Текст книги "Дым и перья в академии Эгморра. Запретный плод (СИ)"

Автор книги: Кира Лин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 24 (всего у книги 27 страниц)

Глава 61

Они нехотя оторвались друг от друга. Марисса расплела руки и попятилась к двери.

– Я скоро, – прошептала она и исчезла за тяжёлой дверью, послав Бену воздушный поцелуй.

Громко и с облегчением выдохнув, Бен запрокинул голову и медленно развернулся к тёмному коридору. Я шагнула из-за колонны и посеменила к туалету, хватаясь за подол платья.

Бен следил за мной глазами, а когда я остановилась у двери, встал напротив. Я подчёркнуто игнорировала его. Прислонившись к стене, затаилась, прислушиваясь к звукам в уборной. Избегала его взгляда, тяжёлого и прожигающего насквозь. Он шагнул ближе, меня обдало ароматом его одеколона, захлестнуло жаром силы.

Я зажмурилась, сердце споткнулось и сбилось с ритма.

Шерман вздохнул, снисходительно и, в то же время, раздражённо, но на губах мелькнула ухмылка. Шагнул влево, загораживая обзор, вынудил меня повернуться и прижаться спиной к стене. Я уставилась на его шею, на пульсирующую жилку, превозмогая желание закрыть лицо руками.

– Тебе что-то не нравится? – Бен любопытно склонил голову, рассматривая меня.

Больше всего его интересовали глаза, которые я старательно отводила. Смотрела куда угодно, но только не на него.

Но он оказался сильнее, я сломалась, дрогнула и устало прикрыла веки. Сказалось волнение и напряжённость, отчасти стыд, ведь я тоже вела себя не лучшим образом. Вряд ли флирт с Тедом можно было как-то оправдать – к нашему общему делу его можно было отнести с натяжкой.

Я могла обойтись без кокетства с одним из фамильяров Мариссы, не нанося ущерб расследованию, и с тем же успехом изучить башню, не прибегая к ненужным жертвам. Но мне захотелось внимания и ласки. Вот только как объяснить это совести и Бену?

Я устала и поддалась. Бен с жаром выдохнул мне в лицо, придвинувшись почти вплотную. Опершись рукой о стену, он лишил меня возможности отвести глаза.

– Ты же сама этого хотела, Эшли. Или я неверно понял?

– Всё просто отлично, – глотая предательские слёзы, вернувшиеся так некстати, процедила я.

– Если я всё сделал правильно, то почему ты не смотришь на меня?

Его слова прозвучали, как вызов. Бен успел хорошо узнать меня и понять, за какие ниточки нужно дёргать, чтобы заставить делать то, что ему хочется. Всё рассчитал, каждое слово, даже интонацию и выражение лица – слегка удивлённое, немного озадаченное.

Хоть и лёд в его глазах не успел растаять, всё равно я попалась. Повернула голову и посмотрела в упор обжигающим взглядом. В его небесно-синих глазах вспыхнул свет, не добрый и не обещающий ничего хорошего, а улыбка на губах была едва уловимая, но довольная-довольная.

– Не обязательно было лезть к ней под юбку, – я старалась говорить ровно, но вышло не очень убедительно.

Бен вскинул брови и хмыкнул.

– А ты тоже так хочешь? – приблизившись к моему уху, поинтересовался он, тихо и с придыханием.

Отпрянул и склонил голову набок. Сердце затрепетало в горле пойманной птицей, и слёзы высохли. Я не могла ни о чём думать, только смотреть на него и сгорать. Хотелось притянуть его и оттолкнуть одновременно, влепить звонкую пощёчину.

Делая вид, что его безумно интересуют мои губы, Бен обжигал дыханием. Я дрожала, словно кролик, пойманный лисой. У меня свело низ живота от желания. Платье стало безумно тесным, как капкан, я не могла в нём дышать.

Правой рукой Бен скользнул по корсету, пробежался пальцами по вышивке. Я закусила губу и опустила голову, наблюдая за его невесомыми небрежными движениями.

– На тебе слишком много ткани, – выдохнул он мне в висок.

Меня окатило волной мурашек, и я проглотила отчаянный стон. Его мягкие губы скользнули по щеке, остановились у мочки уха, и он нежно ткнулся носом, вынудил запрокинуть голову. Теперь его губы касались шеи, бережно и горячо, спускались к плечам, и вдруг остановились.

