Текст книги "Дым и перья в академии Эгморра. Запретный плод (СИ)"

Автор книги: Кира Лин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 27 страниц)

Глава 15

Бен с сомнением взглянул на содержимое блюда, а затем поднял глаза на меня. Улыбка с моих губ сползла.

– Тебе не нравится? Мишель, конечно, не шеф-повар, и только учится готовить, но пока никого не отравила.

– Я ничего не хочу сказать о кулинарных способностях твоей сестры, – поморщившись, проговорил он. – Просто не уверен, что всё это съем.

– А я тебе на что? – усаживаясь на диван рядом с ним, я подогнула под себя ноги и взгромоздила на колени тарелку с ужином. – В моей комнате временно проживает рагмарр. А я до сих пор не удосужилась выяснить у него немыслимое количество вопросов, мучивших меня уже многие годы.

Бен медленно повернулся и посмотрел на меня. В его глазах мелькнула тень, выражение лица стало непроницаемым. Я слегка склонила голову и ответила обезоруживающей улыбкой. Вручив ему вилку, пододвинула ближе блюдо.

– Начнём с самого начала, – наматывая на вилку макароны, произнесла я. – Откуда взялись рагмарры?

Он нахмурился, но еда его интересовала гораздо больше моих глупых вопросов.

– Как и все – из утробы матери.

– А дальше?

– Я не помню свою мать, всю жизнь прожил с Томом.

– Каково это – быть рагмарром? Ты не помнишь свою маму, не знаешь отца…. Вся твоя жизнь состояла из перемещений по стране и смертей, а как же детство? Помню, ты говорил, что брат воспитал тебя, но кто-то должен был научить всему Тома?!

– Он говорил, что у него это от природы, – невесело хмыкнул Бен. – И когда я видел его в деле, сомнений в этом не возникало. Ты спрашиваешь о семье…. Иногда я думаю, что он мог легко убить наших родителей, но потом вспоминаю, кем являемся, и легенды о таких, как мы.

– Я предположила, что у вас с Томом один биологический отец, но матери могли быть разные.

– Да, – кивнул Бен, ковыряясь вилкой в горке макарон. – От детей, зачатых от рагмарра, обычно отказываются или их забирают отцы. Вероятно, чтобы дети не узнали материнской любви и тепла, впоследствии став ещё более безжалостными чудовищами. Но нам повезло больше других – мать у нас общая. Правда, я её ни разу не помню.

– Ты только что поверг меня в шок. Раз у вас с Томом одна мать, то понимаешь, что это значит?

– Не представляю, – хмуро проворчал он, глядя в тарелку. Бен жевал без особого удовольствия, и я начинала думать, что уже испортила парню аппетит.

– Ваши родители были любовниками. Их связывали чувства, иначе ты бы не родился.

– Ты так много вкладываешь смысла в это слово – «чувства», – он перекривился. – Мы не можем знать наверняка.

– Но ведь отказниками вы не были!

– Очевидно же.

– Кто твоя мать, Бен? – я чуть не выронила вилку, осенённая неожиданной мыслью. В его жилах текла кровь ведьмы, не только рагмарра. В будущем он мог обрести её способности. Если захотел бы, конечно.

– Ты не по адресу. О раннем детстве я знаю лишь со слов брата. Надеюсь, ты не планируешь разыскать моих родителей и воссоединить счастливую семью?

Посмотрев на него, я поняла, что он не лжёт – коронная надменная ухмылочка и будничный взгляд. Ладно, с этой темой покончено.

– Сколько на твоём счету?

– Эшли, не надо, – вилка в руках Бена замерла, повеяло жаром, когда как голос его обжёг холодом.

Я не дрогнула, хотя хотелось передёрнуть плечами и сбросить неприятное жалящее ощущение.

– Я не верю, что ты хладнокровный убийца, Бен.

– Тебе повезло. Другим подобного счастья не выпало. Не говорю, что мне было приятно это делать, но я не видел иной жизни. Мне внушили, что я – хищник, но истребляющий не из чувства голода или инстинктов, а ради денег. Кажется, так ещё хуже, чем, если бы я был волком и убивал умирающих животных.

