Текст книги "Дым и перья в академии Эгморра. Запретный плод (СИ)"

Автор книги: Кира Лин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 27 страниц)

Глава 39

Вздохнув, Том выпрямился, и перед нами распростёрлась тьма, мерцающая и клубящаяся. Она взметнулась к потолку, упала резко вниз по спирали и выскользнула из кухни.

Кажется, моё сердце не билось целую вечность, пока в ушах гудела кровь. Хотелось обернуться на Джоша, но он мысленно шептал мне, чтобы я не двигалась.

Быстрая возня, глухие удары, и в кухне появился Бен, окружённый облаком чёрного дыма. И не просто появился – его с силой втолкнули.

Вернув человеческий облик, Том размытым движением выдвинул стул из-за стола и с усилием усадил на него брата.

У Бена не было времени и возможности сопротивляться, Том был невероятно быстр и силен, я такого в жизни не видела!

И он доказал это снова, когда из-за пояса вынул револьвер и приставил к затылку Бена. С обворожительной улыбочкой, ехидна его дери!

Он отодвинулся, чтобы я видела Бена и приставленное к его голове оружие.

– Не надо, – прошептала я.

Том ухмыльнулся и шевельнул волосы Бена дулом револьвера, как собаку почесал.

– Он дорог тебе? – спросил он и, коротко глянув на моё побелевшее лицо, переставил дуло под подбородок брата.

Бен стиснул челюсть, буравя потолок глазами.

Тыкать в брата оружием доставляло Тому удовольствие, как и наблюдать за моей реакцией на это. Из всех, находящихся в помещении, только Джош сохранял беспристрастный вид.

Я не могла вымолвить ни слова, рука затекла, но я уже её медленно опускала. Какая польза от магии, когда в руках Тома револьвер? Пуля быстрее.

Моё молчание взбесило рагмарра, и он раздражённо облизал губы. Ткнув сильнее Бена дулом в подбородок, он склонился к его лицу:

– А она стоит того, чтобы ради неё умереть?

Бен, не шевелясь, посмотрел на брата. Не дождавшись ответа, Том стволом пистолета поднял голову Бена так, чтоб это должно было быть больно.

– Отвечай!

Бен слегка кивнул, насколько позволяла задранная шея. Том перевёл на меня довольный, но изучающий взгляд.

– Вероятно, ты прав, братишка. Что-то в ней есть такое… – глубоко вдохнув, Том выпрямился.

– Ты же рагмарр, – тихо сказала я. – Зачем тебе револьвер? Разве пулей можно вас убить?

Бен полыхнул на меня свирепым взглядом, и я прикусила язык.

– Мне нравится этот дом. Я бы не хотел запачкать его тёмной магией. Поэтому я выбрал револьвер. К тому же, давно хотел испытать на деле оружие людей, – признался с чувством Том и пожал плечами. Затем он улыбнулся, будто мы добрые приятели. – Убить, может, и не убьёт, но боль причинит. А меня, сама знаешь, хлебом не корми – дай кого-нибудь помучить!

– Лично для меня он ничего не значит, – небрежно проговорил Джош. Том посмотрел на него стальным взглядом с коронной усмешкой на губах. Это должно было бы смутить и заставить заткнуться кого угодно, только не Джоша. – Но выстрелом ты расплескаешь его мозги по всей гостиной. Придётся вызывать службу быта. Или ты сам не прочь повозиться?

Том смерил его тяжёлым взглядом и, немного подумав, хмыкнул.

– Верно мыслишь. Здесь с ним кончать нельзя.

Меня поразила бы холодность, с которой он говорил, но я уже успела сделать выводы о его непредсказуемости. У Тома что-то не так в голове, а, значит, он проклятый социопат. Если это синоним рагмарра, то я чего-то не понимаю. Рагмарры никогда не убивали ради удовольствия.

– Но Бен – твой брат! Неужели для тебя не имеет значения родственная связь? – я говорила спокойно и рассудительно, но пульс на шее спокойным не был.

