Текст книги "Этой ночью я сгораю"

Автор книги: Кэтрин Дж. Адамс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 29 страниц)

Глава 28

Два дня спустя свет полуденного солнца заливал мои покои в Холстетте. Вдруг панель в нижней части стены со щелчком распахнулась, и из нее появилась Клэр. К ее аккуратно заплетенному пучку прицепилась паутина. Ее линия жизни была ярко-желтой. Она придерживала панель. От неожиданности я закрыла рот рукой.

Элла.

Я выронила книгу на пол, вскочила и бросилась к ней в объятия, и только тогда перевела дух. Я вдохнула, и от такого родного запаха сирени и меда на мои глаза навернулись слезы.

– Элс, ты пришла…

Но мой шепот оборвался рыданиями. Элла здесь. Это и правда она – с веснушками, рыжими волосами и светлыми серебряными глазами. Ее серебряная линия жизни была усеяна сиреневыми блестками и так ей шла.

Элла убрала с моего лба прядь спутанных волос и посмотрела на меня.

– Я должна была тебя увидеть и во всем удостовериться сама.

Клэр недовольно вздохнула. Губы Эллы изогнулись в улыбке. Она подмигнула Клэр. Кажется, я впервые в жизни увидела, как Элла кому-то подмигнула.

В ответ Клэр криво усмехнулась и нырнула обратно в пространство между стенами.

– Я буду у Алисы. Оставь панель открытой. Услышишь хоть намек на то, что кто-то приближается, – сразу же убираешься отсюда. Все ясно?

Она дождалась кивка Эллы и исчезла, оставив меня наедине с сестрой.

Как только она ушла, я прижала Эллу к стене и, понизив голос так, чтобы тихое щелканье станка Алисы заглушило его, прошептала:

– Когда ты собиралась рассказать, что Тоби сделал тебе предложение?

– Это непростой разговор. Я не знала, как его начать, – ухмыльнулась Элла.

Я легонько ущипнула ее за руку.

– Уж мне-то могла бы сказать!

– Он Золоченый. Ты бы пошла на что угодно, лишь бы меня остановить. До того как я повстречала его, в случае с тобой или Милой я поступила бы точно так же. Я люблю его, Пен, – тихо сказала она, оттолкнув меня. – И я отвечу ему согласием.

Я надулась. Так просто ей это с рук не сойдет.

– Ну еще бы! Кажется, я в жизни не встречала никого лучше него.

Элла смягчилась. У нее заблестели глаза.

– Даже не представляешь, насколько это для меня важно.

Еще как представляю.

– А Мила знает?

– Мила…

Элла замялась. У меня замерло сердце.

– Что она натворила на этот раз? Мне бы хотелось, чтобы вы с ней перестали ссориться. Она старается изо всех сил.

Элла нахмурилась. Я ожидала услышать очередную тираду.

– Тут она даже перестаралась.

– Превзошла сама себя?

Она кивнула.

– После той ночи, когда тебя забрали Золоченые, все изменилось… Что сделала бабушка… Теперь в наказание мать горит еще чаще. Мы все за нее переживаем, Карлотта тоже в некотором роде попала в неприятности, а когда тебя забрали…

– Вы с Милой помирились?

– В некотором роде.

Мне показалось, груз беспокойства стал чуть легче.

– Я терпеть не могла ваши стычки.

– Знаешь, она присоединилась к Сопротивлению, – лукаво сказала Элла.

– Что сделала Мила?

Элла расхохоталась.

– А чему ты так удивляешься? Это же наша сестра, – сказала она, встряхнув головой. – И ей тоже кажется, что мне стоит принять предложение Тоби.

– Она задала тебе жару за то, что ты тайком встречалась с Золоченым, да еще и влюбилась в него?

– Еще как!

– Пока что это удалось лишь одной из нас.

Элла улыбнулась, и мы завалились на пол, прижавшись друг к другу плечом к плечу.

– Ну что, мир?

