Текст книги "Сквозь исчезающее небо (ЛП)"

Автор книги: Кэтрин Коулс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 28 страниц)

7

Брейдин

Расправив плечи, я представила, как надеваю невидимую броню. В предстоящей битве мне понадобится каждая кольчужная пластина.

Окинув взглядом двойные стеклянные двери и вывеску над ними – «Управление шерифа округа Джунипер», – я глубоко вдохнула и взялась за ручку. Стоило двери открыться, как меня накрыл гул голосов и работы. Не та суета, что бывает при чрезвычайных происшествиях, а обычный шум повседневных дел.

Когда я вошла, женщина лет тридцати пяти подняла глаза из-за стойки.

– Добрый день. Чем могу помочь?

– Здравствуйте. Я хотела узнать, шериф Миллер на месте? – мой голос звучал ровно, а лицо оставалось спокойным.

– Назовите, пожалуйста, ваше имя, чтобы я могла доложить, кто пришел.

Я постаралась не напрячься от этого вопроса. Конечно, она должна была спросить. Проблема в том, что мое имя сразу предупредит шерифа Миллера. Но выбора у меня не было.

– Брейдин Уинслоу.

На лице женщины ничего не мелькнуло. Она просто подняла трубку и нажала пару кнопок.

– Шериф, к вам пришла Брейдин Уинслоу.

Я заметила, как у нее изменилось выражение. Прежняя легкость исчезала по миллиметру, уступая место жесткости, от которой вокруг рта и глаз словно проступили новые линии. Не то чтобы неприязнь, но и дружелюбия уже почти не осталось.

Но я даже не шелохнулась лицом. Профессионально. Спокойно. И непробиваемо. При необходимости я бы просидела в этой приемной весь день. Мне уже доводилось так делать, когда я вырывалась сюда на день, пока Оуэн был у семьи своего друга.

– Поняла, сэр, – сказала женщина и положила трубку. Подняв на меня взгляд, она уже смотрела настороженно, и от этого ее кожа казалась бледнее, чем еще минуту назад. – Придется подождать.

– Без проблем, – легко ответила я и направилась к жестким пластиковым стульям в приемной. Что у полицейских участков, что у больниц – всегда самые ужасные стулья именно там, где человеку больше всего нужна хоть капля мягкости.

Я устроилась в неудобном пластиковом кресле и поставила сумку на соседний стул. Ту самую, что Нова сшила мне сама, с вышитым в верхнем углу снежным человеком и словом believe рядом. Я достала книгу о тренировке собак по запаху.

Я хотела начать учить Йети поиску по воздуху. Так она сможет двигаться быстрее, и теперь, когда команда на подзыв у нее почти доведена до совершенства, я уже достаточно ей доверяла, чтобы отпускать без поводка. Оставалось только следить, чтобы на ней были медвежий колокольчик и GPS-ошейник.

– Знаешь, мне даже обидно, – раздался знакомый голос. – Просишь поговорить с главным, а ко мне даже не подходишь поздороваться.

– Она написала мне по почте, что приедет, – добавил другой голос с насмешливой ноткой.

Я закрыла книгу и подняла голову, и губы сами тронула улыбка. Шериф округа Джунипер в последнее время прочно сидел у меня в черном списке, но это не значило, что туда же попадали его помощники.

Я посмотрела на обладателя первого голоса.

– Может, я и не просила тебя о помощи, но это не значит, что пришла без подарков.

Я достала перевязанный лентой целлофановый пакет и протянула его Роджеру.

Высокий мужчина с песочно-светлыми волосами легко взял его и заглянул внутрь.

– Пончики, кофе и печенье в виде штрафов за превышение скорости?

Второй мужчина коротко расхохотался, и его зеленые глаза весело блеснули.

– Ну надо же.

Я порылась в сумке и достала второй пакет.

– И тебе тоже, Трэвис.

Он ухмыльнулся, погладил плоский живот и покосился на Роджера.

– Только Коре не говорите, что она мне это дала. Я делиться не хочу.

– Ты вообще никогда не хочешь делиться, – пробормотал Роджер, развязывая ленту.

Трэвис поспешно отломил кусок печенья.

– Делиться можно только тем, что не относится к еде.

– Даже с Корой? Нехорошо с твоей стороны, – поддела я.

Роджер закинул в рот кусочек печенья.

– Особенно если учесть, что они недавно обручились.