Бен слегка потёрся щекой о мою щеку, заставив сердце подпрыгнуть. Я таяла, как свеча, а он нарочно дразнил. Тело заполняло безграничное тепло, лилось под кожей, поднималось к лицу.

Сжав кулачки за спиной, я стояла, боясь пошевелиться, тонула в страсти и боролась с ней. Я хотела злиться на Бена, но он снова переключился на шею.

– Прекрати, – выдохнула я, уворачиваясь от его губ.

Высвободив руки, упёрлась ладонями в его твёрдую, как камень, грудь. Он снова улыбнулся, довольный моей реакцией, и поднял голову, исподлобья посмотрел в глаза. Бен не собирался меня целовать – играл с истинностью, но у меня по коже бегали мурашки в тех местах, которых почти касались его губы.

– Ты минуту назад целовал Мариссу, совал язык ей в рот! От тебя несёт её слюнями! Не трогай меня! – я с силой пихнула его, но это ничего не дало.

Бен даже не шелохнулся, дыхание не сбилось, будто я толкала стену. Склонившись над моим лицом, он долго изучал его, ловил взгляд, который я снова прятала. Слёзы злости мутной пеленой затягивали их, и я не хотела их показывать ему.

Он итак всё о них знал. Но было чертовски приятно ощущать в сердце гнев – он отрезвлял.

– Тебя это волнует? – выдохнул он, чуть слышно, горячо, скользнув губами по линии подбородка, и снова посмотрел мне в глаза.

Дрожь волной прокатилась по телу, кожа дёрнулась от мимолетного прикосновения, засияла. Магия истинности обжигала, охватывала, и не только меня. Она полыхала над нами сине-голубым заревом, наполняла наши тела, будто сосуды, и мы оказались не в силах сопротивляться.

Это было приятно, и невыносимо больно одновременно.

Я слышала, как сбивалось дыхание у Бена, когда он касался меня, легко и неуловимо, будто только делал вид, что хочет дотронуться. Магия пылала между нами, будто ток, проскальзывала и притягивала друг к другу.

Бен только имитировал прикосновения, не прижимаясь губами, а магия всё завершала за него, заставляя меня каждый раз вздрагивать. Кожа пульсировала, а я изо всех сил сдерживалась.

В глазах меркло, голова шла кругом, и только чудом я ещё не набросилась на Бена. И ведь его ощущения вторили моим, до капли, до мельчайшей крупинки, но держался он лучше. Или так только казалось?

Внутри перерождающегося рагмарра бушевали чувства, обострённые, как никогда раньше, необузданные и обнажённые, не прикрытые обманчивым равнодушием. Бену было гораздо тяжелее: он не только боролся с искушением, но и противился истинности. Из последних сил.

– Ты хочешь, чтобы я произнесла вслух? – с придыханием спросила я, только для того, чтобы хоть что-то сказать и отвлечь его.

Но как ни старалась говорить ровно, голос срывался на хриплый шёпот, и ему это нравилось. Скользнув рукой по ткани корсета, спустившись к талии, он с силой притянул меня к себе, так, что я непроизвольно ахнула.

Пальцы его запутались в завязках, играли с ними. Другой рукой Бен опирался о стену, небрежно и свободно, без усилий. Он выглядел расслабленным, но я кожей чувствовала, что происходит у него внутри.

Облизав губы, я отвернулась, чтобы не накинуться на него.

– Отпусти меня, Бен. Скоро вернётся Марисса. Ты хочешь, чтобы она нас застукала?

– Мне плевать, – небрежно шепнул он мне в висок. – Это ты заставила меня соблазнить её, я и соблазнил.

– Я не заставляла – тебя разве можно заставить?! Мы так решили, все вместе.

– Все вместе решили, что я должен её обхаживать, лезть под юбку и совать язык в рот? – совершенно спокойно проговорил он, зарываясь лицом в мои волосы.

Его лишённый эмоций голос не соответствовал тому урагану чувств, что сейчас обуревали им. В который раз я убеждалась в том, что рагмарры – прирождённые лицемеры.

– Это было крайней мерой, – уворачиваясь, прошипела я. – Но ты, похоже, забыл, ради чего мы всё это затеяли.

– Как и ты, – лаконично бросил он.

– Я помню, – устало выдохнув, я запрокинула голову, прислонилась к стене.

