Текст книги "Сквозь исчезающее небо (ЛП)"
Автор книги: Кэтрин Коулс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 28 страниц)
Кэтрин Коулс
Сквозь исчезающее небо
Эпиграф
Всем, кто ищет место, где можно по-настоящему принадлежать.
Тем, кто мечтает о настоящем доме.
Никогда не теряйте надежду. Иногда его находят там,
где меньше всего ожидаешь.
Пролог
Брейдин
Годом ранее
– Если у меня на моем хозяйстве выскочит ядовитый плющ, моя месть будет страшной, Брейдин Уинслоу, – пригрозила Нова, когда мы свернули на участок тропы, заросший густым кустарником. – Я говорю о том, чтобы сунуть твою руку в теплую воду, пока ты спишь, изрисовать тебе лицо маркером чем-нибудь неприличным и, возможно, покрасить волосы в фиолетовый. Писать в лесу – это точно не мое.
Я не сдержала тихого смеха и обернулась посмотреть на лучшую подругу. Она как раз вернулась на тропу после походного похода «в туалет».
К походному образу Нова подошла со всей серьезностью. Она отыскала в секонд-хенде Goodwill вещи, в которых выглядела так, будто каждые выходные проходит десятки километров по дикой местности.
Темные волосы она собрала в небрежный узел на макушке. Серые глаза отливали серебром – так бывало только тогда, когда ее захлестывали эмоции.
И сейчас я никак не могла понять, чего в ней больше – раздражения или веселья. От этого моя улыбка стала только шире.
Нова остановилась прямо посреди тропы и указала на меня своей яркой бутылкой для воды. Она облепила ее наклейками, и любой незнакомец сразу понял бы, что за человек перед ним.
Девушка со сложенными перед грудью руками в позе медитации и подписью: «Намасте в постели».
Маленький наггетс в солнечных очках с надписью: «Наггетсы, а не наркотики».
Розовый холодильничек с фразой: «Не ненавидь меня за то, что я немного круче».
Были и более обычные наклейки: логотипы студии йоги и кофейни, где она работала в Окленде, падающая звезда, голографическая бабочка…
Каждая из них была крошечной частью искристого характера Новы. Как и золотой медальон-сердечко у нее на шее.
– Мне не нравится твоя улыбка, – процедила она.
От этого уголки моих губ поднялись еще выше.
– Не переживай, принцесса. Я забочусь о твоих тонких чувствах.
Нова мрачно посмотрела на меня.
– Мы живем в городе. Выросли в пригороде у океана. Как ты вообще умудрилась стать такой… родной для леса?
Она была права. Окленд и Старлайт-Гроув словно находились на разных планетах.
Не по расстоянию – всего около четырех часов пути.
По всему остальному.
Наш город, примерно в получасе от Сан-Франциско – если не час пик – насчитывал около полумиллиона жителей.
В Старлайт-Гроуве, примерно в часе езды к югу от границы Орегона, жило около тысячи человек.
Именно поэтому я выбрала это место для нашего девичника.
Выходные должны были стать благодарностью Нове за все, что она сделала для меня за последние семь лет.
Хотя теперь я начинала думать, что подъем в каньон Три-Крикс – не самый удачный подарок.
Стоило мне вспомнить о семи годах, как рука потянулась к телефону в кармане шорт. Хотелось проверить, нет ли новостей от руководителя кубского отряда, который отвечал за поход.
Они разбили лагерь меньше чем в часе отсюда.
Утром, перед нашей прогулкой, он написал, что все отлично. Оуэн прекрасно спал и ужасно рад сегодняшней рыбалке.
Но тревога все равно грызла.
Это его первая ночь вдали от меня.
А вдруг он заболеет? Или испугается? Или…
– Только не говори, что ты втянула меня в это так называемое приключение из-за своей одержимости бигфутом, – проворчала Нова и посмотрела на мою футболку.
Я отлично знала, что она там увидела.
Бигфута на фоне закатного неба и надпись: «Верь в себя, даже если больше никто не верит».