У меня широко раскрылись глаза.

– Серьезно?

Щеки Трэвиса слегка порозовели, и от этого его каштановые волосы с рыжиной показались еще ярче.

– Примерно месяц назад.

Я поднялась со стула и обняла его.

– Я так за вас рада.

И это была чистая правда. И Роджер, и Трэвис были в первой группе, выехавшей по вызову после исчезновения Новы. И когда шериф Миллер стал все реже выходить со мной на связь, именно они держали меня в курсе. Но я понимала: если хочу, чтобы полиция по-настоящему занялась делом Новы, мне нужно перетянуть Миллера на свою сторону. Мне нужно найти что-то, что заставит его поверить: Нова все еще где-то там, и надежда есть.

– По-моему, у моих ребят слишком много свободного времени, – прогремел громкий голос.

И Роджер, и Трэвис напряглись. Тон Миллера звучал шутливо, но за словами чувствовался резкий рывок удавки. Волосы у шерифа от возраста стали совсем белыми, и хотя густые усы могли бы придавать ему добродушный дедовский вид, в его голосе было что-то настолько недоброе, что это ощущение исчезало без следа.

У Трэвиса дернулась мышца на челюсти.

– Просто поздоровались.

Роджер лучше умел играть в эту игру. Он усмехнулся шерифу и протянул ему пакет.

– Печенье?

Миллер посмотрел на угощение. Я видела, что ему хочется взять, но он покачал головой.

– Нет.

Я наклонилась и вытащила третий, последний пакет.

– Вам я тоже принесла, сэр. Домашнее.

– Ты их отравила? – пробормотал Трэвис себе под нос.

Роджер поперхнулся чем-то средним между смехом и кашлем.

Миллер только нахмурился, но все же выхватил у меня пакет.

– Чего ты хочешь, Брейдин? Новостей нет. Я уже говорил, что позвоню, если они появятся.

– Знаю. Но я хотела сообщить, что переехала в Старлайт-Гроув.

Все трое мужчин мгновенно замолчали и застыли.

– Да о чем ты вообще думала? – взревел Миллер. – Думаешь, можешь переехать в город и теперь каждую неделю сидеть у меня на шее? Я запросто могу запретить тебе вход в это здание. У нас есть настоящие дела. Твоя подруга пропала. Туристы постоянно гибнут в этих лесах и горах. Мне жаль твою утрату, но тебе пора ее отпустить.

Я так сильно прикусила щеку изнутри, что почувствовала вкус крови.

– Она не пропала. Я нашла ее бутылку с водой на парковке. Кто-то ее забрал.

– Она могла просто уронить ее, когда вы уходили на тропу…

– Нет. Я видела, как она из нее пила, – резко ответила я.

Миллер покачал головой.

– Тебе так кажется. Память играет с людьми злые шутки. И чувство вины тоже.

Последнее было, пожалуй, самым правдивым, что я когда-либо слышала от него.

– Я не ошибаюсь. И даже если вы мне не поможете, это не значит, что я остановлюсь. Никогда.

Я схватила сумку со стула и быстрым шагом вышла из здания на раскаленный солнцем тротуар. Дыхание сбилось, пока я пыталась унять гнев.

– Брей.

Я напряглась, услышав голос Роджера, но все же заставила себя обернуться. Жалость на его лице ударила по мне, как кулак в живот.

– Ты тоже думаешь, что ее больше нет.

Его голубые глаза на мгновение скользнули в сторону.

– Неважно, что думаю я.

– Для меня важно, – тихо сказала я.

Роджер долго смотрел на меня.

– Думаю, она, скорее всего, упала в реку, и ее утащило течением. Мне не хочется думать, что ее похитили. Потому что если это так… тогда ее уже нет, и конец у такой истории редко бывает легким.

У меня скрутило желудок. После исчезновения Новы я погрузилась в мир пропавших людей и наслушалась достаточно страшных историй. Торговля людьми. Серийные убийцы. Насильники. Я не хотела такого для своей подруги и сестры.

– Но, – продолжил Роджер, – иногда мы ищем ради себя. Нужно пройти по всем возможным дорогам, чтобы потом суметь отпустить. Так что скажи, что тебе нужно?

Он мог не верить, но все равно собирался помочь. Я и это приму.

– Мне нужны ресурсы. У меня есть карты перемещений и возможных наблюдений. Есть похожие случаи исчезновений. Но мне нужно… мне нужен доступ к записям камер за тот период и к отчетам о возможных свидетельствах.