Бен мягко дотронулся щекой до моего обнажённого плеча. Ласково потёрся, вызвав дрожь, и снова скользнул к шее вверх, плавно и нежно, почти касаясь кожи губами.

Я готова была потерять сознание – невозможно столько времени сдерживаться. Сжав пальцами ткань его пиджака, зажмурилась.

– Но ты делаешь всё для того, чтобы я забыла.

Я открыла глаза и с силой толкнула его в грудь, но он снова не почувствовал.

– Тебе не нравится тихоня Лукас, – саркастически изумился Бен, вновь отстранившись от меня, и вид у него был почти невозмутимый. Только в глазах, где-то глубоко, светилась магия, а под моими ладонями ощущалось напряжение. – Неприятен напористый Бен. – Он пожал недоумевающе плечами, убирая руку с моей талии, чтобы опереться ею тоже о стену, и нахмурился. – Чего ты хочешь, Эшли? А, – он саркастически округлил глаза и кивнул. – Видимо, тот шкафоподобный фамильяр, что облизывал тебя весь вечер, представляет собой эталон мужской привлекательности? Он затмил всех в твоих глазах, заставил забыть, какого чёрта мы все здесь делаем. Куда же нам, ничтожествам, до него!

– Что? – пробормотала я и посмотрела ему в глаза.

– Думаешь, я не видел, как вы жмётесь друг к другу? Из центра зала превосходный вид, Эшли. Я мог наблюдать ваши ролевые игры во всей красе.

Он невесело усмехнулся, отворачиваясь от меня.

– Мы не целовались, – вяло возразила я.

– Почти.

– А ты? – прошипела я ему в лицо и подалась вперёд. – Что ты делал, Бен? За ширмой, вдали от посторонних глаз…. То, что я не видела, дорисовала хорошо развитая фантазия!

– Ты меня попросила об этом, – сухо бросил он, резко повернувшись, и отстранился, чтобы видеть мои глаза.

Я держала ладони у него на груди – мне нравилось ощущение его тела так близко. Нравилось чувствовать кожей его пульс, неровный, но тихий.

Лицо Бена напряглось, в глазах появился стальной блеск. Он нахмурился, рассматривая меня, и мне хотелось спрятаться от его взгляда, убежать.

– Что ты сотворила со мной, Эшли?!

Слова, произнесённые тихим и усталым голосом, сочащимся гневом, заставили меня затаить дыхание. Я непонимающе смотрела ему в глаза, перебирая в голове возможные варианты ответов, но ещё бы понять, в чём суть вопроса.

– Я не понимаю, – прошелестела.

– Теперь я чувствую разницу. Понимаю, что мне нравится, а что противно. Знаю, чего хочу, и что мне совершенно не нужно. Мне был неприятен вкус её губ, – поморщившись, прошептал он, – неприятен запах волос, даже аромат духов, тонкий и изысканный, для меня был приторным и тошнотворным. Раньше я не ощущал ничего. НИ-ЧЕ-ГО. И всё казалось одинаковым, однообразным, пресным, без вкуса и запаха, не горячее и не холодное – пустота. Я испытывал только то, что было мне необходимо, не задумываясь о чужих чувствах. О чувствах тех, кто после ночи со мной обращался в прах. А сейчас меня беспокоит, насколько жестоко я поступаю с её сердцем, как сильно гажу в твою душу, и о том, что мне снова предстоит терпеть вкус её губ, запах кожи, слышать голос…. Весь вечер, – последние слова он выдохнул с горечью.

Прерывисто выдохнув, прикрыл веки, и на его лице проступило утомлённое выражение. Он прислонился лбом к моему лбу и замер, не произнося ни звука.

– Прости, – только и смогла вымолвить я. Под маской высыхали слёзы, и Бен не мог их видеть.

– За то, что обрекла на мучительные объятия Мариссы, или за свои поцелуи с гризли? – чуть слышно спросил он и усмехнулся. Открыв глаза, посмотрел на меня, и нас разделяли только карнавальные маски. – Сегодня странный вечер выдался, не находишь?

– Марисса слишком долго в туалете, не считаешь? – внезапно протрезвев, вопросом на вопрос ответила я.

Бен плавно выпрямился, отстранился. Он убрал руки и оправил пиджак привычным движением. Его глаза не выдавали больше чувств, огонёк магии погас, уступив место привычному холоду. Приняв бесстрастный вид, Бен шагнул к двери в туалет, но я его опередила.

