Текст книги "Сквозь исчезающее небо (ЛП)"
Автор книги: Кэтрин Коулс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 28 страниц)
10
Декс
Звук шин по гравию заставил меня оторваться от стола. Я не смог удержаться – потянуло посмотреть и узнать о соседке хоть немного больше. Я даже не хотел думать, сколько времени провел, листая ее фотографии.
И сколько раз прокручивал в голове нашу встречу в Boot. Господи, она – чистый огонь. Настоящая бестия. Если честно, я боялся, что она станет для меня зависимостью. Но я не поддался желанию копнуть глубже. Не стал проверять ее прошлое, финансы или переписку. Это было бы слишком просто. Но неправильно. И опасно.
И все же сейчас я позволил себе посмотреть. Развернувшись, я наблюдал через передние окна домика, как она выпускает из внедорожника пса-монстра и своего сына. Мальчишка буквально выпрыгнул из машины, заставив собаку залаять, а женщину – рассмеяться.
Брей.
Она рассмеялась и я знал ее имя. И фамилию. Я мог вбить их в поисковик и… нет. Нет. Нет.
Брей подняла голову, словно почувствовала чужой взгляд. Длинные светлые волосы колыхнулись на ветру, когда она огляделась и задержала взгляд на моем домике. Она никак не могла меня увидеть – мы стояли под разными углами, – но я готов был поклясться, что она смотрит прямо на меня.
Она прикусила пухлую, ягодно-розовую губу и сделала шаг в сторону моего домика, но остановилась. Покачала головой, что-то тихо пробормотала себе и развернулась, направляясь к своему дому.
Меня кольнуло разочарование. И с какой стати? Мне не стоило связываться с соседкой – ни при каких обстоятельствах. Слишком близко. Слишком легко увидеть лишнее. А у меня есть дела поважнее.
Но я не мог не задуматься, почему она хотела подойти ко мне. Очередная словесная перепалка? Ей что-то нужно? В наше время уже не ходят за сахаром к соседям. Может, ей нужен кто-то, кто будет выпускать ее дикого зверя, пока она на работе.
Телефон пискнул, и я понял, что все это время смотрел туда, где только что стояла Брей.
– Соберись, – пробормотал я, подхватывая телефон.
На экране всплыло название чата.
Маверик изменил название группы на «50 оттенков разнесем всех».
Я нахмурился. Это в стиле Мава – превращать серьезные вещи в шутку, смеяться в лицо травме. Но не все в нашем братстве это принимали.
Кол: Что с тобой не так?
Маверик: С чего начать? С того, что я чертовски хорош собой и ни дня не проходит без того, чтобы ко мне не клеилась какая-нибудь женщина?
Я: Или с того, что у тебя такая огромная голова, что ты в двери не пролезаешь?
Маверик: Я имею в виду, что у меня настолько большой член, что мне ходить тяжело.
Уайлдер: Чувак. Слишком много информации.
Кол: Кто-нибудь верните нормальное название.
Сложно сказать, кого это бесило бы больше – Кола или Ориона. Но Орион в последнее время почти не писал в нашем чате. И это меня тревожило.
Уайлдер: Не знаю. По-моему, смешно.
Я: Твое неумение обращаться с техникой меня пугает. Где я ошибся?
Кол: Да пошел ты, компьютерный задрот.
Я рассмеялся, но все же сжалился и вернул старое название группы: «Острый соус и горячие сплетни».
Маверик: Второе место, но сойдет. Кстати, это сообщение для Ориона: твой брат вернулся после своих разборок с ФБР, и ты обязан явиться сегодня на семейный ужин.
Несколько секунд никто не отвечал, и тревога усилилась. После той ночи девятнадцать лет назад Орион изменился сильнее всех. Он заплатил самую высокую цену. И сделал это, чтобы спасти нас.
Орион: Работаю.
У Ориона был дар – создавать карты. Его работы были уникальны, ни одна не повторяла другую, и по сложности им не было равных. Неудивительно, что за каждую платили шестизначные суммы.