Роджер поморщился и провел ладонью по лицу.

– Миллер тебе не позволит, – догадалась я.

Роджер покачал головой.

– Сказал, что выгонит меня, если я использую служебное время или ресурсы. – Он тяжело выдохнул и оглянулся через плечо, будто проверяя, достаточно ли у нас уединения. – Не знаю, почему Миллер так уперся, но он наваливает еще больше работы на любого, кто говорит, что может заняться делом Новы.

Во мне вспыхнула злость, горячая волна поднялась к щекам. Я понимала, что у них маленький отдел и мало ресурсов, но это уже было просто жестоко.

– И как мне тогда получить эти записи?

Роджер долго смотрел на меня.

– К этому времени их могли уже стереть. Но…

– Но что? – быстро спросила я, чувствуя, как вспыхивает надежда.

– У меня есть друг. Он отлично разбирается в компьютерах. Может найти обходные пути. Я попробую.

Я поднялась на носки и звонко чмокнула Роджера в щетинистую щеку.

– Спасибо.

– Осторожнее, – предупредил Роджер. – Будешь так меня целовать, я начну приглашать тебя на ужин.

– Прости, дружище. Эта лавочка закрыта.

И так и останется. Иногда доверие ломают слишком много раз, чтобы снова идти той дорогой. Это было бы нечестно и по отношению к себе, и по отношению к тому, с кем ты попробуешь.

Роджер окинул меня взглядом.

– И зря.

Я рассмеялась, уже шагая по тротуару.

– Считаю это комплиментом.

– Так и есть, – крикнул он вслед.

Я махнула ему рукой и пошла дальше по улице. Не спеша заглядывала в витрины, высматривая объявления о работе. Табличка в окне Barrel & Branch оказалась бесполезной – им нужен был человек на ночные смены. Я оставила резюме в книжном магазине и художественной галерее, прежде чем остановиться у темной деревянной витрины Boot.

Бар почти наверняка искал кого-то на вечерние смены. Но, заглянув внутрь через распахнутые салунные двери, я увидела, что в три часа дня там уже наполовину занято. А это о чем-то говорит.

Я убрала волосы с лица и посмотрела на свое отражение в стекле: светлые волосы собраны в высокий хвост, несколько прядей обрамляют лицо, легкий макияж, который я сегодня утром все же нанесла – редкость для летних месяцев, когда мы с Оуэном почти все время проводим на улице. Я выбрала темные джинсы, белую блузу в богемном стиле – непринужденно, но аккуратно – и сандалии.

Если я хочу выглядеть здесь своей, придется купить ковбойские сапоги. Я заметила, что примерно три четверти местных ходят либо в них, либо в рабочих ботинках, даже когда температура поднялась до двадцати с лишним градусов.

Поправив сумку на плече, я на удачу коснулась браслета дружбы от Новы и вошла внутрь.

Я быстро оглядела посетителей. За одним столом сидела компания мужчин, явно местных – похоже, только что со стройки. Пара изучала путеводитель по пешим маршрутам, и мне пришлось удержаться, чтобы не начать их предостерегать. В одну из кабинок набилась семья, вокруг сидели еще несколько небольших компаний. У барной стойки устроились двое мужчин и женщина.

Само место оказалось очень атмосферным. Две стены были увешаны местными вывесками, третья – сплошь номерными знаками. Четвертая была отдана роскошной барной стойке. Дерево выглядело будто вручную вырезанным – работа явно мастера. А на полках за стойкой стояли бутылки всех форм, размеров и цен.

Темноволосый мужчина за баром поднял глаза от телефона, будто у него был радар на людей, подходящих к его владениям. Его взгляд быстро скользнул по мне с головы до ног – не похотливо, а оценивающе.

Меня это не смутило. Я сама делала то же самое, выискивая тревожные сигналы. Поэтому ответила ему легкой улыбкой. Не натянутой, а теплой.

– Здравствуйте.

– Добрый день. Столик ищете? – спросил он, не отрывая темных глаз от моего лица. Он был высокий, стройный, с намеком на щетину. Когда он двинулся, я заметила, что его темные глаза отливают золотисто-зеленым.

– Вообще-то я надеялась поговорить с кем-нибудь насчет работы.

Темные брови удивленно приподнялись.

– Летняя подработка?

