренний карман пиджака, не отводя от меня испытующего взгляда.

– Нет. Иначе бы фамильяры уже на ушах стояли – вампирам запрещено пересекать границу Мортелля без особого разрешения Верховной Ведьмы. Но это всё объяснило бы, да.

– Ты видела её?

– Никто не видел, Лукас. Подозреваю, такой чести только Стэнли удостоился, но тщательно скрывает это.

– Он создаёт впечатление влиятельного мага, – отметил Лукас. – Смотрит свысока, хоть и говорит вежливо и на равных. Рядом с ним охватывают противоречивые чувства. Стэнли кажется дружелюбным, но выходишь от него с ощущением того, будто тебя с грязью изысканно смешали.

– Да, он умеет. Потому-то он – Главный Фамильяр Верховной Ведьмы, – я натянуто улыбнулась. Заметив инспектора Брейнта выходящим из дома семьи Дей, я напряглась и скользнула вокруг ствола дерева, чтобы он меня не заметил раньше времени. – Похоже, наш разговор зашёл в тупик, и мы ничем друг другу не помогли.

– Да, – вздохнул Лукас. – Специалисты изучают вещи жертвы, но можно предугадать результаты экспертизы.

– Если вдруг что-то выяснится, – чуть слышно попросила я и с надеждой посмотрела на Лукаса, – сообщишь мне?

– Хорошо, – рассеянно проговорил он и улыбнулся, чуть ли не смущенно. – Ты тоже держи меня в курсе. Если откроется что-то на счёт проклятых предметов – я хотел бы об этом знать.

Повисла пауза, у нас кончились вежливые слова. Секунду мы смотрели друг на друга, и захотелось отвести глаза – невыносимо было видеть печаль Лукаса. Сзади послышались шаги, и он посмотрел мне за спину. Его улыбка превратилась в оскал.

Я обернулась – к нам шли мои сопровождающие. Джош был выше Бена почти на голову, но это не мешало им смотреться одинаково внушительно. По его лицу ничего нельзя было прочесть, лишь на губах играла улыбка.

Он двигался с наглой уверенностью, в походке ощущалась ленивая раскованность, безразличный взгляд был прикован к Лукасу. Подходя ближе, Джош слегка прищурился, и первое впечатление рассеялось, как утренний туман.

От приветливого хладнокровия не осталось и следа, теперь я видела твёрдость, в глазах – решимость, а на коже угрожающе плясала магия. Прежде он не открывал Лукасу своё истинное лицо, и все годы знакомства держался образа красавца-весельчака, встречающегося с моей сестрой.

Сейчас он больше напоминал вышибалу или телохранителя. Его плечи были напряжены, и это бросалось в глаза. Но Лукаса волновал не он.

При виде Бена его перекосило. Шерман шёл и смотрел, хоть его лицо оставалось непроницаемым, пустым, в глубине глаз искрилось ледяное пламя неприязни. Я смотрела на него, изучая черты.

Он был красив, но во взгляде мерещилась тень, резкость в углах рта, что-то, для чего у меня нет слова. Бен многое повидал за свою жизнь, от некоторых вещей остался неизгладимый след, и ничто из этого мне не хотелось бы увидеть.

От него веяло страхом, он сам по себе его внушал – первобытный ужас, вылезающий из недр души. Он заложен в нас на молекулярном уровне. Лукас почувствовал так же явно, как и я, и передёрнул плечами, приняв за порыв ледяного ветра.

Нет, то была магия – для его понимания это слишком сложная материя. И я знала, что Бен в любую минуту мог подтвердить это пугающее впечатление делом.

Бен помнил последнюю встречу в подробностях, и револьвер, направленный на меня, не давал ему покоя. Я бы сказала, что он несправедлив, ведь сам когда-то пытался убить меня, но его мысли всё объясняли.

Горечь и злость на самого себя за то, что был бездушной сволочью и отбирал жизни. Наверно, я никогда не узнаю точное число кулонов, оказавшихся в его руках, но это к лучшему. Смогла бы я спать спокойно, зная, что мужчина, которому принадлежало моё сердце, загубил двадцать, а то и больше, невинных душ?!