Тьма подползла к моим ногам, как побитый щенок, и я с трудом удержалась от желания отступить. Она реагировала на моё эмоциональное состояние, а сейчас я отчаянно боялась за Бена.

Том выдал взгляд, который означал, что я жутко наивна или дико глупа. Я почувствовала, что сморозила глупость и невольно отвела взгляд, на что он рассмеялся, и то был хороший, искренний смех. При других обстоятельствах он вызвал бы у меня улыбку.

– Я вырос на ненависти и хладнокровии, куколка, – лениво заговорил он, переставив дуло револьвера вновь на затылок Бена.

Он раздражённо прикрыл глаза, осторожно сглотнув, но был вынужден подчиниться и опустить голову. У меня страх клокотал в горле, и ещё мгновение – сила разорвала бы изнутри.

Тем временем, Том продолжал делиться воспоминаниями о трудном детстве:

– Меня никто не жалел и не гладил по головке – у рагмарров не принято. Да нам и не нужно это! Мы с младенчества жестоки и бессердечны, нам чужды эмоциональные сопли. Какие к чёрту родственные связи, о чём ты, куколка?!

– Кто ваши родители? Ты помнишь мать или отца?

– Ты заставляешь меня вспоминать то, что было очень давно, – устало сказал Том. – Хочешь узнать, откуда берутся рагмарры? Оттуда же, откуда и вы, маги, вот только вас окружают любовью родители, а нас нет. Мы видим всё в серых тонах, с рождения.

– Ты так и не ответил, – тихо заметила я.

– Я помню мать, – холодно проговорил Том. – Она вышвырнула нас на улицу. Что ещё хочешь узнать? Спрашивай, пока моего терпения хватает. Я разрешаю.

Том убрал револьвер, и Бен испустил вздох, очень осторожно, как и я.

– Ты распечатывал третий конверт?

– Даже если так, – рассудительно заговорил Том, рассматривая пушку в своей руке. – Что с того? Имя я тебе не назову.

– Он лжёт, – процедил Бен, не сводя с брата взгляда, от которого тот давно должен был расплавиться. – Он не вскрывал конверт.

Том прикрыл глаза, борясь с яростью. Стиснув челюсти, он снова посмотрел на меня, а в следующее мгновение его кулак размытой линией ударил Бена.

Я не видела, как Том двигался, только что он стоял, играя револьвером, небрежно крутил его на ладони, и вдруг стул опрокинулся на пол, и в помещении стало жарко и душно.

Бен оказался на ногах раньше, чем Том махнул кулаком перед его глазами. Братья замерли лицом к лицу – пугающая неподвижная тишина. У меня всё застыло внутри, воздух загустел, и нечем стало дышать.

И вдруг Бен носом ботинка подбросил стул в воздух и поймал обеими руками. В следующий миг в нас полетели щепки – он ударил им Тома. К моим ногам упал револьвер, Бен выбил его из руки брата.

Зарычав, Том бросился на Бена и пробил им стену, мужчины повалились в столовую. Действо переместилось в соседнюю комнату.

Быстро присев, я подобрала оружие.

– Надо что-то делать, – проговорил Джош, подбегая к кухонному столу. Он поочередно выдвигал ящики, пока не нашёл нож для разделки мяса.

– Ты хочешь, чтобы я убила Тома? – я поднялась на ноги.

Джош передразнил меня, состроил удивлённую физиономию и развёл торжественно руками.

– Что для тебя важнее – жизнь Бена или твоя совестливость? Боишься, что Том тебе во снах являться будет?

– Если такой умный – убей сам! – прошипела я и решительно шагнула на Джоша.

Пришлось запрокинуть голову, чтобы смотреть ему в глаза. Он уронил взгляд на револьвер в моей руке, и от мысли, родившейся в его сознании, мне стало совсем плохо. Я качнула головой, рассыпав по плечам волосы.

– Нет.

И развернулась на каблуках, крепче сжав рукоять, но Джош с силой опустил ладонь на моё плечо и развернул к себе лицом. У него пылали магией глаза, лицо разгладилось и казалось восковым, будто подсвеченным изнутри – он был настроен решительно. Но оставалось убедить меня.