– Мир. Но тебе не следует здесь быть, Элс. Это слишком опасно, – прошептала я. – Как же я рада, что ты здесь.

– Я дежурю в библиотеке, мисс Элсвезер меня прикроет. А ты, дуреха, не сбежала, хотя Тоби дал тебе такую возможность.

Несмотря на ласковый тон, это прозвучало как порицание.

– Ничего бы не вышло. Они бы меня нашли, и я стольких людей подвергла бы риску.

Сделав паузу, я с легкой улыбкой продолжила:

– Расскажи мне все. Как Мила вступила в Сопротивление? Почему бабушка отдала меня Смотрителю? Что ты имела в виду в том письме насчет снятия позолоты?

– Как же много вопросов.

Она отвернула от себя мою голову и зарылась пальцами в мои волосы, как будто мы снова оказались дома, в своей деревне, и свернулись калачиком перед камином в вечер купания, а рядом Мила грызла одну из засахаренных груш, которые у нее никогда не заканчивались. Хорошо быть любимицей бабушки… А может, она просто припрятала их на празднике цветения и растягивала на подольше.

– Когда Мила выяснила, что тебе помогали члены Сопротивления, мне разрешили привести ее на встречу с мисс Элсвезер по всем правилам. Подозреваю, Эвелин имеет какое-то отношение к тому, что ее запрос о вступлении одобрили. После первого собрания, на котором присутствовала Мила, они ушли вместе, хихикая, а прошлой ночью я обнаружила их наедине в потайной нише в катакомбах.

– Эвелин и Мила!

Мне было и не припомнить, когда я в последний раз слышала, чтобы Мила хихикала. Элла продолжала, разделяя мои волосы на пряди:

– Мать в этом не участвует, но знает про нас. Она скучает по тебе, Пен, и просила передать, что любит тебя и сделает все, что в ее силах. Я и впрямь подумала, что мама убьет бабушку в тот вечер, когда тебя забрали. Пришлось вмешаться тете Шаре. Она всю ночь провела в маминой комнате. А бабушка так часто стала лечить Смотрителя, что сжигать ее перестали.

– Значит, в ковене стало меньше на две ведьмы? Как ты справляешься?

Элла с силой щелкнула меня по затылку.

– Уж кто бы говорил! По-моему, я справляюсь получше тебя, маленькая мисс Каждую-ночь-гуляю-по-Смерти!

– Тебе рассказал Тоби?

– Да, рассказал. – Она обхватила меня за плечи, крепко обняла и снова принялась плести мне косу. – Спасибо, не нужно портить это.

– Я думал, ты убьешь меня, – признаюсь я.

– Я хотела. К счастью для тебя, мы заключили перемирие.

Она немного дергает меня за волосы и продолжает заплетать мне косу. Это успокаивает – нежное давление, ритм ее пальцев, – но затем она неохотно говорит снова:

– Сопротивление сомневается, что это бабушка выдала тебя Смотрителю.

– И ты им веришь?

– Не знаю. Кто-то же это сделал. Тоби утверждает, что это была терновая ведьма.

Тобиас все так же считает, что это была Хейли. Святая Темная Мать, надеюсь, Элла так не думает. Она умолкла, и пока она собиралась с мыслями, время тянулось бесконечно. Затем она завязала одну косу и, начав заплетать другую, сказала:

– Это не могла быть терновая ведьма. Никто из нас не пропал, а все, кто знал о твоем кристалле, поклялись на крови сохранить это в секрете. Тоби говорил, кто-то был в подземельях, но так и не сказал мне, кто это был. Он велел поговорить с тобой.

– Это была Хейли.

Пальцы Эллы перестали плести косу.

– Хейли умерла в прошлом году.

– Нет, не умерла.

Элла так схватила меня за недоплетенную косу, что мне было не опустить голову.

– Элс… меня заставили убить ее, – сказала я, и глаза обожгли слезы. – Но перед смертью она сказала, что меня сдал кто-то другой.

– Да ну на хрен!

Элла никогда не использовала это слово.