Я отогнала тревожные мысли об Оуэне и представила его светлые волосы – почти такого же оттенка, как у меня.
Чуть вздернутый кончик носа тоже достался ему от меня.
На самом деле единственное, что у него было от отца, – это глаза.
Зеленые, такие пронзительные, будто видят тебя насквозь.
Но этим его вклад и ограничивался.
– Брейдин, прием, – пропела Нова.
– Прости, мне показалось, что я услышала крик бигфута, – поддразнила я.
Нова резко обернулась.
– Это, скорее всего, чертов медведь. И если меня сожрут…
– Ты сбреешь мне брови и вытатуируешь свою месть у меня на лбу, – закончила я за нее.
Она снова повернулась ко мне, уперев руки в бока.
– Я буду преследовать тебя после смерти.
Я расхохоталась и притянула ее в объятия.
– Как хорошо, что так. Потому что без тебя я бы пропала.
Я держала ее чуть дольше, чем нужно. Нова сразу обняла меня крепче.
Она всегда была для меня больше сестрой, чем просто подругой.
Мы знали друг друга почти с рождения. И между нами была такая связь, которой слова не нужны.
Но сейчас она все же произнесла их.
– Что случилось?
Я в последний раз сжала ее и отпустила.
– Не знаю. Первая большая ночевка Оуэна… и я снова думаю обо всем, что ты для меня сделала. Ты лучшая подруга, о которой можно мечтать. Для любой девушки.
Лицо Новы смягчилось. Она сжала мою руку.
– Я не так уж много сделала.
Я скривилась.
– Супернова, – начала я, используя прозвище, которое ей придумал мой сын, – когда мой мир взорвался, именно ты собирала его по кусочкам. Ты переехала со мной через всю страну. Ты была со мной на родах…
– Потому что Винсент – придурок столетия.
Тут она была права.
Когда-то Винсент казался мне навсегда.
На шесть лет старше, богатый, обаятельный – всем этим он и соблазнил меня.
Но когда я забеременела в девятнадцать – потому что он отказался надеть презерватив – ребенок ему оказался не нужен.
Он сказал: «Избавься от него. Или я избавлюсь от тебя. Я не собираюсь жениться на тебе только потому, что ты решила меня подловить».
Тогда я впервые увидела его настоящего.
Я порвала с ним в ту же секунду.
Винсент сунул мне соглашение о неразглашении и предложил полмиллиона долларов за молчание об отце моего ребенка.
Я послала его к черту, разорвала бумагу и для надежности заехала коленом ему между ног.
Но возненавидеть его до конца так и не смогла.
Потому что он подарил мне лучшее, что было в моей жизни.
Оуэна.
– Ты куда лучше родитель, чем он когда-либо мог бы быть, – поклялась я.
И это правда. Нова была для Оуэна тетей, но на деле скорее второй мамой.
– Мой Бабс – самый крутой ребенок на свете. И для меня честь быть его классной тетей.
– Самой классной.
Я достала телефон. После всех разговоров об Оуэне последние остатки выдержки исчезли. Мне нужно было проверить.
Ноль полосок. Черт.
– Брей-Брей… – предупреждающе протянула Нова. – С ним все хорошо.
– Я знаю, просто…
– Просто ты все равно переживаешь, потому что ты лучшая мама во всей вселенной.
– Сильно сомневаюсь, – пробормотала я.
Хотя бы раз в неделю я чувствовала себя полной неудачницей. И не раз ругала себя за то, что отказалась от тех полумиллиона долларов.
Но это слишком напоминало попытку заткнуть мне рот. А если во мне и есть что-то неизменное, так это одно: меня невозможно заставить молчать.
– Факт, – возразила Нова. – Я никогда не видела, чтобы кто-то так пахал ради своего ребенка.
Но Нова делала не меньше.
Она отказалась от жизни обычной девушки чуть за двадцать, чтобы помочь мне вырастить мое маленькое чудо. И без нее я бы никогда не справилась.
– Это ты делаешь все возможным, – тихо сказала я.
– Хватит заставлять меня чувствовать чувства, – пробормотала Нова.