– Одним уродом станет меньше, Эш. Он же не успокоится, пока не сотрёт брата в порошок! – Джош говорил тихо и вкрадчиво, делая акцент на каждом слове.

Я потрясённо сглотнула.

– Ты за него волнуешься? С каких пор?

– Я волнуюсь за тебя, а он уже стал частью твоей сущности. Вас нельзя разлучать, Эш. Ты не переживёшь.

– Что?

– Ты держишься на плаву, пока он рядом. И только мысли о нём помогают тебе отгонять ту дрянь, что прочно поселилась в твоей душе.

– Почему вы знаете больше меня? – испуганно прошептала я.

Джош печально улыбнулся и сжал ладонью моё плечо.

– Потому что мы одно целое.

– Я боюсь, Джош, – выдержав паузу, проговорила я.

– За свою душу? Боишься утратить сущность?

– Боюсь убивать, – выдохнула я и неосознанно коснулась кулона. – Она ведь только этого и ждёт.

Взгляд Джоша упал на кулон – тёмное сияние камня отразилось в его глазах, которые слегка расширились от изумления. Поджав губы, он вырвал из моей руки револьвер и решительно двинулся в столовую, уронив нож на пол.

– Нет, Джош! – завопила я и бросилась за ним.

– Не подумай, что мне плевать на твою душу, Эш, но я должен с ним покончить, или он это сделает с нами. Я должен оберегать тебя, таково моё предназначение.

Я хотела возразить, но между нами размытой полосой пронёсся Бен и, едва коснувшись стены, обратился в дым. Том парил под потолком, как грозовое облако, сверкающее от далёких раскатов молний.

Бен рванул на него, но в попытке уйти от столкновения, Том упал на пол и принял человеческий облик. Именно в этот миг прогремел выстрел.

Джош промахнулся или намеренно выстрелил не на поражение, выбил ему коленную чашечку. Это должно было значительно замедлить Тома, но ненадолго.

Отодвинув Джоша, я вошла на негнущихся ногах в столовую, перешагивая через обломки мебели. Бен уже обрёл человеческий облик и стоял спиной к окну, не спуская глаз с брата.

Решил не рисковать – никому не хочется словить шальную пулю, особенно когда револьвер в руках у Джоша.

Сжимая кулаки, он пребывал в полной боевой готовности, его злость пронеслась по комнате обжигающим ветром. Если бы взглядом можно было убить, то Том уже валялся бы мёртвым на полу.

Старший Шерман медленно выпрямлялся и сквозь зубы насылал на Джоша проклятия. Меня трясло от страха, но рука уже была направлена на него. Я не могла позволить Джошу пойти на такую жертву и лишиться облика, как не могла дать Бену разрушить то, что мы с таким трудом строили.

Бессонница – меньшая из бед, которую я согласна принять.

В голове зашумело, по телу потекла магия, так долго сдерживаемая и, наконец, нашедшая выход. Перед глазами стелилась тьма, цвета меркли, и теряли привлекательность звуки.

Спокойствие заполнило меня, холодная белая пустота, и глаза полыхнули силой. Я ощутила, как волосы отбросило назад, и хлынула магия. К ногам рагмарра скользила тьма.

– Я знаю, кто ты, – криво ухмыльнувшись, сказал Том и расправил плечи. – Но тебе меня не достать и не подчинить!

Он обратился в дым и вылетел в окно, разметав гардины. Бена осыпало осколками, но он не пригнулся и не прикрыл лицо руками – поражённо смотрел на меня. А я на него.

– Только настроилась, – пробормотала, нервно улыбнувшись, но скрасить момент и свести его к шутке не удалось.

Двое серьёзно настроенных мужчин сверлили меня глазами.

Глава 40

Тьма ползла по стенам однородной густой массой. Я видела в ней призраки своего отражения. Она подбиралась ближе, стекала к ногам, а я смотрела в небо, надеясь, что вот-вот облако сизого дыма скроет полную луну и обрушится на меня, разгонит липкую дрянь.

Но зачем, если я сама её позвала?

