Текст книги "Сквозь исчезающее небо (ЛП)"

Автор книги: Кэтрин Коулс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 28 страниц)

13

Декс

Слова Брей прозвучали совсем не так, как я ожидал.

– Моя лучшая подруга. Она пропала.

Я-то думал, речь о каком-то срочном ноутбучном бедствии. Даже допускал, что она, может, прячется от бывшего придурка. Но слово «пропала» так сдавило меня изнутри, будто мышцы в одно мгновение стали каменными.

Я знал, что значит кого-то потерять. Не знать, жив человек или мертв. Перебирать в памяти каждое воспоминание снова и снова, пока оно не начинает расплываться по краям и ты уже не понимаешь, было ли это на самом деле или ты сам все выдумал.

Когда мама исчезла из нашей жизни, отец сказал, что получил письмо. Он даже показал его Уайлдеру. Сообщение, отправленное в тот день, когда она якобы ушла, – мол, ей жаль, но жизнь стала для нее непосильной. Пять сыновей, огромный дом, который нужно содержать, бесконечные светские обязанности жены главы многомиллиардного импортно-экспортного конгломерата и так называемого столпа общества. Ей нужен новый старт.

Мы поверили. Безоговорочно. И все вокруг тоже. Всем было так жаль внезапно оставшегося одного отца, которого бросила легкомысленная жена.

Но теперь я знал, как легко получить доступ к чужой почте. Оставить ложный след. Подделать все что угодно.

Когда правда об отце всплыла наружу и все рухнуло, на исчезновение мамы начали смотреть совсем иначе. Но было уже поздно. След остыл. Мы так и не узнали, ушла ли она сама или отец забрал и ее тоже.

– Пропала? – Единственное слово, которое мне удалось выдавить, прозвучало почти по-звериному. Будто я одичал, а Брей загнала меня в угол.

Она несколько секунд изучала мое лицо, пытаясь уловить интонацию, пока я изо всех сил удерживал привычную маску. Ее пальцы переплелись так крепко, что костяшки побелели.

– Год назад. На тропе в каньоне Три-Крикс. Мы приехали сюда на девичьи выходные – впервые с тех пор, как родился Оуэн. Это должно было стать благодарностью за все, что она для меня сделала.

Слова Брей налетали друг на друга, будто она боялась не успеть их выговорить.

– Нова, можно сказать, растила Оуэна вместе со мной. Когда все остальные исчезли из моей жизни, она осталась. Переехала со мной через всю страну. Начала все с нуля. Помогала кормить по ночам, меняла подгузники, готовила, когда я почти ничего не соображала. Не думаю, что без нее вообще выжила бы.

Черт.

– Родство не всегда в крови, – пробормотал я.

Я усвоил это слишком хорошо. Иногда кровь – это совсем не семья. Иногда кровь предает.

Брей кивнула, и в ее золотистых глазах снова проступила боль.

– Она лучший человек из всех, кого я знала. И по-настоящему ищу ее только я одна. Роджер и Трэвис пытаются помочь, но шериф Миллер считает, что Нова просто сорвалась вниз к реке, хотя она была совсем не рядом. Он перевел дело в разряд безнадежных, а полиция штата пошла за ним.

Мои губы скривились. Миллер был главой клуба узколобых ублюдков Старлайт-Гроув. И при этом ленился так, будто это его главное призвание. Ему нравился престиж должности шерифа в маленьком городке, но всю настоящую работу он сваливал на других. А потом забирал себе все лавры.

– Я делаю все, что могу, – продолжила Брей, разжимая руки. – Как только я поняла, что от полиции многого не добиться, я начала учиться сама. Связалась с волонтерскими и поддерживающими группами по поиску пропавших. Обклеила доски объявлений листовками и разослала их местным бизнесам. Вышла на СМИ и добилась огласки по делу Новы, надеясь, что кто-нибудь поймет: он что-то видел. Я создала сайт, где люди могут оставлять подсказки. Изучила географическое профилирование и начала строить карты всего, что удавалось найти.

У меня в глазах невольно вспыхнул интерес. Любопытство – следом. Я даже подумал, смогла бы она составить конкуренцию нашему королю карт, Ориону.

– Я занялась кинологическим поиском и спасением. Взяла Йети и обучила ее с нуля с помощью женщины из Сидар-Ридж, штат Вашингтон.

