Текст книги "Сквозь исчезающее небо (ЛП)"
Автор книги: Кэтрин Коулс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 24 (всего у книги 28 страниц)
47
Брейдин
Декс потянулся ко мне и переплел свои пальцы с моими, а другую руку оставил на руле. Это прикосновение было ровным, надежным, заземляющим – таким же, как он сам. Его слабина два дня назад сблизила нас еще сильнее, будто стена, которую он выстроил между нами, наконец рухнула.
Никто из нас не сказал об этом вслух. Мы просто радовались тому, что были рядом. С Оуэном и Йети. Моя собака по уши влюбилась в Декса. В буквальном смысле. Каждую ночь она в итоге укладывалась спать у него на голове, как какой-то собачий нимб, а я прижималась к нему. Мы ставили будильник, чтобы он успевал уйти из моей комнаты до того, как проснется Оуэн, но ни один из нас не хотел спать порознь.
– О чем ты улыбаешься? – спросил Декс, на миг переведя взгляд с дороги за городом на меня.
– О том, как сильно Йети тебя любит.
Декс хмыкнул.
– Ты хочешь сказать, как она пытается задушить меня во сне?
Я рассмеялась. Меньше всего я думала, что в такой день смогу смеяться – в день, когда возвращалась туда, где все рухнуло. Но рядом с Дексом это каким-то образом становилось возможным.
– Я же говорила. Она в тебя втрескалась, – возразила я.
– Вчера вечером она запрыгнула ко мне в душ. Это уже ни в какие ворота.
– Наверное, испугалась, что ты тонешь.
– Она просто хочет свернуть мне шею. Твоя собака – тайная убийца.
У меня снова вырвался смех.
– Тебя надо снять для одной из тех смешных передач с домашними видео. Они вообще еще существуют?
– Даже не вздумай, – предупредил Декс.
Я только улыбнулась.
Его пальцы крепче сжали мои.
– Как ты?
Я не была уверена, что могу ответить на этот вопрос. По-настоящему – нет.
– Я справлюсь.
Это было правдой. С Дексом и со всеми людьми, которым я небезразлична, иначе и быть не могло.
– Справишься. И я буду рядом. Все время.
– Я знаю.
И это был самый большой дар. Не вера в то, что кто-то исправит всю твою жизнь, – потому что это невозможно, – а знание, что рядом будет человек, который пройдет с тобой через все, что бы ни случилось, и ты больше никогда не останешься одна.
– Хорошо, – буркнул он, и это прозвучало скорее как ворчание.
У меня дернулись губы.
– Не обязательно так мрачно это говорить.
– Меня злит, что тебе вообще приходится через это проходить.
Теперь уже я сжала пальцы Декса.
– Ради тех, кого любим, мы делаем трудные вещи. Но это не значит, что в них нет и чего-то хорошего. Хорошо уже то, что Оуэн и Скайлар сейчас носятся по ранчо с Уэйлоном и Уайлдером. Хорошо, что Марен позвонила утром и сказала: она успела подать все наши бумаги до того, как суды вчера закрылись, и, похоже, мы размажем Винсента. Хорошо, что рядом со мной столько людей, готовых поддержать меня во всем этом.
– Солнце и чистая выдержка. Вот кто ты, Чертовка, – тихо прошептал Декс.
– Рядом с тобой я становлюсь смелее, – призналась я.
– Хорошо.
Я едва сдержала улыбку, услышав это второе ворчливое слово.
Когда Декс свернул на знакомую парковку, там уже стояло несколько машин. Чуть в стороне я увидела Кола, Кору и Астер – они стояли маленькой группой. Но знакомый валун, ряд деревьев, карта и указатель тропы заставили мое сердце забиться быстрее.
Я думала взять с собой Йети, но правда была в том, что, пока у нас нет зацепки, где может быть Нова, пользы от нее не будет. Сегодняшний день был про память. Про возвращение в худший день моей жизни.
Декс наклонился ко мне, заглушив двигатель, и коснулся губами моего виска.