Тягучими складками, словно расплавленная карамель, она спускалась со стен и собиралась в глянцевую лужицу. Я наблюдала не в силах отвести глаз, хотя безумно хотелось смотреть в небо.

Скользя змеёй, тьма извивалась и плавно подкрадывалась, и чем ближе она была, тем сильнее меня било дрожью. Я уже забыла, как дышать, потеряла надежду на спасение с неба, и только подняла руку в сторону зловещей тьмы.

И в то же мгновение она застыла, покорилась мне. Склонив любопытно голову, я смотрела на своё отражение в глянцевом блеске, и зрелище всё сильнее завораживало.

Появились очертания стен, изгибы мебели и чёткие контуры помещения. Я уже была здесь, вот только осталось вспомнить….

Как подтверждение моих мыслей, в голове раздался голос Линетт:

– Ты уже знаешь, Эшли. Осталось только вспомнить.

Волосы шевельнул ветерок, холодный и резкий. Сбился пульс, и я прикрыла глаза, справляясь с удушьем. Стоя с закрытыми глазами, училась заново дышать, прислушивалась к порывам воздуха.

С каждой секундой он становился нежнее и приятнее, будто его прикосновение…. Я знала наверняка, кто ко мне спешит, и знала, где нахожусь. В доме отца до пожара.

В пустом камине завывал ветер. В комнате ещё витали запахи, тянуло дымком от давно прогоревших поленьев. Величественная птица распахнула крылья на большом полотне над резной каминной полкой. Коршун – эту картину было видно из дверей, птица сурово смотрела в глаза входящему.

Где-то тикали часы, шелестел сквозняк в дымоходе. Плотные жаккардовые портьеры с плетёным узором не пропускали лунный свет. Я знала, что за окном чернеет старый лес, а к нему сбегаются волнами холмы, поросшие травой и васильками.

Здесь прошло моё раннее детство, и в памяти всё осталось на своих местах, разве что тепло и жизнь покинули эти стены.

Когда кожу защекотало от трескучего холода, сон оборвался. Я проснулась от того, что замерзла. В спальне царил полумрак, в окно светила полная луна, проливая серебро на подоконник, подсвечивая неподвижные шторы.

Лёжа на спине, я смотрела в потолок, наблюдала за тенями, скользящими по стенам. На улице гулял ветер, гнул в холодной ночи деревья. Стуча зубами, я свернулась на кровати под пуховым одеялом, но никак не могла согреться.

– Эшли, – тихо позвал Бен, в его голосе прозвучала нотка удивления. Он скользнул ко мне в темноте и опустился на край кровати. – Ты замёрзла?

– Смертельно, – едва ворочая языком, отозвалась я.

Он поднялся, а вскоре вернулся с одеялом – принёс своё. И накрыл меня. Подоткнув края, укутал, словно в кокон, полностью обездвижил и снова сел рядом.

Его задумчивый взгляд светился во тьме, он замер на моём лице и дрогнул, когда Бен понял, что я смотрю на него.

– А как же ты?

– Мне не холодно. И тебе сейчас оно нужнее.

Я задумчиво отвела взгляд.

– Я во сне видела дом отца. До пожара.

– И что бы это могло значить?

– Не имею представления. Но Линетт дала понять, что я должна что-то вспомнить.

– Где-то обязан быть ключ, – хмуро проговорил Бен. – Эти сны и воспоминания должны же иметь какой-то смысл?

– Я тоже давно задаюсь этим вопросом. Там была тьма – я её помню.

– Не в ней же дело, в конце концов...

– Как знать. Я чувствую её, Бен, – произнесла я после паузы. – Она всегда рядом, и я не могу избавиться от этого ощущения.

– Из-за меня? – он насторожился. Склонившись, всмотрелся в моё лицо, и в его глазах блеснул свет луны.

Я тряхнула головой.

– Нет. От тебя я почти не чувствую, за редкими случаями, когда ты злишься.

Бен повёл бровью.

– И часто я злюсь? – усмехнулся, но не весело.