– Я войду, – преградив путь, шёпотом сказала я. Бен пожал равнодушно плечами, но я больше не верила его маскам. – Всё-таки, это женский туалет.

Я осторожно толкнула тяжёлую дверь и заглянула вовнутрь. Серый полумрак мраморных стен, где-то слева мерцал тусклый свет магического факела, выполняющего функцию лампы.

Коридор поворачивал влево, закрывая обзор, пришлось войти. Выглянув из-за угла, я увидела просторное квадратное помещение с высоким потолком. Кабинки с резными серыми дверцами утопали в стене справа, под панорамный обзор попадал ряд белоснежных плоских раковин и полоса зеркал над ними.

Марисса стояла спиной к выходу, разглядывая своё отражение. Притаившись за углом так, чтобы она не могла заметить меня в зеркале, я присмотрелась к девушке. Оправляя волосы, расчёсывая их пальцами, Марисса выглядела блаженно-спокойной.

Укладка слегка растрепалась, небрежные пряди падали на плечи, но она упрямо их оправляла, подтыкала в причёску, и чем дольше, тем раздражённее и усерднее.

Я осторожно шагнула из-за стены, вышла к Мариссе, чтобы разглядеть, на что она смотрела в зеркале. Доносился странный звук, будто лёд трескался, и я знала, откуда он идёт. От него у меня волоски на коже зашевелились.

Просторное помещение, в котором любой шорох подхватывало и умножало эхо, навевало страх, хотя я знала, что это всего лишь туалетная комната. Свет дрогнул, как от порыва ветра, и под потолком мелькнула тень.

Ноги потяжелели, в груди забился лёгкий ужас, но я подошла ближе и увидела отражение Мариссы. Внутри меня похолодело раньше, чем я успела осознать, что вижу.

Зеркальную гладь покрывала тонкая паутина трещин. Медленно и с характерным звуком она разрасталась и чернела буквально на глазах. И девушку в отражении можно было узнать с огромным трудом: растрёпанные грязно-жёлтые волосы сбились в колтуны, пряди свисали неопрятно, от аккуратной причёски не осталось и следа.

Лицо девушки с сероватой кожей и ввалившимися в череп глазами, блёклыми и болезненно-красными. Тонкие пересохшие, потрескавшиеся губы, медно-золотистая помада размазана вокруг рта. Марисса смотрела на себя, чуть слышно хныкая и тяжело вздыхая.

Она с остервенением выдирала волосы, которые не могла расчесать пальцами. Вдруг зеркало треснуло пополам – ровно посередине появилась большая трещина, от которой побежали мелкие лучики, испещряя всю поверхность, охватывая и разделяя на мелкие части оставшиеся от него осколки.

Трещины появились и на лице девушки, словно на разбитой глиняной маске, из-под неё выглядывали кости и мышцы. Марисса прерывисто вздохнула и замерла. Оторвав руку от волос, протянула её и коснулась зеркала, провела пальцами по глади – настал мой черед ахать и вздыхать.

Она не видела этих ужасных трещин на своём отражении.

Решительным шагом я прошла в комнату и остановилась рядом с Мариссой, не решаясь смотреть на своё отражение. Девушка резко обернулась и уставилась на меня. Она выглядела гораздо лучше, чем в зеркале.

Можно сказать, идеально. Я всё-таки скосила глаза влево и отпрянула – зеркало снова было ровным и гладким, без трещин, и с него на меня испуганно и возмущённо глядела прекрасная блондинка.

Глава 62

– Что ты здесь делаешь? – спросила Марисса и нахмурилась.

Я медленно повернула голову и уставилась на неё. Она узнала меня в маске? Невероятно.

– Полагаю, то же, что и ты, Марисса. Туалет женский, или мы обе ошиблись дверью?

– Нет, не ошиблись, – с ноткой растерянности в голосе проговорила она, оставив в покое волосы, и опустила руки на раковину. – Но почему ты так смотришь на меня?

– Интересно стало, – я пожала плечами. – Ты такая красивая, утончённая. Как тебе это удаётся?

– Что именно? – хмыкнула она и скрестила руки на груди.

– Так хорошо выглядеть, несмотря ни на что, – чеканя каждое слово, ответила я и медленно обошла Мариссу.

Бросив осторожный взгляд, я увидела своё отражение, но в зеркале рядом снова чернели трещины, и с него смотрела безумная, истощённая девушка. Она следила за мной глазами и плакала.