Мой взгляд метнулся к домику Брей, будто я мог увидеть собаку сквозь стены. И вдруг ее страница в соцсетях стала куда понятнее. SearchingForSunrise. Упражнения с собакой. Все это.

– Когда Миллер сказал, что теперь считает дело Новы безнадежным, я поняла, что должна переехать в Старлайт-Гроув. Мне нужно было быть на месте, чтобы не давать делу затихнуть. Чтобы поиски продолжались.

Она перевернула всю свою жизнь ради подруги.

– Но в технике я полный ноль, – продолжила Брей. – Я правда пыталась. Но дальше самых простых вещей не продвигаюсь.

У меня внутри все скрутило, когда я представил, как она лезет в самые мрачные уголки сети. С тем уровнем защиты, что стоял у нее на компьютере, она сама напрашивалась на то, чтобы какой-нибудь больной ублюдок взломал систему. Да что там – они могли подключиться к ее камере и наблюдать за всей ее жизнью. И это было бы еще не самое страшное.

– Что именно ты пытаешься найти? – Я старался, чтобы чувства не прорвались в голос. Не выдать себя. Но слова все равно прозвучали сдавленно.

У нас с братьями было три правила, когда дело касалось пропавших людей: не сдохнуть, никому не раскрывать свои настоящие личности и никогда не брать местные дела.

Это было слишком опасно. Меньше всего нам нужно, чтобы пресса пронюхала: сыновья одного из самых известных серийных убийц в мире создали что-то вроде подпольной поисковой группы. И уж тем более нам не нужна была полиция на хвосте. Потому что грань законности быстро размывается, когда ты пытаешься найти тех, о ком остальной мир уже забыл.

На лбу Брей появились мелкие складки, пока она пыталась уловить мою интонацию.

– Мне нужны записи с камер.

– Полиция их не проверяла?

Она чуть пожала плечами, и широкий вырез ее свободной футболки соскользнул с загорелого плеча.

– Шериф Миллер сказал, что проверяли, но…

– Ты не веришь, что это сделали как следует.

– Нет. – Брей медленно выдохнула. – В этот каньон ведет всего одна дорога. И вдоль нее стоит не меньше дюжины камер дорожного наблюдения.

Я поставил блюдо с печеньем на стол у входа, мне нужно было пространство. Чтобы двигаться. Сделать что – я сам не знал. Сбежать? Втянуть Брей внутрь и заставить рассказать все? Захлопнуть дверь у нее перед носом?

Я провел ладонью по лицу, прикидывая в уме.

– Даже если там дюжина камер, они делают только снимки. Обновление раз в тридцать секунд. Можно поймать одну машину и пропустить десяток других. И это при условии, что записи вообще сохранились.

Брей прикусила губу.

– Но это хоть что-то. Возможность, к которой я не могу подобраться без нужных инструментов.

Черт.

Это было бы так просто. Камеры штата Калифорния не слишком-то защищены. Я знал, потому что уже взламывал их. Но это значило бы нарушить обещание людям, которым я никогда не нарушал обещаний.

Связь с братьями была для меня не просто родством по крови. Она была куда глубже. Закаленная страхом и болью. Изгнанием. Тем, что у нас не было никого в этом мире, кроме друг друга.

– Прости, – хрипло сказал я. – Я не могу.

Поражение в глазах Брей ударило, как нож в бок. Жестко и болезненно, даже когда клинок уже вытащили.

– Потому что я ужасная?

Я понимал, что она пытается пошутить, но это было совсем не смешно.

Черт возьми.

– Ты ужасная, Чертовка. Но дело не в этом. Я не могу рисковать. ФБР ясно дали понять, когда я уходил. У меня нет права снова облажаться. Я ведь не потому у них оказался, что окончил МТИ.

Все правда. Просто не вся.

И то, что я недоговариваю, казалось предательством по отношению к женщине, которую я почти не знаю, но уже не хочу разочаровывать.

Плечи Брей опустились, и она будто стала еще меньше.

– Понимаю. Прости, что поставила тебя в такое положение. Я не хочу, чтобы у тебя были проблемы из-за меня.

Ее понимание ударило еще сильнее.

– Мне правда жаль.

Она покачала головой и уже спускалась по ступеням. Когда свет с крыльца коснулся ее глаз, я понял почему. В них блестели слезы, и она не хотела, чтобы я это видел.

– Увидимся.

Она даже не стала ждать ответа и почти бегом вернулась к своему домику.