Я предположила, что некоторые туристы, остающиеся здесь на лето, ищут временную работу. Логично – подзаработать, пока ты вдали от дома.

– Я бы взяла ее на столько, на сколько вы готовы предложить.

На его лице снова появилось это оценивающее выражение. Он еще раз внимательно всмотрелся в мои черты, будто успел их где-то потерять.

– Недавно в городе?

Я кивнула.

– Только переехала сюда из Окленда. Опыт в ресторанах у меня есть, хотя это было давно. В Род-Айленде я около пяти лет работала в баре-ресторане. А в Окленде была офис-менеджером в бухгалтерской фирме.

– Далековато от дома, – заметил мужчина. – И атмосфера тут совсем другая.

Это не было вопросом, но я поняла, о чем он на самом деле спрашивает. Он хотел знать, не случайность ли это и не сбегу ли я при первой же возможности, едва пойму, что оказалась в крошечном городке без удобств городской жизни.

– Другое – как раз то, что мне сейчас нужно, – ответила я.

И это была правда. Последний год изменил меня так глубоко, что теперь я жаждала тишины, покоя и ощущения, что знаешь своих соседей в лицо.

– Ну что ж, – сказал мужчина, прислоняясь к задней стойке бара, – чего вы ждете от работы?

Вот он, мой шанс.

– Чего угодно, если смена с девяти до четырех. Я могу убирать, обслуживать столики, помогать на кухне, мыть посуду, смешивать напитки, уносить грязную посуду. У меня есть небольшой опыт в бухгалтерии, так что, если нужно, могу помочь и с этим.

Несколько секунд он молчал, потом оттолкнулся от стойки и протянул мне руку.

– Уайлдер Арчер. Это мой бар. И так уж вышло, что бухгалтерию я считаю седьмым кругом ада.

У меня вырвался смех, и я пожала его руку.

– Брейдин Уинслоу, но друзья зовут меня Брей.

– Ну что, Брей, есть причина, по которой вы не можете работать после четырех?

Я сглотнула. Вот сейчас все могло рухнуть.

– У меня есть сын. С понедельника по пятницу он будет в лагере с половины девятого до половины пятого. Все остальное время мне нужно быть с ним. Когда начнется школа, расписание будет примерно таким же.

– Причина ничем не хуже любой другой.

Он посмотрел влево, и его взгляд остановился на женщине лет тридцати с загорелой кожей и гладкими светло-каштановыми волосами.

– Кора, – позвал он.

Она подняла голову, поставив на стол последнюю тарелку. По легкости движения было видно, что она делала это тысячи раз.

– Звали, начальник? – сказала она, сунула поднос под руку и подошла к нам.

– Кора, это Брей. Она недавно в городе. Как смотришь на то, чтобы обучить ее для дневной смены?

Зеленые глаза Коры вспыхнули, как у ребенка на Рождество.

– Вот это новость. Лучшее, что я сегодня слышала. Добро пожаловать в Старлайт-Гроув, Брей.

– Спасибо. Очень приятно познакомиться, – ответила я. И тут до меня дошло. – Подождите. Вы случайно не та самая Кора, которая помолвлена с Трэвисом?

Все ее лицо сразу осветилось.

– Та самая. А вы знаете Трэва?

Я замялась, пытаясь объяснить, откуда знаю ее жениха, не вываливая на них все свои травмы разом.

– Немного. Он… помог мне в одной ситуации в прошлом году, когда я приезжала сюда.

Кора просто кивнула.

– Он у меня хороший.

Но у Уайлдера снова появился тот самый внимательный взгляд. Своих вопросов он вслух не задал. Вместо этого указал на раздаточное окно, за которым я едва различила женщину с волосами цвета соли с перцем и добрыми глазами.

– Это Фиона на кухне. Иногда готовит, иногда работает в зале.

– И вообще не даю вам тут распуститься, – крикнула она оттуда. – Привет, милая. Можешь звать меня Фиона или Фи, я откликаюсь и так и так.

– Очень приятно, – ответила я.

– Мне не послышалось? У нас свежая кровь? – раздался мужской голос, приближаясь.

Я обернулась и увидела мужчину лет тридцати с небольшим, но с таким мальчишеским выражением лица, будто он был гораздо моложе. Он, безусловно, был хорош собой – темные волосы, сине-зеленые глаза, – и держался так, словно прекрасно это знал и умел этим пользоваться.

