Текст книги "Сквозь исчезающее небо (ЛП)"
Автор книги: Кэтрин Коулс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 28 страниц)
4
Брейдин
Я не так уж часто в жизни теряла дар речи.
Когда в девять лет случайно разбила окно у соседей. Когда Винсент сказал, что не хочет иметь ничего общего ни со мной, ни с моим ребенком. Когда я впервые держала Оуэна на руках. Когда в первый раз увидела Тихий океан.
И вот сейчас.
В эту самую секунду. Когда мужчина, похожий на странную смесь профессора и байкера, с ростом и плечами горца, медленно направился ко мне.
Я должна была испугаться. Мозг честно пытался это объяснить. Твердил, что нужно достать из кармана перцовый баллончик. Позвать Йети.
Но я этого не сделала.
Я слишком увлеклась тем, что рассматривала его.
Дело было не только в суровой красоте, хотя ее у него было хоть отбавляй. В нем было что-то еще. Какая-то энергия, словно прилипшая к нему. Та же энергия будто впиталась в кожу через его татуировки.
Он не был покрыт ими с головы до ног, но чернил на нем хватало.
Рисунки скользили по предплечьям и кистям, переходили к обнаженным бицепсам, а потом открывался фрагмент на груди и у меня перехватило дыхание.
Я невольно разглядывала изображение, натянутое на сильных мышцах.
Феникс.
У меня пересохло во рту, и рисунок на моих собственных ребрах будто обжег кожу. Феникс на груди мужчины был окружен дымом и пеплом, и мне показалось, что глаза птицы светятся, прожигая меня взглядом.
– Какого черта ты делаешь в моем доме?
Резкие слова вернули меня в реальность. Я немного пришла в себя, услышав за домом смех моего сына – он играл с Йети.
То, что у этого мужчины татуировка похожа на мою, еще не делает его другом.
Но слова, сказанные с явной злостью, услышала не только я.
Йети тоже.
И ей совсем не понравилось, что так разговаривают с ее человеком.
Я достала перцовый баллончик. В тот же миг Йети взлетела по ступеням домика, встала передо мной и зарычала – низко и грозно.
Она не бросилась на мужчину. Просто осталась между нами.
Но неожиданность заставила его отступить на шаг. Отступить… и уронить полотенце.
От происходящего у меня отвисла челюсть – почти так же, как только что упавшее махровое полотенце.
И я внезапно не знала, куда смотреть.
Я не хотела отводить от него глаз – вдруг он что-нибудь предпримет. Но и смотреть на его подтянутое тело было невозможно, не краснея до цвета спелого помидора.
Мужчина подхватил полотенце и поспешно прикрылся, пока Йети оскалилась. Он выругался и сделал еще шаг назад, когда в эту какофонию вмешался новый голос.
– Мам? – спросил Оуэн.
Обычно я бы порадовалась, что сын назвал меня «мамой», а не «бро» или «брух». Но сейчас я могла думать только о том, что ситуация только что стала еще хуже.
– Почему в нашем новом доме какой-то голый дядя? – продолжил он совершенно спокойно.
Я издала задушенный звук, закрыла ладонью глаза сына и попятилась к двери.
– Я сама не знаю, почему в нашем доме голый мужчина.
Но, по крайней мере, теперь он уже был не голый, как тридцать секунд назад.
Мужчина тоже издал странный звук, пока моя собака тихо рычала.
– Это мой дом. Блейз сдал его мне пятнадцать минут назад.
Черт возьми.
Когда я забирала ключи, хозяин выглядел немного… не в себе. Я очень надеялась, что он не какой-нибудь мошенник.
– Он сдал его мне два месяца назад. У меня подписанный договор на год.
Мужчина тихо выругался.
– Можно мне хотя бы одеться и взять телефон? Или ваша собака откусит часть тела, которой я очень дорожу?
Оуэн захихикал.
– Йети вас не укусит. Она очень дружелюбная.
– Я бы на это не рассчитывала, – осторожно сказала я. – Лучше двигайтесь быстрее, а то она может проголодаться.
Мужчина издал сдавленный звук.
– Viens ici, – скомандовала я Йети.
Она медленно отошла ко мне.
Мужчина склонил голову набок.
– Французский?
Я пожала плечами, не желая делиться с ним подробностями.
– Вам стоит одеться.
