Текст книги "Сквозь исчезающее небо (ЛП)"

Автор книги: Кэтрин Коулс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 28 страниц)

2

Декс

Мой внедорожник свернул в Старлайт-Гроув в последний раз будто сам по себе. А может, это я действовал на автомате. Руки сами делали все нужные движения – с той уверенностью, что приходит после многих лет одних и тех же поворотов, даже спустя почти десять лет вдали отсюда.

Не то чтобы я совсем не возвращался. Возвращался. Приезжал не реже трех раз в год. Иногда чаще. На Рождество. Всякий раз, когда двоюродному деду Уэйлону назначали очередное обследование после того, как он надрал раку задницу. На день рождения моей племянницы Скайлар – как можно чаще. И всегда в мамин день рождения... или в тот день, когда он был бы.

Но у этих приездов всегда была цена. Я возвращался туда, где люди прекрасно знали, из какой грязи мы с братьями выбрались. Прекрасно знали, почему двоюродный дед нас к себе забрал.

Реакции бывали разными: жалость, отвращение, страх. Но реакция была всегда. В Вашингтоне мне не приходилось с этим сталкиваться – в городе, где я был почти невидимкой, просто одним из тысяч людей на улицах и в метро. Эта безликость стала для меня уютным одеялом, а теперь я сам сорвал его с себя, решив вернуться сюда.

Я плавно затормозил, когда на пешеходный переход шагнула женщина, которую я узнал. В Старлайт-Гроув никто не сомневался, что машина остановится. Здесь слепо верили, что люди поступят как надо.

Мейзи Кармайкл, одна из женщин, работавших в Yarn Barn, местной лавке тканей, квилтов и рукоделия, чуть замедлилась, когда наши взгляды встретились через лобовое стекло. Ее светло-зеленые глаза распахнулись шире, и бесконечные морщины на лице стали еще глубже.

Страх.

Вот что было в этих глазах. Будто она решила, что я сейчас нажму на газ и собью ее прямо на месте. Частично я ее не винил. Она знала, чья кровь течет в моих жилах. Но другая часть меня все-таки винила – и ее, и всех остальных, кто смотрел на нас с братьями настороженно и с опаской.

Я натянул улыбку, которую надевал уже бесчисленное количество раз. Ту самую, что говорила: я совсем не похож на чудовище, чья кровь наполовину течет во мне. А потом помахал. Нелепо, одними пальцами, но так, чтобы дать ей понять: ей нечего меня бояться.

Мейзи ответила натянутой улыбкой и кивком, а потом почти бегом пересекла улицу. Мне кажется, я не видел, чтобы эта женщина, а ей уже точно было сильно за восемьдесят, двигалась так быстро уже много лет.

Меня захлестнуло чувство вины. Я вел себя как придурок. И это только усугублялось тем, что последние четыре дня я ехал через всю страну, ночевал в дерьмовых мотелях, пил отвратительный кофе и, кажется, умудрился что-то потянуть в спине.

Понятия не имею, как можно потянуть спину, если сорок два с лишним часа ты в основном просто сидишь. Но у меня получилось. Неужели так и чувствуется старость? Если да, то дело дрянь. И то, что я ощутил это уже в тридцать один, совсем не радовало.

Я дождался, пока Мейзи не окажется далеко на тротуаре, и только потом убрал ногу с тормоза. Но все равно не смог не взглянуть в ее сторону. Губы сами скривились, когда я увидел у ее уха телефон. Наверняка уже звонит своему кружку шитья и сообщает, что все пятеро братьев Арчер снова в Старлайт-Гроув.

Я заставил себя снова смотреть на дорогу, но тут же ударил по тормозам: темно-бордовый внедорожник сдавал назад прямо на улицу, словно вокруг никого не было. Мне стоило большого труда не вдавить клаксон. Но меньше всего мне сейчас было нужно, чтобы Мейзи разнесла по округе не только сплетни, но и то, что у меня проблемы с гневом.

Хотя их не было – по крайней мере, никто этого не видел, потому что я делал все, чтобы не дать этому прорваться наружу. Медитировал. Практиковал благодарность. Старался хоть чем-то уравновесить все зло, которое мой отец выплеснул в этот мир.