И какое количество облегчило бы мою совесть? Никакое, это разумно. Но сердце сжималось от его взгляда, дыхание замирало от улыбки…. Могла ли я считать себя бессердечной или безрассудной из-за того, что питала чувства к убийце? Он исправлялся, но прошлое нельзя изменить. Бен навсегда останется рагмарром, память его не отпустит.

Бен и Лукас встретились взглядами, и воздух накалился от напряжения и тестостерона. Повеяло жаром, обожгло кожу, словно я стояла около костра. Тяжесть в груди заставила глубоко и жадно вдохнуть.

Спрятав лицо в лодочки ладоней, я прикрыла на секунду глаза и прерывисто выдохнула. И снова посмотрела на Бена – он приподнял голову, не отрывая взгляда Лукаса. Этот агрессивный жест, его твёрдая холодная решимость и делали Шермана зрительно одного роста с Джошем.

Он будет держаться ради меня, останется неприступной каменной горой до тех пор, пока ему не надоест или мы не уйдём. Но хватит одной искры в разговоре, неосторожного слова или движения, чтобы неприязнь перешла во враждебность. Язык жестов и мимики – Бен знал его на «отлично», а я только училась.

Мой взгляд упал на руки Бена. Он держал их свободно опущенными вдоль тела, но в любой момент они могли превратиться в кулаки. Мне бы не хотелось этого. Брейнт совсем близко, да и если Шерман выйдет из себя – от Лукаса мокрого места не останется.

Я украдкой покосилась на Лукаса, и было приятно видеть изумление на его лице. Взгляд застыл на Джоше – не изучающий, а удивлённый, и медленно переместился на Бена. В серых глазах тут же что-то мелькнуло, похожее на ненависть. Парни хотели показать Лукасу, кто здесь босс, и им это удалось.

Возможно, не будь он такой рохлей, и они бы вели себя иначе. Он проявил себя, как трус. С первой встречи Лукаса и Бена стало ясно, кому быть вожаком в стае, такое положение вещей устраивало всех, хотя они продолжали друг другу что-то доказывать.

Я размышляла, как женщина, и мне не нравилось, что их взаимоотношения затрагивали меня, но в животном мире по законам стаи вожаку приходится каждый день подтверждать своё право на главенство.

Бен и Джош подошли сзади и остановились.

– Что они здесь забыли? – нарушил тяжёлую тишину Лукас.

– И я рад тебя видеть, Лукас, – ухмыльнулся Джош. – Мы работаем вместе, если ты забыл.

– Я думал, что ты придёшь одна, – Лукас перевёл взгляд на меня, демонстративно игнорируя ребят.

– Мы бы не оставили её наедине с тобой, – слова, произнесённые Беном тяжело, с расстановкой, придавили будто камни.

У Лукаса лицо утончилось от гнева, и он двинулся на Шермана.

– Эй, полегче, – Джош выставил вперёд руку и остановил его. – Если серьёзно, то в твоей помощи нет острой необходимости. Эш отдаёт дань нашей договорённости с жандармами. Так что уймись, Лукас.

Он зыркнул на меня потемневшим взглядом и оттолкнул руку Джоша.

– Что, мать вашу, вы тут устраиваете?! Ты специально заявилась со своими быками, чтобы мне нос утереть?

Я не успела подумать, как придвинулась к нему.

– Ты можешь думать о чём-то, кроме своего ущемлённого самолюбия?

У него лицо сморщилось от изумления.

– Ты что, не видишь? Он ссучился, – прорычал Бен и взял меня за руку, отвёл в сторону от Лукаса.

Я задыхалась от гнева, глаза щипало от нахлынувших слёз. Шерман сжал мою кисть в ладони, по коже растеклось тепло. Он хотел отвлечь от нападок Лукаса, дать остынуть. Можно было бы решить, что мы искали повода коснуться друг друга, но на самом деле нас это успокаивало.

Лукас обратил внимание, что наши руки светятся, и неприятно рассмеялся.

– Ну, надо же!

– Не начинай, – процедила я, посмотрев на него исподлобья.

Он изумлённо улыбался, а в глазах пылала лютая ненависть. Я почувствовала, что его терпению пришёл конец, и по-хорошему разойтись не удастся. Проклятье.

– Джон оказался прав. Ты с самого начала путалась с Шерманом, а меня использовала. Не хватало духу дать пинка под зад, да, Эшли?