От ее слов у меня вырвался смех.
Нова могла сколько угодно увлекаться йогой, но стоило разговору зайти о чувствах – и она сразу сдавалась.
Наверное, дело было в ее детстве.
Мы обе выросли не в богатых семьях. Но какими бы строгими ни были мои родители, они всегда заботились, чтобы у меня было все необходимое.
Нова же, по сути, выросла сама.
И я знала: о некоторых вещах из своего детства она предпочитает не говорить.
– Я тебя люблю, – сказала я с улыбкой.
Нова бросила на меня притворно сердитый взгляд.
– Ага, ага. Ты знаешь, что я испытываю к тебе и Бабсу… ну эти… теплые чувства. Хотя слово на букву «л» я никогда не произнесу.
– Лю-ю-ю-блю тебя до Луны и обратно, сестренка.
Нова показала мне средний палец, но затем подняла мизинец.
Я обвила его своим.
Потом мы по очереди поцеловали сжатые кулаки. Наши браслеты дружбы, которые она когда-то сплела, соприкоснулись.
Это была клятва, которую мы придумали в третьем классе на верхушке детской лазалки, когда поклялись отомстить Джонни Куперсону.
И мы справились.
Я отвлекала его, пока Нова насыпала соль в его бутылку с водой.
После этого он больше никогда к нам не приставал.
А наша клятва жила и восемнадцать лет спустя.
Мы всегда прикрывали друг друга.
Мы разжали руки, и Нова шлепнула меня по заднице.
– Давай быстрее, лентяйка. Тот массаж, который ты нам забронировала, уже зовет меня.
– Записываю: походы – нет. Массажи – да, – сказала я со смехом.
– И вино. Вино – это большое да.
– Хорошо, что я забронировала нам завтра экскурсию на винодельню, – крикнула я, ускоряя шаг.
Если мои прикидки верны, до начала тропы оставалось минут двадцать.
– Слава богам бигфута.
Я усмехнулась, когда между деревьями увидела внизу реку.
Майское солнце искрилось на воде, такой прозрачной, что она казалась ненастоящей.
Совсем не такой, как вода в заливе у нас дома.
И тут я заметила их.
Маленькие, нежные, персиково-розовые дикие цветы, выглядывающие из-под деревьев и спускающиеся по крутому берегу к реке.
– Смотри.
Я схватила Нову за руку, не отрывая взгляда.
– Дикие цветы.
– Очень красивые. Прямо как те двадцать пять, которые мы уже видели по дороге, – проворчала Нова.
– Я хочу сделать фото, – сказала я, уже сходя с тропы в кусты.
Нова застонала.
– Ты уже сделала как минимум двести.
– Последние. Обещаю, – крикнула я, пробираясь между кустами и деревьями, стараясь перекричать шум воды.
– Я уже опасно близка к состоянию «злая от голода», – прокричала Нова.
Но за грохотом реки я едва разобрала ее слова.
Я рассмеялась и достала телефон.
Никто не хотел видеть Нову голодной и злой одновременно. Это было страшное зрелище.
Шум воды усиливался, пока я спускалась ниже по склону.
Грохот оглушал – но по-своему красиво.
Это было одно из того, что я больше всего любила в природе: можно потеряться в звуках и видах и на время забыть обо всем, что тянет тебя вниз.
Чем дальше я отходила от тропы, тем больше цветов видела у самой кромки реки.
Я перешагивала через поваленные бревна, обходила кусты – и вскоре оказалась среди цветущего ковра.
Я присела на корточки и сделала несколько снимков маленьких персиковых бутонов, названия которых моя городская душа не знала.
Потом сделала более художественный кадр: река в фокусе, а цветы размыты на переднем плане.
Вот этот точно можно будет распечатать в рамку.
Может, даже на холсте.
Повесить в своей спальне – той самой, где едва помещаются односпальная кровать, комод и тумбочка.
Я выпрямилась.
И в этот момент моя нога задела корень.
Я шагнула назад. Потом еще.
Руки отчаянно размахивали в воздухе.