Внедорожник продолжал сдавать назад, и я понял, что это не жест в духе «пошел ты». Просто женщина за рулем, скорее всего, не видела дорогу из-за горы чемоданов и коробок сзади. Я понял, что за рулем женщина, только по вспышке длинных светлых волос, когда она повернула голову. Не замечая меня, она поехала по Маунтин-Вью-Уэй в сторону выезда из города, а из окна высунулась огромная собачья морда.

– Туристы, – пробормотал я.

Вечно ничего вокруг не замечают, если только не останавливаются ради селфи, и тащат с собой вдвое больше хлама, чем вообще может понадобиться за две недели отпуска.

Я хрустнул шеей и снова убрал ногу с тормоза. Если я доберусь до ранчо без аварии и никому не откушу голову, это будет чудо. Мне нужна была еда не из автомата и не из окна фастфуда, холодное пиво и обжигающе горячий душ, чтобы смыть с себя дорогу. Не обязательно именно в таком порядке.

Но даже при этом я не позволял себе ехать больше чем на пять километров в час выше ограничения. Рисковать я не мог. Не с моим прошлым. Не с репутацией моей семьи.

Вместо этого я попытался отметить про себя, что изменилось в центре Старлайт-Гроув с моего прошлого приезда. Бар моего брата Уайлдера, The Boot, выглядел чертовски хорошо. Он добавил цвета – выставил спереди корыта с цветами, и они отлично смотрелись на фоне почти черной морилки деревянного здания. У закусочной толпились люди, заняв все столы для пикника и предпочтя окно заказов в Grove Griddle теплому майскому дню. И книжный, похоже, тоже привели в порядок.

Пока я все это отмечал, мозг был занят делом, и только на окраине города я смог вздохнуть чуть свободнее. К счастью, руки по-прежнему вели меня сами, и я проехал пятнадцать минут за город – туда, что было мне домом больше, чем любое другое место в жизни. Поместье, где я вырос в Гринвиче, штат Коннектикут, уж точно домом не было. Когда-то я так думал, но на деле это был дом ужасов. Моя квартира в Вашингтоне едва видела меня – разве что в те редкие часы, когда я урывал тревожный сон. А комната в общежитии в колледже стала лишь декорацией для моего ареста ФБР.

А вот ранчо «Витой дуб» был домом. Идеальным местом для таких чужих всем братьев Арчер. И в центре всего стоял ветхий дом, который мой двоюродный дед строил вместе с друзьями, а потом достраивал год за годом. Дом, который он во что бы то ни стало хотел возвести вокруг огромного живого дуба в самом сердце здания.

Дом на дереве. Так мы с братьями его называли. В гостиной даже висели качели, привязанные к одной из ветвей.

Но дело было не только в самом доме. А еще в земле вокруг и во всем, что на ней находилось. Больше тысячи акров и почти ничего из того, что здесь обычно разводили: никакого крупного рогатого скота. Только не у дяди Уэйлона. Из коров у него были лишь мини-хайленды. Зато еще были альпаки, особенно лохматая порода овец, козы и небольшое стадо яков.

Даже сама земля будто подходила нам. Дикая, простая, чуть потрепанная по краям. Поля и луга, заросли ежевики и полыни, а за ними – бесконечные леса и вдалеке горная вершина, от которой захватывало дух.

Красота и дом.

Мой внедорожник сбросил скорость у ворот – ржавый металл, а в центре красовалась главная любовь дяди Уэйлона... часы. И не просто часы. Часы с бигфутом.

Я тихо хмыкнул, опустил стекло и набрал код – тот самый, что стоял здесь с тех пор, как мы переехали. Конечно, держать один и тот же код двадцать лет подряд – так себе защита. Но стоило мне заговорить об этом с Уэйлоном, как он тут же заявлял, что новый все равно не запомнит.

Ворота со скрипом распахнулись, и я аккуратно провел внедорожник по знакомым железным перекладинам скотопрогона. От каждой встряски спину сводило болью. Черт. Мне определенно нужно было отмокнуть в горячих источниках на территории ранчо.