Маверик: Ты всегда работаешь, придурок. Но тебе еще и есть надо. Так что отложи все на час и приезжай к семье. Иначе я попрошу Декса взломать все твои устройства и поставить на каждое уведомление заставку из «Ханны Монтаны».
Я: Я не твое оружие, Мав.
Уайлдер: И не смей гнать на «The Best of Both Worlds». Это хит.
Кол: Ты опять пересматриваешь это со Скайлар, да?
Уайлдер: Майли Сайрус должна была получить «Оскар» за эту роль.
Я фыркнул от смеха.
Я: Тебе стоит начать писать петиции.
Уайлдер: А может, и начну.
Орион: Если заткнетесь, приеду на час.
Маверик: ПОБЕДА ЗА МНОЙ.
Я: Вообще-то за Майли.
Маверик: Я могу разделить корону с ней.
Орион: Отключаю телефон.
И он действительно отключит. Тишина – его естественное состояние. Ни музыки. Ни разговоров. И уж точно не звук собственного голоса.
Работая с отделом поведенческого анализа дело за делом, я познакомился с психологами, которые по-настоящему понимали человеческий разум. Некоторые были заносчивыми и считали нас, технарей, ниже себя. Но другие были отличными людьми. И мой друг Энсон был лучшим из них.
Он дал мне больше, чем полагалось, знаний о психологии. И, сложив все воедино, я понял: у каждого из нас есть своя форма посттравматического синдрома. Но у Ориона – самая тяжелая. Теперь любой раздражитель мог оказаться для него слишком сильным.
Резкий крик привлек мое внимание. Я сразу посмотрел в окно, ожидая увидеть Брей и ее сына. По звуку это был мальчишка – Оуэн. Я слышал, как Брей звала его ужинать. Но сейчас его нигде не было. И ее тоже.
И стояла тишина. Слишком глухая.
Я не стал ждать. Схватил электрошокер, спрятанный за компьютером, и вышел через заднюю дверь.
Тревога скользнула внутри, пока я пересекал пространство между домиками. Все застыло. Даже ветер не шевелил высокую траву у ручья.
Я сжал электрошокер крепче и на секунду задумался, не взять ли пистолет из сейфа в машине. Но от одной мысли о нем подступила тошнота. Это оружие убивает. Я знал это лучше многих.
Шокера достаточно. Защита без смертельного исхода.
Но в голове закружились десятки «а вдруг». Каждая версия хуже предыдущей – цена всех тех темных дел, что мне приходилось расследовать. Я подошел к стене второго домика, прижался спиной и прислушался.
Ветер. Птица. Шорох.
Я напрягся, готовый к чему угодно. Звуки приближались. Я не стал ждать.
Резко вывернул из-за угла – и тут же получил удар прямо в грудь. Больно кольнуло, а потом мгновенно разлилось, пропитывая футболку… водой?
Я опустил взгляд на мокрую ткань и поднял глаза на Брей. Она стояла передо мной с широко раскрытыми глазами, рука взлетела ко рту. Вся мокрая. Светлые волосы прилипли к лицу, тушь потекла под глазами, белая футболка облепила тело, проступили соски, прижатые к ткани, и—
Черт.
Я резко поднял взгляд, как раз в тот момент, когда Брей убрала руку от лица.
– Я так виновата. Я думала, это Оуэн. Я не… – она покачала головой. – Что вы здесь делаете?
На губах сам собой появился хмурый изгиб.
– Я услышал крик, – сквозь зубы ответил я.
Брей поморщилась и пожала плечами, указывая на свою футболку.
– Это я. Оуэн для восьмилетнего стреляет на удивление метко.
Мой взгляд на мгновение скользнул вниз, но я тут же заставил себя отвернуться. Никаких мокрых футболок. Никаких сосков. Просто нет.
– Не стоит так кричать, – отрезал я. – Я мог вызвать полицию.
Уголки ее губ дрогнули, и взгляд снова прилип к ним. Будто они чуть окрашены соком малины. И как изгибаются, когда она улыбается – одна сторона чуть выше другой.