В последний момент мне удалось броситься вперед, чтобы не свалиться прямо в реку.
Сердце колотилось так, будто вырвется из груди, когда я рухнула на землю на колени и ладони.
Кровь гудела в ушах громче, чем рев воды.
Я прижала ладонь к груди.
– Пометка для себя: не спускаться к реке.
Я сглотнула и убрала дрожащую руку.
Слишком близко.
Я подняла телефон с земли. Он был весь в грязи, но экран уцелел.
Облегчение накрыло меня, когда я начала подниматься обратно к тропе.
Я ушла дальше, чем думала.
И поморщилась, понимая, что Нова наверняка уже злится.
– Тебе будет приятно узнать, что это последнее фото. Честно, – крикнула я в сторону тропы.
Ответа не было.
Вот черт.
Значит, голодная злость уже вступила в силу.
Когда Нова действительно злилась, она замолкала. А ее серые глаза начинали отливать серебром.
Она говорила, что мои янтарные глаза в такие моменты вспыхивают золотом.
Серебро и золото.
Связанная пара.
Как и мы.
Я вскарабкалась по склону.
– Прости. Я уже иду. Я почти погибла в погоне за дикими цветами. Интересно, спас бы меня бигфут? Прямо как в одном из твоих романов про монстров и любовь…
Я оборвала фразу, когда выбралась на тропу и увидела, что там пусто.
– Нова?
Ответом мне были только ветер в ветвях и рев реки за спиной.
Я прошла несколько шагов в одну сторону, заглянула за поворот.
Потом пошла в другую.
Никого.
Мои губы сжались, когда до меня дошло.
– Это не смешно.
Тишина.
Я повернулась по кругу, выискивая хоть какой-нибудь след подруги.
Я была уверена: она прячется за каким-нибудь деревом или валуном и готовит хитрую пугалку в отместку за то, что я задержала ее без перекуса. Ведь все наши снеки остались в машине.
Я пошла по тропе, делая шаг за шагом и внутренне готовясь, что Нова вот-вот выпрыгнет из кустов.
Однажды на Хэллоуин она вместе с Оуэном так меня напугала, выскочив в масках монстров, что я описалась.
Она умела быть безжалостной.
– Если ты сейчас не выйдешь, я съем те лесные Skittles, которые принесла специально для тебя.
Это должно было сработать.
Если у Новы и была слабость, так это эти чертовы конфеты.
Когда я насчитала тридцать шагов, внутри неприятно кольнуло.
– Нова! – крикнула я громче.
В ответ только шум воды и мягкий крик какой-то птицы.
Живот скрутило.
Могла ли она уйти обратно к машине, потому что разозлилась? Но ключи были у меня. Она все равно не смогла бы открыть.
Я еще раз повернулась, оглядываясь вокруг. Но нигде не было ни ее. Ни бежевых шорт с декоративной строчкой. Ни фиолетовой майки с цветами по подолу. Ни фиолетовой банданы, которой она перехватывала волосы. Ни золотого медальона-сердечка на ее шее – того самого, на который я долго копила деньги.
В теле пробежала холодная дрожь. Та самая, когда вдруг понимаешь, что не дышишь.
Я судорожно втянула воздух, стараясь не хватать его слишком быстро. А потом перешла на бег. Рюкзак бился о поясницу и лопатки, пока я мчалась по тропе. Не во весь дух.
Я все еще успевала оглядывать деревья по сторонам и утоптанную землю под ногами.
Но ничего не было.
Двадцать минут, которые, как я думала, займут путь обратно к парковке, превратились в двенадцать.
Небольшая стоянка на шесть машин оказалась почти пустой. Кроме маленького седана, который мы делили с Новой. Но ее самой нигде не было.
Настоящая паника накрыла меня.
Та самая, как тогда, когда Оуэн однажды убежал от меня в огромном Super Target в районе залива. Он думал, что мы играем в самую веселую игру на свете. А для меня эти несколько секунд без него стали половиной жизни. Когда я нашла его, я разрыдалась, прижимая к себе. К нам подошла пожилая женщина, мягко поглаживая меня по спине. Ее темная кожа собралась в морщинки, когда она улыбнулась мне тепло и ласково.