Я отвернулась, доверяя Йети прикрывать мне спину, пока спускалась с крыльца вместе с Оуэном и направлялась к внедорожнику.
Я прикусила нижнюю губу, размышляя, не позвонить ли шерифу.
Эту мысль я быстро отбросила. В Старлайт-Гроув местные власти и так считали меня занозой.
Но я стану занозой в боку у каждого из них, если это поможет найти Нову.
Оуэн задрал голову.
– У того дяди очки, как у меня.
Я убрала со лба сына светлую прядь и крепче сжала в другой руке перцовый баллончик.
– Да.
Оуэн ненавидел свои очки. С тех пор как дети в классе начали над ним смеяться.
Но он всегда замечал, если кто-то еще носит такие же.
Сетчатая дверь с грохотом ударилась о косяк, и я мгновенно напряглась.
Я тихо дала Йети новую команду – быть настороже. Она не тронет мужчину без моего приказа, но и не подпустит его к нам с Оуэном.
Мы долго это отрабатывали. Как и поисково-спасательные навыки.
И сейчас я чертовски рада, что это сделали.
Я подняла взгляд, отпустила руку Оуэна и шагнула так, чтобы оказаться еще одним щитом между ним и опасностью.
Я многое пережила, воспитывая сына одна.
Но по-настоящему подозрительно смотреть на мир я начала только после того, как исчезла Нова.
Все изменилось в ту самую секунду.
После этого я уже не могла смотреть на людей без подозрения, пока они не докажут, что им можно доверять.
Теперь, когда мужчина был одет, я смогла разглядеть и кое-что еще.
Песочно-русые волосы, подсыхая, ложились мягкой волной. Темно-ореховые глаза смотрели с резкостью, как лес перед бурей. На нем были джинсы, поношенная футболка с надписью The Boot и рабочие ботинки.
Но любопытство у меня вызвали именно очки в черепаховой оправе. Во всем его облике читалось: он не позволит загнать себя в рамки чего-то одного.
И соображал он, похоже, быстро. Он сразу заметил, как выстроилась наша маленькая группа: собака, потом я, потом мой сын.
Что-то мелькнуло в этих грозовых глазах.
Боль?
Он остановился метрах в трех от нас, оставив достаточно пространства, и провел рукой по лицу.
– Извините за то, что было. Я только что проехал через всю страну, узнал, что мне негде остановиться, меня обгадила птица, и я решил, что кто-то вломился в мой дом.
Напряжение во мне чуть ослабло, и я уже не так крепко сжимала перцовый баллончик.
– Похоже, день у вас совсем не задался.
Один уголок его рта дернулся вверх.
– Хуже не бывает.
И тут его взгляд вдруг сузился, остановившись на чем-то у меня за спиной.
– Вы и есть худшее, что случилось за день. Это вы украли мое парковочное место. И из-за вас на меня нагадила эта чертова птица.
Оуэн захихикал.
– Жестко, мам.
Я глянула на сына, который подошел ближе, а потом нахмурилась на мужчину.
– Простите, но я, кажется, не управляю сфинктерами местных птиц.
– Надо было сразу узнать собаку. Он высунул мне язык после того, как вы увели место у меня из-под носа. А потом мне пришлось ставить машину туда, где на меня свалилась птичья бомба.
– Вы вообще сейчас сами себя слышите? И ее зовут Йети. И да, она вполне способна оторвать вам что-нибудь, как вы и опасались. Так что следите за тоном.
Мужчина инстинктивно дернулся, будто снова собирался прикрыться, и поморщился.
– Вот уж правда – беда не приходит одна.
– Это вы назвали меня худшей, – парировала я.
– Мне на голову нагадила птица.
– Выше нос, лютик. И если я худшая, то вы вообще худший из худших.
При слове «лютик» его глаза сузились еще сильнее. Судя по всему, он был глубоко уязвлен.
– Подозрительно, – вставил Оуэн. – Вы оба.
– Подозрительно? – переспросил мужчина, хмуря брови.
Я вздохнула.
– Язык молодежи.
– Наверно, от слов «подозрение» или «подозрительный», – услужливо пояснил Оуэн. – Можно еще просто сказать «подозр».
У мужчины дернулись губы. Так быстро, что я не была уверена, не показалось ли мне.
– Понял. Ладно, я позвоню Блейзу. Потому что тут на самом деле подозрительный именно он.