Зрелище не для слабонервных, но я должна была расспросить Мариссу. Ту, что стояла около меня, кем бы она ни была на самом деле.

– Я слежу за собой, – её голос сквозил едва сдерживаемым раздражением. – Всего-навсего.

Остановившись сзади, я резким движением развернула её за плечо к себе лицом. Марисса рефлекторно расплела руки, чтобы оттолкнуть меня, но я ударила магией, пригвоздила её к раковине.

Девушка дёргалась, пыталась броситься на меня, но тщетно. Я стояла, вытянув вперёд ладонь, и разглядывала её с ног до головы. Первым в глаза бросился кулон, некогда лиловый и переливающийся перламутром, он потускнел и утратил блеск.

Блёклый камушек на цепочке, в котором больше не жила магия. А если и жила, то чуть теплились её остатки. Подняв взгляд выше, я склонила голову набок. Она сняла маскарадную маску ещё в зале, но на лице осталась другая маска – идеально ровный тон кожи, румяна, медно-золотистая помада и песочно-золотой макияж глаз.

На меня холодно глядела красивая девушка, но, если всмотреться, под всей этой мишурой пряталась серая мышка. Я задумчиво прищурилась.

– И что ты подразумеваешь под этим?

– Почему ты применяешь магию, Эшли? – процедила Марисса, не оставляя попыток вырваться. – Я тебе угрожаю?

– Ответь на мой вопрос, и если ответ мне понравится – я тебя отпущу.

– Хочешь, чтобы я перечислила все косметические процедуры….

– Ты прекрасно понимаешь, о чём я прошу, Марисса! ЧТО помогает тебе выглядеть потрясающе? Какое заклятие?

На мой громкий голос в туалет влетел Бен. Он остановился в центре просторного помещения и поглядел на нас по очереди.

– Помоги мне, Бен! – взмолилась Марисса, цепляясь пальцами за край раковины. – Она свихнулась!

– Подойди к зеркалу, Бен, – нейтральным голосом попросила я. – Посмотри и скажи, что ты видишь.

Бен приблизился к нам и заглянул в зеркало за спиной Мариссы. Его глаза потемнели, слегка округлились. Он медленно повернул голову и уставился на меня. Но ответить не успел – Марисса протянула к нему руку.

Он посмотрел на неё и отпрянул. Я проследила за его взглядом, и по спине пополз холодок. Запястье Мариссы испещряли тонкие шрамы, некоторые из порезов ещё не зажили.

– Когда я увидел аналогичные раны на руках Адрианы, то решил, что она травой порезалась, – Шерман перевёл взгляд на меня и изумлённо скривился. – Она сама себя изрезала. Какое заклятие требует пролить кровь?

– Не заклятие, – тряхнув головой, прошептала я и облизала высохшие от волнения губы. – Не заклятие, Бен.

Повернувшись лицом к Мариссе, я вобрала в себя магию – тепло потекло обратно, скользнуло в кулон и затаилось. Только тогда я опустила руку. Приблизилась к девушке, схватила за запястье и поволокла к выходу.

– Я должна видеть, как это работает.

– Зачем? – удивился Бен, не обращая внимания на то, как я тащу за собой жертву его обаяния.

– Вы заодно? – вскрикнула девушка и попыталась вырваться. – Как ты мог, Бен?!

Внезапно распахнулась дверь и ударилась о стену – полетела бетонная пыль, поднялась удушливым облаком к потолку, и из него вышел Тед. Это был вечер эффектных появлений!

Сжимая кулаки, он пылающим взглядом окинул обстановку и, злобно оскалившись, двинулся на Бена. Я только и успела отскочить в сторону, увлекая за собой Мариссу.

Тед налетел, словно товарный состав, на полном ходу и со всей дури. Бена снесло к стене и впечатало в неё, но он сумел высвободиться за долю секунды до следующего удара Теда.

Тусклый серо-голубой свет замигал, лампы затрещали, рассыпая искры, и стало горячо дышать. Я знала, что происходит, и прижала к себе Мариссу, хотя было неприятно к ней прикасаться.

Утешая себя мыслью о том, что в теле невинной девушки поселилась чужеродная тварь, старалась не смотреть на неё. В помещении стемнело, и поднялся ветер, как перед ливнем – Бен ударил полосой магии поперёк тела Теда.