– До выпускного они доведут тебя до пятисот сердечных приступов, но ты справишься, мама.
Сейчас рядом не было той доброй женщины. И не было ни следа моей пропавшей подруги.
– Нова! – закричала я во весь голос, снова крутясь на месте и молясь, чтобы она вдруг появилась. – Ты меня пугаешь!
И Нова не стала бы так поступать. Не по-настоящему. Не дольше чем на короткое «бу!» или шуточный прыжок из-за угла. Потому что она слишком дорожила мной.
Я остановилась.
В уголках глаз защипали горячие слезы. Я не знала, что делать.
Вернуться на тропу и искать? Или остаться здесь?
Я достала телефон и вытерла грязь с экрана. Как только я увидела значок в правом верхнем углу, я выругалась. Связи по-прежнему не было.
Я так сильно прикусила губу, что почувствовала вкус крови. Я сглотнула и заставила себя думать.
Составить план.
Я еще раз пройду по тропе. Если не найду ее, поеду в город. Это не федеральная территория, значит, поста рейнджеров здесь, наверное, нет. Но может быть что-то похожее.
Я уже собиралась снова выйти на тропу, когда заметила вспышку цвета. Розово-бирюзовый. Знакомый. Бутылка для воды. Она лежала в грязи, словно ее уронили или бросили. Сквозь грязь блеснула голографическая наклейка-бабочка. Бутылка Новы.
Ком встал у меня в горле, не давая дышать. И все же я закричала.
Я кричала имя Новы, пока голос не охрип.
Но она так и не ответила.
1
Брейдин
один год спустя
My heart gave a stutter step, the kind that made me wonder if I'd developed a heart condition in the three hundred and seventy-two days Nova had been missing. Not one sign or sighting beyond things that were wishful thinking. So maybe it was a heart condition.
Мое сердце на мгновение сбилось с ритма. Такое ощущение, будто за триста семьдесят два дня исчезновения Новы у меня развилась сердечная болезнь.
Ни одного следа. Ни одного подтверждения. Только догадки и надежды.
Может, и правда болезнь.
Разбитое сердце.
Я крепче сжала руль, отгоняя самые страшные мысли и кошмары, которые пытались укорениться в голове.
Я не позволю этим «а вдруг» победить.
Подержанный внедорожник, на который ушли все мои сбережения, видел лучшие времена. Но по дороге он шел удивительно мягко.
Впереди показался потускневший знак.
Добро пожаловать в Старлайт-Гроув.
Дерево потемнело от времени, но все еще можно было разглядеть вырезанные сверху звезды и узорные деревья по бокам.
Все выглядело уютно и по-деревенски очаровательно. Как и сам городок.
Но я чувствовала только напряжение.
Живот тревожно сжался, когда взгляд скользнул к запястью.
Там был браслет дружбы – розово-фиолетово-бирюзовый. Нова сплела его во время одного из своих увлечений рукоделием.
Я не снимала его все триста семьдесят два дня ее исчезновения. И он уже начал местами распускаться. Иногда этот браслет казался мне песочными часами. Отсчетом времени. Последние песчинки кружатся внутри, намекая, что у меня заканчиваются варианты. И у Новы заканчивается время.
– Я ведь не идиотка, правда? – прошептала я в пустоту.
Не Оуэну – он сидел в наушниках и не отрывался от любимого сериала на планшете.
И не моей милой озорной собаке Йети, которая уткнулась носом в стекло и жадно ловила новые запахи.
Все мои вопросы и сомнения всегда доставались Нове. Она была той, с кем я обсуждала каждую проблему.
Но теперь… У меня больше никого не было. По-настоящему – никого.
Дорога снова изогнулась, и я резко вдохнула. Но теперь по другой причине.
Над полями и лесами вздымалась гора Люпин. Как маяк. Как знак, ведущий нас домой.
Ну… в наш новый дом.