– Да, пожалуй, – я задумалась и опустила вилку в тарелку. Бен заметил, что я смотрю невидящим взглядом перед собой и поднял голову. Поворачивая прибор в руке, он терпеливо ждал, когда я продолжу. – Как вы получаете заказ? Кто-то доставляет его, по почте или курьером?

– Я не знаком с этой системой. В нашем дуэте всегда был лидером Том, негласно. Меня никто не спрашивал, согласен я или нет – просто так повелось с самого начала.

– Он приносил конверты? – я внимательно посмотрела на Бена.

На его лице ничего не отразилось.

– Я находил их на столе. Всегда. Но Том каждый раз пропадал на время, прежде, чем они появлялись.

– Надолго?

– Всегда по-разному, но не более, чем на сутки.

– Рагмарры получают заказы в Библиотеке, – произнесла я и посмотрела в тарелку. Взяв вилку, вяло поковырялась ею в остывшем и утратившем для меня аппетитность куске мяса. – Так всегда было заведено.

– Не могу сказать с уверенностью, но наверно, – в голосе Бена ощущалась нотка вины, но лицо оставалось неподвижным и пустым. – Существует отлаженная за годы и даже века схема. Иначе бы уже кто-то вмешался и перекрыл кислород рагмаррам. Надо начинать копать из Библиотеки – там затягиваются все узлы.

– Да, – я с недоумением посмотрела на Бена.

Он нахмурился и склонился над блюдом, делая вид, будто сосредоточен на еде. Удержавшись от улыбки, чтобы ещё больше не смутить его, я отложила вилку и скрестила руки на груди.

– Я говорила со Стэнли. Прежде думала, что есть некое третье лицо, вроде посыльного или посредника, через него заказчик связывается с охотником за головами. И только он знает в лицо и того, и другого.

Бен поднял голову и, прищурившись, посмотрел на меня.

– Это слишком опасно. Посредника могут перехватить, не считаешь? Такие искатели, как ты, подловят и под пытками вытянут всю необходимую информацию. – Он покачал головой: – Нет, не согласен.

– Значит, остаётся только один вариант, – я торжествующе улыбнулась.

Именно такого ответа я ждала от Бена, потому что теория об отлаженном порядке передачи сообщений для рагмарров в Библиотеке мне казалась более вероятной, и с каждым днём я всё больше к ней склонялась. Заказчик оставлял в ячейке письмо до востребования, а рагмарр его забирал – удобно и без лишних хлопот и свидетелей. Но в таком случае, заказ мог достаться любому рагмарру….

Наверно, я нахмурилась – Бен настороженно усмехнулся.

– Что ты придумала?

– Если заказчик оставляет….

Он поморщился и жестом прервал мои рассуждения.

– Я слышал твои мысли, можешь не продолжать.

– Что? – по спине пробежала дрожь. Внезапно стало нечем дышать.

Участившийся пульс горячим леденцом трепетал у горла. Я смотрела на Бена, на его беспристрастное выражение лица и неспешные движения. Он накручивал макароны на вилку и делал это издевательски медленно. Я осторожно выдохнула.

– Ты слышишь ВСЕ мои мысли?

– Нет, но сейчас ты действительно громко думала. Всё верно, ваши конверты могли достаться другим рагмаррам.

– И наша участь не оказалась бы столь прекрасной, – погрустнев, прошептала я.

Бен неожиданно рассмеялся. Я покрылась мурашками от окатившего меня звука. Чувствуя, как становлюсь пунцовой, прижала колени к груди и уткнулась в них лицом. В любом случае, он уже знал, но я смутилась и ничего не могла с собой поделать.

– Но судьба сложилась именно так. Зачем переживать из-за того, что не случилось и никогда не случится? Хреново, что у Тома остался третий конверт, – он поморщился и небрежно уронил вилку в тарелку. – Но мы как-нибудь переживём.

– Я не переживу, – возразила я. – Мы должны узнать, кто третий.

Бен похолодел. Желваки напряглись, он стиснул зубы.

– Возможно, третий уже мёртв, Эшли. Лучше не ворошить это, только больнее будет.

– А если это Моника? – я выпрямилась и уставилась на него.

Бен схватил меня за запястье, и я не видела его движения. Притянув к себе, он впился взглядом в мои глаза. Мы оказались лицом к лицу, и я неосознанно пододвинулась ближе.