– Я рядом.
Я медленно выдохнула, стараясь взять себя в руки, и выбралась из внедорожника.
Астер подняла голову и мягко мне улыбнулась.
– Как ты?
– Я в порядке.
И это тоже было правдой.
Кора подошла и быстро меня обняла.
– Холли хотела приехать, но у нее потекла труба под кухонной раковиной, и ей пришлось ждать сантехника.
– Обидно. Протечки – то еще удовольствие.
Втайне я даже обрадовалась, что она не смогла. Четырех человек было достаточно. И все они были из тех, рядом с кем я могла расслабиться и не притворяться.
– Привет, малышка-оторва, – сказал Кол.
– Ну хоть ты не начинай, – проворчал Декс.
Губы Кола дрогнули.
– А что? Ей подходит.
Кора улыбнулась.
– Согласна.
Я повернулась к Астер, сцепила руки перед собой и стиснула их так сильно, как только могла.
– С чего начнем?
Она кивнула, понимая, что мне нужно двигаться, иначе я так и не сдвинусь с места.
– Давай вернемся к тому дню. Начнем с того, как все было у тебя.
Во рту вдруг пересохло, а в пальцах закололо. Но тут я почувствовала ладонь у себя на пояснице.
– Ты не одна.
Нет. Не одна. Я знала это до самых костей. И Нова тоже скоро перестанет быть одна.
Подойдя к внедорожнику, где Декс оставил наши рюкзаки на день, я закинула один за спину.
– Мы припарковались вон там, – я показала на пустое место. – На стоянке тогда было еще три машины. Бежевый внедорожник, зеленый «Субару» и серебристый пикап.
– На тропе вы кого-нибудь видели? – спросил Кол.
– Пару. Лет по тридцать с небольшим, наверное. С ними была собака. Бордер-колли.
Кол кивнул и что-то записал.
Астер подошла ближе, поправляя рюкзак. В походных ботинках, бежевых шортах и спортивной майке она выглядела здесь как дома.
– Давай сосредоточимся на Нове. Представь ее. Во что она была одета, как уложены волосы, каждую мелочь, какую только помнишь.
Боль. Такая сильная, что от одной мысли о ней было невыносимо. Я редко позволяла себе вспоминать Нову именно поэтому. Слишком высокой была цена. Будто, вызывая ее образ в памяти, я вырезала его у себя под кожей.
– Перед поездкой она зашла в секонд-хенд и полностью собрала себе наряд. Все было в фиолетовых тонах. Бежевые шорты с фиолетово-розовой строчкой. Фиолетовая майка с цветами вот здесь.
Мои пальцы скользнули вдоль края собственной футболки, и перед глазами все поплыло.
– И фиолетовая бандана, она носила ее как повязку. Волосы собрала в растрепанный пучок. И медальон...
На последнем слове голос дрогнул. Медальон в форме сердца. Тот, что я ей подарила. Тот, что теперь лежал в комнате вещдоков в участке шерифа. Тот, на котором засохла кровь.
– Хорошо, – сказала Астер. – Очень хорошо. Давай пойдем дальше. Пусть память сама поведет тебя. Позволь себе снова увидеть тот день.
Она жестом показала, чтобы я шла первой. И это было правильно. Она не хотела, чтобы она сама или остальные невольно исказили мои воспоминания.
Они возвращались вспышками. Обрывками – как Нова шутила или поддевала меня по дороге. Короткими, секунд по пять, кадрами мест, где мы останавливались, или того, что успели заметить.
Чем дальше мы уходили по тропе, тем теснее становилось в груди. Потому что мы приближались к тому самому месту. Теперь я видела его под другим углом, но тот же персиково-розовый оттенок маков проглядывал между деревьями.
– Здесь, – хрипло сказала я. – Здесь мы остановились. Я пошла посмотреть на цветы, а потом... а потом ее не стало.
Слева, в деревьях, что-то послышалось. Не позади, где шли остальные, а именно слева.