– Но вы ведь не вызвали полицию, – с вызовом заметила она.
– Мог, – коротко бросил я. – И вас могли бы задержать за нарушение общественного порядка.
Она тихо рассмеялась – хрипло, чуть срываясь.
– Тогда надевайте наручники, офицер. Я посмела закричать, когда в меня попал водяной шар.
Слово «наручники» тут же вызвало в голове совсем не те образы.
Черт.
– Могу и сейчас вызвать. Это вполне тянет на нападение с опасным предметом.
– Водяной шар теперь опасное оружие?
– Смотря в чьих руках, – ответил я. Потому что она была сущим ураганом.
Брей засмеялась по-настоящему, и этот звук ударил меня прямо в грудь. Он прошелся по мне, как волна, будто возвращая к жизни. Она смеялась свободно – от кончиков пальцев до макушки. Я не помнил, когда в последний раз позволял себе чувствовать так же полно.
– Ты забавный, Лютик, – выдавила она сквозь смех.
Я снова нахмурился.
– Лютик?
Она улыбнулась так широко, что лицо засияло, а янтарные глаза стали золотыми.
– Тебе подходит. Очень уж солнечный характер.
– Да уж, – пробормотал я.
Это только усилило ее улыбку.
– Ну давай, живи немного. Никогда не хотел устроить бой водяными шарами в честь начала лета? Немного шалости тебе не повредит. Это напоминает, что мы живы.
В ее словах было что-то большее. Глубина. Напоминание, что мы живы. Это породило новые вопросы. Было ли время, когда она думала, что может не выжить? Потеряла ли кого-то?
Одна мысль цеплялась за другую, пока воздух не разрезал крик, похожий на боевой.
– Ты проиграл! – закричал Оуэн.
Водяной шар ударился о затылок Брей, окатив ее с ног до головы. Она вскрикнула притворно-жалобно и, пошатываясь, направилась к сыну.
– Меня подбили.
– Смертельный удар, – заявил Оуэн, сверкая зубастой улыбкой.
Брей схватила его, утащила на землю и перекатилась вместе с ним, пока пес-монстр выскочил из-за угла, радостно залаял и включился в игру. Оуэн смеялся, пока Брей щекотала его бока.
– Это нечестно!
– Я использую все доступные средства.
Оуэн смеялся еще громче, пока наконец не вырвался и не вскочил на ноги. Он посмотрел на меня с любопытством, зелеными глазами сверкая.
– Ты тоже пришел играть?
Брей широко улыбнулась и откинулась назад, опираясь на руки в траве, вся мокрая с головы до ног.
– Да, Декс. Ты пришел поиграть? Или испугался?
Какая-то часть меня хотела присоединиться. Схватить водяной шар и гоняться за ними по двору. Вспомнить, каково это – смеяться так же свободно, как они. Но я не мог.
– У меня дела, – неловко сказал я. Будто это что-то объясняло. Но больше я выдавить не смог. Пока не увидел разочарование на лице Оуэна.
Я наклонился к нему и прошептал, словно со сцены:
– Я видел ее тайный запас шаров у клумбы. Устрой ей разгром.
Лицо Оуэна расплылось в широкой улыбке, и он помчался за шарами.
Брей вскочила на ноги.
– Предатель, Лютик!
– Сама виновата, что назвала меня Лютиком! – крикнул я в ответ.
Но я задержался там дольше, чем следовало. Смотрел, как разгорается их битва. На их лицах – чистая радость. Та часть меня, что тянулась к этому, снова вспыхнула, но я знал, что не могу.
Потому что, открываясь хорошему, ты открываешься и плохому. В той же мере. А на такой риск я пойти не мог. Не с теми демонами, что до сих пор живут во мне.
11
Декс
Хлопнув дверцей своего 4Runner, я окинул взглядом дом на дереве в золотом свете перед закатом. Из-за этого шалфейно-зеленая обшивка казалась еще насыщеннее, а сам дом – теплее.
Но ранчо «Витой дуб» не нуждалось в солнце, чтобы быть теплым. Оно было таким само по себе – потому что всегда служило убежищем. Ни одно место на земле не казалось мне безопаснее.