Я рада, что стояла к ней спиной, и она не видела, как мне больно. То, что я сделала с Хейли, уже стало не самым худшим. Этим утром отец заставил меня исцелить пятерых заключенных. У меня перед глазами до сих пор стояли их увечья. Зараженные раны зажили, а линии жизни ярко засияли. Я видела, как им было больно, когда он обратил исцеление вспять. Он обещал, что, если я не буду подчиняться, все обернется еще хуже. С каждым днем его улыбка становилась все жестче.

Вздрогнув, я отбросила мысли о Хейли и обо всем, что произошло позже, и прошептала:

– Мне страшно.

– Мне тоже.

Элла молча доплела мне косу и выпустила ее из рук. Она болталась как веревка вдоль моей спины до талии рядом с другой косой.

– Мне жаль, Пен. Я тебя подвела.

– Нет.

– Ты разбиралась со всем этим совсем одна. Мне следовало быть рядом.

Мы прислонились спинами к стене. Совсем скоро Элле предстоит уйти, и над нами нависла близость разлуки. Напряжение медленно нарастало, и от этого мне хотелось схватить ее за руку и умолять ее не уходить, больше не оставлять меня. Элла подтолкнула меня, прижалась ко мне поближе и тихо спросила:

– Тоби сказал, что прошлой ночью вы нашли гримуар на девятом этаже?

– Мы нашли его. Я переписала заклинание для того, чтобы создать нож.

Я с улыбкой попыталась перевести разговор на другую тему. Нельзя говорить Элле, чего нам это будет стоить.

– А еще… по-моему, я также выяснила, как спасти Золоченых. Если бы нам удалось их исцелить, мы бы увели у Смотрителя его армию.

– Что? – воскликнула Элла, резко подскочив. – Пенни, это… это бы изменило все. Но как это сделать?

– Кажется, кристаллы есть у всех ведьм, – ответила я, делая вид, что я тоже взволнована. – Просто ведьмы из других ковенов не могут проходить в Смерть, чтобы создавать их.

Элла нахмурилась.

– Но зачем им кристаллы? Разве есть хоть какая-то польза от того, что наша магия привязана к предмету? Ведь кристаллы можно разбить.

Раньше я не считала кристаллы слабым местом. Так вот почему Эвелин так смеялась в тот день, когда меня уговорили вступить в Сопротивление! Казалось, это было так давно. С тех пор я обрела совершенно новую личность и стала Ткачихой Смерти Смотрителя.

– Позолота обрывает связь Золоченых с их душами, правильно? Значит, если у них появятся кристаллы, у нас будет возможность использовать их так же, как в дозоре по Смерти. Мы прикрепим души обратно к их телам.

Я слегка покачала головой, теребя юбку.

– В гримуаре я нашла еще одно заклинание. С ним можно будет связать линии жизни. Но я еще не продумала детали. Пока что это просто мысль.

– Это… это имеет смысл, хоть и весьма любопытный, – сказала Элла, и ее глаза заблестели так, словно она принялась продумывать план. – Если Золоченых не станет, возможно, у Сопротивления наконец-то появится реальный шанс уничтожить Смотрителя.

А может, нам удастся вернуть отца.

– Элс, я хочу домой.

– Может, нам удастся и это. Когда все закончится? Тогда мы сможем вернуться и все отстроить заново.

От шороха шагов за дверью ее руки застыли у меня на плечах. Она вся подобралась.

– Мне пора.

Элла крепко сжала меня в объятиях. В ответ я обняла ее еще крепче.

– Я тебя люблю, Пенни. Я так сильно тебя люблю! Сегодня вечером состоится собрание членов Сопротивления. Тоби тебя на него приведет. Не делай глупостей. Ни на что не соглашайся. Сперва нам нужно выяснить, кто тебя предал. Если это был кто-то из Сопротивления…

– Передай маме, что я люблю ее. Элла…

Мне так не хотелось, чтобы она уходила. Я вцепилась в нее, пока она не выпустила меня из объятий.