Я вел машину по всем изгибам этой чертовски разбитой грунтовки, проклиная каждую выбоину и каждую кочку. Но наконец впереди показался дом на дереве. Его обшивка, выкрашенная в шалфейно-зеленый, почти сливалась с листьями дуба, торчавшими прямо из крыши. Как Уэйлону удавалось устроить такое и при этом не получить протечки, я понятия не имел.

Хотя, с другой стороны, у него всегда было полно всяких технических фокусов в рукаве. И, как настоящий фокусник, своими секретами он не делился никогда.

Остановившись, я заглушил мотор и выбрался наружу. Потянулся, хрустнул спиной и простонал от этого движения.

– Дядя Декс!

От этих двух слов я сразу стал искать взглядом, откуда меня зовут. Скайлар неслась ко мне во весь дух. Светлые волосы летели за ней спутанными волнами, а корона на голове съехала набок. На ней было розовое платье принцессы, ковбойские сапоги в розовых цветах и грязи, а в руке – игрушечный меч.

Я невольно хмыкнул, когда она с разбегу прыгнула на меня. Я поймал ее с коротким выдохом – в спине тут же полыхнула боль, а очки чуть не слетели с носа.

– Ты что, подросла, маленькая принцесса?

– Ну конечно. Мне уже семь, – тут же отрезала она.

– Уже водишь?

Скайлар хитро улыбнулась.

– Иногда. На тракторе.

Господи Иисусе. Готов поспорить, Коль об этом ни сном ни духом. Мой брат был сверхопекающим отцом, особенно когда дело касалось его маленькой дочки.

– Черт, да она быстрая, – прохрипел Маверик, выбегая из-за угла дома.

Я едва не расхохотался, глядя на младшего из нас, поправляя очки. На нем была ковбойская шляпа, ярко-розовое боа из перьев, а в руках – щит и меч. Следом за ним неслась мини-хайлендская корова в волшебных крыльях.

– А я думал, хотшоты в форме получше, – крикнул я в ответ.

Мав показал мне средний палец.

– Я теперь парашютист-пожарный, придурок.

– В банку за ругательства! – возмутилась Скайлар.

Мав поморщился.

– Из-за тебя я вечно влипаю.

Я приподнял бровь, опуская Скайлар обратно на ее заляпанные грязью сапоги.

– По-моему, тебе для этого моя помощь не нужна.

Маверик изо всех сил старался соответствовать своему имени: до костей безрассудный и вечно ищущий новую дозу адреналина. Дядя Уэйлон винил именно его в своей седине.

Мав закатил глаза.

– ФБР и правда сделали из тебя до ужаса скучного зануду.

– В банку за ругательства, – снова пропела Скайлар.

Не предупреждая, я рванул на брата, пытаясь одновременно зажать его в захват и взъерошить ему волосы.

Маверик тут же ответил ударом пластикового меча, а Скайлар заливалась смехом.

– По безоружному человеку открыт огонь! – возмутился я.

Пронзительный свист разрезал воздух, и мы с Мавериком тут же отпустили друг друга.

– Мне что, правда нужно окатить вас из шланга?

Я скривился, увидев дядю Уэйлона в его любимом комбинезоне Carhartt с нашивкой бигфута на нагруднике, рабочих ботинках и потертом бейсболочном кепи с надписью: Правда где-то там.

Люси, самый ласковый ирландский волкодав на свете, неторопливо спустилась вслед за ним с крыльца и направилась ко мне.

– Это он начал, – пожаловался Мав.

Я присел, чтобы почесать мою старушку.

– Вот ты где, девочка, – проворковал я.

– Мав, – начал Уэйлон, – в девяти случаях из десяти все начинаешь именно ты.

Скайлар захихикала.

– В банку за ругательства, дедуля Уэй-Уэй.

Она звала его так с тех пор, как научилась говорить. Потому что он был ей дедом во всем, что действительно важно, и другого дедушки у нее все равно никогда не будет.

Хлопнула дверь.

– Я вас всего на два часа попросил присмотреть за моей дочерью, – проворчал Кол, отходя от служебного грузовика Лесной службы.

Маверик тут же закрыл Скайлар уши ладонями.