– Сейчас она в безопасности, – процедил он, обжигая дыханием. – Как и Мишель. Единственный, кто играет со смертью, и каждый день подставляет спину для удара – это ты, Эшли. Можно избежать опасности и отсидеться дома, пока его не покинет азарт или подвернётся более выгодная работенка.

– Мы говорим о Томе, верно? Хочешь сказать, он уступит? Заказ от Верховной Ведьмы просто так не оставляют.

– Нет, – Шерман склонился, я ощутила его пульс у себя в груди.

Он смотрел на меня, изучал каждый дюйм лица. Мой взгляд привлекли его губы, и я не могла отделаться от мысли о них. Сердце отзывалось на тепло тела, мы почти прижимались друг к другу.

Бен притянул меня к себе, совсем чуть-чуть, и тугой ком сжался внизу живота. От него раздался сладостный жар по венам. Я стала пунцовой и потупила взгляд.

– Он не оставит вас в покое.

Кажется, Бен забыл, о чём мы говорили, впрочем, как и я. Жилка на его шее пульсировала так быстро, что я покрылась мурашками. Заметив голубое свечение на коже, я прерывисто выдохнула ему в лицо. Он больше не хмурился – его взгляд мутнел.

Я проваливалась в синий искрящийся омут, видела только глаза и губы, и не могла выбрать, что нравится больше. Но Бен разжал пальцы, резко и грубо, хоть и продолжал смотреть в упор.

Очнувшись, я растерянно заморгала.

– Пока я ещё могу бороться, – чуть слышно проговорил он и невесело ухмыльнулся.

Взгляд его прояснился и похолодел – Бен злился на свою слабость передо мной. Отстранившись, устало выдохнул и сложил руки на коленях.

– А надо ли, – я осторожно отползла от него. – Неужели я тебе настолько противна?

Бен вскинул брови и смерил меня долгим тяжёлым взглядом, под ним захотелось сжаться. Потом рассмеялся, качнув головой.

– Была бы противна, меня бы здесь не было. – Показалось, что он говорил серьёзно, хоть и продолжал веселиться. Потерев лоб, Шерман поднялся и посмотрел на меня сверху вниз. – Кажется, ты куда-то собиралась.

Он протянул мне ладонь. Посмотрев на неё, я секунду колебалась, но всё же приняла. Голубое свечение разлилось узорами на коже, и я оказалась стоящей перед Беном.

Между нами скользнула магия медленным обжигающим ветерком. Он поспешил разжать пальцы и шагнуть назад, с улыбкой подняв руки вверх.

– Я учусь с этим жить, как видишь.

– Вижу, – сказала я и улыбнулась. Получилось печально, вымученно, и он заметил, но отвернулся, как ни в чём не бывало.

Интересно, как долго Бен будет сопротивляться? А, неважно. Я – девочка терпеливая.

Глава 16

Утро постучалось в окно настойчиво и громко. Сквозь сон донёсся скрип ветвей, завывание сквозняка, но разбудил меня звук когтей, скребущих по стеклу.

Когда я открыла глаза, Бен сидел на диване. Он косился в мою сторону, и выражение его лица было подчёркнуто беспристрастно. Только взгляд выдавал настороженность. Приподнявшись на локте, я быстро глянула ему за спину.

В комнате царил серый давящий полумрак. Шторы неплотно задёрнуты, в небольшом зазоре мелькнула суетливая рыжая кошачья мордочка. И вид у животного был крайне взволнованный.

Закатив глаза, я упала на подушку.

– Это Персик, – зевнув, сонно протянула я. – Пусть ещё погуляет.

– На улице проливной дождь, – недоверчиво протянул Бен и исподлобья посмотрел на меня.

По карнизу барабанили тяжёлые капли, резкие порывы ветра ударялись о стекло. Небо затянули тучи, настолько густые и низкие, что сложно было понять, какое сейчас время суток.

Я поморщилась, представив мокрого кота, по моей милости замерзающего на улице. Джош будет в бешенстве.

Резко откинув одеяло, я села в постели. Благо, спала в длинной пижаме. Скрипнув сердито зубами и мысленно осыпав Джоша проклятиями, встала с кровати. Бен проводил меня напряжённым взглядом.