– Я тебя люблю.

В замок вставили ключ, и мы разбежались в стороны. Я едва успела шепотом попрощаться с ней. Элла ушла. Панель встала на место со щелчком скрытого за ней механизма. К тому времени, как открылась дверь, я уже сидела на диване, свернувшись в клубок, и поглаживала страницы книги.

В дверном проеме вырос Золоченый. Он окинул подозрительным взглядом всю комнату. Ни одна нитка не выбилась из подушек, ни одна щель в панелях не показывала, что здесь была Элла. И все же он сверлил меня взглядом, от которого я теряла самообладание. Та ноздря, которая не была скрыта золотой полумаской, раздувалась. Я знала, что он почуял: сирень и копченый мед. Запах Эллы.

Я постаралась ничем себя не выдать.

Золоченый ушел, захлопнув за собой дверь. Когда ключ повернулся в замке, я сжалась в комок на диване, обхватила руками колени и позволила себе всего разок тихо всхлипнуть от облегчения.

То, что не было известно Сопротивлению, убивало его участников. Было глупо даже пытаться применять заклинание для создания ножа Чародея, располагая лишь его копией. Недостающие фрагменты были спрятаны за комодом, под половицами рядом с припасенным мной ядом, булавкой-розой от Малина и сном Алисы, изображенном на куске шелка. Они считают, что все делают сообща, но это не так. За воссоздание ножа придется заплатить не только мне.

Когда солнце опустилось за горизонт, за мной пришел Тобиас в облачении Золоченого. Этим вечером двор был полон людей. В воздухе повисло напряженное предвкушение. Все линии жизни были тревожно натянуты.

Алиса вела себя безупречно. Она тихо присела на колени рядом с расшитыми золотом туфлями Смотрителя и аккуратно сложила руки. Бледные пальцы подергивались на белом шелке подола. Я поступила точно так же: я сидела не шелохнувшись со сложенными на черном шелке руками. Ни одна из нас не могла себе позволить вызвать гнев Смотрителя. Конечно, если мы собирались посетить собрание Сопротивления.

Кучка советников потягивала дорогой виски и изысканный бренди. От взмахов бокалов звенели церемониальные цепи. Пепел от сигар с запахом могильной земли разлетался по мраморной плитке.

Мои бедра сковало от судороги, а колени напряглись. Стрелки часов тикали, медленно приближаясь ко времени вечернего звона колокола. Я старалась забыться в собственном воображении, притвориться, что я оказалась где-нибудь подальше отсюда, и заблудиться в хитросплетениях истории Холстетта.

Раз Смотритель взошел на трон при помощи магии, за что же он так ненавидит ведьм, владеющих ею? Раз Чародей привел его к власти, почему Смотритель изгнал его? И куда он его сослал, если не в Смерть?

Я старалась унять дрожащие пальцы. Мысли путались и отвлекали меня, пока Смотритель не поднял руку.

Придворные замолкли. Председатель совета Смотрителя, у которого тряслась челюсть от осознания собственной важности, повысил голос и объявил:

– В честь нашего Пресвятого Смотрителя в ночь Самайна состоится бал. Каждая ведьма старше восемнадцати лет, проживающая в стенах Холстетта, каждый придворный и каждый Золоченый обязан принять в нем участие и воздать должное нашему вождю – самому выдающемуся из всех правителей.

По залу разнесся ропот. Неслыханно, чтобы ведьмы вращались в одних кругах с дворянами, а Золоченые присутствовали на светских приемах. В Холстетте не бывает светских приемов! За те тринадцать лет, что мы находились здесь в заключении, Смотритель никогда не устраивал балов.

В ночь Самайна завеса истончается, и возникает угроза того, что туманные призраки ворвутся в Жизнь на самом ее пике. Это была единственная ночь в году, когда Золоченым надлежало удвоить количество дозорных. Но они будут присутствовать на празднике. Как и я.