– Срочные новости, зануда: она уже знает не одно ругательство из четырех букв.

Вот этого Кол как раз слышать не стоило. Его дочь нельзя было подвергать ничему, что хоть как-то могло ей навредить, даже если речь шла всего лишь о бранном слове.

– Парень, – предостерегающе бросил дядя Уэйлон в сторону Мава. – Ты что, сегодня проснулся с дурью в голове?

Я выпрямился, убрав руки с загривка Люси.

– По-моему, у него так каждое утро.

Мав отпустил Скайлар, чтобы замахнуться на меня, но я со смехом увернулся и повернулся к Колу, притягивая его в объятие с хлопками по спине.

– Ну как ты, черт возьми?

– За языком следи, – предупредил Кол.

– А «черт» теперь тоже плохое слово? – спросил я.

– Оно в списке запретных, – услужливо сообщила Скайлар.

– Упс, – пробормотал я, отпуская Кола.

Он хлопнул меня по плечу.

– Хорошо, что ты вернулся.

Я на секунду задержал на нем взгляд по-настоящему. Темная щетина у него стала гуще и уже почти тянула на бороду. Он по-прежнему был таким же широким в плечах и высоким, как всегда, но, кажется, еще и поднабрал мышц. С его работой следователя в Лесной службе он вполне мог сойти за лесоруба. Но ореховые глаза, темные, как у всех нас, остались прежними – те самые глаза, которые мы все ненавидели. Из-за того, о чем они нам напоминали.

Я тут же задавил эту мысль.

– Хорошо вернуться. Уайлдер и Орион здесь?

– Уайлдер, как всегда, в баре, – ответил за всех Мав про нашего старшего брата.

– А Орион? – спросил я.

Мав и Кол переглянулись, и у меня внутри все тяжело ухнуло, будто камень в озеро. С того дня, как наш мир разлетелся вдребезги, Орион, мягко говоря, так и не пришел в себя. Но его мир треснул сильнее, чем у нас остальных, потому что за наше спасение он заплатил куда большую цену.

– В последнее время он почти все время сидит у себя, – осторожно сказал Коль.

Все мои братья жили на ранчо, кроме меня. Я работал на ФБР, в их техническом отделе, который ласково звал «анонимные хакеры», и Уайлдера, который жил над своим баром. Но дом Ориона, который он построил с помощью Уэйлона и переехал туда в ту же секунду, как ему исполнилось восемнадцать, стоял настолько далеко от остальных домов, насколько вообще было возможно.

Я стиснул челюсть, чувствуя, как внутри поднимается тревога. Скоро я к нему наведаюсь. И его сварливый зад все-таки со мной поговорит – насколько Орион вообще теперь готов говорить.

Я хрустнул шеей.

– Мне надо добраться до гостевого домика, выгрузить вещи и принять самый долгий душ в истории человечества.

Мав покосился на заднее сиденье моей машины.

– То есть выгрузить твои две спортивные сумки?

– Эй, – огрызнулся я. – У меня еще три коробки.

– Дай угадаю, – продолжил Мав. – Очередной компьютерный хлам?

Я прищурился на брата.

– Не смей отзываться так о Бетти Лу.

– А кто такая Бетти Лу? – тут же влезла Скайлар. – Ты завел котенка?

Мав фыркнул.

– Это его до ужаса ботанский компьютер.

– Я бы следил за тоном, когда говоришь о Бетти Лу, а то останешься без доступа ко всем банковским счетам, соцсетям и почте.

– Декстер, – предупредил дядя Уэйлон. – У нас договор.

– Никакого хакерства на твоей земле, – проворчал я.

– Кстати, о нашей земле, – вмешался Кол. – В каком это гостевом домике ты собрался жить?

Я несколько раз моргнул, глядя на брата.

– В единственном гостевом домике на ранчо.

Мав и Кол снова переглянулись.

– Что еще? – простонал я.

3

Декс

Я застыл в распахнутой двери гостевого домика. Дальше пройти не вышло – каждый клочок этого крошечного дома был завален всяким хламом. Дядя Уэйлон, конечно, хламом бы это не назвал, но для меня это был именно он. Особенно когда все это стояло между мной и душем, который мне был позарез нужен.