В Старлайт-Гроуве были свои тени. Но и бесконечная красота. За каждым поворотом открывалось что-то новое. Луга с шалфеем и высокой травой. Леса из пондерозы и ели. Бесчисленные извилистые реки и ручьи. И эта гора, возвышающаяся над всем.
Йети просунула голову между передними сиденьями и лизнула меня в щеку, услышав мой вдох.
Я не удержалась от тихого смеха.
– Ну что, готова, девочка?
Она гавкнула так, будто ответила:
Ты держала мой пушистый зад в машине четыре часа. Как думаешь?
Оуэн снял наушники, и я услышала приглушенные звуки его любимого сериала про роботов.
Он тоже просунул лицо между сиденьями.
Я рассмеялась громче, увидев их обоих в зеркале заднего вида.
Оуэн и Йети стали лучшими друзьями с тех пор, как чуть больше года назад я забрала ее из приюта.
В ней намешано всего понемногу: лабрадор, сенбернар, кунхаунд и питбуль. Но главное – она унаследовала нюх первых трех. Отличная поисковая собака. И довольно неплохая сторожевая.
– Мы уже приехали? – спросил Оуэн, подпрыгивая на сиденье, насколько позволял ремень.
– Почти. Ну как тебе?
Мой восьмилетний сын наклонил голову и внимательно посмотрел вперед.
– Тут… огромно.
Я улыбнулась и постаралась удержать это чувство. Тепло от смеха, который подарили мне он и Йети. После исчезновения Новы мне месяцами приходилось притворяться. Притворяться, что смеюсь. Притворяться, что улыбаюсь. Ради Оуэна. Чтобы он не узнал правду. Чтобы поверил в мою историю – что Нова была вынуждена вернуться домой помогать семье. И что однажды она снова приедет.
Но однажды Оуэн рисовал за своим столиком и случайно опрокинул банку синей краски прямо на лицо. Очки спасли глаза. Но выглядел он как синий грабитель. И тогда я впервые по-настоящему рассмеялась. Я поняла, что можно найти смешное даже среди боли. И радость – среди страдания. И пообещала себе держаться за каждую такую искру.
– Горы обычно и бывают большими, малыш.
– Я знааааю, бро, – ответил Оуэн тем голосом, который звучал как восемь лет, пытающихся стать восемнадцатью.
Это «бро» было новым.
Мамой я перестала быть уже давно. Но я надеялась подольше удержать хотя бы «мам». Теперь чаще всего я была «бро».
– Ладно, бро.
Я потянулась назад и пощекотала ему шею.
Он завизжал – тем самым голосом, в котором все еще было сто процентов маленького мальчика. И за это я тоже цеплялась.
Йети гавкнула и лизнула Оуэна, решив, что началась игра.
– Фу, Йети! Ты вся в слюнях!
Я усмехнулась, сворачивая на улицу центра Старлайт-Гроува.
Я напряглась, готовясь к воспоминаниям. К тем немногим, что у меня были о нас с Новой здесь. The Grove Griddle – закусочная, где мы ели потрясающие французские тосты. Barrel & Branch – винный бар с местными винами. Милый маленький гостевой дом, где мы остановились.
Но поскольку я была готова, воспоминания не ударили так сильно.
Обычно они нападали неожиданно.
Как удар в живот.
Горе, когда ты совсем его не ждешь.
– Выглядит как один из тех старых фильмов, которые ты любишь, – заметил Оуэн, разглядывая центр города.
И правда похоже на декорации к старому вестерну. Ни одного светофора. Совсем не то, к чему мы привыкли в Окленде. Но, наверное, они и не нужны, когда после почти полумиллиона жителей оказываешься в городе, где едва наберется чуть больше тысячи.
Центр выглядел по-деревенски и при этом был полон характера – такого, за который в больших городах платят бешеные деньги, чтобы хоть как-то его воссоздать. Что-то вроде нарочитой обшарпанности с шармом. Одни здания держались духа Дикого Запада, у других были кирпичные фасады и старинные стеклянные витрины. Третьи напоминали старые фермерские дома.