У меня упало сердце. До сих пор мне удавалось избегать того, чтобы в моем ковене узнали, что Смотритель понизил меня до Ткачихи Смерти. Но раз присутствие на балу обязательно, мой позор предстанет во всей своей презренной славе перед каждой из ведьм.

Смотритель склонился над подлокотником трона. Холодные темные глаза за бесстрастной золотой маской сосредоточились на мне. Он ласково провел пальцем по моему лицу, рисуя линию ото лба к скулам, и сказал тихо – так тихо, что никто больше этого не услышал:

– А к Самайну, Ткачиха Смерти, я исцелюсь, и завеса будет моей. Наконец-то я избавлюсь от кары Чародея и от него самого вместе с его магией.

Мне едва хватило сил, чтобы не показать вида, не вздрогнуть от его дыхания на моем лице. Но я спрятала все глубоко внутри. Абсолютно все. Я сама спряталась за собственным взглядом, чтобы себя не выдать.

Безмолвный злобный смех сотряс плечи Смотрителя.

– Вскоре, Ткачиха Смерти, тебя ждет небольшая игра, которую я устроил специально для тебя.

Он не перестал смеяться, пока Тобиас поднимал меня на ноги. Когда меня выпроводили из тронного зала, я ощущала горящий взгляд Смотрителя у себя между лопаток.

Этот человек на золотом троне заставил меня убивать. Он причинил мне боль. Он похитил мой дом, мою семью и мою свободу. Он разрушил мой ковен и испортил мою бабушку.

Я не позволю ему уничтожить нашу магию.

Тобиас отвернулся к окну, пока я переодевалась из шелкового платья, в котором была при дворе Смотрителя, в более практичный наряд.

– Что это там такое было у Смотрителя? – спросил он.

– Ничего.

– Пенни? Если ты что-то скрываешь…

– Мы оба что-то скрываем, Тоби.

– Но не мне предстоит впервые встретиться лицом к лицу со всем Сопротивлением. Всем захочется знать, что он говорил. У них повсюду глаза и уши.

– Сопротивление хочет слишком многого: то каких-то сведений, то смертоносных чар…

С башни Коллиджерейта донесся звон ночного колокола. Он прервал мою реплику, однако плечи Тобиаса напряглись.

– Можешь повернуться. Я переоделась.

– Ты списала заклинание?

– Нет.

– Пенни!

– Я не хочу об этом говорить, – сказала я, указав на панель. Я знала, что веду себя грубо, но не могла заставить себя переживать об этом. – Элла будет волноваться, если мы задержимся.

Он покачал головой.

– Глупышка, я же пытаюсь тебе помочь.

– Нет, Тоби. Ты пытаешься защитить меня, а это совсем другое дело. И мне это надоело. Особенно когда…

Тут он и взвился:

– Думаешь, раз ты прошлой ночью забралась на девятый – это означает, что я тебя защищал?

– Ну…

– Или когда я помог тебе сгореть, а потом убрал за тобой весь этот беспорядок? Если бы я пытался защитить тебя, как по-твоему, я бы доверил тебе прочитать гримуар в одиночку? Да я бы не позволил тебе прикоснуться к нему! Я не собираюсь тебя защищать! Я выполняю свою работу.

Он прошептал это так громко, что было удивительно, как его не услышали охранники за дверью. А еще Тобиас никогда раньше на меня не злился.

Я пожала плечами, чтобы он не заметил, как сильно его слова ранили меня.

– Ты хоть представляешь, как тяжело наблюдать за тем, как тебе причиняют боль снова и снова? – спросил он, но уже тише.

– Почему тебя это вообще волнует?

– Потому что, – сказал он, толкнув панель, и потянул меня за собой в темноту, – в отличие от многих из тех, кто здесь обретается, я не придурок.

По стенам раскатился смешок. Пальцы Алисы прикоснулись к моим в темноте, а Клэр прошептала:

– Примерно половина Сопротивления не согласна с этим утверждением, Тоби. Вы чего так долго?

– Ничего.