Он не ожидал, что я чувствую его эмоции и различаю настоящие от привычной маски. Чувства пугали Бена, поэтому каждый раз, когда в сердце вспыхивал огонёк, он злился. Я привыкла – иначе он не мог.

За последние дни он заметно изменился: заботился, помогал, даже с Джошем почти нашёл общий язык. А Джош, в свою очередь, ради меня подавил ненависть к рагмаррам и признал, что мы с Беном связаны. Теперь я знала: он не тронет его. Это убило бы меня.

Склонив любопытно голову, Бен прищурился. Того, как менялся, когда смотрел на меня, он тоже не замечал. Пока.

Мы сами не понимали, насколько становились близки. И, вероятно, я перенимала его равнодушие и беспристрастность, а Бен приобретал новые качества и постигал чувства.

И сейчас, глядя на меня, он согревался изнутри. Не потому что я полностью им обездвижена, а потому что у него перед глазами, он мог протянуть руку и коснуться, и никто не возразил бы.

С каждым днём он ощущал всё больше свободы действий по отношению ко мне. А ещё вытеснил меня с переднего сиденья кареты Джоша, хотя раньше это было моё законное место!

От взгляда Бена внутри разливался жар внизу живота. Бен тоже это чувствовал, отзывался на моё желание, не в силах погасить своё, и непроизвольно его голос становился тише и мягче, лицо разглаживалось, а в глазах вспыхивал свет.

Не тот, который появлялся из-за пробуждающейся магии, а едва уловимый блеск, при виде которого я покрывалась мурашками и с трудом сдерживалась от того, чтобы наброситься на него.

Кажется, я затянула с ответом – Бен нахмурился, а улыбка чуть померкла.

– В последнее время всё реже, – успокоила я Бена и улыбнулась. Зубы уже не грозили расколоться от постукивания, и дрожь отпускала. – Но с Лукасом тебе лучше не сталкиваться.

Бен вытянул губы, пряча улыбку, но я её увидела. Тогда он криво ухмыльнулся, немного смутившись, но даже это получалось у него как-то мужественно.

– Он не создаёт впечатления человека, которому можно доверять, – начал оправдываться он, посмотрев на меня с такой бурей эмоций в глазах, что даже стало как-то неудобно. Он говорил с гордо поднятой головой и надменным видом, но стоит ли напоминать, что улыбка не сходила с его губ?! – И я видел, как он наставил на тебя револьвер.

– Он не ожидал меня увидеть. Ты бы повёл себя точно так же.

– Нет, – холодно отрезал Бен и отвёл взгляд, опустив ладонь на мои ноги, замотанные в два одеяла. – Я бы почувствовал тебя.

– О, да! – я рассмеялась, вспомнив, как он гонял меня по лесу.

Бен насторожился и покосился на меня, качая головой.

– Я не имел в виду…. Тогда всё было по-другому.

– Значит, ты осознаешь это? Принимаешь изменения, и уже не повернёшь обратно?

– Что-то подсказывает, что назад дороги нет. И я почувствовал разницу, увидел своими глазами, каким животным был. Нет, не животным – звери и то гуманнее, – шумно выдохнув, он устало потёр лицо ладонью, держа вторую руку на моих ногах.

– Уже не важно. Ты знаешь, чего хочешь, а прежде тебе было безразлично, правда ведь?

Бен посмотрел на меня долгим взглядом.

– Я хотел бы, чтобы у нас стало поменьше разговоров о Лукасе, – усмехнувшись, тихо ответил он. – Сократилось их число до минимума. Моя сущность просыпается, когда я слышу о нём, а если вижу…. И ещё хочу, чтобы ты держалась подальше от него.

В нём говорила ревность, пусть пока только на животном уровне «моё, не трогать!». Ему хотелось заботиться, но он делал это неумело и отчасти грубо, ведь о нём никто и никогда не заботился. А я радовалась каждому проявлению, как дурочка.

– Хорошо, я постараюсь, – только и смогла вымолвить.

А что ещё? Ведь я сама не была уверена, что это возможно. Случай постоянно сталкивал нас с Лукасом “по службе”. Я бы и рада вычеркнуть его из жизни, но это казалось нереальным.