Я смотрела, как он что-то нажал на экране телефона.
– Да. Ты сегодня дважды сдал один и тот же домик, Блейз?
С другого конца донеслось приглушенное ворчание.
Мужчина сжал переносицу, перекосив очки.
– Да, это, черт возьми, большое «упс». Я только что до смерти напугал женщину и ее ребенка. Я был, мать… – Он покосился на Оуэна. – Я был совершенно голый, Блейз.
Из телефона грянул громкий смех.
Он отдернул трубку от уха и мрачно уставился на нее.
– Ничего смешного. Я сейчас сдам полиции твой запас брауни от Лолли, и посмотрим, как ты тогда посмеешься.
Пауза.
– Да-да, знаю, это легально. Я еду за правильным ключом. Никуда не уходи.
Он сбросил вызов, даже не попрощавшись с хозяином.
Мне почти стало жалко Блейза, если ему придется встретиться с этим ворчливым типом лицом к лицу. Да, он был чертовски хорош собой, но при этом угрюм, раздражителен и слегка не в себе.
– Ну что, разобрались? – с надеждой спросила я.
Мужчина убрал телефон в карман.
– Он дал мне не тот ключ. Похоже, мы соседи.
Вот черт.
5
Декс
Мои ботинки гулко стучали по тротуару, пока я уходил от офиса Блейза, выдавая мое раздражение, хотя на лице я пытался удержать приветливое выражение. С таким прошлым, как у меня, – отец, арест, – права на дурное настроение и мрачные взгляды у тебя просто нет. Потому и странно, что женщина, чьего имени я даже не узнал, умудрилась вытащить из меня все это разом.
Я все пытался сложить ее по кусочкам. То, как она заслоняла собой сына. То, что у нее, черт побери, сторожевой пес. Ничто из этого не предвещало ничего хорошего.
Меня грызла вина. И вел я себя как последний придурок. Надо было извиниться. Как-то все исправить.
Что вообще считается уместным извинением, если ты случайно сверкнул перед женщиной голым задом, потому что решил, будто тебе вот-вот оттяпают член злобной собачьей пастью? Цветы? Вино? Свеча?
Господи, как же я был в этом безнадежен.
– Он не звонит. Не пишет. Даже не говорит, что возвращается в город.
Я поднял глаза на знакомый голос. На Роджере Окли была все та же форма шерифского управления, которую он носил с тех пор, как сразу после школы окончил академию. И, судя по нашивке с надписью «сержант», по службе он явно продвинулся.
Я не удивился. Роджер всегда был одним из золотых мальчиков Старлайт-Гроув. Квотербек единственной за десять лет школьной команды, дошедшей до чемпионата штата. Глава ученического совета. Но годы рядом с профайлерами в ФБР научили меня подмечать, когда человеку надо что-то доказать. Может, дело было в том, что его отец пил, а мать сбежала, когда он еще учился в средней школе. Ему нужно было доказать, что он чего-то стоит.
– Привет, дружище. Рад тебя видеть.
– Уайлдер говорил, что ты возвращаешься. Не думал, что так скоро.
– Маленькие города, – пробормотал я.
Роджер усмехнулся.
– Хоть немного, а скучал же.
Скучал ли? Я не знал. Потеря той завесы безликости, что была у меня в Вашингтоне, ощущалась так, будто я стою голый посреди Маунтин-Вью-Уэй. Хотя, может, это все из-за недавней стычки с той загадочной женщиной. Поди разбери.
– Приятно видеть знакомые лица, – вполсилы соврал я.
– Хочешь вечером пропустить по стаканчику в Boot? Трэв будет чертовски рад, что ты вернулся. Может, даже сумеет выпросить у своей гири на ноге увольнительную на вечер.
– Трэвис и Кора поженились? – спросил я. Меня не удивило, что школьные влюбленные дошли до свадьбы. Скорее то, что меня не пригласили. Хотя, если подумать, я ведь и сам не поддерживал связь с друзьями отсюда.
Роджер мотнул головой.
– Пока только помолвлены. Но кому вообще нужен такой короткий поводок?
Я тихо усмехнулся.
– Вижу, твоя нелюбовь к обязательствам никуда не делась.
Он вскинул обе руки с показной невинностью.
– Я просто хорошо знаю, кто я и кем никогда не буду.
– И то верно.