Прошлёпав к двери, я небрежно бросила на ходу:

– Кофе будешь?

Бен изогнул бровь, но ничего не ответил. Под его пристальным взглядом я выпорхнула из спальни и помчалась вниз.

За стеклянной дверью темнел высокий силуэт. Сердце сжалось, нахлынуло чувство вины. Неловкая ситуация, но я предвидела её. Шерман начинал что-то подозревать, как и Джош.

Последний и вовсе недоумевал, чем вызвано моё странное поведение. Я не была готова к их знакомству и всячески оттягивала момент. Будет жарко, и кому-то придётся несладко. Неужели мне?!

Медленно выдохнув, я повернула ручку. На пороге стоял промокший до нитки Джош. Тёмные волосы облепили лоб, струи воды стекали по лицу. Его челюсть напряглась, в потемневших глазах плясали тени. Сказать, что он сердился – ничего не сказать.

– В чём дело, Эшли? Я в твоём доме теперь не желанный гость?

– Нет, – задумчиво протянула я и отступила, освобождая проход. – Милости прошу! Или тебе принципиально через окно?

– Я живу здесь в качестве кота, Эшли, – процедил он, но в дом вошёл. – А для котов входить в окно – нормально. Светить своей физиономией лишний раз я не хочу.

Я хмыкнула и проследовала на кухню. Джош плёлся сзади, поджав недовольно губы и буравя меня свирепым взглядом. Небрежным отработанным жестом он одёрнул полы куртки, на пол посыпались капли воды. Мотнул головой, и вмиг просох от макушки до носков ботинок.

– Подумаешь! Тебя каждая собака на улице знает и не обращает внимания.

Вальяжной походкой я направилась к столу. Достала три чашки с полки, налила в них кофе из кофейника, добавила сахар и сливки. Две из них поставила на поднос, стоя спиной к Джошу и заслоняя от него третью чашку.

Помешивая в ней ложечкой, я мысленно накладывала заклинание. Фарфоровый сосуд вздрогнул, тёмная густая жидкость на миг окрасилась в бронзовый цвет. Магия потухла, растворилась в крошечном водовороте.

Надеюсь, на этот раз обойдётся без последствий. Кофе должен был помочь на некоторое время усыпить его бдительность. В буквальном смысле.

– Прежде тебя не напрягало моё хождение по карнизу, – проворчал Джош.

Сняв куртку, он повесил её за плечики на спинку стула. Сел за стол и сложил перед собой руки. Я ощутила между лопаток его гневный взгляд, словно раскалённый кинжал. Джош быстро перебирал пальцами, сверля меня потемневшими глазами.

– Мне не даёт покоя гибель Мэриона, – я вздохнула. – Что произошло в доме Вивиан? Кто я?

Он пренебрежительно хмыкнул, потирая подбородок. Я наблюдала за его отражением в стеклянной глади кофейника. Вдруг Джош оживился, изогнул брови и удивлённо склонил голову.

– И как мне жить дальше?! Ты покарала убийцу, Эшли. Твой дар оказался многограннее и сильнее, чем мы думали, – осторожно, но вкрадчиво сказал Джош. – И нет ничего ужасного в том, что ты сделала. Бездействие гораздо хуже, поверь мне. Неужели твой сон был бы спокойнее и слаще, если бы чёрные деяния Мэриона остались безнаказанными, а Вивиан погибла?

– Можно было обойтись без кровопролития, – упрямо возразила я.

– Как? – с удивлением в голосе усмехнулся Джош. – Сдать его жандармерии? Осчастливить ненадолго Брейнта? Думаешь, Мэрион стал бы примерным заключённым?! Не прошло бы и дня, как он сбежал бы. И снова убил.

– Ты так говоришь, словно я мир спасла!

– Ты оказала услугу обществу. Сама мысль об убийстве ужасна, но иного выхода не было, Эшли. Или считаешь, смерть Вивиан Моррис и твоя принесли бы больше пользы Мортеллю? Всё дело только в твоём душевном спокойствии, кончина слащавого ублюдка никого не тронула, никто не всплакнул и не осудил тебя. Лишь твоя собственная совесть.

– Я хочу понять, – тихо повторила я, со злостью сжав в руке ложку. – Почему моя кровь оказалась для него ядом....