Бен ощутил моё сомнение и поджал губы. Его рука стиснула одеяло, и, если бы оно не разделяло нас, я бы обожглась.

– Его только смерть отвадит от тебя, – почти прорычал он, но тут же прикрыл глаза, и разжал пальцы на одеяле. – Я не хотел, прости.

– Я понимаю, – пробормотала, хотя немного испугалась. – Всё в порядке.

Он открыл глаза и осторожно посмотрел на меня исподлобья. Приоткрыв рот, я прерывисто вздохнула, с ужасом осознав, что почти ничего не чувствую, кроме холода. Запахи исчезли, как и звуки – биение сердца Бена, аромат его кожи стали нереальными и почти недосягаемыми.

Я тянулась к ним всем сознанием, но тьма не пускала. Прежде я не ощущала её так отчётливо наяву, только во сне.

Бен нахмурился и подался вперёд, склонился надо мной и заглянул в глаза.

– Ты чувствуешь её внутри себя? – слова я почти выдавила из себя – лёд сковал лёгкие.

– Никогда. Раньше я ощущал холод, но не считал это странным, ведь это было моё нормальное состояние, – с лёгкой тревогой в голосе ответил он.

– Когда ничего не чувствуешь – жить легче?

– Нет, – немного подумав, ответил Бен. – Я всегда ощущал себя не на своём месте, мне хотелось вырваться из плена сущности, но Том не позволял. Да и куда мне было идти?!

– Теперь тебе есть, куда идти, – улыбнулась я. – И тебе станет легче и спокойнее.

Он посуровел и прерывисто вздохнул, как будто едва сдерживал злость.

– Когда я прогоню тьму, преследующую тебя, и убью Тома – только тогда мне станет легче.

Я не успела порадоваться его словам, вернее той частью, в которой говорилось обо мне – тьма заволокла глаза, и свет померк.

Передо мной был весенний сад – цветущий и благоухающий. Со всех сторон доносились трели птиц и лёгкий шелест листвы.

Был слышен скрип деревянных качелей, но где-то позади. Влажная от росы трава щекотала кожу. Посмотрев вниз, я обнаружила, что иду босиком, а шлейф белого платья из многослойного кружева тянется за мной.

Ветви деревьев переливались жёлтым, голубым и пурпурным. Я потянулась к ним, и в воздух поднялся рой разноцветных бабочек.

Но вдруг быстрый ветерок коснулся волос, перебросился на ветви деревьев. Я знала, что это вернулся ОН, но сердце не радовалось, как прежде. Оно сжималось от холода.

Всё вокруг померкло – деревья, небо, крылья бабочек. Я покрутилась на месте, придерживая подол платья, но не услышала ничего, кроме шороха ткани и травы под ногами. Ветви клонились к земле и расступались перед мужчиной, идущим ко мне.

Чем ближе он подходил, тем порывистее и холоднее становился ветер, а в сердце кололо тонкими иглами. И когда он, наконец, вышел на поляну и остановился передо мной в покачивающихся тенях, время застыло.

Голубые глаза, тёмно-русые волосы, закрывающие уши, и аккуратная бородка – «мужчина в пальто» или, как его называла Линетт – Ровер.

Он хмурился, держа руки за спиной. Белая рубашка, расстёгнутая до середины груди, узкие брюки и кожаные лакированные туфли. Он ощупывал взглядом моё лицо, я же смотрела ему глаза и видела своё отражение.

Не Линетт – моё собственное.

– Она дотронулась, – с тревогой сказал Ровер. – Не бойся её, но и позволяй ей овладеть тобой.

– Она – это тьма? – спросила я и удивилась во сне тому, что говорю от своего имени.

Ровер едва заметно кивнул. Я смотрела на него, изучала лицо, россыпь веснушек, и не могла оторваться. Воздух вокруг него переливался, чуть смешиваясь.

Сила скользнула по лицу, словно бережное прикосновение. Я хотела спросить, отчего же тьма подчиняется мне, но Ровер растворился в солнечных лучах.