Я нахмурилась, вглядываясь в лес. И звук стал громче.
Кровь в жилах заледенела. Так резко, что холод обжег, как мороз.
Меня звали по имени. Снова и снова. Голосом Новы.
Я бросилась на звук, даже не успев подумать, разумно ли это. К Нове. И плевать, что за спиной Декс кричал мне остановиться. Плевать, что за мной уже грохотали шаги. Я рванула еще быстрее, хотя мышцы ныли, натягиваясь до предела.
Колючки и ветки хлестали по рукам и ногам, рвали кожу, но мне было все равно. Мне нужно было добраться до Новы.
Что-то мелькнуло впереди. Цвет? Фиолетовый?
Я шагнула туда – и застыла.
Фиолетовая майка, перепачканная и пропитанная кровью. Шорты, на которых уже почти не различить строчку. И тело. Голова бессильно свесилась вперед. Руки и ноги вывернуты под неестественными углами. Лицо женщины скрывали волосы.
Я смогла только одно. Закричать.
48
Декс
Крик расколол лес, и у меня по венам полоснул страх. Легкие жгло, пока я перепрыгивал через поваленное бревно и несся на звук – на жуткий, будто слегка одурманенный голос. На этот пронзительный вопль.
Я резко затормозил, едва в поле зрения появилась Брей, и тут же рванул ее к себе, закрывая от всего, что ей угрожало. А потом увидел это. Тело. Неподвижное. Обмякшее.
Сквозь деревья прорвался Кол с пистолетом в руке. Ствол был опущен к земле, но он в любую секунду был готов сделать то, что потребуется.
Он заметил меня и Брей... а потом тело. Поднял оружие и, двигаясь к лежащей фигуре, быстро оглядел деревья вокруг.
Брей все еще кричала, и в те мгновения, когда ей удавалось вдохнуть, прорывался тот странный голос. Он повторял ее имя. Снова и снова. Отчаянно. Умоляюще.
Кол наклонился, отвел волосы с лица – и замер.
– Это, черт подери, манекен. Ненастоящий.
Меня вспыхнувшая ярость прожгла насквозь. Но Брей я не отпустил. Качал ее в объятиях, вперед-назад.
– Это не она. Это не Нова.
Крик оборвался и перешел в сдавленное, сбивчивое рыдание.
– Не она?
Голос Брей был сорванный, измученный, полный боли.
– Не она. Ненастоящая.
Но выглядело все до жути правдоподобно. Не как обычный манекен, а как почти живой человеческий двойник.
Имя Брей все так же звучало снова и снова.
– Найди этот чертов динамик, – рявкнул я.
Кол вытащил из кармана перчатки, натянул их, сдвинул манекен и вытащил что-то из-под него – переносную колонку, подключенную к какому-то записывающему устройству. Он нажал кнопку, и звук оборвался.
Остался только ветер в деревьях. Ни птиц, ни шороха зверья. Наверное, Брей своим криком распугала все живое вокруг.
Я прижимал ее к себе и продолжал укачивать. Ее трясло у меня в руках, а потом ноги у нее наконец подломились. Я подхватил ее и опустился вместе с ней на лесную землю, удерживая так, чтобы она не видела этот жуткий манекен. Неважно, что он был ненастоящий. Слишком уж все напоминало реальность.
– Это ее одежда. Ее голос, – хрипло выдавила Брей.
Я застыл. Мышцы налились камнем, пока она продолжала:
– Ее шорты, ее майка. Нова. Это Нова звала меня по имени.
Я поднял взгляд на Кола.
Что, черт возьми, здесь вообще происходит?
Брей сидела, съежившись на диване, и смотрела в пустоту. Йети свернулась рядом. Пустое выражение на ее лице пугало меня до чертиков, пока я наблюдал за ней снаружи. Я не хотел, чтобы она слышала разговор, который мне предстоял.
– Ты получил фотографии? – спросил я в телефон, босиком расхаживая по задней веранде.
В трубке послышался стук клавиш под пальцами Энсона.