Я направился к входной двери, отмечая машину Кола из лесной службы и пикап Уайлдера. Конечно, Мав, который всех сюда и созвал, все еще не приехал. А Орион, я знал, появится только тогда, когда будет уверен, что все уже на месте. Он никогда не позволит кому-то зайти ему за спину.
Мои ботинки глухо стукнули по ступеням крыльца, и я усмехнулся, вспомнив, что теперь они наконец пригодятся по назначению. Надо бы выбраться на тропы. Может, завтра утром, пока туристы не заполонили мои любимые места.
Открыв сетчатую дверь, я потянулся к ручке. Но я знал – она не будет заперта. Сколько бы мы с Колом ни пытались заставить Уэйлона закрывать двери, он никогда этого не делал.
Я покачал головой, входя внутрь.
– Дверь была открыта, – крикнул я.
– Так и должно быть, – проворчал Уэйлон с кухни.
Но я не стал торопиться туда. Я шел медленно, наслаждаясь ощущением дома. Кто-то назвал бы это место захламленным и странным, но, глядя на стены, увешанные часами, которые Уэйлон сделал сам, и на всякие причудливые штуки, я чувствовал, как дышать становится легче.
Мебель в гостиной не сочеталась между собой – по крайней мере, на первый взгляд. Ярко полосатое кресло стояло рядом с пастельным диваном в цветочек и парой старых деревянных стульев. А лавка у дальней стены, кажется, когда-то была церковной скамьей.
Я прошел мимо высокого напольного часов с расписным основанием, где гномы сражались с феями. Сказочно, вычурно – и очень по-уэйлоновски. Я углубился в дом и остановился, положив руку на дерево в центре комнаты. Ствол был одновременно гладким и шершавым – и напоминал о доме лучше всего.
– Долго ты, – буркнул Уэйлон у плиты, помешивая что-то в кастрюле.
Раздалось тихое мычание, и я резко повернул голову к задней двери – точнее, к миниатюрной хайлендской корове, стоящей рядом с ней… но явно внутри дома. И к козе рядом с ней.
– Серьезно? – спросил я Уэйлона.
– Ты же хочешь, чтобы я был в безопасности. Это моя боевая корова и коза-охранник.
Оба животных направились ко мне, словно действительно исполняли свои обязанности. Корова ткнулась мордой в мою ладонь, и я сразу понял, чего она хочет.
– Я тоже по тебе скучал, Тинк. Хотя тебе не место в доме.
Коза начала жевать край моей футболки.
– Пеппер, – предупредил я.
Она только боднула меня в бок.
– Тинки! – закричала Скайлар, выбегая из другой комнаты. Корова была ее любимым животным на ранчо – скорее всего потому, что Тинк позволяла ей наряжать себя.
– Почему они внутри? – простонал Кол. – Это же риск – болезни, грязь…
– И точно нарушение санитарных норм, – пробормотал Уайлдер, сдерживая улыбку.
– Кто бы мог подумать, что вы такие нежные, – сказал Уэйлон, отворачиваясь от плиты.
На нем был фартук с изображением Бигфута.
Уайлдер подавился смехом, я с трудом сдержался. Кол просто смотрел на него с ужасом.
– Мне оооочень нравится, что Тинки и Пеппер ужинают с нами, – уверила Скайлар. – Я могу готовить им салаты, и они будут есть за столом вместе с нами.
Кол сжал переносицу.
– Я не ем за одним столом со скотом.
Скайлар бросила на него свирепый взгляд.
– Это не скот. Это мои самые-самые лучшие друзья.
– Чувак, – тихо сказал я. – Не смей оскорблять самых-самых лучших друзей Принцессы.
– Очень плохой ход, – поддержал Уайлдер.
Скайлар скрестила руки на груди.
– Вот именно.
Кол нахмурился на нас с Уайлдером, но потом поднял руки в знак капитуляции.
– Извините, самые-самые лучшие друзья.
– Вот так-то, – Скайлар смягчилась.