Черт, это задело. Не только слезы, но и то, как она пыталась их скрыть. Она была чертовски сильной. Но даже самым сильным нужен тот, на кого можно опереться. А у Брей никого не было.

Я стиснул зубы, вытащил телефон и открыл чат «Hot Sauce и Hot Goss». Даже то, что Кол и Мав уже полдня спорили из-за названия, не заставило меня улыбнуться.

Я: Есть дело для обсуждения. Личная просьба.

Ответ пришел почти сразу.

Уайлдер: Если кому-то нужна помощь, мы в деле.

Я: Есть одна проблема.

Кол: Какая именно?

Конечно, Кол, со своим нулевым риском и игрой по правилам, сразу зацепился за это.

Я: Дело местное.

Кол: Мы не можем. Ты знаешь почему. Даже обсуждать нечего.

Маверик: Может, придумаем, как скрыть наши личности.

Орион: Нет.

Я уставился на экран. Я был обязан Ориону всем. Даже тем воздухом, что еще наполнял мои легкие. Но его категоричность бесила.

Я: Я не знал, что у нас теперь диктатура.

Кол: Нет, но у нас всегда была система вето. И не просто так.

Я знал, что он прав. Но не мог выбросить из головы лицо Брей. Золотые глаза, потемневшие от боли.

Уайлдер: Кто это?

Конечно, он сразу задал главный вопрос.

Я: Брей. Ее лучшая подруга пропала год назад в каньоне Три-Крикс.

Кол: Помню это дело. Разве его не закрыли? Слышал, что она упала в реку. Унесло течением.

Меня передернуло.

Я: Миллер так говорит.

Уайлдер: Поэтому она сюда переехала? Чтобы искать подругу?

Я: Скорее как сестру.

Уайлдер: Черт.

Маверик: Кто вообще такая Брей?

Я: Моя соседка и новая официантка Уайлдера.

Маверик: Брей – это звучит как имя горячей девушки. Немного в стиле хиппи. Она красивая?

Я снова нахмурился.

Я: Не будь идиотом.

Маверик: Значит, да. Похоже, мне пора заглянуть в Boot.

Я прикусил щеку. Это не имело значения. Мав мог флиртовать с кем угодно. Брей была не для меня по миллиону причин. Соседка – значит, не сбежишь, когда все закончится. Ребенок – значит, ответственность и семья, а на это я больше не пойду. И то, как меня к ней тянуло, уже включало все тревожные сигналы.

Уайлдер: Я бы заплатил, чтобы это увидеть. Брей уложит тебя на лопатки за две секунды.

Это вызвало совсем другой сигнал тревоги.

Я: В баре проблемы?

Уайлдер: Пьяные туристы среди дня. Никогда не видел, чтобы кто-то так быстро ставил наглых придурков на место.

Мои пальцы сжались на телефоне. Мне не нравилась мысль, что какие-то типы пристают к Брей на работе. Я знал, что Уайлдер ее прикроет, но это не отменяло того, что этого вообще не должно было происходить.

Кол: Она тебе нравится.

Я напрягся.

Уайлдер: Она у меня работает. Ты знаешь, я туда не лезу.

Кол: Я не про тебя. Про Декса.

Я уставился на экран, будто мог прожечь его взглядом.

Я: Она хороший человек.

Орион: Нет.

Во мне поднялась настоящая злость.

Я: Ладно. Вы вне игры, а я – нет. Я займусь этим сам.

Это было глупо. И чертовски опасно. Но, черт возьми, я все равно собирался помочь.

14

Брейдин

Дверь за моей спиной закрылась с тихим щелчком. Разумом я понимала, что звук едва слышный, но мне он показался пушечным выстрелом. Или гвоздем, вбитым в гроб, где еще теплилась надежда.

Слева, из маленькой гостиной, доносились звуки видеоигры и лай Йети в ответ на один из радостных возгласов Оуэна. Но я не могла туда войти. Пока не могла.

Вместо этого я прислонилась к двери и медленно сползла на пол. Подтянув колени к груди, я обхватила их так крепко, как только могла, надеясь, что это не даст горю, страху и боли выплеснуться на потертый деревянный пол.

Я не могла сломаться. Потому что, если сломаюсь сейчас, уже не соберу себя заново.

Звук игры оборвался, и из-за угла выглянул Оуэн с любопытным лицом. Я попыталась вытащить из себя остатки сил, которых уже не было, и улыбнуться, но улыбка дрогнула.