– Уже смотрю.
– Они думают, это настоящая одежда Новы. И ее голос. Результаты ДНК по крови на майке будут через неделю-другую.
Крови было не столько, чтобы это само по себе значило смерть, но и такое было возможно, если рану не обработали. И никто не знал, когда именно записали этот голос. Вчера? Год назад? И, черт возьми, зачем все это?
– Кто бы это ни был, он кайфует от эмоциональных пыток, – предположил Энсон.
– Скажи мне то, чего я, черт подери, и так не знаю, – резко бросил я.
Энсон поерзал, и стул под ним скрипнул.
– Ты держишься?
– Нет.
Врать не было смысла. Он бы все равно понял.
Энсон надолго замолчал, явно обдумывая, как лучше зайти.
– Тебе остается только держаться. И смотреть, чтобы вы держались друг за друга.
– Я должен ее защитить.
Слова вышли глухими, из самой глубины – из той части меня, которую я прятал от всех, кроме Брей.
– Я знаю. И понимаю этот страх. Он поднимет в тебе очень многое.
– Я не за психотерапией звоню. Мне нужны зацепки. Хоть что-то, что поможет нам поймать этого ублюдка, – процедил я.
Энсон вздохнул.
– Ладно. Похоже, это человек, которому нравятся разные виды пыток. Дело не только в жертве, но и во всех, кто вокруг нее. Скорее всего, он заново переживает убийство или насилие, когда видит реакцию близких.
Где-то внутри разлился ужас, как нефть, растекающаяся по воде.
– Нова мертва?
Энсон снова замолчал.
– Скорее всего. А если нет... я даже думать не хочу, через что она прошла.
Ужас только усилился. К нему примешалась тошнотворная дурнота.
– Это не первое преступление этого субъекта. Если поблизости ты не находишь похожих дел, значит, он шел к этому постепенно.
А еще он должен быть достаточно близко, чтобы наблюдать за нами. Он знал, куда мы сегодня поедем, а значит, услышал об этом по сарафанному радио от кого-то из тех, кто сидел за столиками в Boot два дня назад. Проблема была в том, что каждый из них мог рассказать еще дюжине людей. А те – еще дюжине. В маленьких городках сплетни разлетаются, как огонь по высохшему лесу.
– Он знал, где мы будем, Энсон.
– Надо замкнуть круг. Информация – только для семьи. Знаю, это дерьмово, но иначе нельзя.
Я провел ладонью по челюсти.
– Дело не только в том, что говорим мы. В отделе шерифа округа Джунипер с безопасностью тоже не ахти. Шериф только сейчас начал верить, что с Новой и правда случилось что-то плохое.
Энсон тихо выругался.
– Тогда держи в тайне, где Брей, какие у нее планы... все. И пусть никуда не ходит одна.
– Это и без тебя ясно, – прорычал я.
– И дыши. Хочешь, я приеду?
Господи, какой же он хороший друг. И человек, прошедший через собственный ад. Но они с Роудс выстояли. И она исцелила в нем то, что, казалось, уже ничем не исправить. Как Брей сейчас исцеляла меня.
– Из Спэрроу-Фоллс ты и так делаешь все, что можешь. Но спасибо. Мне правда важно, что ты это предложил.
– Только скажи – и я уже еду. А пока смотри в оба.
– Ты знаешь, что буду.
Хотя мне скорее нужны были глаза еще и на затылке.
– Держи меня в курсе.
– Скоро созвонимся.
Я нажал отбой и еще секунду смотрел в дом через стекло.
Брей все так же сидела, уставившись в никуда. Потом я увидел, как ее пробрала дрожь. На улице было тридцать градусов жары, она закуталась в одеяла, а все равно мерзла.
Черт.
Я быстро вошел через заднюю дверь, по пути задвинул засов и включил сигнализацию. Пересек комнату в шесть широких шагов и опустился перед Брей на корточки. Потянулся к ее лицу, стараясь вернуть ее ко мне.