– По той же причине, по которой ты не утратила человеческий облик.

– Да. Всему виной моя исключительность!

– Именно! – воскликнул Джош и развёл руками.

– Тогда объясни мне, – резко обернувшись, я посмотрела ему в глаза, – почему никто не видел кровь на стенах? Она была такой же реальной, как и всё остальное.

– Думаю, ничего удивительного здесь нет. Однако, ради удовлетворения любопытства, можно покопаться в истории семьи Макалистеров и выяснить, какие именно магические силы он унаследовал от умерших родителей. Ты же понимаешь, что речь идёт о способностях всех почивших магов этого древнего лесного рода? – побарабанив пальцами по столу, Джош хитро прищурился.

Склонив любопытно голову, я нахмурилась. Он с неприкрытым удовольствием наблюдал за тем, как в отражении моих глаз мысли сменяют друг друга. Губы Джоша дрогнули в сдерживаемой улыбке.

Ему нравилось загонять меня в тупик, приводило в восторг моё замешательство. Если бы Джош знал, какой «сюрприз» я припасла для него в своей комнате…. Он бы так не радовался.

Я отвернулась под его тихий смех. Джоша невозможно обидеть. Он из тех добродушных парней, от которых всё отскакивает. В мастерстве глумления он поднаторел больше меня благодаря толстому панцирю.

Мне не грозит обзавестись таким же иммунитетом к иронии. Я всё принимаю близко к сердцу, верю на слово, а после чувствую себя полной дурой.

Мерзкое ощущение. Но сейчас мы затронули тему, жалящую меня в самое сердце. Я не собиралась отступать. Быть может, он был прав в том, что мне не давала покоя совесть. Покарать монстра – дело благое, но важно сохранить себя.

Душу терзал страх, науськивал голосом Мэриона, твердил, что мне не уйти от расплаты. И она будет заключаться в перевоплощении, но не в чудище с бородавками, а в такого же убийцу, каким был он сам.

Разве могла я успокоиться и смириться с произошедшим?

Ответы, мне были необходимы ответы.

Всему должно быть разумное объяснение. Даже в мире магов есть вещи, которые сами собой не случаются, и волшебство здесь не причём. И пока не услышу его, так и буду искать упущенные детали.

Ощутив порыв ветра за окном, я резко повернула голову. Чувство тревоги нахлынуло неожиданно, но так же быстро улетучилось. Пасмурное небо, свинцовые тучи проплывали быстро и низко, словно куда-то спешили. Подальше отсюда...

Пустынная холодная улица, беспокойные птицы на голых ветвях – просто осень застала город врасплох.

Глубоко вздохнув, я снова почувствовала себя спокойно.

– Кстати о птичках, – быстро проговорил Джош. – Ты ничего не хочешь мне....

Когда я повернулась с чашкой и блюдом с вафлями в руках – коронным десертом Мишель – взгляд Джоша оттаял. Он утратил искорку разума, будто мысли из головы выветрились все до единой.

Лицо разгладилось, обмякло, на губах заиграла блаженная улыбка. Джош быстро облизнулся, совсем по-кошачьи. Благодаря сестре я открыла беспроигрышный способ вывести его из строя.

Джоша невозможно сбить с толку, он всегда начеку, но, если поставить перед ним тарелку со свежей выпечкой, он терял волю.

Ласково улыбнулась и пододвинула к нему чашку с кофе и вафли. Как ни в чем не бывало вернулась к столу, чтобы он не успел заметить две другие чашки и ещё одно блюдо.

Джош долго принюхивался к кофе и подозрительно разглядывал угощение. Вертел под разными углами, пока я не встала перед ним, уперев руки в бока, с глубоко оскорблённым видом.

Он поднял на меня взгляд и нахмурился:

– Чую подвох....

Ничего не ответив, я поджала губы и попыталась отобрать у него чашку. Джош вытаращил глаза, вцепившись в неё, и осушил в один глоток. Искушение оказалось слишком велико и непреодолимо, сомнения и вполне оправданная мнительность не уберегли его.

Словами не передать, как потеплело на душе, но порадоваться я не успела даже мысленно – глаза Джоша закатились, веки затрепетали. Липкий холодок скользнул по позвоночнику, я бросилась к нему, сама не своя от ужаса.