Тобиас чиркнул спичкой и прикоснулся ею к фитилю свечи. На его маске замерцал огонек. Он освещал одну сторону его лица; с другой стороны тени словно сгустились. Он улыбнулся Клэр.

– Вперед. Сами знаете, как ее раздражает, когда собрание начинается не вовремя.

Клэр спускалась по лестнице, освещая себе путь. Подтолкнув нас с Алисой вперед, она сказала:

– Учитывая обстоятельства, можем предполагать, что она отнесется к нам с пониманием.

Мы стояли у той самой стены туннеля, куда меня в прошлый раз приводила Элла. Алиса крепко сжала мою руку и пробормотала мне прямо в ухо:

– Здесь я не Алиса.

– Почему?

– Он же забрал мое имя.

Не успела я ответить, как дверь открылась, и в коридор выскользнула Беатрис. Она молча поприветствовала Тобиаса, потянулась к нему и положила ладонь на его маску. В глазах у нее засверкала магия. Золото почернело и вытекало у нее из-под руки, как волна на пляже. Металл оплавился по краям, стал жидким и растекся по всему лицу Тобиаса, полностью его покрыв. Закончив с этим, она послала Клэр воздушный поцелуй и исчезла внутри. За ее спиной осталась открытая дверь и покрасневшая Клэр, стоящая рядом со мной.

Я совершенно не была готова к тому, что произошло на моих глазах. В прошлый раз я ждала увидеть неведомое подпольное Сопротивление, а попала на чаепитие. Теперь я оказалась в зале, заполненном людьми, одетыми в черное. По мраморным гробам не отплясывал свет от канделябров, и нигде не было ни намека на канапе. На том месте, где в прошлый раз висел огромный гобелен, зиял туннель. Оттуда доносился гул голосов собравшихся.

Когда мы туда вошли, все обратили на нас внимание.

– Призови тьму, – проскрипел один из них голосом, похожим на стук гравия, взболтанного в чашке. Его лицо было скрыто за маской из черного камня. У карикатурной физиономии был нос картошкой и гладкие круглые щеки. Вероятно, она должна была производить комический эффект, но оказалась куда более устрашающей, чем сверкающие полумаски Золоченых.

Тобиас ответил за всех нас:

– Откажись от света.

– За вами не следили?

Клэр усмехнулась.

– Хватит нести всю эту чушь о плащах и кинжалах. По-твоему, мы вчера на свет появились? Если бы кто-то хоть что-нибудь заподозрил, нас бы здесь не было.

– Хватит, – тихо сказал Тобиас. – Она готова нас принять?

– Там яблоку негде упасть. Все уже ждут, – ответил из-под маски Нос Картошкой.

Лица у всех были скрыты, зато я видела их линии жизни. На его линии жизни были золотые крапинки, как у Золоченого, но без зазубрин. А еще она мерцала, когда он говорил.

– Все пришли своими глазами посмотреть на Ткачиху Смерти и Прядильщицу Жизни.

– Меня зовут Пенни.

У меня дрожал голос, но я терпеть не могла, когда меня называли Ткачихой Смерти. Пускай мне было никак не помешать Смотрителю отобрать мое имя. Но будь я проклята, если позволю участникам Сопротивления поступать так же.

– А это Алиса.

Из дверного проема, который скрывал гобелен, послышался голос Беатрис:

– Мы не называем друг друга по именам, балда. Только совету известно, кто кем является на самом деле. Иначе не имело бы совершенно никакого смысла надевать маски. Хотя, как я понимаю, сложно не догадаться, кто вы с ней такие. Поторопитесь. Она вас ждет.

Она едва заметно взмахнула рукой, немного сдвинула маску, чтобы улыбнуться мне, и исчезла в стенном проходе.

Среди каменных стен разнесся шепот Клэр:

– Не дайте маскам вас напугать. Их делает Беатрис. Не все так отвратительны, как у этого… Просто он ее разозлил.

Я подавила улыбку.