– Брей, – тихо позвал я.
Она несколько раз моргнула, будто выныривая откуда-то издалека, а потом у нее застучали зубы.
– Х-холодно.
Я не стал медлить. Откинул груду одеял, велел Йети оставаться на месте и поднял Брей на руки. Собака смотрела, как я прижимаю ее к себе, явно разрываясь от сомнений.
– Рест, – повторил я.
Йети снова опустила голову на диван, но волновалась за Брей не меньше моего.
Моя Чертовка. Крепкая, как сталь. Воин. А сейчас ее трясло как осиновый лист, пока я нес ее в ванную при хозяйской спальне. Она была не очень большой, но душевая кабина там была просторная. Сразу видно, Блейз все обновил – и душ, и тумбу.
Я поставил Брей на пол, и мне физически было больно ее отпускать. Будто я отрывал от себя собственную кожу. Обхватив ее лицо ладонями, я прижался лбом к ее лбу.
– Сейчас согрею тебя, хорошо? Просто стой здесь.
С усилием отстранившись, я шагнул к душу и пустил горячую воду. Через несколько секунд я уже был рядом с Брей, хотя мне показалось, что прошла целая вечность.
– Можно, я тебя раздену?
Зубы у Брей все еще стучали, но она коротко, дергано кивнула.
Я взялся за край ее майки.
– Руки вверх.
Она подняла их почти механически, и, осторожно стягивая с нее майку и бюстгальтер, я заметил на руках и груди множество ссадин – наверняка оттого, что она продиралась через лес. У меня вырвалось ругательство, пока я бросал одежду на пол и тянулся к аптечке. Я должен был заметить это раньше. Раны были неглубокие, но это не значило, что в них не попадет инфекция.
Открыв шкафчик, я нашел перекись и ватные палочки. Смочил одну и вернулся к ней.
– Будет немного щипать, ладно?
Она снова кивнула – тем же безжизненным, механическим движением.
Но когда я осторожно коснулся ватой ее кожи, реакции не было. Будто Брей вообще ничего не чувствовала. И это убивало меня. Она словно полностью онемела, если не считать дрожи от холода.
Я работал быстро, но тщательно: обработал каждую ссадину, каждую царапину, смыл всю грязь. А когда закончил, потянулся к пуговице на поясе ее шорт.
– Сейчас сниму с тебя шорты, хорошо?
Брей чуть качнулась, но снова кивнула.
Я стянул с нее шорты, стараясь не задерживать взгляд на ее теле дольше, чем нужно, – только чтобы заметить возможные раны. Потом быстро скинул с себя одежду и как можно скорее завел Брей в душ.
Ее трясло еще сильнее, еще жестче. Я подвел ее под струи – вода была почти обжигающей.
– Сейчас согрею тебя, Чертовка. Верну тебе силы.
С губ Брей сорвался тихий стон. Не от желания. От облегчения.
– Вот так. Умница моя.
Я провел пальцами по ее волосам, и под водой пряди потемнели, став чуть глубже по цвету. Взял с полки шампунь, выдавил в ладони и растер.
Повернув Брей лицом к воде, я начал мыть ей волосы. Она откинулась на меня, к моим рукам, и тихо замурлыкала, будто растворяясь в этом ощущении.
Этот звук стал бальзамом для моей измученной души, для тревоги и страха, с которыми я бился весь день. Может, я и не мог все исправить, но мог позаботиться о ней. Мог хоть немного облегчить ее боль.
Мои пальцы сильнее надавили на кожу головы, разминая, массируя. Брей снова тихо застонала.
– Сейчас смою, хорошо?
На этот раз Брей сама повернулась и, шагнув обратно под струи, посмотрела на меня. В ее взгляде уже было чуть больше осознанности.
Я поднял руки и смыл пену с ее волос.
– Хорошо, – прошептала она.
Я наклонился и коснулся губами ее лба.
– Я рад.