– Эйдан, – предостерегающе произнес Уайлдер.

– Что? – возмутился тот. – Что я такого сделал?

– Пока ничего. Но я отлично вижу, что ты собирался сделать: начать клеиться к моей новой официантке и бухгалтеру.

– Перестань применять ко мне свои телепатические способности, – пробормотал Эйдан.

Он протянул мне руку.

– Не слушай всю эту клевету. Эти двое врут. Меня просто неправильно понимают.

Я пожала его руку и рассмеялась, когда Эйдан вдруг сделал странный поклон и прижал мои костяшки пальцев ко лбу. Я взглянула на Уайлдера.

– Телепат, значит?

Уайлдер закатил глаза – точь-в-точь как Оуэн.

– Да какой там. Я работаю в барах с восемнадцати лет. Я просто хорошо знаю людей.

Это звучало уже куда правдоподобнее. Такой опыт дает особую мудрость, которую редко встретишь.

– Он использует свои таланты во зло, – проворчал Эйдан.

Уайлдер напрягся, а Кора смерила Эйдана убийственным взглядом.

Тот поморщился.

– Вы же понимаете, что я имею в виду. Он всегда знает, когда я вру, что заболел.

Плечи Уайлдера немного расслабились, хотя не до конца.

– Просто тебя слишком легко читать. Ты «болеешь» каждый раз, когда накануне зависаешь с друзьями или когда начинается хороший клев.

– Ладно-ладно, держи свои телепатические штучки подальше от меня, – рассмеялся Эйдан. – Хотя выглядишь ты при этом чертовски горячо, когда «сливаешься разумами» с людьми.

В этом разговоре было что-то еще. Что-то в их обмене репликами, в реакции на слово «зло». Но я пока не понимала, что именно.

– Так, – сказал Уайлдер, возвращая мое внимание к себе. – Можешь начать завтра?

Улыбка расплылась по моему лицу.

– Серьезно?

– Испытательный срок – одна неделя. Справишься – остаешься. Согласна?

– Еще как согласна, – быстро ответила я.

Кора похлопала меня по плечу.

– Добро пожаловать в команду. – Она посмотрела на мои ноги. – Советую завтра прийти в кроссовках.

– Учту.

То, что я смогу надеть свои счастливые кеды Converse, которые Оуэн разрисовал для меня, было приятным бонусом. Я посмотрела на Уайлдера.

– А дресс-код есть?

– Дресс-код для чего? – раздался глубокий голос. Знакомый глубокий голос. В его тембре была особая вибрация, от которой по коже пробежали мурашки.

Я обернулась и увидела своего горячего, слегка не в себе соседа.

Он явно успел принять душ. На нем были джинсы, плотно облегающие крепкие бедра – вероятно, результат его утренних пробежек – и поношенная футболка с настолько выцветшей надписью, что я не смогла ее разобрать. И очки снова были на месте. Черт возьми, эти очки.

Но под ними я увидела темно-ореховые глаза, полные подозрения. Его усиливали напряженные складки у рта. Похоже, мой сосед был не меньше меня недоволен нашей встречей – так же, как и тогда, когда решил, что домик, в который он собирался въехать, принадлежит ему. Только вот проблема в том, что первой здесь оказалась я.

– Ты что, меня преследуешь? – обвинила я его, добавив в голос немного веселья. Я не удержалась и решила подразнить этого мрачного медведя.

Он мрачно посмотрел на меня.

– Это бар моего брата. А у тебя какое оправдание?

О, черт.

Значит, мой горячий, вечно хмурый сосед будет появляться здесь. И, возможно, часто. Но я не позволила этому выбить меня из колеи. Я вскинула подбородок.

– Я здесь работаю.

– Ты ее нанял? – потребовал он, явно не веря своим ушам.

– Господи, Декс, в чем твоя проблема? – спросил Уайлдер.

Декс. Это имя ему подходило. Короткое, резкое, немного жесткое, но все равно чертовски притягательное.

– Новость для тебя, сосед. То, что ты считаешь меня ужасной, не значит, что все думают так же, – сообщила я.

Кора подавилась смехом.

– Что ты натворил, Декс?

– Я ничего не делал, – начал Декс.

– Он вломился в мой дом и сверкнул передо мной, – спокойно сказала я, прекрасно понимая, как это его взбесит.

Он уставился на меня.

– Это… это вообще не так.