Бен ринулся к нему, и я не видела его движения, лишь ощутила. Рука мелькнула размытой полосой – у него напряглись скулы, когда он схватил Лукаса за грудки. Он занёс кулак, но Джош перехватил его.

– Жандармов бить нельзя.

– Ты нашла себе такого же урода, как ты!

– Да ладно-о-о, – Джош закатил глаза и медленно выдохнул, отпуская гнев. Когда он снова посмотрел на Лукаса, у него взгляд потемнел, а на шее натянулись жилы. Он заговорил тихо, тщательно выговаривая слова, но они были адресованы Шерману: – Ты заслужил один удар, но не здесь, Бен.

На лице Лукаса застыло настороженное выражение, но он и не думал заминать перепалку. Джош отступил и опустил ладонь на плечо Бена. Шерман выдал ледяную ухмылку и, разжав пальцы, отошёл. Он спрятал руки в карманы кожаного плаща, не переставая смотреть на Лукаса.

Что-то натянулось у меня в животе. Страх? Джош посмотрел на него менее злобно, почти утратил интерес – его гораздо больше волновал тот, кто шёл к нам от дома Дейев. Инспектор Джон Брейнт.

Глава 44

Стальной пронизывающий взгляд предназначался мне – под таким злодеи складываются, как дешёвые табуреты, но только не я. Я же не злодей. Улыбнуться не вышло, поэтому Брейнт получил в ответ от меня холодное выражение лица, а от Джоша улыбку – весёлую и одновременно ехидную.

Бен слегка склонил голову, но остался бесстрастен, настолько, что это можно было расценить, как недружелюбие. В его глазах угрожающе ворочалась магия, зрачки тонули в белом сиянии.

Я почувствовала силу Шермана, как гудящую ноту, низкую и глубокую. В какой-то момент она замерцала в воздухе вокруг него, закружила пеплом. Мне щёки обожгло, и с губ слетел прерывистый вздох. Но Бен сдержал порыв гнева, загнал магию обратно в укромный уголок своей тёмной души, и в глазах растаяли белые всполохи.

Его взгляд опустел, стал безучастным, но почему-то хотелось убежать от него с воплями. Внутри меня всё сжалось – я отвернулась. Всегда боялась попасть под такой взгляд – он не обещал ничего хорошего, только боль и муки.

Лукас осторожно сглотнул и застыл, с лица ушли краски. У него за спиной уже остановился Брейнт. Ни Бен, ни Джош не подумали вытащить руки из карманов. У мужчин принято показывать руки, даже если они не собираются мериться силой и бить друг друга по морде. Брейнт перекосился от злобы, но на губах заиграла ухмылка. Сложив руки на груди, он пренебрежительно взирал на меня. Вероятно, я должна была сжаться и потупить глаза, но лишь нахально изогнула бровь.

Ни для кого не секрет, что я была камнем преткновения в его вражде с Беном и единственным средством, чтобы приструнить Лукаса. Если Брейнт хотел зацепить Шермана, то у него это получилось с лихвой – в воздухе вновь забурлила магия.

По позвоночнику скользнул жар, и кожа дёрнулась, как если бы в спину ударил ветреный порыв летнего зноя. Дыхание пламени, заставившее прогнуться. Я посмотрела через плечо, осторожно, одним движением глаз, но Джош опередил меня и опустил ладонь на плечо Бена.

Скрипнув зубами, Шерман шумно втянул воздух носом и чуть склонил голову, чтобы смотреть на инспектора исподлобья. Брейнт раздражённо скривил губы.

– Смотрю, ваш гарем, мисс Хейлтон, растёт и пополняется? А с виду – такая маленькая и хрупкая.

– У вас проблемы с личной жизнью, инспектор? – я ядовито усмехнулась. – Завидуйте молча.

Лукас покосился на Брейнта, но не посмел повернуться к нему лицом. Я снова в нём разочаровалась.

– Если вы и ваши самцы продолжите вмешиваться в моё расследование, – прошипел он и шагнул на меня, небрежным движением плеча подвинув Лукаса.

Выставил указательный палец, потряс им перед моим лицом, и вдруг в голове щёлкнул предохранитель.