Но в последний момент остановилась – широко зевнув, он опустил обмякшее лицо в блюдо с мягкими тёплыми вафлями, щедро политыми сиропом. Возможно, я излишне жестока....

Джош сладко спал – это было заметно невооруженным взглядом. Но для надежности я потрепала его за щёки, подёргала за волосы, на что он лишь громко всхрапнул.

Улыбаясь, я, довольная, обошла стол, взяла поднос и направилась наверх. В глубине души я уже примерно представляла, что меня ждёт. И заранее продумывала свои дальнейшие действия.

Глава 17

Скрестив руки на груди, Бен стоял у окна. Когда открывала дверь, он обернулся и встретил меня непроницаемым выражением лица. Я так и застыла в проёме, утратив дар речи. Он смотрел, словно видел меня насквозь.

Я снова громко думала? Похоже на то. Улыбаясь я прошла в комнату, неся перед собой завтрак. Как выяснилось, в отличие от Джоша, Бен не падок на еду. Его будет куда сложнее обвести вокруг пальца.

Он проследил за мной недоверчивым взглядом и отступил от окна. Я опустила блюдо на стеклянный столик и непринужденной походкой скользнула к шкафу. Пока Шерман осваивал грани кулинарных способностей моей сестры, посвятила его в свои планы.

– Я собираюсь наведаться в магазин Мишель.

Бен состроил кислую физиономию. Кажется, это означало, что он против. Я не обратила внимания – продолжила выбирать наряд. Но в комнате затрещал воздух, повеяло жаром. Когда я обернулась, Бен недовольно цыкнул и отставил чашку на столик.

Плавно выпрямляясь, он одарил меня красноречивым взглядом. Дождь и свинцово-серые тучи за окном казались настоящим праздником по сравнению с его хмурым видом.

– Я должна помочь ей прибрать кавардак, учинённый твоим братом, – прижимая к груди вешалку с блузкой, приговаривала я. Бен молчал и косился на окно. – Она и так в растрёпанных чувствах.

– На улице неспокойно, – серьёзно произнёс он, скрещивая руки на груди. – Я чувствую приближение тьмы. Эти тучи…. Том где-то рядом.

Скрывшись в ванной комнате, я натянула чёрные брюки и бирюзовую блузку. Перехватила волосы заколкой и вернулась в комнату к туалетному столику. Взгляд Бена преследовал меня тяжестью между лопаток.

Игнорируя его, сходила за обувью. Демонстративно села перед Беном на кресло, сдула прядь волос со лба. Он не сдвинулся с места, но я ощущала его повсюду колючими импульсами энергии.

– Что это значит, Бен? Насколько помню, раньше у тебя не случались приступы ясновидения, – я посмотрела снизу вверх, натягивая сапоги.

– А теперь случаются, – причмокнув, с неприкрытым раздражением бросил он и осклабился.

– И давно?

– Не так, чтобы очень.

Бен посмотрел в окно, я невольно проследила за его взглядом. Ещё не зная, что увижу, почувствовала холод, как от сквозняка, а потом засосало под ложечкой. Передёрнув плечами, я вздохнула и поднялась с кресла.

– Не драматизируй. Хуже, чем есть, уже не может быть.

– Думаешь? – лицо Бена озарилось, на губах угадывалась улыбка, но от неё веяло гневом. Зерно сомнения заворочалось, прорастая в душе....

– Зачем ты запугиваешь меня, Бен? Я всё равно выйду из дома.

– Ты тоже чувствуешь, – уже без тени улыбки процедил он. – Знаешь, о чём я говорю.

– Да, – огрызнулась я. – Но ничего не могу поделать!

– Можешь, – возразил Бен и подошёл ближе.

Мы почти соприкоснулись лбами, глядя друг другу в глаза. По рукам побежали мурашки и вовсе не от нежности и прилива чувств. В них не было ничего приятного, как и в глазах Бена.

Меня обдало ароматом его кожи, сердце споткнулось. Внизу живота мышцы свело жаром. Хотелось зажмуриться и отдаться сладостному чувству, вскружившему голову, но я удержалась. Ледяной взгляд Бена обжигал, и был так близко, что руки сами собой потянулись….