Оуэн нахмурился, подошел ко мне, а следом, вприпрыжку, примчалась Йети. Он тоже опустился на пол и продел руку в мою.

– Ты грустишь?

Йети тут же развалилась у меня на коленях, наотрез отказываясь признавать, что ее шестьдесят четыре килограмма – это вовсе не размер комнатной собачки.

– Да, мне грустно.

Воспитывая Оуэна, я точно знала одно: в нашем доме любые чувства имеют право на жизнь. И он может говорить о них всех без страха. Я не хотела, чтобы он рос так, как росла я, где единственным допустимым состоянием было совершенство, а эмоции считались слабостью.

Оуэн крепче сжал мою руку.

– Мистеру Дексу не понравилось твое печенье-сисечки?

Один уголок моих губ приподнялся.

– Нет, по-моему, ему как раз очень понравилось.

Оуэн запрокинул голову, чтобы получше всмотреться в мое лицо.

– Тогда почему ты грустишь?

В горле вдруг стало мучительно сухо. Будто я прошла шестнадцать километров по Сахаре без капли воды.

– Я скучаю по Нова.

Все, что касалось Нова и Оуэна, давно превратилось для меня в опасную прогулку по канату. В первые месяцы я была так уверена, что ее вот-вот найдут, что не хотела взваливать это на своего семилетнего сына. А потом ложь просто разрослась. С каждым днем она становилась все тяжелее. И теперь я уже не понимала, кого пытаюсь защитить – Оуэна или себя.

По его лицу скользнула боль.

– Она нас больше не любит?

Эти слова превратили мучительную боль в нечто совсем невыносимое. Мое сердце раскололось на такие осколки, которые уже никогда не собрать. А если бы каким-то чудом и удалось, оно все равно уже не стало бы прежним. Осталось бы перекошенным, с рваными краями и утратами. Едва живым.

– Она любит нас больше всего на свете, – хрипло выдавила я и сглотнула, пытаясь смочить пересохшее горло. – Просто что-то не дает ей говорить с нами и видеться. И это не ее вина.

Тонкие брови Оуэна сошлись на переносице.

– Как будто ее наказали и не выпускают?

– Что-то вроде того.

Ничего лучше я придумать не могла.

На его лице вспыхнула такая сердитая гримаса, что я и не подозревала, сколько в нем может быть жара.

– Тогда это что-то дурацкое.

Обычно я не позволяла этому слову звучать у нас дома, но сейчас была с ним совершенно согласна.

– Еще какое.

Оуэн положил голову мне на плечо.

– Я люблю тебя, мам.

И тут меня пронзила уже другая боль. Та, что бывает от красоты. От ошеломляющей красоты настоящего мгновения рядом с тем, кого любишь больше всех на свете.

– Я тоже тебя люблю.

И этого должно было хватить, чтобы идти дальше. Просто должно.

Я уставилась на кофеварку, мысленно умоляя ее варить побыстрее, пока Оуэн носился по домику кругами, а Йети с лаем мчалась за ним по пятам.

Господи, как же мне нужен был кофеин. Весь кофеин, какой только есть на свете. Я положила ладонь на кофеварку.

– Пожалуйста, не подведи меня сегодня. Отдай мне всю свою прекрасную живительную силу.

Потому что ночь выдалась в лучшем случае рваной. Когда за один день дважды вскрываешь самые глубокие раны, демоны не заставляют себя ждать. И этой ночью они пришли во всей красе. Кошмары, в которых Нова звала меня, спрашивала, почему я ее не нашла, требовала ответа, почему я ее бросила. В конце концов около четырех утра я просто сдалась.

По домику разнесся звонок в дверь, и Йети тут же залаяла, а Оуэн резко сменил направление.

– Я открою! – крикнул он.

– Оуэн, не надо, – сказала я и поспешила за ним.

Но было поздно. Он распахнул дверь, и на пороге оказался настоящий великан – сто девяносто три сантиметра мышц, с чуть более заметной щетиной, чем вчера, и темными кругами под глазами.

Оуэн упер руки в бока.

– Тебе не понравилось печенье-сисечки, которое испекла моя мама?

Мне вдруг захотелось натянуть толстовку на голову и так и остаться под ней.

По воздуху прокатился тихий смешок, и меня будто задела невидимая волна.

– Печенье-сисечки мне очень понравилось, – заверил его Декс.

Оуэн прищурился, глядя на мужчину у нас в дверях.