Мы прошли по арочному туннелю. Мне потребовалось усилие, чтобы не потянуться к руке Алисы, когда проход вывел нас в пещеру, полную людей в черных плащах и с выверенными движениями военных.

Серый свет плясал по стенам, освещая проход, который вел к алтарю из костей. Пепельно-черные завитки темнели на блестящих белых плечевых костях. В основании лежали бедренные кости, а на выступах тазобедренных костей покоилась массивная плита из чистого золота.

Эта пещера оказалась храмом, переполненным до отказа. Он был больше мавзолея, через который мы прошли сюда. Влажность смешивалась в воздухе с теплом тел, но я не стала закатывать рукава. Я не хотела выставлять напоказ браслеты Смотрителя.

Под множеством взглядов мы проследовали к алтарю. Вслед за нами доносилось перешептывание. На вершине алтаря сложены блоки черного воска. Следы от огня выжжены в золоте. Металл пульсировал так, будто его расплавили и теперь он охлаждался. А в середине располагался прямоугольник из серого песка. Рядом с ним лежала железная крышка с зубами и крошечными косточками из запястий, которые были вделаны в металл в виде завитка. От внезапного озарения у меня по спине пробежали мурашки.

Это храм Смерти и того, кто ее создал. Эти залы принадлежали Чародею.

По обе стороны от алтаря стояли две колонны. Они были высечены из черного мрамора, в котором поблескивали серебряные прожилки. Между ними была перекинута платформа. К ней по скале поднималась зигзагом шаткая деревянная лестница.

Пока мы по ней поднимались, мне хотелось уменьшиться в разы. Каждый следующий шаг казался еще более неуверенным, чем предыдущий. То ли я теряла устойчивость, то ли дрожь в коленях становилась сильнее. Я чувствовала себя такой уязвимой… Каждый из тех, кто наблюдал за происходящим, представлял собой угрозу. Любой из них мог бы донести Смотрителю обо мне и Алисе. Но я вспомнила, как пыталась рассказать Малину о Сопротивлении, и мой разум тут же опустел – слова просто не складывались. Я прошептала Клэр:

– Все они дали тот же самый обет?

Она кивнула, и напряжение в моей груди спало.

– А нам нельзя было сделать это в более камерной обстановке?

– В Сопротивлении так не принято. Мы приглашаем всех на каждое собрание.

Я оступилась мимо ступеньки и полетела в пространство между Клэр и каменноликим. Пришлось схватить ее за руку, чтобы удержаться на ногах.

– Но ведь людей здесь, вероятно, даже больше, чем живет в Коллиджерейте. Ничего не понимаю!

– Они пришли из города, – сказала Клэр.

Море лиц в каменных масках казалось бескрайним.

– Но как все сюда попали? Не прошли же они через главные ворота!

Клэр почувствовала, что я нервничаю, и сжала мою руку.

– Катакомбы проложены под городом до самого моря. Один туннель выходит в пещеру на обрыве утеса. Там так красиво на закате…

– И конечно, их охраняют Золоченые?

– Этим занимается преимущественно дворцовая стража. И не одна я среди стражников присоединилась к Сопротивлению.

Она мотнула подбородком в сторону платформы.

– Например, он. Вон тот громила – мой командир. Берегитесь его. Ведьмы тоже обладают немалой силой, да и Элсвезер попала сюда не за то, что мастерски готовит печенье.

Тобиас и Клэр по-военному резко остановились на краю платформы. У нее не было ни перил, ни чего-либо еще, что удержало бы того, кто споткнулся, – или того, кого столкнули.

На стене за платформой висела огромная картина в серебряной раме. На ней была изображена роза; выглядела она крайне неуместно. За длинным столом на возвышении сидели шесть человек без масок. Все они смотрели на меня. За мной с разной степенью интереса наблюдали четыре ведьмы. Они представляли все ковены, кроме тернового. Дворцовый стражник откинулся на спинку стула и скрестил массивные руки, глядя на меня так, словно я зря трачу его время, а мисс Элсвезер отхлебывала чай из фарфоровой чашки маленькими глотками, глядя на меня поверх очков. Рядом с ней стоял чайник. Несмотря на то что все остальные были напряжены, она казалась расслабленной.