Уэйлон почесал густую бороду.

– Я думал, что уже расчистил тут все.

Я сжал переносицу.

– Ты думал?

– Ну, это было где-то в списке дел. Я его не нашел, вот и решил, что уже сделал.

– Перец, наверно, сожрал, – сказал Маверик, и в голосе у него звенел смех.

Я обернулся и хмуро уставился на него.

– Скорее всего, это ты скормил список этому проклятому козлу.

Мав вскинул обе руки.

– Ого. Ну и ворчливый же ты.

– Между мной и горячим душем сейчас пятьсот миллионов часов и часовых деталей, так что да, именно такой, – буркнул я.

– Там еще куча лесных камер и манков на снежного человека, – уточнил Уэйлон.

Ну разумеется. Часы и снежный человек – две главные любви в жизни Уэйлона.

Уголки губ Кола дрогнули.

– Съезди к Блейзу. Может, у него найдется жилье в аренду.

– В самый разгар туристического сезона? – с сомнением спросил я.

Кол только пожал плечами.

– Можешь пожить со мной в большом доме, – предложил Уэйлон. – Места там полно.

Да, и еще четыре десятка часов с кукушкой, которые начинали куковать каждый час, день и ночь. Я изо всех сил попытался не скривиться.

– Спасибо, дядя Уэйлон, но сначала попробую у Блейза. Пока мой дом строится, неплохо бы иметь свое пространство.

Уэйлон фыркнул.

– До сих пор не понимаю, зачем ты нанял этого модного строителя. Мы с Блейзом и Зиком сами бы тебе все построили.

Я не сомневался, что построили бы. Вместе с восемьюдесятью семью часами, тринадцатью тайными ходами, двадцатью двумя люками и планировкой, в которой никто, кроме них, не разобрался бы.

– У вас и без того дел по горло, – уклончиво ответил я.

Мав расхохотался, и я с силой ткнул его локтем в живот. Смех тут же превратился в кашель.

– Ладно. Ну, если что понадобится, я рядом, – пробормотал Уэйлон.

Я подошел к двоюродному деду и крепко его обнял.

– Ты всегда рядом.

И это была правда. Когда все развалилось, ни один родственник не захотел и на пушечный выстрел подходить к братьям Арчер. Ни один, кроме дяди моего отца. Он не был человеком многословным, зато действовал быстро. Он устроил нам комнаты, записал нас в школу, в спортивные секции, если мы хотели, и нашел местного психотерапевта. Он дал нам дом.

Уэйлон хлопнул меня по спине.

– Люблю тебя.

– Я тебя тоже, – ответил я и отпустил его. – Вернусь, как только заеду к Блейзу.

– Удачи, – сказал Кол, подхватывая Скайлар на бедро.

– Пока, дядя Декс, – сказала она и помахала рукой. – Когда вернешься, мы поиграем в войнушку с переодеваниями.

Я тихо усмехнулся. Скайлар с младенчества росла среди шестерых мужчин. Ее мать однажды просто оставила ее у двери Кола, а он даже не знал о ее существовании. Так что в ней идеально смешались принцесса и боец спецназа.

– Уже жду, маленькая принцесса, – крикнул я, садясь в свой внедорожник.

Обратно в город я доехал куда быстрее, чем уезжал оттуда, едва не нарушив собственное правило – не превышать скорость больше чем на пять километров в час. Но я был в отчаянии. В центре народу стало еще больше. Я отпустил тормоз и включил поворотник, заметив, как универсал с велосипедами на багажнике вырулил с места.

Но не успел я занять парковку, как с встречной полосы туда свернул темно-бордовый внедорожник.

Серьезно?

Я так стиснул коренные зубы, когда понял, что это тот самый чертов автомобиль, что и раньше, что челюсть заныла. С губ сорвалось с полдюжины беззвучных ругательств, а пес высунул голову в окно, свесив язык так, будто еще и дразнил меня.

В этот момент краем глаза я заметил движение через квартал и рванул к только что освободившемуся месту. Я втиснулся туда сразу за седаном, не оставляя ничего на волю случая, и направился к кирпичному зданию, где располагалась прокатная контора Блейза.