Кол подхватил ее на руки, растрепал волосы.
– Но я все равно не буду с ними есть, повелительница животных.
Скайлар захихикала.
– Что готовим, семья? – раздался голос Маверика, когда он вошел на кухню.
Уэйлон помешал в одной из кастрюль.
– Испытание трех перцев чили.
Мы переглянулись, и на лицах начали появляться улыбки. Но Уайлдер тихо выругался.
– Я не взял таблетки от изжоги.
– Таблетки – для слабаков, – заявил Мав.
– Таблетки – для тех, кто не хочет потом сутки гореть изнутри, – огрызнулся Уайлдер.
– Банка для штрафов, дядя Уай, – пропела Скайлар.
– Да-да, – пробурчал Уайлдер, доставая кошелек и засовывая доллар в огромную банку, которую Мав расписал звездочками поверх ругательств.
Я похлопал себя по животу, подходя к плите. Вдохнул – и мне показалось, что даже ноздри отпрянули от остроты.
– Господи. Кажется, я разучился есть острое.
Уэйлон оторвался от кастрюли.
– Разочаровываешь меня, парень. Чем тебя там кормили в Вашингтоне? Травой?
– Чем-то, что не разъест мне внутренности.
Уэйлон грохнул смехом.
– В этот раз я еще пощадил вас. Можешь остаться с кастрюлей для новичков, если струсил.
Мав ехидно хмыкнул.
– Тебе конец.
Мы с братьями все были неравнодушны к острому, но в какой-то момент это превратилось в жестокое соревнование. Каждый пытался переплюнуть остальных.
Часы пробили, возвещая начало нового часа. Но не одни. Через полсекунды им ответили десятки других – все сразу. Что-то пищало, что-то звякало, где-то слышались птичьи трели, мелодии и колокольчики. Там даже был вопль Бигфута.
Когда все стихло, я сунул палец в ухо, пытаясь избавиться от звона.
– Кто-нибудь объяснит, как мы вообще умудрялись под это спать в детстве?
Мав фыркнул.
– Ты всегда спал как убитый.
Он предусмотрительно не стал добавлять, что я спал как убитый ровно до тех пор, пока меня не настигал кошмар.
– Помнишь, как я разрисовал тебе лицо? – с мерзко довольной ухмылкой спросил он.
Я уставился на него прищурившись.
– Маркерами, между прочим? Да. Прекрасно помню. Я потом неделю ходил в школу с надписью «лизун ног» на лбу.
Мав только пожал плечами.
– Нечего было воровать мои «Орео». За такое надо расплачиваться.
Скайлар приподнялась на цыпочки, пытаясь заглянуть в кастрюли. Ее футболка с надписью «Дикая, как мой дядя» задралась.
– Думаю, в этот раз я готова к двум перцам.
Уайлдер подхватил ее на руки, чтобы ей было лучше видно.
– Ты уверена, Маленькая Принцесса?
Она уверенно кивнула.
– Иногда надо брать жизнь за яйца.
На кухне воцарилась тишина. А потом все расхохотались. Все, кроме Кола.
– Кто, черт возьми, научил мою дочь такому? – потребовал он.
– Плохое слово, папа. А дядя Мав сказал, что иногда надо брать жизнь за яйца. Яйца – не плохое слово. Мы в школе все время с ними играем.
Лицо Кола багровело с каждым ее словом.
– Ни с какими яйцами ты играть не будешь.
Мав закашлялся, и Уайлдер пару раз хлопнул его по спине.
– Да уж, Мав. Ты умеешь влиять на подрастающее поколение.
Мав поморщился, глядя на Кола.
– Прости?
– Пока нет. Но скоро придется, – прорычал Кол.
– Тише, мальчики, – предупредил Уэйлон.
Задняя сетчатая дверь с грохотом ударилась о косяк, и мы все подняли головы. В проеме стоял Орион. Его взгляд скользнул по комнате, отмечая каждую мелочь, будто он искал вражескую угрозу, и только потом остановился на мне.