– Возьми меня с собой, – он говорил почти беззвучно, едва различимым шёпотом, но я кожей чувствовала каждое слово.

Заворачивалась в его голос, согреваясь дыханием. Слегка склонив голову набок, будто для поцелуя, он осторожно сглотнул. Мои ладони скользнули по его плечам, но Бен поймал их за запястье и оттолкнул.

Внезапно я протрезвела и пошатнулась.

Оцепенение длилось всего мгновение – его сменил гнев. Настоящая буря, ломающая всё на своём пути. Мысли, чувства, слова, не успевшие слететь с языка. Внутри закипала сила, пробуждённая словами Бена.

Меня возмутило его упрямство. Да, я скрывала Бена под крышей своего дома, рискуя абсолютно всем, что имела, и он решил этим воспользоваться. Шерман настаивал на своём участии в моих делах. Но почему-то мне и в голову не пришло, что дела у нас отныне общие.

Во мне вспыхнула магия белым огнём, я увидела её отражение в глазах Бена. Она металась в груди пылающим ветром. Тело перестало мне подчиняться. Бен протянул руку и взял за подбородок, заставляя смотреть в глаза.

У меня в животе забурлила магия, захлестнула волной ощущений. Я проваливалась в бездну необузданной силы, и последнее, что помогало держаться на плаву и не терять сознание – глаза Бена.

В ушах гудело от напряжения, пульс колотился в горле горячим леденцом. Шерман скользнул пальцами по линии моего лица и коснулся щеки ладонью, нежно и невесомо. Магия закружилась вихрем где-то внутри и, пронизывая тело точечными разрядами, уползла в кулон.

Я покачнулась и упала в объятия Бена. Его руки сомкнулись у меня на спине. Упершись ладонями ему в грудь, я боязливо подняла голову. От него пахло кофе и свежестью, веяло теплом и уютом.

Сердце Шермана колотилось под моими руками пойманной птицей, на его лице отразилось недоумение. Воздух вокруг нас дрожал и переливался.

Бен помог мне устоять на ногах и осторожно расплёл руки, придержал за плечи. Дотронувшись до щеки, другой рукой он охватил мою талию. Когда я осмелилась посмотреть на него, в его глазах сияла магия.

На коже расцветали голубые узоры. Щёку приятно согревало волшебство. Я ничего не видела, кроме его прекрасных голубых глаз. Не помню, как мои руки оказались у Бена под рубашкой – лишь ощутила ткань пальцами, то, как комкаю её.

Скользнула ладонями по груди, спустилась ниже... Бен склонился, обжёг осторожным дыханием. Я невольно зажмурилась. Он потянулся к моим губам, и я подалась навстречу, вставая на цыпочки.

Его руки согревали, и ничего вокруг больше не существовало. Сладостная дрожь предвкушения пробежала по спине, как вдруг он резко одёрнул руки и отпрянул. Я жадно вдохнула и распахнула глаза.

Обняла себя за плечи и попятилась. Упершись спиной в стену, сжалась в комочек. Глаза защипало, навернулись слезы, и чтобы спрятать их, я опустила голову.

Бен был зол, но в то же время казался растерянным. Сжимая и разжимая кулаки, пытался сладить с дыханием. Стол вполоборота и смотрел на меня, а гнев вытекал из него, воздух в комнате остывал. Он чувствовал себя так же паршиво, как и я.

Обнажённая душа кричала у него из глаз, кричала о нужде, о боли, что искала выхода. Попятившись к окну, он закрыл глаза рукой, потёр переносицу. Я проглотила всхлип, но в груди назревали настоящие рыдания.

Глухо зарычав сквозь стиснутые зубы, Бен качнул головой.

– Прости. Я не хотел. Это вышло неосознанно.

– Я знаю, – почти беззвучно отозвалась я и шмыгнула носом.

Осознав, что сделала, затаила дыхание и подняла на него испуганные глаза. Но Бен уже заметил и обернулся. Он хотел что-то сказать, но решил, что я всё равно совру, и размытым от скорости движением приблизился ко мне.

Я успела лишь моргнуть, а он уже коснулся моего подбородка и приподнял, чтобы видеть лицо. Любопытство, стыд, боль – в его взгляде промелькнуло абсолютно всё, и я заметила. А он не думал скрывать.