Потом повторил все с кондиционером: прошелся по всей длине волос, а затем снова смыл. Когда Брей опять встретилась со мной взглядом, я увидел – она понемногу возвращается. Но вместе с оцепенением поднималась и боль. В ее золотистых глазах она стояла тяжестью.
– Почти все, – пообещал я.
– Резинка для волос, – хрипло сказала она.
Нахмурившись, я огляделся и увидел ее на крючке.
– Нужно убрать волосы, – пояснила Брей.
– Я сделаю.
Я собрал эту копну светлых волос, отжал лишнюю воду и скрутил на макушке в тугой узел. Неловко обмотал резинку вокруг, пока она наконец не удержала все на месте.
– Спасибо.
Голос у Брей все еще был сорванным, даже после чая и отдыха.
Я коснулся губами ее виска.
– Я рядом.
Я взял гель для душа, и, когда открыл крышку, кабину наполнил запах красной смородины и ванили. Это был не совсем запах Брей, а что-то, что смешивалось с тем, что принадлежало только ей.
Выдавив гель на ладонь, я вдохнул этот аромат глубже. Потом провел мыльными руками по ее плечам, вниз по рукам, снова осторожно очищая каждую ссадину и царапину. Мои ладони скользнули по ее животу и поднялись выше, накрывая грудь.
Дыхание Брей сбилось, участилось. Я попытался не замечать этого знакомого надлома. Мой член, правда, таких попыток не разделял.
– Прости, – пробормотал я. – Не обращай на него внимания.
Губы Брей едва заметно тронула улыбка.
– Он не виноват.
– Ты ему слишком нравишься.
Она подалась навстречу моим рукам, веки потяжелели.
– Декс?
– Да? – хрипло откликнулся я.
– Заставь меня почувствовать хоть что-то, – прошептала Брей. – Что угодно, только не холод. Что угодно, только не боль.
У меня в груди все сжалось, ребра будто перехватили легкие.
– Не уверен, что это...
Она оборвала меня поцелуем, скользнув языком ко мне. Не таким напористым, как тогда в кабинете Уайлдера. Этот поцелуй был ищущим. Молящим. И когда Брей отстранилась, в ее глазах осталось то же самое.
– Пожалуйста. Ты – все, что не холод. Ты – тепло. Ты – огонь. Ты – жизнь.
Моя ладонь скользнула по ее щеке и ниже, к шее, где под кожей бился пульс.
– Ты уверена?
И Брей добила меня одним взглядом.
– Ты всегда именно то, что мне нужно.
49
Брейдин
Признаться, что мне нужен Декс, должно было пугать до смерти. После всего, что я потеряла, после всех, кто решил уйти из моей жизни, меньше всего мне стоило на кого-то опираться. И все же я была здесь.
Потому что в ту минуту мне нужен был только Декс. Он был полной противоположностью холоду и боли. Он был жизнью, дыханием и теплом.
Моя рука скользнула к нему. Ощущение его в моей ладони, его отклик заставили меня почувствовать силу. И это тоже помогало.
Декс медленно закрыл глаза, и с его губ сорвался стон.
– Чертовка.
Я в этот миг рассматривала его, замечая, как он откинул голову назад, открывая шею. Как напряглись широкие плечи, как на груди перекатились татуировки. Потом он выпрямился, и его ореховые глаза встретились с моими.
Ладони Декса скользнули по моей челюсти, и его губы нашли мои. Этот поцелуй был больше, чем все прежние. В нем не было той отчаянной жажды, что в первые минуты между нами. Не было и моей попытки пробить его защиту тогда, в кабинете Уайлдера. Этот поцелуй говорил за нас то, что ни один из нас так и не решался произнести вслух, хотя я знала: мы оба это чувствуем.
Поднявшись на носки, я потянулась к Дексу туда, где между нами жили невысказанные истины. Я подалась к нему, доверяя, что он меня удержит, но все еще не готовая облечь это в слова.
Декс опустил руки ниже, его пальцы скользнули по моей коже под струями воды. Одна ладонь остановилась там, где челюсть переходила в шею, на той точке пульса, к которой его всегда тянуло.