Почти у каждой витрины стояли кашпо, пестревшие цветами. На пекарне висела вывеска с затейливой надписью: «Закажите пироги к Четвертому июля!» Потемневшее от времени деревянное здание, почти черное, носило название The Boot и выглядело как самый настоящий салун. Я заметила книжный, лавку рукоделия и еще кучу маленьких магазинчиков для туристов, прежде чем навигатор сообщил, что мы приехали.
Я заняла свободное место и с удивлением отметила, что тут нет паркоматов. Хоть на этом сэкономлю – и на жилье, ключи от которого мне вот-вот должны выдать. Правда, работы у меня тоже больше не было.
Моя должность офис-менеджера в крошечной бухгалтерской фирме была не увлекательнее, чем наблюдать, как сохнет краска, но зарплату там платили исправно, и мне разрешали работать только в те часы, пока Оуэн был в школе. Не знаю, повезет ли мне здесь так же.
Но у школьной системы Старлайт-Гроув отличная репутация, несмотря на размеры города. В статьях, которые я читала, ее хвалили за сильную поддержку со стороны местных и маленькое число учеников на одного учителя. И еще там, похоже, была отличная программа продленки, если она мне понадобится.
Мы справимся. Я чуть крепче сжала руль, будто этим могла закрепить данное себе обещание.
Заглушив мотор, я обернулась на сиденье.
– Сложи в рюкзак планшет, наушники и бутылку с водой. Не знаю, сколько займет вся эта бумажная волокита.
Оуэн застонал.
– Опять сидеть.
В этом он был прав.
– Тут, кажется, через квартал есть парк. Давай сначала выгуляем Йети и разомнемся. А потом, когда получим ключи, пойдем за бургерами и молочными коктейлями.
Я не стала говорить, что нам еще нужно купить продукты. Это подождет, пока мой мальчик поест. Как и с Новой, с ним лучше не связываться, когда он голоден и злится.
– Шоколадные коктейли? – с осторожной надеждой спросил Оуэн.
Я изобразила преувеличенное возмущение.
– Я что, по-твоему, совсем дурочка? Конечно шоколадные.
Оуэн тут же заерзал на сиденье и запел какую-то выдуманную песенку, отдаленно похожую на мотив ча-ча-ча:
– Шо-ко-лад-ный кок-тейль, да! Шо-ко-лад-ный кок-тейль, да!
К моему веселью, Йети начала повторять его дерганые движения. Смех сам вырвался у меня, и я на миг вцепилась в это теплое чувство.
– Ладно, король танцпола. Собирай рюкзак, чтобы все было готово.
Пока он начал то, что, как я уже знала, займет не меньше десяти минут, я потянулась за телефоном. Ни сообщений. Ни пропущенных звонков.
Я сглотнула ком в горле. Мы с Новой никогда никуда не уезжали, не списавшись друг с другом хотя бы с полдюжины раз. Но теперь этого у меня больше не было.
Затолкав все эти чувства поглубже, я открыла приложение для обмена фотографиями и стала ждать, пока прогрузится страница. Как только все открылось, я нажала на свой профиль.
SearchingForSunrise.
Этот аккаунт был посвящен мне и Йети и вел нашу историю с того дня, как я забрала ее из приюта. Мне помогала потрясающая женщина из Сидар-Ридж, штат Вашингтон. Она занималась подготовкой собак для поисково-спасательных операций. Когда я рассказала ей, зачем хочу обучить поисковую собаку, Мэдди стала помогать мне бесплатно. Она была именно таким человеком – щедрым от души.
Было непросто, но дрессировка дала мне точку опоры, куда я могла направить всю свою злость, боль и безысходность. Как и то, что я вошла в сообщество людей, которые ищут пропавших.
Пока не пропадет кто-то из близких, ты даже не представляешь, сколько людей исчезает каждый год. Только в Соединенных Штатах – больше шестисот тысяч. И слишком часто их даже не ищут.
Я прекрасно знала, что Нову ищу только я одна.