Не то чтобы у меня на лбу было вытатуировано «будущий муж». Слишком много боли и недоверия вросло в меня еще в те годы, когда человек только складывается. У меня иногда кто-то бывал, но даже женщины, с которыми я проводил время, становились все более далекими.
Я застрял в той странной точке, где не мог вынести ничего по-настоящему серьезного – таких отношений, где человек увидит все твои тайны и шрамы, – но и что-то легкое казалось в лучшем случае пустым, а в худшем – дешевым.
– Так что, пиво вечером? – спросил Роджер, потирая ладони.
– Прости, дружище. Мне надо разобрать вещи и отчаянно выспаться.
– Ну ты и зануда, – пожаловался Роджер. – Тогда напишу Маву, вдруг он в деле.
– Если он не на смене, сам знаешь, он согласится.
Мав всегда был не прочь повеселиться в любом виде. Бейс-джампинг. Горный велосипед. Смертельный раунд шотов – или острого соуса. Хотя, если честно, у всех братьев Арчер была слабость ко всему жгучему.
– В другой раз, – крикнул Роджер, направляясь обратно к участку.
– Договорились.
Я пошел к своему внедорожнику, уже с нужными ключами от домика в кармане, и на этот раз позволил себе чуть больше насладиться дорогой. Широкие открытые просторы напомнили мне о том, по чему я и правда скучал.
В этой дикой кромке ландшафта было что-то такое, от чего я чувствовал себя чуть менее одиноким. Будто какая-то часть меня узнавала в этом себя. По дороге впереди перекати-поле понеслось через асфальт под поднявшимся ветром, и я вспомнил наши дурацкие футбольные матчи с братьями, когда мы пинали такие шары после того, как переехали к Уэйлону.
Свернув на Брайарвуд-лейн, я снова огляделся. Грубая, живая красота этого места била в самое сердце. Все здесь было совсем не таким, как в Вашингтоне и его окрестностях. Никакой вылизанности, никакой нарочитой аккуратности, никаких белых штакетников и идеальных газонов – только настоящая, необузданная, мощная красота.
Вот по чему я скучал: по этой земле, по братьям, по Уэйлону, по Скайлар. Больше мне ничего и не было нужно.
Когда я выбрался из машины, послышался чей-то крик, и я уже напрягся, готовый сорваться с места, но следом донесся взрыв смеха. Паника внутри отпустила. Не вопли перепуганного младшего брата, а веселый визг счастливого мальчишки.
Краем глаза я уловил резкое движение, пока шел к своему домику. Отсюда был виден кусок двора за домиком номер два. Маленький мальчик носился там с водяным пистолетом в руках, а пес радостно мчался за ним.
Потом мелькнули светлые пряди.
– Готовься к поражению, темный лорд.
Мальчик издал безумный хохот.
– Ни за что-о-о-о!
Я на мгновение замер, глядя, как они гоняются друг за другом, время от времени окатывая струей воды то друг друга, то пса. Во всем этом жила простая радость. Невинность. То, чего у меня не было уже чертовски давно.
И я остался. Дольше, чем следовало. Впитывал это чужое счастье. А потом заставил себя открыть дверь в домик номер три и войти.
Этот был поменьше, без излишеств, но мне вполне подходил. Спальня, кухня и гостиная, которую я собирался превратить в кабинет. Окна выходили на Кловер-Крик, луга и лес за ними. Вид не на горы, зато аренда дешевле. А учитывая, что настоящей работы у меня сейчас не было и на строительство дома пришлось бы всерьез залезть в сбережения, это было только к лучшему.
Я быстро разгрузил внедорожник, но даже не стал разбирать два баула с личными вещами. Вместо этого сразу взялся за технику.
Окинув взглядом немногочисленную мебель, я подошел к небольшому обеденному столу и придвинул его к одному из задних окон. Придется заказать игровое кресло, иначе спина мне этого не простит. Я уже начал распаковывать один из мониторов, но замер, когда женщина поймала сына и вместе с ним рухнула на траву, а пес с лаем перепрыгнул через них, вне себя от восторга.
В горле встал ком. Я поставил монитор обратно. Задние зубы сами собой сжались от вспышки досады. Может, все это слишком хорошо, чтобы быть правдой. Может, это просто игра на публику.