– Почему? – прошептала я в гулкой тишине душа.
На его лице мелькнуло недоумение.
– Почему ты всегда кладешь руку именно туда? – спросила я.
Большой палец Декса погладил мой пульс.
– Твое тело говорит мне то, к чему ты еще не готова.
Мое сердце сбилось с ритма.
Его губы тронула улыбка.
– Оно шепчет мои пальцам твои тайны.
И это было правдой. Оно рассказывало ему все.
Пока одна его рука оставалась на месте, которое всегда меня выдавало, другая скользила ниже. Ниже и ниже. Пальцы коснулись самого чувствительного места, и мои глаза сами собой закрылись.
– Не прячь от меня эту красоту, – хрипло сказал Декс. – Эти глаза Мидаса. Сплошное золотое пламя.
Я тут же распахнула глаза – мне хотелось дать ему то, чего он просил.
Декс дразнил, ласкал.
– Скажи, что ты чувствуешь.
Дыхание стало чаще.
– Как будто оживаю.
Его пальцы вошли в меня, медленно, круговым движением.
– Хорошо. Теплее?
– Да, – выдохнула я.
– Хочешь большего?
Мои руки легли ему на плечи и крепко вцепились.
– Тебя. Я хочу тебя.
В темно-ореховых глазах Декса на миг вспыхнуло что-то яркое. Затем его пальцы исчезли и с моего тела, и с моей шеи, а сам он поднял меня и прижал к прохладной плитке душа. Но холода я уже не чувствовала.
Одной рукой Декс удерживал меня, а потом вошел в меня, и это было именно тем, что мне было нужно. Это растяжение, этот жар. Он.
Я выгнулась ему навстречу, сильнее вжимаясь спиной в стену, когда его ладонь снова нашла мое горло. Я знала, что он там почувствует – бешеный стук сердца, трепет пульса под кожей.
Декс двигался во мне в таком ритме, какого у нас еще не было, медленно, будто запоминал меня всю, изнутри и снаружи. Его большой палец гладил мою шею, и мне почти невозможно было это вынести. Эту нежность. Этот жар. Эту уверенность.
– Скажи, что тебе нужно, Брей. Быстрее? Глубже?
– Так, – хрипло выдохнула я. – Именно так.
С каждым движением Декс все глубже врезался в мою память, до самых костей. И дело было не только в теле. Во всем остальном тоже.
Я сжалась вокруг него, и на глазах выступили слезы.
– Декс, – прошептала я.
– Я с тобой. Ты не одна. И больше никогда не будешь одна.
Он ускорился, подхватив мой ритм, и мы вместе добрались до той точки, где уже нет пути назад. До края, за которым начиналось только наше.
– Со мной, – выдохнул Декс. – Будь со мной.
Я искала это – и находила в его глазах, в том, как он двигался во мне. Это было разрушение, которого я никогда прежде не знала. Сначала медленное, потом все быстрее и сильнее, пока оно не превратилось в дикую бурю. Перед глазами заплясал свет, но я держалась за Декса – за его тело, за его взгляд, – потому что не хотела потерять и его тоже.
Звук, сорвавшийся с его губ, был почти звериным, но таким живым, таким настоящим, когда он отдал мне себя до конца, а я приняла все, что он мог дать. И пока мы вместе переживали каждую волну, во мне не осталось ни капли холода. Потому что я была не одна. У меня был он.
Декс медленно вышел из меня, опустил меня на пол и подвел под струи воды. Его ладонь снова легла мне на шею.
– Хочу чувствовать тебя, когда скажу это.
Сердце с грохотом билось о ребра, а страх и надежда кружили внутри с одинаковой силой.
– Ты, может, еще не готова. И это нормально. Но я люблю тебя, Брей. Люблю твою яростную, неукротимую натуру. Люблю твое нежное сердце. Люблю то, рядом с тобой я чувствую себя понятым, как никогда и ни с кем. И принятым тоже. Ты сказала, что это я дал тебе дом, но на самом деле – ты. Потому что я никогда не чувствовал себя спокойно в собственной шкуре, всегда боялся того, кем могу оказаться...