– Она расстроилась, когда вернулась от тебя.

– Так, – сказала я, обнимая сына за плечи. – Оуэн, какое у нас правило насчет двери и незнакомцев?

– Это был не незнакомец. Это был мистер Декс. Он, конечно, вечно хмурый, но, по-моему, не плохой.

Никогда еще не звучала такая правда.

Губы Декса дрогнули.

– Прости за хмурый вид. Но мама права. Тебе нельзя открывать дверь, пока она не разрешит. – Его взгляд скользнул ко мне. – Если бы у вас была камера, вы бы видели, кто стоит у двери, еще до того, как откроете.

Оуэн чуть не пустился в пляс рядом со мной.

– Мам, нам точно нужна камера. Это было бы вообще огонь. Я бы сделал ей голос, как у робота!

– Огонь? – переспросил Декс.

У меня сорвался тихий смешок.

– Это значит, было бы круто.

Он покачал головой.

– Я старый.

– Вот уж точно, – пробормотала я.

Оуэн перевел взгляд с одного на другого.

– Вы оба вообще-то старые. У вас хоть телевизор был, когда вы росли?

Декс отшатнулся на шаг и схватился за грудь, будто его ранили.

– Попал прямо в сердце.

Оуэн захихикал, но я не могла перестать гадать, зачем вообще Декс пришел.

Словно почувствовав мой вопрос, он поднял взгляд с Оуэна на меня.

– Я хочу помочь.

Оуэн переводил глаза с него на меня и обратно.

– Помочь с чем?

– С одним из моих проектов про Йети, – поспешно сказала я, чувствуя, как меня захлестывает вина из-за всей этой груды лжи, связанной с Нова.

Декс медленно кивнул и опустил руку, чтобы собака ее обнюхала.

– Ага.

Пузырек взволнованной надежды все-таки вырвался наружу.

– Может, зайдешь? Кофеин на кухне.

Декс снова усмехнулся, и этот звук коснулся меня, как легчайшее прикосновение перьев.

– Дай мне весь кофеин.

Пока я подходила к уже полной кофеварке, Оуэн засыпал Декса вопросами. Сколько ему было лет, когда он надел очки? Есть ли у него братья или сестры? Я чуть не застыла, услышав, что у него четыре брата. И кем он работает?

– Ну, вообще, наверное, уже не работаю. Но раньше я был в ФБР, в их киберподразделении. Занимался всем, что связано с компьютерной частью, – сказал Декс, устраиваясь на одном из высоких стульев на кухне.

– Ты. Работал. В САМОМ НАСТОЯЩЕМ ФБР? И что, ты для них все взламывал? – взвизгнул Оуэн.

Я поморщилась, ставя перед Дексом кружку.

– Простите за отсутствие регулятора громкости. Мы над этим работаем.

Декс усмехнулся.

– Ничего страшного.

– Подожди, – сказал Оуэн, и его тут же накрыло разочарование. – Ты там больше не работаешь?

Декс покачал головой и отпил кофе, даже не взглянув на сливки и сахар, которые я поставила на стол.

– И зачем уходить с самой крутой работы на свете? – потребовал ответа Оуэн.

– Оуэн, – предостерегающе сказала я.

– Что? Я хочу знать.

Декс поднял руку.

– Все в порядке. Я дал им обещание. Сказал, что проработаю у них десять лет. Эти десять лет закончились, и я захотел заняться чем-то другим.

– Но все равно не таким крутым, как ФБР, – пробурчал Оуэн.

Я сжала переносицу.

– Оуэн, может, пойдешь одеваться?

– Ну вот. Я всегда пропускаю все самое интересное.

Декс подался вперед с заговорщицким видом.

– Потом я тебе все самое интересное расскажу.

– Правда? – оживился Оуэн.

– Обещаю. – Декс поднял руку и протянул сыну мизинец.

Оуэн тут же зацепился за него своим, и они торжественно потрясли руками. Картина была такой простой, но меня будто выбило из равновесия. Перед глазами вспыхнули воспоминания о нашем с Нова рукопожатии – миллион маленьких обещаний на мизинцах.

– Я скоро вернусь! – крикнул Оуэн и помчался к себе, а Йети тут же сорвалась за ним.

Стоило ему исчезнуть, как на меня накатила волна нервозности. По множеству причин. Но сильнее всего из-за того, что теперь появилась надежда. Новые пути. Новые зацепки.