Я вытащил ноутбук из сумки через плечо и устроился на диване, который был куда более продавленным, чем следовало. Спасибо тебе за это, Блейз. Открыв ноутбук, я бросил взгляд на заламинированный листок на журнальном столике. Там были указаны сеть Wi-Fi и пароль – общие для всех трех домиков.
От одной мысли об общем Wi-Fi меня передернуло, но это могло помочь мне узнать кое-что нужное. Подключаясь через VPN, я уже прикидывал, как поставить себе отдельный спутниковый интернет. Через несколько секунд я видел все устройства, сидевшие в общей сети.
– Попалась, – пробормотал я, заметив айфон, который точно был не моим.
Еще несколько секунд и я уже был у нее в телефоне. Отсутствие переписок сразу насторожило меня, и я тут же перешел к ее приложениям с соцсетями. Некоторые думают, что там у них анонимность. Напрасно.
Шесть нажатий и я уже оказался в одном из фотоприложений, которые так любят люди. Люди, не представляющие, сколькими способами оно открывает другим дверь в их жизнь.
Я и сам не знал, чего ждал от ее профиля, но уж точно не этой художественной россыпи снимков и ника SearchingForSunrise.
Я нахмурился, открыв одну из фотографий и читая подпись.
Йети отлично справилась с упражнением на поиск костных фрагментов. Она все лучше находит старые останки.
– Какого черта? – выдохнул я, торопливо переходя от снимка к снимку, пока в голове не начала складываться более ясная картина.
Йети оказалась поисковой собакой, обученной и идти по следу живого человека, и находить человеческие останки. И собак для такого не учат просто так, от нечего делать. На это должна быть причина. Я поднял голову, снова выискивая взглядом женщину со светлыми волосами и тайнами в золотистых глазах.
– Что же ты такое скрываешь?
6
Брейдин
Значит, моим соседом оказался тот самый горячий, слегка не в себе мужчина. Самый настоящий сосед, раз уж он сейчас сидел без футболки на краю крыши соседнего домика и крепил к ней какую-то штуковину. Утром я видела, как он возвращался с пробежки. Снова без футболки, сверкая на солнце слишком уж впечатляющими мышцами и этим завораживающим тату. Но без очков.
И я с удивлением поняла, что мне не хватает его черепаховых очков. Полное безумие, учитывая, что я даже имени его не знала, а ко мне он, кажется, испытывал примерно столько же теплых чувств, сколько бешеный енот. Но, наверное, соседи все же лучше, чем случайные сожители.
– Ма-а-ам, – донеслось из коридора от Оуэна.
Я резко отпрянула от окна, будто меня застали за магазинной кражей. Так, заметка на будущее: не глазеть на горячего, неуравновешенного и вечно хмурого соседа.
Подхватив айс-кофе, я пошла искать сына. Остановилась в дверях его комнаты и, прислонившись к косяку, спросила:
– Звал?
Оуэн закатил глаза, а Йети подняла голову со своего места на его кровати.
– Что мне опять брать в лагерь? – спросил он.
Я записала его в местный дневной лагерь на все лето, надеясь, что к началу учебного года у него появятся новые друзья. Заодно у меня будет с кем оставить ребенка, когда я найду работу, которую так упорно пытаюсь притянуть в свою жизнь.
Я быстро окинула комнату взглядом и постаралась не прикидывать в уме, сколько времени уйдет на то, чтобы привести ее в порядок. Вчера вечером я успела разобрать кровать Оуэна и часть его одежды, но он предпочел раскидать вещи по комнате, а не разложить их по местам.
– Ну… могу точно сказать одно: тебе не понадобится каждая вещь, которая хоть раз побывала на тебе.
Оуэн вздохнул и отбросил в сторону плотную куртку, которая ему точно была не нужна.
– Брух.
– Бро, – тут же поправила я.
С его губ сорвался тихий смешок. От такого у меня всегда щемило в груди, потому что он напоминал, какой Оуэн еще маленький. Совсем мальчишка, хотя уже взрослеет. А следом кольнуло сильнее, стоило подумать, как много пропускает Нова. Сейчас она бы его едва узнала.
Вдруг он как-то неуверенно ссутулился.
– Я не знаю, что здесь носят другие дети. Не хочу взять не то.
На этот раз сердце у меня треснуло по-настоящему. Господи, как же тяжело быть новеньким. Я пробралась через завалы одежды и игрушек к сыну и обняла его за плечи.