Фамильяра снесло к противоположной стене через весь туалет. Пока он поднимался, Бен двинулся ему навстречу, опустив руки. Его ладони пылали огнём, а зрачки тонули в сиянии магии. И никакая маска не могла скрыть выражение лица – ледяное и неподвижное, словно высеченное из камня.

Тед вскочил на ноги и рванул на Бена, рыча от напряжения и ярости. Я наморщила носик, представила, что останется от Бена, если Тед в него врежется. Но Бен не шелохнулся, не дрогнул, только остановился и вытянул руку за миг до столкновения.

Я боялась моргнуть, и глаза начинали болеть. В воздухе повисла пыльная дымка, разрываемая вспышками ламп, будто пасмурное осеннее небо, испещрённое молниями. Бен поймал Теда за шею, развернул и ударил головой о раковину.

Грохот, с которым откололся кусок белого мрамора и рухнул на кафель, оглушил меня. К ногам покатились мелкие осколки, Марисса притихла, подобрала под себя ноги. Она натягивала золотую ткань на колени, с ужасом глядя на дерущихся мужчин, а я совсем забыла о ней.

Пока я беспомощно следила за летящими в разные стороны обломками, Бен швырнул Теда к кабинкам. Дверцы, срывающиеся с петель, треск мрамора, и Бена в грудь ударил сгусток магии.

Его подняло в воздух и швырнуло на зеркала – вспышки света, куски разбитых раковин и звон осколков, летящих, как снаряды. Я пригнулась, когда над головой просвистел обломок размером с мяч. К счастью, он вылетел в коридор, не зацепив ни меня, ни Мариссу.

А когда я снова подняла голову, Бен стоял над обломками, сила его кружилась по комнате обжигающим ветром. Я смотрела на него, ощущая, как она плещет о мою кожу, омывает, захлёстывает.

Тед выдохнул сквозь стиснутые зубы, пригнулся для броска. Я вскочила на ноги, выпустив руку Мариссы, но опоздала – Бен обратился в тёмно-серый вихрь и, завертевшись под потолком, обрушился на Теда.

– Не надо, Бен! – закричала я, но он уже подхватил фамильяра и подбросил в воздух.

Мой голос разнёсся эхом по помещению, зазвенел в осколках зеркал, и зловещая дымка замедлилась. Опустившись к полу, она рассеялась – передо мной снова стоял Бен и тяжело дышал. Он хмуро, осуждающе посмотрел мне в глаза.

– Почему вы дерётесь? Прекратите, на это нет времени!

Рядом возник Тед с перекошенным от ярости лицом. Двинувшись на Бена, он сжал огромные кулачищи, но я упёрлась ладонью ему в грудь. Он остановился и удивлённо сузил глаза.

– Он облизывал тебя!

– Он лапал Мариссу!

Бен и Тед заговорили одновременно и почти буднично – выдвинули веские аргументы и уставились с изумлением друг на друга.

– Что? – пробормотал фамильяр и перевёл на меня взгляд. – Вы – вместе?! Какого чёрта здесь происходит?

– Мы, – начала я, но, обернувшись на Мариссу, проглотила слова. Её и след простыл. – Твою мать!

Подхватив подол платья, я выбежала из уборной. Коридор оказался пуст. Пробежала его на одном дыхании, свернула к переходу и, пролетев ещё несколько шагов, остановилась. В бликах витражей мелькнуло золотом платье Мариссы – она исчезла в холле башни.

Я поспешила следом, пробегая мимо мерзкого дерева. Казалось, с того момента, когда я в последний раз его видела, ягоды ещё больше налились соком, а ствол мерцал и переливался в потёмках. Тварь зря времени не теряла.

Шлейф платья Мариссы сверкнул вверху лестницы. Я взбежала по ступеням, цепляясь взглядом за призрак её силуэта. Очутившись в коридоре с высокими мраморными колоннами и скользким полом, осторожно семенила по следам девицы, и они вели прямо до конца и направо – в архив.

Туда можно попасть через потайные ходы между стенами Академии, а можно по лестнице, преодолев несколько залов и кабинетов башни. Стэнли водил меня по магическим лабиринтам из соображений конфиденциальности, но я отлично ориентировалась – не зря провела здесь столько лет.

Добежав до конца зала, я свернула направо и оказалась в очередном коридоре. Мысленно чертыхнувшись, ускорилась. Марисса была начальником охраны Академии и имела власть над зданием.