Декс поднес кружку к губам и отпил. Уголки его рта напряженно дернулись, а в щетине проступили резкие складки усталости.

– Это не твой кофе? – спросила я, пытаясь заполнить тишину, которая вдруг стала оглушительной.

Один уголок его рта приподнялся в смущенной улыбке. На секунду он сразу стал казаться на несколько лет моложе.

– Я не люблю кофе. Но люблю кофеин.

У меня сам собой вырвался смешок.

– И что ты обычно пьешь?

– В основном энергетики. Больше всего люблю Lightning Energy.

Я слегка приоткрыла рот.

– Это же тот напиток, после которого куча людей загремела в больницу с сердцебиением?

Декс снова отпил кофе.

– Слабаки.

– Может, тебе попробовать зеленый чай?

Лицо Декса скривилось целиком.

– Я лучше пойду на улицу и пожую траву.

Мои губы дрогнули, но улыбка тут же исчезла.

– Я не хочу, чтобы у тебя были из-за этого неприятности.

Карие с зеленцой глаза Декса встретились с моими и удержали их.

– Не будут.

– Уверенно звучит. – Я втянула нижнюю губу между зубами и прикусила ее. Последнее, что мне было нужно, – это еще и вина за то, что у Декса возникнут неприятности с ФБР. Да, он бывал хмурым соседом, временами даже слишком навязчивым, но под всем этим пряталась доброта. И то, что он пришел сюда и предложил помощь, это только подтвердило.

– Я чертовски хорош в своем деле, чертовка. Меня не поймают.

Он не отвел взгляд, и эти слова повисли между нами. Прозвище было маленькой, почти незаслуженной близостью, но мне все равно захотелось удержать его при себе. Потому что мне отчаянно хотелось, чтобы меня знали именно так. По-настоящему. Так, чтобы человек видел тебя насквозь. Знал все твои тайны и странности. Но у меня этого больше не было.

Я проглотила эту тоску. Спрятала туда же, куда прятала все остальное тяжелое. Отказ и нелюбовь родителей. Отвержение Винсента. Исчезновение Нова. Будто я вообще не умела удерживать людей рядом. Все они исчезали. Так или иначе.

– Ты уверен? – мой голос на этих словах понизился, стал хриплым, и Декс это заметил.

Его взгляд скользнул по моему лицу и остановился на шее, будто он искал источник напряжения.

– Уверен. Вчера я уже начал разбираться, но будет проще, если ты расскажешь, что успела узнать.

Это происходило на самом деле. Я оттолкнулась от столешницы, чувствуя легкое покалывание в пальцах, будто тело напоминало мне дышать.

– Хорошо, я…

Хватка Декса на кружке ослабла, словно он собирался потянуться ко мне. Дотронуться? Успокоить?

– Ты не обязана делать это сегодня.

– Нет, я хочу, – быстро сказала я.

Но это было не «хочу». Это было «надо». Я не могла больше оставлять Нова одну.

– Просто… вчера было слишком много. Я говорила об этом с тобой. С группой поддержки. Я не привыкла делиться настолько откровенно.

Слова сами срывались с губ, и я чувствовала себя почти обнаженной. Но Декс заслуживал честности. Он ее заслужил тем, что предложил помочь, несмотря на все риски.

Декс долго всматривался в мое лицо.

– Плохо спала?

Я покачала головой, и светлые пряди мягко коснулись щек.

– Ночи самые тяжелые. Слишком тихо. И слишком много места для воспоминаний.

Понимание отразилось в его лице, а под ним… боль. За меня? Я не знала.

– Тишина тяжелее всего, когда воспоминания слишком громкие, – тихо сказал он.

Он говорил так, будто действительно понимал. Будто пережил то же, что и я. Мне хотелось спросить, но я не имела на это права. И он уже давал мне так много. Поэтому я дала ему то, что могла.

– Спасибо, что помогаешь мне, хотя я – худший вариант.

Уголок его губ приподнялся в этой кривоватой улыбке, и от нее меня словно качнуло.

– Ты самый худший вариант. Но, кажется, мне нравится твоя «худшая версия», чертовка.

Под его словами у меня под кожей пробежала дрожь, едва заметная, как предупреждение. Я больше туда не ходила. Ни с кем. Если однажды обжегся, шрамы остаются.

Но все равно я направилась к комнате Нова, зная, что Декс пойдет за мной.

Снова играя с огнем.