Я открыла глаза и заморгала. Бен навис надо мной – теперь он сидел рядом, а не в ногах.

– Неужели я уснула?

– Мне показалось, что ты сознание потеряла, – он вглядывался так, словно что-то искал, что-то определённое.

Я испугалась и попыталась высвободиться из пут одеяла, но Бен сдавил меня рукой в области талии, прижал к кровати.

– Что-то не так? – покорно прекратив попытки вырваться, спросила я.

– Всё в порядке, – бесцветно ответил он, и его лицо уже походило на непроницаемую маску. – Скоро ты согреешься и уснёшь.

Он поднялся с постели и направился к дивану.

– Тьма коснулась меня, – сказала я ему в спину. Бен замер и посмотрел через плечо. – Наверно, в доме, когда я распутывала убийство Саммер. Он мне сказал.

– Кто – он? – почти шёпотом спросил Бен.

– Мужчина в пальто из моих видений. Он предупредил, чтобы я не позволяла ей овладеть собой. Что это значит, Бен? Я думала, тьма прилипает к людям, обрекает на проклятия, но не проникает внутрь…. Почему так происходит?

– Потому что я нахожусь рядом, – сухо бросил он. – Это всё из-за меня.

– Нет, – с жаром прошептала я. – Она подчиняется мне, Бен. Ты её не видишь – никто не видит, но она всегда рядом и не причиняет мне вреда..

Бен долго смотрел через плечо и молчал. Решив, что я заслуживаю видеть его лицо, повернулся, медленно и осторожно, чтобы снова шагнуть к кровати. Я наблюдала за ним, терпеливо ждала, пока он остановится рядом.

Когда Бен смотрел вот так, внизу живота мышцы скручивались в узел, и я непроизвольно краснела. Склонив голову набок, он собирался с мыслями и подбирал нужные слова. Он знал, как действовал на меня, и сам сейчас смущался. И вдруг я поняла, что он ощущал то же самое.

Тяжело вздохнув, Бен склонился надо мной и упёрся руками в изголовье кровати. Долго всматривался в глаза, будто собирался сказать что-то крайне важное и откровенное. Я же таяла под его взглядом, сгорала изнутри от одной только мысли, что эти руки могли бы делать со мной….

– В доме Калеба она тоже тебя слушалась? – он прищурился. – Может, мне и не дано видеть то, что видишь ты, но что-то внутри меня точно знает, откуда ждать опасности. Стекающая по стенам тьма, от её тягучего движения замирает сердце…. – Бен шумно вздохнул и заговорил громким шёпотом: – Я детально помню, как в твоём горле застрял вдох, как твоё тело сковывал потусторонний холод. Не знаю, какая хрень отвечает за мой чувственный диапазон, как её выключить, чтобы не испытывать раз за разом тот миг, в котором твои жилы стыли. Пусть он был скоротечен, и, вероятно, ты сама не успела его испытать, но я помню.

– Ты никогда не говорил об этом, – выдохнула я, глядя в синеву его глаз.

– Я о многом не говорил.

– Как и о своей матери? – проговорила я и боязливо сглотнула. Бен продолжал изучающее смотреть на меня, но только сейчас я заметила, что он неподвижен и напряжён.

– Ты хочешь именно сейчас это обсудить?

– Совсем недавно ты говорил, что не помнишь своих родителей….

– Так и есть, – спокойно перебил меня Бен и склонил устало голову. Я находилась под пристальным наблюдением, чувствовала, как он смотрит, но не смогла понять его взгляд.

– Но Том….

– Вот именно, – шипящим от раздражения шёпотом сказал он. – Том! Не я.

– Ты был настолько маленьким? Как она могла вышвырнуть вас на улицу?! Своих детей….

– Зачем тебе это, Эшли? – тихо спросил он. Облизал губы, чуть склонил голову, и его лицо приблизилось к моему.

Внутри меня всё замерло, и вдруг стало тяжело дышать. Я почти подалась ему навстречу, но голова так сильно кружилась, что не получилось оторвать её от подушки. Бен действовал на меня, как дурманящее зелье, которое я, ещё не попробовав, страстно желала.