У управления шерифа, которое базировалось в Старлайт-Гроув, старания были через раз. По некоторым офицерам я видела, что им правда не все равно. Другие же, в лучшем случае, просто отбывали номер. А сам шериф и вовсе не входил в число моих любимцев.
Чтобы подключить к поискам спасателей из Джунипер-Каунти, мне пришлось умолять и едва ли не вставать на колени. Это случилось через два дня после исчезновения Новы. Но на той неделе шли дожди, и они ничего не нашли. Когда к расследованию подключилась полиция штата, результат был тот же. И шериф Миллер уж точно не пришел в восторг от того, как часто я звонила узнать, есть ли новости по делу. Но последним гвоздем в крышку гроба стал его звонок несколько недель назад.
– Дело Новы зашло в тупик, и я снимаю с него людей. Вам пора перестать хвататься за соломинки и тратить деньги налогоплательщиков на то, что не принесет пользы. Больше искать нечего. Вам пора жить дальше.
Шериф Миллер считал, что Нова поскользнулась и упала в реку или на нее напал дикий зверь, возможно одна из пум, что бродили по лесу. Но я нутром знала, что это неправда. Так же, как знала: Нова где-то там и ждет, когда я ее найду.
Пара офицеров правда старалась больше остальных. Двое из них даже продолжали держать дело у себя на столе. Но они мало что могли сделать, когда шериф требовал, чтобы они занимались делами, где есть реальные зацепки.
Я глубоко вдохнула, сдерживая гримасу, которая рвалась наружу. Если ты сам не терял человека вот так, тебе никогда не понять, каким ударом звучат слова: «Больше искать нечего». А я отказывалась в это верить.
Я открыла снимок, который загрузила перед отъездом тем утром: Йети среди секвой после поисковой тренировки. Я никогда не выкладывала места, где побывала, пока не уезжала оттуда. И никогда не показывала в ленте свое лицо – это были меры предосторожности, которым я научилась, когда вошла в сообщество людей, ищущих пропавших.
Подпись под фото гласила: Йети любит новые приключения.
Комментариев было около девяноста восьми. Несколько знакомых имен из этого сообщества.
TheGamerGirl13: Йети – самая хорошая девочка на свете! Все косточки тебе!
PDustan88: Что она на этот раз искала? Я вчера пробовала упражнение с носком, и Бинго справился только с третьего раза, но справился, а потом получил арахисовое масло в награду.
DogLuverX8: Что это за песик? Я влюблена в эту мордочку.
В эту слюнявую мордочку, мысленно поправила я себя. Но, увидев следующий комментарий, я похолодела.
V.Fabes911: Новые приключения, значит? Интересно где...
Прямой угрозы в этом не было. Не совсем. Но я все равно открыла профиль. Закрытый. Без фото. Как всегда. Каждый раз – новая вариация имени Винсента Фейбера. Будто ему доставляло больное удовольствие напоминать мне: пусть мы ему и не были нужны, он все равно продолжает за мной следить.
Я заблокировала его и выключила телефон. Он не получит и это тоже, как отнял у меня уже столько всего. Я не собиралась закрывать профиль только ради того, чтобы не пускать его туда. Он не лишит меня сообщества, которое я для себя создала. Он не победит.
Винсент давал понять, что следит за мной, с самого дня моего ухода. Анонимные письма. Потом сообщения, пока я не сменила номер. И теперь вот это.
Удивляться тут было нечему. В нем всегда была эта обиженная, капризная жилка. Такой характер, которому во что бы то ни стало нужно оставить за собой последнее слово. Когда мы только начали встречаться, мне это казалось забавным, даже милым. Но это было до того, как я увидела другую сторону.
Я затолкала всю свою злость и боль туда же, где держала чувства, связанные с Новой. В ту же темную полость внутри. Под замок, чтобы они не взяли верх. Чтобы не влияли ни на меня, ни на Оуэна, ни на новую жизнь, которую мы строили. Потому что мы обязательно построим что-то прекрасное.
И я найду Нову. Чтобы она тоже могла разделить эту красоту вместе с нами.