– Декс, – хрипло выдохнула я.
– Но рядом с тобой мне больше не страшно. Впервые за очень долгое время. Ты помогла мне принять себя.
– Потому что это прекрасно, – прошептала я.
Его большой палец снова провел по точке пульса.
– Ты красивая. Не только телом, но и тем, как живешь. Тем, как вдохновляешь жить других. И я люблю того дикого мальчишку, которого ты вырастила таким удивительным человеком.
У меня перехватило голос.
– Он тебя любит.
Губы Декса тронула улыбка.
– Я знаю.
Я смотрела на него снизу вверх, не двигаясь, почти не дыша.
– Я люблю тебя.
Слова едва прозвучали. Почти шепотом.
Они причиняли боль. Дались мне дорогой ценой. Так и должно быть с любовью. Потому что я знала: если с ним что-нибудь случится, эти шрамы останутся со мной навсегда. Но я не собиралась убегать от этого. Не собиралась прятаться. Потому что жизнь без Декса была бы жизнью в темноте. А я хотела рассвета.
Декс застыл.
– Скажи еще раз.
– Я люблю тебя.
На этот раз чуть громче.
В его глазах блеснули невыплаканные слезы.
– Я чувствую это. Везде.
А потом он поцеловал меня. Так же, как раньше, и все же иначе. Теперь этот поцелуй значил больше, потому что мы наконец произнесли эти слова вслух и позволили телам тоже дать им голос.
Когда он наконец отстранился, то провел ладонью по моей щеке.
– Позволь мне позаботиться о своей девочке.
И он позаботился.
Декс смыл с моего тела остатки пены, удерживая меня под струями, а потом ненадолго вышел за полотенцами. Быстро вытерся, обмотал бедра махровой тканью и вернулся ко мне. Перекрыл воду, помог выйти и бережно, мягко вытер меня с ног до головы.
– Я в порядке, – заверила я его.
Он поднял глаза оттуда, где стоял передо мной на коленях, вытирая мне ступни.
– Я забочусь о своей девочке. И это, черт возьми, честь. Не отнимай у меня этого.
Мои губы дрогнули в улыбке.
– Ладно.
Декс укутал меня в огромный пушистый халат, который я обычно надевала в дни, когда делала маски для волос и красила ногти на ногах, потом вытащил табурет из угла и усадил меня. Он что-то искал по ванной, неловко перебирая вещи, но я не спрашивала что именно. Меня совсем не напрягало, что он роется в моих вещах. На душе было только спокойно.
Наконец он достал фен, щетку и несмываемый уход. Разложив все рядом, осторожно распустил мой пучок и разгладил волосы. Поднял флакон с тумбы и показал мне.
– С монету в пять центов, в десять или в двадцать пять?
Моя улыбка стала шире.
– В десять.
Декс выдавил ровно столько, сколько нужно, растер средство в ладонях и распределил по волосам, пропуская пряди между пальцами и медленно их распутывая. Все это ощущалось как продолжение его недавних слов. Как любовь, переведенная в действия.
Когда загудел фен и Декс с сосредоточенной тщательностью высушил каждую прядь, это чувство ушло куда-то глубоко внутрь. Он потянулся за очками, чтобы внимательнее проверить, не пропустил ли ничего, а потом встретился со мной взглядом в зеркале.
– Ну как, справился?
– Я люблю тебя.
Это было единственное, что я могла сказать. Единственное, что чувствовала. Ни холода, ни боли, ни страха. Он выжег их из меня. Не навсегда – они еще вернутся, и мне придется снова с ними встретиться. Но теперь я буду не одна.
Декс осторожно запрокинул мне голову назад, и его ладонь снова скользнула по моей шее.
– Скажи еще раз. Хочу почувствовать.
– Я люблю тебя.
– Вот она, моя девочка.