Чувства смыло порывом холода, и из глубин тела выползла тьма. Меня охватила невероятная лёгкость. Я потеряла контроль, потеряла себя. Всё, что происходило дальше, казалось кошмарным сном.

Склонив голову, я выдала инспектору улыбку не из приятных. Мрак застилал глаза. Цвета померкли, звуки утратили оттенки – я видела только Брейнта, его перекошенную физиономию.

Моё лицо разгладилось, и в его взгляде вдруг что-то дрогнуло. Но слишком поздно. Схватив инспектора за запястье, я резко и быстро притянула его к себе. Мои твёрдые пальцы впились в его тёплую податливую кожу, под ней пылала влажная плоть. Он не смог воспротивиться, хотя по инерции дёрнул руку на себя. Каменная хватка маленькой и хрупкой ведьмы оказалась не по силам большому и злому жандарму.

– Я буду вмешиваться столько, сколько посчитаю нужным, инспектор, – дыхнула холодом я ему в лицо.

Бен и Джош задвигались у меня за спиной, но сейчас существовало лишь лицо Брейнта, его пустые глаза, наливающиеся гневом и одновременно страхом. Он невольно прищурился – его обдало магией, остудило кожу лица. Мои губы изогнулись в оскале.

– Тебе меня не остановить.

Джош протянул руку, но Бен отбил её, подошёл сзади и охватил руками мою талию. Сильные руки сомкнулись, и он рывком притянул меня к себе. Ноги оторвались от земли, я разжала пальцы на запястье Брейнта. Бен волок меня к карете, а я продолжала улыбаться инспектору.

Джош остался стоять на месте. Медленно шагнул в сторону, не спуская глаз с Брейнта. Инспектор пришёл в бешенство. Ослабив узел галстука, он сошёл с бордюра, но не решился следовать за нами.

Джош возвышался над ним, смотрел свысока на то, как он мечется по дороге. Брейнт насылал на меня изощрённые проклятия, некоторые обороты вызвали у меня смех. Я фактически унизила его при напарнике – надеюсь, это прибавит Лукасу уверенности, и впредь он не станет прогибаться под Брейнта. Я его жалела. Снова. Да что же я за дура такая?!

Джош схватил Брейнта за руку выше локтя и придвинул к стволу дерева. На удивление инспектор не кинулся на него с кулаками и не заплевал огнём. Он оправил полы коричневого камзола и посмотрел в лицо Джошу.

Между ними застыл воздух, Лукас хотел было помешать, но Джош остановил его рукой. Цвета и звуки возвращались, но я слышала, словно через вату.

– Даже не думай, – процедил Джош, наблюдая за выражением лица Брейнта. – Только тронь её пальцем, и останешься без рук. Засунь себе в задницу свои принципы, Брейнт. Они больше не работают. И помни: ты не должен нарушать договор, не должен приближаться к ней. Она тебе не по зубам. Не теперь.

Я не увидела реакцию инспектора – его скрыл старый клён. Только недоумевающее выражение лица Лукаса, и то, как он переводил взгляд с одного на другого. Но и он вскоре исчез за широким стволом дерева.

Развернувшись, Джош направился к нам. Он ни разу не шевельнул плечами и не дрогнул под испепеляющим взглядом Брейнта. Даже я бы почесала между лопатками.

– О чём Джош говорил?

Бен посмотрел на меня холодно, непроницаемо, и я поняла, что он ничего мне не скажет.

– Что это было, Бен? Что со мной произошло?

Бен посадил меня на заднее сиденье кареты. Когда он хотел закрыть дверь, я поймала её. Шерман тяжело вздохнул и прикрыл глаза, переводя дух.

– Ответь мне, – мой голос дрогнул, к горлу подступили рыдания. Глаза заволокло мутной пеленой слёз.

Взгляд Бена смягчился – он не мог смотреть на то, как я плачу. Мои слёзы заставляли его испытывать необъяснимую нежность. Он беспомощно зарычал сквозь стиснутые зубы и, оставив меня, сел на переднее сиденье.

Я заморгала и закрыла дверь. Сложив руки на коленях, сосредоточилась на дыхании, чтобы не разреветься. Повисла тишина, от которой закладывало уши. Кожу обжигал кулон, а я боялась на него смотреть.

Что со мной? И о каком договоре напоминал Джош Брейнту?