– Худший вариант. Лучший вариант.
Оуэн медленно выдохнул.
– Худший вариант – они решат, что я полный ботан, и никто не захочет со мной дружить. Лучший – подумают, что у меня есть стиль, потому что я из Окленда, и все захотят со мной тусоваться.
Мне пришлось мысленно перевести, что sty он имеет в виду как style. Честное слово, скоро мне понадобится словарь. Хотя для мозга это, пожалуй, полезная разминка.
Убрав волосы с его лица, я посмотрела в его зеленые глаза.
– План на худший вариант?
Со временем я поняла: говорить ему, что худшее, скорее всего, не случится, бесполезно. Это только обесценивает его чувства и учит не доверять себе и своим эмоциям. Поэтому мы строили планы. Планы, которые помогали ему справиться с любым страхом.
Оуэн прикусил губу.
– Переехать обратно в Окленд?
– Никогда не сдавайся, и что? – поддела я.
– Никогда не опускай руки, – буркнул Оуэн. Он схватил плавки. – Если сначала я им не понравлюсь, потом покорю их своими игровыми навыками и знаниями о снежном человеке.
Я рассмеялась и крепко обняла его.
– Вот именно. А план на лучший вариант?
– План на лучший вариант – я стану королем школы до самого выпуска, а потом поеду учиться программированию.
Я улыбнулась.
– И?
– И запомню, каково это – быть чужим, и буду принимать в компанию других детей, – пробормотал он.
Я смахнула несуществующие слезы из-под глаз.
– Как же быстро они растут.
Оуэн пощекотал меня в бок. Я взвизгнула, но тут же снова посерьезнела и взяла его лицо в ладони.
– Я горжусь тем, что я твоя мама.
– А я горжусь тем, что я твой сын, – эхом отозвался он.
Я звонко чмокнула его в лоб и пошла к двери.
– Жуть! – крикнул мне вслед Оуэн. – И не в хорошем смысле.
– У тебя пятнадцать минут до выхода в лагерь, король обаяния! – крикнула я в ответ.
– Ты это слово вообще не так используешь! – донеслось из комнаты.
Я пожала плечами. Rizz вроде бы означает что-то вроде харизмы. По-моему, я была не так уж далека.
Идя по коридору, я заглянула в третью спальню. Как и в нашем доме в Окленде, я всегда держала эту дверь закрытой, но никогда не говорила Оуэну, что входить туда нельзя. Стоило бы мне так сказать, и он тут же бы заинтересовался. Слишком сильно заинтересовался бы. Пока он думал, что все, чем увешаны стены, – это упражнения для Йети.
Но это было не так.
Сама комната была самой большой в домике. Не огромной, но места на стенах и в шкафах хватало, чтобы устроить здесь штаб. В Окленде я понемногу превратила комнату Новы в такой штаб. А теперь у меня было пространство, которое снова станет ее комнатой, когда я ее найду.
И я ее найду.
Мне снова и снова говорили, что то, что я найду, может не закончиться счастливым воссоединением. И я знала, что есть шанс, что я не найду Нову живой. Но все равно цеплялась за надежду. И за знание, что я бы почувствовала, если бы Нова исчезла с лица земли.
Так или иначе, я верну ее домой. Я подарю ей покой.
Я подошла к огромной карте Старлайт-Гроув и окрестностей. На ней уже было воткнуто несколько булавок, а на тумбочке под картой стояло блюдце с остальными. Цветов было шесть, и у каждого – свое значение.
Желтые – места, которые мы с Новой успели посетить до ее исчезновения. Зеленые – остановки на нашем маршруте. Красные – место, где я видела ее в последний раз, и там, где нашла ее бутылку с водой. Фиолетовые – сообщения о женщинах, подходивших под ее описание. Оранжевые – места, где исчезли женщины с похожим профилем жертвы.
Оранжевых было немного. Но все же несколько набралось. И я отчаянно надеялась, что в эти выходные на встречу группы поддержки придут их близкие. Потому что, может быть, здесь есть какая-то общая нить, которую полиция упустила.
Хотя это уже не имело значения, потому что, если они захотят записать дело Новы в безнадежные, я превращусь для них в настоящую занозу.
– Никогда не сдавайся. Никогда не опускай руки, – прошептала я стене.
И Нову я не оставлю никогда.