Я не мог перестать на него смотреть. С нашей последней встречи он стал еще шире в плечах. Мы все были почти одного роста, но Орион вытянулся на пару сантиметров выше остальных как раз тогда, когда все случилось, и с тех пор не изменился. Только теперь на этих ста девяноста пяти сантиметрах стало еще больше мышц.
Но дело было не только в этом. Тени под глазами стали глубже. Белки были испещрены красными прожилками – верный знак, что со сном все стало еще хуже.
Черт.
Меня кольнуло раздражение – никто из братьев не сказал, насколько все плохо. Но я понимал почему: Орион не позволял помогать себе. Ни в каком виде.
– Привет. Чертовски рад тебя видеть.
Он сглотнул, и щетина на челюсти шевельнулась. На миг мне показалось, что он заговорит. Но это была ложная надежда.
Вместо этого Орион поднял руки и заговорил жестами – как всегда, когда не мог написать сообщение или черкнуть что-то в блокноте.
– Я тебя тоже.
Со временем мы все выучили язык жестов. Просто в какой-то момент перестали надеяться, что Орион снова заговорит. Зато так мы могли быть рядом с ним на его условиях.
Его ореховые глаза, чуть темнее наших, снова обвели комнату. На каждом лице он задерживался на секунду, будто проверял, не предаст ли кто-то из нас так же, как когда-то предал отец.
– Как работа? – спросил я, осторожно прощупывая почву и надеясь получить хоть немного больше.
Орион прищурился и снова поднял руки.
– Нормально.
– Господи, – пробормотал Мав. – Орион, перестань уже тянуть одеяло на себя. А то тебя слишком много.
Так Мав и помогал – переводил внимание с нашего среднего брата. С того, кто спас ему жизнь. С того, кто не произнес ни слова с того дня, как убил нашего отца.
12
Брейдин
– Почему это печенье похоже на мужские сиськи? – спросил Оуэн, подходя ко мне у кухонной стойки и разглядывая заготовки в форме мужских торсов.
У меня дрогнули губы в улыбке. У нас с сыном были особенные отношения – пожалуй, честнее, чем у многих родителей с восьмилетним ребенком. Но мы, можно сказать, взрослели вместе. Мне приходилось учиться всему на ходу, почти без людей, у которых можно попросить совета.
Родители выставили меня за дверь в ту самую минуту, когда я сказала, что беременна. Им была не нужна дочь, которая родит вне брака. А Винсент едва не раздавил весь мой мир, когда я ему призналась. Новa была единственным человеком на свете, кто остался рядом.
Знакомая боль шевельнулась в груди, и я прижала ладонь к ребрам, туда, где была татуировка феникса. Для меня и для нее она всегда значила надежду. Что мы выберемся из пепла.
– Мам? – настойчиво переспросил Оуэн, хмуря маленький лоб.
– Прости, – сказала я, натянув нужную улыбку. – Я просто ушла с головой в глазурь.
Я отложила кондитерский мешок и наклонилась, чтобы пощекотать Оуэна по бокам. Он взвизгнул и отпрыгнул, а Йети тут же примчалась проверить, что происходит.
– Хочешь помочь? – спросила я.
– Только если мне достанется остаток глазури, – тут же выставил условие Оуэн.
Мой ребенок был сообразительным и никогда не упускал шанса поторговаться.
Я уперла руки в бока.
– Одну ложку.
– Две.
Я вздохнула.
– Тяжело с тобой торговаться.
Он широко улыбнулся.
– Руки, – велела я, отправляя Оуэна к раковине мыть их.
– Ты так и не сказала, что за история с этими сиськами.
Я поперхнулась смешком, поднимая мешок с глазурью.
– Я делаю печенье с извинениями.
Оуэн быстро вытер руки и забрался на табурет, чтобы лучше видеть.
– Мужские сиськи. Птички. Шарики. Дом… – Улыбка у него расползлась до ушей. – Это что, печенье в виде какашки?
– Может быть… – Похоже, я учу ребенка всяким ужасным вещам. Например, туалетным шуткам. Ну и ладно.
– Бро, мне просто необходимы такие печенья-какашки для лагеря.