Джош обошёл карету и на мгновение замер, ненароком заметив меня сквозь лобовое стекло. Я с мольбой глядела на него – он сглотнул и посмотрел на Бена.

– Что, мать вашу, происходит? – прошептала я, наблюдая за тем, как Джош садится в карету.

Захлопнув дверь, он повернул ключ в замке зажигания, не удостоив меня ни ответа, ни взгляда. Я подалась вперёд, приподнявшись с сиденья, и оперлась руками в подголовники их кресел.

– Кто-нибудь ответит мне или нет?!

Джош насторожился и замер, в зеркале дальнего вида мелькнула его хмурая физиономия. Бен повернул голову, но ровно настолько, чтобы видеть меня краем глаза. Тишина давила, их реакция приводила в бешенство и пугала. Я заскребла ногтями по обивке.

Чтоб вас драли ехидны!

Глубоко вдохнув, я прикрыла на миг глаза, а когда открыла их, то произнесла спокойным, тихим голосом:

– Почему мой кулон потемнел?

Парни выглянули из-за кресел, чтобы посмотреть на тёмно-серый, почти чёрный камень в золотой огранке. Потом они буравили друг друга глазами и долго решали, кто ответит. Отвернувшись и уставившись на дорогу, Джош громко выдохнул через рот, но ответ я услышала не сразу.

– Видимо, когда ты злишься, тобой овладевает неведомая хрень. Ты была сама не своя, Эшли, и напугала нас. Ты же носишь кулон Линетт, верно?

– И что из этого?

– А то, что ваши кулоны взаимодействуют, ты перенимаешь какие-то способности Линетт и черты её характера. Это неизбежно и неконтролируемо. Вероятно, с пресмыкающейся перед тобой тьмой это тоже как-то связано.

– Мне это не нравится, – протянула я и мотнула головой, рассыпав волосы по плечам. – Совсем не нравится.

– Никто не говорил, что это должно нравиться, Эш, – сдавленно произнёс он.

Бен продолжал глядеть в окно, не издавая ни звука, но я чувствовала его. Ему было не по себе, а когда Бен не находил объяснения своему состоянию, то испытывал гнев. Для него это привычное чувство.

– Это происходит и всё. К сожалению, ты не знала, чем грозит получение в дар чужого кулона, а тебя никто не предупредил, – Джош завёл двигатели и положил руки на рычаги.

Он тщательно подбирал слова, но под подчёркнуто спокойным тоном слышалась тревога.

– О каком договоре ты говорил Брейнту?

– Стэнли заключил договор с инспекторами и следователями, согласно которому они не имеют право мешать служителям Системы вести расследование, иначе их отдел расформируют, лишат финансирования и официальной возможности расследовать преступления магического характера, что повлечёт за собой войну между нашими народами. Ну, не войну, – поморщившись, хмыкнул он, – вражду и напряги, которые будут во вред и нам, и людям.

Закусив задумчиво губу, я смотрела на Джоша. Он запрокинул голову, чтобы видеть меня.

– Вот вроде бы ты говоришь складно, но отчего-то я не верю тебе, Джош, – я медленно повернула голову и посмотрела на Бена.

Ощутив мой взгляд, он нехотя шевельнулся – мы посмотрели друг на друга в упор. У него напряглись желваки, но глаза остались беспристрастны.

– Надеюсь, ты не сможешь солгать, Бен?

Он не дрогнул ни единым мускулом, но взгляд потяжелел.

– Полагаю, это всё, что тебе пока нужно знать, Эшли. Ты нас напугала, и мы ещё не поняли, что произошло на самом деле. Возможно, тебе необходимо побеседовать со Стэнли?

С досадой зашипев сквозь стиснутые зубы, я опустилась на сиденье, скрестила руки на груди и уставилась в окно. Глаза заполняли слёзы гнева и беспомощности, и мне было плевать, что кто-то их увидит.

Все вокруг что-то знали и молчали, бессовестно лгали, как лекари перед лицом смертельно больного пациента. И если Джош и Бен отводили глаза и говорили загадками, жалея мою тонкую душевную организацию, то Стэнли не будет церемониться.

Солжёт, проникновенно глядя в глаза, чудесно улыбаясь, потому что плевать он хотел, что о нём подумают. Секреты Системы важнее чужих чувств.