Я взлетел по деревянной лестнице через две ступеньки, молясь, чтобы каким-то чудом у него нашлось хоть что-нибудь. Я был согласен даже на домик с уличным туалетом, лишь бы можно было провести вайфай.

Дверь была из тех деревянно-стеклянных, где стекло рифленое и ничего не разглядеть. На ней было выведено: «Amazin' Blazin' Rentals». Уголок моего рта дернулся вверх, когда я постучал.

Повисла долгая пауза, а потом раздалось почти певучее:

– Входи.

Я открыл дверь и шагнул в залитый солнцем офис. Лучи цеплялись за ловцы света, кристаллы и бесконечное множество комнатных растений, в том числе и таких, у которых листья были очень уж характерной формы.

Блейз смотрел прямо перед собой, склоняя голову то в одну, то в другую сторону, пока разглядывал розовый кристалл.

– Блейз? – осторожно позвал я.

Он медленно повернул голову ко мне. Его длинные седые волосы были заплетены в косу и перехвачены радужной банданой.

– Декс. Ну приве-е-ет, мелкий. Рад тебя видеть.

Свою кличку Блейз получил не просто так – из-за особой любви к одному виду досуга. Но сейчас он выглядел даже более отрешенным, чем обычно.

– Ты в порядке? – спросил я.

– Конечно. – Он широко ухмыльнулся. – Твоя знакомая, Лолли, попросила попробовать ее новый «особый» сбор. Но, похоже, ее домашняя травка покрепче моей. Потому что у тебя, кажется, нет розовых волос.

Я с трудом сдержал смех. Возможно, знакомить его с будущей бабушкой одной из моих лучших подруг было ошибкой. Учитывая ее страсть к брауни с «секретным ингредиентом».

– Розовых волос у меня нет. Но я надеюсь, что ты способен сотворить чудо.

– Говори, мелкий.

Блейз называл нас с братьями мелкими с тех пор, как мы переехали к двоюродному деду. И продолжал, хотя теперь мой рост – сто девяносто три сантиметра, а вес – больше девяноста килограммов.

– Случайно не найдется домика, который можно снять? Даже в этот туристический ад. Хотя бы на лето?

Блейз несколько раз моргнул. Сначала медленно, потом вдруг оживился, вскочил со стула и направился к доске с ключами.

– Чудеса повсюду, мелкий. Нужно лишь открыть глаза и увидеть их.

Мои губы дрогнули.

– И тогда можно разглядеть розовые волосы?

Блейз ухмыльнулся.

– Розовый тебе идет. Одна пара только что отменила бронь в домике у ручья. Они собирались жить там все лето.

Облегчение накрыло меня быстро и резко. Я люблю свою семью. Хочу проводить с ними время. Но мне нужно и свое пространство. Нам всем, братьям Арчер, оно необходимо – каждому по-своему.

Я хлопнул Блейза по плечу.

– Ты мой герой.

Он ответил своей перекошенной ухмылкой.

– Я просто чертовски рад, что ты вернулся. Уэйлон скучал по тебе.

Меня кольнула вина. С тех пор как в двадцать один меня арестовали и ФБР поставило ультиматум – либо работаешь на них, либо сидишь за взлом их сервера, – я редко бывал дома.

Три раза в год я приезжал ненадолго. И даже тогда голова обычно была занята делами.

Делами ФБР. Или другими – теми, что мы с братьями вели тихо, без имен, пытаясь помочь там, где могли.

Мне не нужно быть профайлером, чтобы понять почему. Мы искупали вину за преступления, которых не совершали.

– Мелкий? – напомнил Блейз.

Я моргнул несколько раз, отгоняя призраков. Нет, демонов.

– Я тоже рад вернуться.

– Хорошо. – Голос Блейза снова стал слегка мечтательным.

Я покачал головой и взял ключ.

– Сколько я тебе должен за первый и последний месяц?

Он только отмахнулся.

– Пришлю счет.

Мои брови едва не поползли к линии волос.

– Ты теперь пользуешься компьютером?

– У меня есть планшет. Внучка научила.