– Бро-о-о, – протянула я, ткнув его пальцем в бок. – Одно я тебе оставлю, но остальные для другого человека.
– Тебе надо извиняться перед чьими-то сиськами? – уточнил он.
Из меня вырвался смех.
– Вроде того.
Оуэн внимательно осмотрел печенье, ничего не упуская.
– Тебе надо извиняться перед сиськами мистера Декса?
– Похоже, что да. – И теперь я задолжала ему извинение вдвойне, после того как окатила его водяным шариком.
Будто Оуэн и правда вызвал моего горячего, вечно хмурого соседа, по фасаду нашей хижины скользнул свет фар и остановился у третьего домика. По мне прокатилась волна нервной дрожи, и в голове эхом зазвучали обрывки сегодняшнего разговора на собрании в «Компасе».
В пятидесятимиллионный раз я подумала, не поискать ли Декса в интернете и не выяснить ли, о чем говорила Холли, когда упоминала его прошлое и отца. Но это казалось нечестным. Я сама не захотела бы, чтобы кто-то смотрел на отдельные мгновения моего прошлого и по ним решал, кто я такая.
И я не была уверена, что его аресты вообще имеют значение. Если он работал на ФБР, значит, вряд ли представляет такую уж опасность. А мне нужен был человек, который умеет заходить на серую территорию вместо меня, нужен был тот, кто не боится теней.
– Ты тут пропустила, – сообщил Оуэн, вырывая меня из круговорота мыслей.
Я коснулась пальцем его носа.
– Спасибо, мой помощник шефа.
– Я бы лучше был твоим дегустатором.
Взяв белую глазурь, я выдавила немного на ложку.
– За твои старания.
– Наконец-то.
– Ты помогал от силы две секунды, – возразила я.
Оуэн ухмыльнулся.
– У меня высокие расценки, потому что я гений.
Я тихо рассмеялась и начала раскладывать печенье на одном из старых блюд, которыми был укомплектован домик.
– Это правда. Ты у меня очень умный.
Йети гавкнула, когда я закончила.
– Тебе глазурь нельзя, моя девочка. Но печенье ты тоже получишь. – Я потянулась к банке на стойке. Повернувшись к ней, я показала несколько жестов руками.
Она мгновенно села, потом поднялась на задние лапы и скрестила передние.
Я подала команду отпустить и бросила ей печенье.
– Умница.
В соседнем домике зажглось несколько окон, и я тяжело сглотнула. Сейчас или никогда.
Вымыв руки, я посмотрела на Оуэна.
– Я быстро сбегаю к соседу, отдам мистеру Дексу печенье. Дверь за собой запру. Никому не открывай, кроме меня. Йети останется с тобой.
Оуэн нахмурился.
– Я тоже хочу к мистеру Дексу.
– Может, в другой раз.
Он долго смотрел на меня.
– Взрослый разговор?
Я обняла сына за плечи.
– Ага. Нам надо обсудить ужасно скучные взрослые вещи. Налоги и репу.
Оуэн скривился.
– Фу.
Я рассмеялась.
– Просто пытаюсь уберечь тебя от боли и страданий, малыш. – Я схватила блюдо и ключи. – Скоро вернусь. Телефон у меня с собой.
У Оуэна был один из тех детских телефонов, с которых можно звонить только на одобренные номера и в службу спасения. Он появился у него после исчезновения Новы. Я хотела иметь возможность связаться с ним в любую минуту.
– Пойду играть в свою приставку, – проворчал он, направляясь к дивану.
Я дала Йети еще один жест рукой и короткую команду по-французски, велев держаться рядом и охранять. Она не нападет на вошедшего без причины, но и близко к Оуэну никого не подпустит.
– Только ничего не поджигай! – крикнула я, выходя.
– Ты никогда не даешь мне повеселиться! – донеслось в ответ.
Я рассмеялась, заперла дверь и направилась к третьему домику. С каждым шагом нервы стягивались все туже, будто меня медленно душили веревкой.