– Чувак, за такое вообще-то могут арестовать, – пробормотал Эйдан.

Я приподняла бровь, глядя на Декса.

– Разве нет?

Он прожег меня взглядом.

– Ты худшее, что со мной случалось.

Я ухмыльнулась.

– Боюсь, это ты, мальчик с птичьим пометом.

Я махнула Коре и Уайлдеру.

– Увидимся завтра.

И на этом я вышла, оставив Декса объясняться. Так ему и надо, этому вечно хмурому ворчуну.

8

Декс

Мой старший брат долго смотрел на меня, потом вдруг расхохотался.

– Мальчик с птичьим пометом?

Я мрачно уставился на него.

– Это долгая история.

Эйдан хлопнул меня по плечу.

– У тебя всегда так, приятель. Похоже, эта девчонка держит тебя в тонусе.

Я не пропустил вопрос, который скрывался за его словами. От него кожа вдруг стала тесной, будто не помещалась на теле. Но Уайлдер избавил меня от необходимости что-то отвечать.

– Эйдан… если из-за тебя я потеряю еще одного официанта или официантку, потому что ты разбил им сердце, – ты будешь мыть туалеты до конца года.

Эйдану просто повезло, что самый отчаянный флирт из его персонала интересовался и мужчинами, и женщинами. Если отношения заканчивались плохо, проблем становилось вдвое больше.

Челюсть Эйдана отвисла.

– До конца года? Жестоко и несправедливо, босс.

Кора закатила глаза.

– Скорее у тебя уже девятая жизнь.

Один уголок рта Эйдана дернулся.

– Зови меня просто кот.

– Оба – за работу, – отрезал Уайлдер. – Пока я не решил, что склад нуждается в полной реорганизации.

Эйдан отдал шуточное приветствие и направился к одной стороне зала. Кора только покачала головой и ушла к другой.

Внимание Уайлдера переключилось на меня. Его темно-карие глаза были почти как мои и как еще чьи-то. Человека, с которым мы не хотели иметь ничего общего.

Но во взгляде Уайлдера было что-то другое. Что-то более острое, чем у остальных из нас.

Он замечал детали, которые упускали другие, и мог дать фору моим знакомым профайлерам из отдела поведенческого анализа.

– Пиво? – наконец спросил он.

Конечно, он не начал с вопроса, который на самом деле хотел задать. Я подыграл.

Я сел на табурет и оперся руками о стойку.

– Пиво не буду, но колу выпил бы.

Руки Уайлдера двигались сами собой. Он мог налить половину напитков в этом баре с завязанными глазами.

Так бывает, когда работаешь в одном месте почти двадцать лет.

Он поставил стакан с газировкой на потертую, но блестящую деревянную стойку.

– Ты превращаешься в меня?

Вопрос был справедливый.

После того как закончилась моя служба в ФБР и после пары дел, в которых я помог своему бывшему другу-профайлеру Энсону в Спэрроу-Фоллс, демоны снова подняли головы.

– Ты же знаешь, алкоголь – не мой выход.

Уайлдер криво усмехнулся.

– Да уж. Ты предпочитаешь мстить с помощью клавиатуры.

Я усмехнулся и сделал глоток холодной колы.

– Никогда не понимал, зачем ты оставил это место.

Уайлдер прислонился к стойке и провел полотенцем между пальцами.

– Иногда нужно встретиться с этим лицом к лицу. Просто чтобы доказать себе, что можешь. Что это тебя не сломало.

Он сделал и больше.

Бросил пить. Прошел программу. Теперь даже помогает другим, кто идет по тому же пути.

Я посмотрел брату прямо в глаза.

– Я горжусь тобой.

Он почти сразу отвел взгляд. Любая похвала всегда смущала его.

– Итак, – начал Уайлдер, наконец переходя к тому, что хотел узнать. – Что такого в мисс Брейдин Уинслоу, что ты так дергаешься?

Брейдин.

Я мог бы узнать ее имя. Когда попал в ее телефон, мог найти о ней все.

Но я остановился.

Тот единственный профиль, который я нашел, уже оказался слишком соблазнительным.

Ночью я часами лежал без сна, листая фото за фото, запоминая каждую мелочь.

И я не мог отрицать, что то, как она поставила меня на место, начинало напоминать игру. Игру, которую мне не хотелось прекращать.

Только вот это было последнее, что мне нужно.

– Ничего такого, – сказал я.