То есть, по её желанию, стены могли двигаться, а коридоры перемешиваться и путать не прошенных гостей. Однако, я успела убедиться в том, что её кулон попросту «сдох» – его покинула магия, так что не ожидала подвоха.

Впереди показалась высокая дверь архива, и она была приоткрыта. Сердце ёкнуло, предостерегая об опасности, но я не могла отступить, поэтому добежала до неё и остановилась. Отдышавшись, вошла в помещение с высокими стенами, где пахло кожей, чернилами и бумагой.

Витражи отбрасывали изумрудных зайчиков на книжные секции, рисовали причудливые тени на стенах, будоража сознание. От тишины звенело в ушах, но я точно знала, что нахожусь здесь не одна – всплеск чужой магии играл на коже с волосками, запах силы витал в воздухе, она не принадлежала Мариссе.

Совсем безрадостная перспектива….

Я шагнула к конторке Брэйдена, прошла вдоль неё, держа руку перед собой. Моя магия проливалась золотым сиянием в темноте, освещая путь. Пусть тот, кто здесь притаился, меня почувствует – я никому не желала зла.

Двинувшись между стеллажами, вглядывалась во тьму, смотрела между книгами и полками, забывая моргать. Выискивала любое движение, но тщетно. Беспокойное сердце дрожало у горла, и казалось, что его стук слышно на весь архив.

Шум крови в ушах оглушал, и я боялась, что уже что-то упустила – звук шагов подкравшегося сзади убийцы или шелест его одежды. Повсюду мерещились тени, тьма двигалась, рисуя перед глазами замысловатые узоры и картины. Я никак не могла привыкнуть к темноте, и только сейчас осознала, что дело не в отсутствии света.

Замерев посреди архива между секциями, я затаила в ужасе дыхание – так и есть, она ползла по стенам.

Подняв голову, я увидела огромную чёрную кляксу, растекающуюся по потолку. Она разделялась на капли, которые медленно и с противным хлюпающим звуком сползали вниз, стремясь к центру помещения.

Не нужно было гадать, кто именно их интересовал. Все стены облепила тьма, и, окружая, уже перебиралась на шкафы, стекала по полкам. Её ледяные пальцы тянулись к подолу моего платья, липли к нему – не своя от страха, я принялась стряхивать с себя густые тяжёлые капли.

Они стекались в одну лужицу, словно ртуть, и быстро перемещались по полу, как будто нечто живое двигало ими. Мною овладевала паника. Откуда она здесь взялась?

Сзади послышался шорох, я обернулась на звук. И как раз вовремя – в меня летел сноп белых искр, похожий на салют. Пригнувшись, я шлёпнулась на ворох ткани собственного платья, и удар принял на себя книжный стеллаж.

Содержимое полок озарилось и вспыхнуло мерцающим пламенем. Я ошарашено смотрела на то, что осталось от мгновенно прогоревших книг – эта участь предназначалась мне. Примитивная магия студенческого уровня, но достаточно эффективная.

Если бы я не успела плюхнуться на зад, то выбыла бы из гонки, так и не успев разобраться, кому понадобилось похищать юных ведьм. Но теперь я знала, что за шкафами прятался студент Академии, а не могущественный маг.

Я обернулась и уловила движение между секциями. Поднялась с пола, подхватив все слои юбки. Тьма обтекала, собираясь со всех углов архива, сливаясь со всех стен и предметов, и образовывала небольшой круг.

В груди ворочалось мучительное чувство, оно будто вторило движениям чёрной массы. Тьма извивалась змеёй, складывающейся в кольца, и я ощущала это внутри себя. Колени подогнулись, но я устояла на ногах, успела опереться рукой о полку. Посыпались книги, запахло пылью. Густая мерзость шевелилась во мне, подбиралась к горлу, и я оказалась беспомощна перед ней.

Она свернулась клубком у ног, словно смиренное животное, и застыла. Тьма больше не стремилась поймать меня, не норовила затянуть в свои сети, а терпеливо чего-то ждала. Она подчинялась мне – совсем недавно это казалось безумием.

Об этом даже думать страшно было…. Но я продолжала бояться её и не хотела подпускать к себе, противилась. Что, если она снова попытается поглотить меня? Именно это произошло с Линетт?

Решив проверить свою версию, я топнула ногой, но тьма не отступила. Напротив, она негодующе зашевелилась, забурлила, расползаясь по полу. Холодок скользнул по спине, и я попятилась назад. Проклятье….