Смотрел в глаза, испытывая совершенно новые и необычные для его тёмной сущности чувства. Я ощутила его волнение в воздухе импульсом силы, во взгляде, бегающем по моему лицу. Ему хотелось смотреть, но что-то подсказывало, что нельзя. И он потупил взгляд.

– Ты впервые видишь женские слёзы?

– Да, – шёпотом ответил он и, облизав пересохшие губы, осторожно посмотрел мне в глаза.

– И что ты чувствуешь?

– Мне неприятно, – запинаясь, произнёс он. Поморщившись, отвернулся, словно не мог больше на меня глядеть.

Мои слёзы быстро высыхали. Боль отпускала, и на первое место вышли иные чувства. Мне нравилась реакция Бена. Мне нравилось то, что он испытывал сейчас.

– Как это прекратить? – прикрыв веки, он поднял голову и только тогда посмотрел на меня. Он боролся, сопротивлялся, но получалось все хуже.

– Ты знаешь, – едва различимо шепнула я.

Бен всё ещё касался моего лица, и, похоже, ему это было приятно. Или завораживали голубые узоры на коже.

– Нет, – он резко мотнул головой.

– Почему?

– Я не могу.

– Зачем ты сопротивляешься? Это сильнее нас, – дикое отчаяние в душе, по щеке сбежала горячая слеза, и я не лгала.

Меня на кусочки разрывало от желания прижаться к нему, ощутить тепло тела, но стена из упрямства и холодности не подпускала ближе. Казалось бы, что может быть проще?! Взять ситуацию в свои руки и первой шагнуть навстречу. Первой поцеловать.

Но я тоже боялась: Бен оттолкнул бы меня. И, если уж совсем начистоту, истинность и искупление – дар ему, а не мне. Он сам должен был осознать, пожелать этого и сделать последний шаг.

Бен чувствовал мою боль так же отчётливо, как и свою собственную. И каждая моя слезинка давалась ему всё труднее, тяжёлой и раскалённой каплей прожигала сердце. Оно больше не было каменным, мне удалось растопить его лёд.

Хмурясь и злясь на себя и меня, на весь мир, он коснулся ладонью моего лица. Провёл большим пальцем по подбородку и сжал его – не сильно, но требовательно. Я не успела вскрикнуть – Бен накрыл мои губы поцелуем.

Его губы были бархатные, прикосновение – лёгкое и бережное. Руки скользнули по моим щекам, перебирая волосы, разминая, гладя. По его телу прошла дрожь. Меня окатило приятным ощущением слабости в его сильных руках, которые могли причинить мучительную боль.

Оно разжигало изнутри, словно искорки огня хворост. Бен только скользнул ладонью по линии волос, зарылся в них пальцами, а мне уже хотелось стонать от желания. Он поцеловал, чтобы успокоить, но плакать хотелось ещё сильнее, обжигающими слезами страсти.

Всего мгновение я ощущала его прерывистое дыхание на коже, пробовала на вкус мягкость губ – за окном раздался скрежет, будто кто-то царапал стекло. Для нас он прогремел раскатом грома. Я вздрогнула, и Бен резко отпрянул.

Его взгляд уколол в самое сердце. Снова холод и гнев, а под ними разочарование. Он пятился от меня, переполняемый яростью, в глазах мелькнул белый свет. Боль пронзила меня насквозь, сорвала дыхание. Хотелось кричать от досады, но я стиснула зубы и взяла себя в руки.

Он был перепуган не меньше моего, но предпочёл прикрыться злостью. Я тоже сумею сдержаться и не сломать его. Мы играли в игру – кто первый сдастся. Не всё так быстро, Бену нужно было время, а мне – терпение. Вот только где бы его взять?!

Я шагнула к окну и отодвинула штору. На карнизе сидели вороны – три чёрные птицы беспокойно вертелись, перебирая лапами. Увидев меня, они любопытно склонили головы. Меня вызывал Стэнли.

Разозлившись, я резко задёрнула штору и направилась к двери.

– Куда ты собралась одна? – устало выдохнул Бен, когда я взялась за дверную ручку. Вымученно улыбнувшись, я посмотрела на него через плечо.

– С тобой я тоже далеко не уйду.