Два слова прозвучали грубее моего обычного голоса.

Уайлдер лишь приподнял бровь.

– Обычно ты не ворчливый тип, который мрачно смотрит на все вокруг. Это Брей так на тебя действует?

Я провел рукой по лицу.

Черт.

Мой внутренний придурок снова поднимал голову.

– У меня был паршивый день, когда мы познакомились. Блейз перепутал ключи от аренды. Я оказался в ее домике. Подумал, что она взламывает дверь…

– И ты был голый? – в голосе Уайлдера слышалась усмешка.

Я свирепо посмотрел на брата.

– На мне было полотенце. Я только вышел из душа. Потом ее собака бросилась на меня и…

– И ты устроил ей настоящее представление?

– Это был не лучший момент моей жизни.

– Декс, не хочу тебя огорчать, но ты и сейчас не слишком стараешься это исправить.

В этом весь Уайлдер.

Он всегда был миротворцем, тем, кто старается залечить чужие раны.

– У меня есть несколько заявок, которые стоит посмотреть, – сказал я, резко меняя тему.

Уайлдер прищурился.

– Я знаю, что ты делаешь.

Я пожал плечами.

– Позволь мне хотя бы попытаться.

– Пока что, – проворчал он. Ему всегда хотелось вскрыть рану и разобраться с ней сразу.

Я достал телефон и открыл приложение, которое создал для сайта с заявками о пропавших людях.

Только за последнюю неделю пришло три обращения.

А учитывая, что о нас узнают только по сарафанному радио, это что-то да значит.

– Пропавшая женщина под Кер-д'Аленом. Исчезла во время похода. Подросток в Дейтоне, штат Огайо. Родители думают, что он мог сбежать, но до конца не уверены.

У Уайлдера дернулся желвак. – Терпеть не могу дела с детьми.

Мне не нужно было поддакивать вслух, чтобы он понял: я чувствую то же самое. – Отец двоих детей пошел вечером пропустить по стаканчику и так и не вернулся. Это в Хьюстоне. – По последним двум ты, возможно, сможешь что-то прояснить чисто по технической части, – сказал Уайлдер.

Он был прав. Пара осторожных взломов – и я пойму, действительно ли тот отец пропал или просто решил бросить семью. С подростком может быть сложнее, все зависит от того, есть ли у него дебетовая или кредитная карта или телефон, которым он все еще пользуется.

Только теперь это стало куда рискованнее. Бывшая начальница предупреждала, что я лишусь их защиты, если решу уйти из ФБР. Она не была дурой. Она знала, чем я занимаюсь на стороне, что стало для меня – и для моих братьев – настоящей одержимостью.

– Я проведу предварительную проверку, прежде чем представлю дело.

Так у нас велось всегда. Я делал первичные запросы и проверял данные, а потом приносил их братьям, и мы решали сообща. Если у кого-то возникали сомнения, мы не брались за дело. У каждого была своя роль, и если кто-то колебался, мы не могли работать как единое целое.

Уайлдер принялся оттирать пятнышко, которое заметил на барной стойке. – Времени-то у тебя вагон. Когда работу искать думаешь?

я показал ему средний палец. – Время есть. И сбережения тоже.

За десять лет службы в ФБР я не раз брал подработки на стороне. Это позволило мне сколотить приличный капитал. Да и к консультированию я мог вернуться в любой момент.

Кто-то мог бы предложить мне запустить руку в состояние, которое отец оставил после своего импортно-экспортного бизнеса, но никто из нас не прикоснулся к нему ни по какой другой причине, кроме финансирования нашей работы. Это стало нашим негласным обетом.

Работа помогала нам со всем справляться. Смириться со всеми теми ужасами, что творил наш отец, – вещами настолько мрачными и извращенными, что казалось невозможным, как мы могли не заметить знаков. Но мы не заметили. Пока не стало слишком поздно.

Теперь мы пытались исправить зло хотя бы по мелочи. Искать тех, кто пропал без вести. Помогать семьям, у которых не было ответов. Все это было зеркальным отражением тех мучений, которые наш отец причинил стольким людям. Но когда ты серийный убийца, тебе плевать на чужую боль. Хуже того – она тебе нравится.

А наш отец? Он обожал такую боль.

И именно эта ДНК течет в моих жилах. Тот самый генетический код, который заставляет меня вечно гадать: не стану ли я однажды таким же, как он.