Захотелось коснуться его лица – Бен так пристально смотрел на меня, будто слышал каждую мысль. И стоило подумать об этом, как он тихо усмехнулся.

– Опять? – разочарованно прошептала я.

– Каждая мысль, – пожав плечами, улыбнулся он и прищурил один глаз. – Ну, почти.

Я обиженно надула губы.

– Ничего не могу с этим поделать. Ты громко думаешь, Эшли. И даже когда я не слышу твоих мыслей, то читаю по выражению лица то, что ты не произносишь вслух.

– Это так странно, – я выдохнула ему в лицо – Бен слишком низко наклонился.

И больше некуда было смотреть, только рассматривать его, лишь бы не утонуть в синей бездне глаз. Слышался стук сердца, глухой, но учащённый, он отзывался на мой пульс. Я чувствовала его горячий трепет на языке, ощущала вибрацию кожей, и тело отзывалось на него.

Дрожь прокатилась волной, заставив чуть прогнуться навстречу жару Бена и вновь опуститься на кровать. Между нами витала магия, и именно она заставляла сближаться и тянуться друг к другу. И когда мы оба протрезвели и осознали это – одновременно издали беззвучный вздох.

– Не стану спорить, – улыбнулся Бен и отстранился.

Настолько резко, что в глазах расплылось. Его руки по-прежнему опирались на кровать, но я больше не слышала его сердце.

– Что тебя останавливает? – слетело с языка, но я была рада, что наконец-то сказала это вслух.

Бен чуть заметно нахмурился.

– Ты о чём?

– Не притворяйся, будто не понимаешь. Тебя тянет ко мне, но каждый раз, едва приблизившись, ты даёшь задний ход. Почему, Бен? Что тебе мешает поддаться своим чувствам?

– Поддаться чувствам – это не про меня, – холодно усмехнувшись, сказал он.

– Не лги, что тебе не хочется коснуться меня, Бен, – я попыталась выпутаться, но туго стянутое одеяло не позволяло даже пальцем пошевелить.

Но я не оставляла попыток – как гусеница, извивалась на кровати. Бен спокойно наблюдал за мной с ничего не выражающим видом.

– Давай лучше поговорим о моей матери, – раздражённым тоном предложил он.

– Чего ты боишься? – громким шёпотом спросила я. – Вряд ли ты так церемонился с другими женщинами!

Взгляд Бена дрогнул. Он хотел отвести его, но собственное упрямство не позволило. Показалось даже, что мои слова обожгли его – я наступила на очередную старую мозоль. И, поняв это, прикусила язык.

Бен же смотрел на меня с пустым видом, хотя я чувствовала, как напряжённо он сейчас думал.

– Прости, – пробормотала я.

– За что? – Бен изобразил удивление и слегка изогнул брови.

– За то, что напомнила тебе о том, что ты стараешься забыть. За то, что тебе неприятны мои слова.

– Тебе показалось, – после паузы бесцветно бросил Бен, почти шёпотом. Его взгляд застыл на моих глазах, лицо разгладилось, с него ушли все краски и эмоции.

– Ты что-то скрываешь, – выдохнула я.

– Мой голос меня не выдал, – отозвался он.

– Нет, но когда твой голос вот так пуст, ты что-то пытаешься утаить.

Мы долго смотрели друг другу в глаза, не произнося ни слова. Он нависал надо мной, я кожей чувствовала тепло его тела, слышала аромат кожи и медленно сходила с ума.

Как же жестоко с его стороны было закутать меня в два одеяла и подойти так близко!

Вдруг он усмехнулся, и устало покачал головой. В глазах угадывался озорной огонёк, но я знала, что разговор окончен, и Бен не прикоснётся ко мне. Так и произошло – он выпрямился и смерил меня двусмысленным взглядом. Я снова залилась краской.

– Спокойной ночи, Эшли.

– Я уже не усну.

– Я тоже, – пустым голосом ответил Бен и неспешно направился к дивану, ни разу не обернувшись, а я не нашлась, что сказать.