Я замедлилась у нижней ступеньки крыльца и посмотрела на домик. Может, это глупо. Безумно глупо. Меньше всего мне нужно влипнуть в неприятности из-за каких-то незаконных махинаций в сети.
Но перед глазами всплыла Нова – в тот день, когда исчезла. Румянец после похода, глаза цвета грозового неба. Как они загорались, когда она подшучивала. Живая, до краев наполненная жизнью. С целой вечностью впереди.
Она бы ради меня сделала все. И я для нее – тоже.
Я поднялась по ступеням, и дверь открылась прежде, чем я дошла до верха. Но не раньше, чем я заметила камеру под навесом. У меня такой не было, и я невольно задумалась, не Декс ли ее установил.
Он прислонился к косяку, и темно-серая футболка натянулась на его груди.
– Да, Чертовка?
Уголок моих губ дернулся.
– Подглядываешь за мной через окна?
Взгляд Декса метнулся к навесу.
– У меня датчик движения. Сообщает, когда на территории появляются незваные гости.
Я тихо выдохнула и подняла блюдо.
– Незваные гости приносят печенье?
– Зависит. Оно отравлено?
Я не сдержала смешка.
– Черт. Надо было додуматься.
Любопытство взяло верх, и Декс наклонился к тарелке. На лице быстро появилось недоумение.
– Торс. И, должен заметить, довольно жуткий. Птички. Дом. Шарики. И улыбающиеся какашки?
Я широко улыбнулась.
– Это извинение за твой ужаснейший день, за то, что я поддела тебя в баре, и за водяной шарик.
Губы Декса дрогнули, и мой взгляд сам собой скользнул к ним. Я только сейчас заметила, какие они полные. Он сдался, и по щетинистому лицу разлилась улыбка. Она изменила его полностью.
В темно-карих глазах появился свет. Лицо из пугающе притягательного стало просто сногсшибательно красивым. И мне вдруг захотелось податься чуть ближе.
– Печенье-извинение в виде птичьего дерьма, – сказал Декс с усмешкой.
Я пожала плечами, пытаясь взять себя в руки.
– Раз уж извиняться, то по-настоящему.
Он долго смотрел на тарелку.
– Я тоже должен извиниться. Я был чертовски мрачным, когда мы столкнулись.
– И потом тоже, – поддела я.
Декс тихо рассмеялся, и этот звук прошелся по коже приятной дрожью.
– И потом. Прости за это. – Он взял блюдо. – Спасибо за печенье.
Я кивнула, переплетая пальцы. И вдруг совершенно не понимала, как перейти к тому, о чем хотела попросить. Привет, я слышала, ты суперсекретный хакер. Не хочешь залезть туда, за что можно попасть под арест? Вряд ли печенье дает такой кредит доверия.
Декс нахмурился. Это выражение я уже знала, но сейчас в нем мелькнула и тень беспокойства.
– Тебе нужно что-то еще?
Я вдохнула.
– Я слышала, ты хорошо разбираешься в компьютерах. И подумала, может, ты сможешь мне помочь.
Напряжение тут же стянуло его мышцы, стерев всю легкость недавней улыбки.
– Кто тебе это сказал?
Я сжала пальцы так, что они побелели.
– Ну… Роджер из шерифского отдела, в каком-то смысле. И потом…
– Любопытный засранец, – пробормотал Декс.
– Он пытался помочь. Я многое уже сама выяснила, но техника никогда не была моей сильной стороной. Обычно Оуэн мне помогает почти всегда…
– Оуэн помогает?
– Ему всего восемь, но он разбирается почти в любом устройстве…
– Чертовка?
Я резко подняла взгляд.
– Да? – В том, как Декс дал мне прозвище, было что-то странно личное. Мы ведь почти не знали друг друга. Это немного выбивало из равновесия. Но, если честно, мне нравилось, что в нем есть эта дерзкая сила – то, чего мне так не хватало.
Взгляд Декса скользнул по моему лицу, оценивая.
– С чем тебе нужна помощь?
Я сжала пальцы еще сильнее.
– С моей лучшей подругой. Она пропала.