Я рассмеялся и сунул ключ с номером домика в карман.

– Маленькое чудо.

– Они повсюду, мелкий.

Я махнул Блейзу и вышел. Спустился по лестнице в солнечный свет и направился вниз по улице к своему внедорожнику, который стоял гораздо дальше из-за того наглого водителя.

Я уже ступил с тротуара, когда что-то ударило меня прямо по голове. С силой, достойной самонаводящейся ракеты или бомбы, сброшенной с самолета.

И бомба это была еще та.

Я провел рукой по макушке и скривился.

Птичий помет.

С губ сорвалось с полдюжины ругательств. Но в этот момент в конце улицы меня заметил знакомый человек – тот самый, что всегда смотрел на меня и моих братьев настороженно.

Я проглотил ругательства. Как проглатывал и все остальное, что хотелось сказать вслух.

Вместо этого сел за руль внедорожника и стер большую часть птичьего «подарка» салфетками из фастфуда и водой из бутылки в подстаканнике.

Все десять минут пути до домиков у ручья Кловер я скрежетал коренными зубами. И только когда увидел, что возле трех домиков у извилистого ручья нет ни души, наконец смог вдохнуть спокойно.

Но насладиться красотой вокруг не получилось.

Я думал только о душе. И о таблетках от головной боли, которая уже начинала разгуливаться.

Я вытащил из заднего сиденья единственную дорожную сумку и направился к двери домика. Домики не роскошные, но я знал, что у Блейза есть команда, которая следит за чистотой. И с любым ремонтом он справляется быстро.

Домик номер два оказался больше, чем я ожидал. Три спальни. Две ванные. Гостиная и кухня, плавно переходящие одна в другую. И двор с потрясающим видом на ручей, поля и лес дальше.

Но меня интересовал только душ.

Я сразу направился в ванную. Бросил сумку, скинул обувь, очки и одежду и шагнул под струи воды.

Там стояли маленькие бутылочки шампуня. Я дважды вымыл голову, подставил шею под поток и попытался расслабить зажатые мышцы.

Наконец вода стала теплой, а не горячей, и мне пришлось вылезти из старомодной ванны-душа. Она явно не была рассчитана на человека моего роста, но выбирать не приходилось.

Я вытирал волосы полотенцем, когда услышал шум.

Скрежет.

Кто-то пытается вскрыть замок?

Все во мне мгновенно насторожилось. Я схватил очки и надел их, бросив взгляд на открытую сумку и выругался.

Обычно я так не расслабляюсь. Я всегда готов. Потому что лучше многих знаю, что может скрываться…

Днем или ночью.

За теплой улыбкой или мрачной гримасой.

Неважно, что я терпеть не могу оружие. Любое оружие. Я все равно стал мастером обращения с ним.

Вот только мой небольшой, но разнообразный арсенал лежал сейчас в оружейном кейсе на заднем сиденье моего чертового внедорожника.

Скрипнули петли – входная дверь открылась.

Ждать было некогда.

Я обмотал полотенце вокруг бедер и вышел из ванной в коридор.

И почти сразу оказался лицом к лицу с женщиной. Ее золотисто-янтарные глаза широко распахнулись от шока.

Выглядело искренне. Но я знал: люди умеют играть роли.

Лучшие из них.

Большие глаза, как у лани. Губы сложились в идеальную букву «о» от удивления.

Волосы собраны в высокий хвост. Длинные волнистые светлые пряди рассыпались вокруг лица, словно дразнящая занавеска.

На ней были короткие джинсовые шорты с болтающимися нитями на загорелых, подтянутых бедрах.

Майка пыльно-розового цвета только подчеркивала золотистый оттенок кожи.

И кеды.

Когда-то они, похоже, были белыми высокими «конверсами». Но теперь были разрисованы со всех сторон. И не самой уверенной рукой.

Я разглядел печенье, сердечко и что-то похожее на медвежонка.

Я отметил каждую деталь этой соблазнительной, притягательной женщины – за считаные секунды.

И мысленно отложил их в памяти.

Потому что каждая из них могла оказаться ложью.

Я позволил хмурой складке лечь на губы.

– Какого черта ты делаешь в моем доме?