– Привет, Пенни. Рада тебя видеть, дорогая. Ну что же, давайте приступим?

– Ткачиха Смерти здесь? – раздался голос позади нее.

И тут я поняла: то, что я приняла за висевшую на стене картину, на самом деле было ширмой, и за ней кто-то стоял.

Мисс Элсвезер поправила очки на носу.

– Оставь Прядильщицу там. Можешь отпустить ее руку. Тебе не о чем беспокоиться, у совета к тебе есть всего лишь несколько вопросов.

Я пошла вперед одна и предстала перед советом, не зная, чего от него ожидать. Меня до ужаса пугало то, что за спиной остался обрыв.

– Ее зовут Алиса, – ответила я, вступившись за Алису. Отвоевав ее имя, я ощутила силу. Колени перестали дрожать, а страх, от которого по спине бежали мурашки, унялся.

– Даже сейчас?

Женский голос из-за ширмы был скрипучим и слегка приглушенным. Он звучал так, будто женщина говорила сквозь несколько слоев ткани, чтобы никто ее не узнал.

– А ты – Пенелопа Олбрайт?

– Просто Пенни, – ответила я, удивляясь тому, как уверенно прозвучали мои слова.

– Она присоединилась к Сопротивлению?

Этот вопрос был адресован не мне.

Смуглая рудная ведьма с рубином, вживленным в кожу на плече, и с шестью шипами на каждой руке ответила ей:

– Ее завербовала моя племянница.

Угольная ведьма рядом с ней подтвердила ее слова:

– Тому есть два свидетеля: грозовая и приливная ведьма. Телохранителем ей был назначен Тобиас – как Сопротивлением, так и Смотрителем. Это сыграло нам на руку.

Приливная ведьма по другую сторону от мисс Элсвезер вела протокол заседания в огромном гроссбухе, страницы которого пожелтели от времени. С бледных кончиков ее пальцев капала вода. Она просачивалась сквозь небольшую чернильную подушечку до кончика ручки. Вдруг скрип прекратился, перо зависло над бумагой, и голос спросил:

– Тебе объяснили, зачем ты нам нужна?

Я кивнула. Грозовая ведьма на другом конце стола ободряюще улыбнулась:

– Она тебя не видит, дорогая. Придется говорить погромче, – и тут же повысила голос, который разнесся по залу словно далекий рокот грома, раскатившийся над морем: – Для протокола – Пенни кивнула. Ей известно, зачем она здесь.

Я с трудом сглотнула.

– Вам нужно, чтобы я нашла гримуар, – тихо сказала я. Это был не вопрос. Никто не стал отвечать. Но дворцовый стражник поднял темную бровь и пристально посмотрел на Клэр. – Я уже его нашла. Как и заклинание, которое поможет воссоздать нож.

По залу разнесся глухой ропот. Я сказала это недостаточно тихо: все услышали.

– Тобиас? – с нескрываемым нетерпением спросил голос. – Это правда? Ты прочитал это заклинание?

Я взглянула на картину с угрюмым видом. На секунду над ширмой взвилась тусклая бледно-серая линия жизни, но тут же свернулась обратно. Алиса тоже ее видела; я услышала ее резкий вдох. Рядом с ней замер Тобиас. Я вспомнила эту сцену: я уверена, что уже видела все это раньше, но не могу вспомнить, где именно.

Тобиас с неохотой ответил:

– Да, прочитал.

Я продолжила:

– Мне понадобится помощь – магия всех ковенов.

Самое неприятное во всем этом то, что риску от заклинания подвергаюсь не только я.

Грозовая ведьма внимательно наблюдала за мной. Глаза у нее потемнели.

– У нас есть добровольцы.

– Пенни!

Это была Элла. Я слышала, какая из-за нее поднялась суматоха в зале под нами. Мила тоже повторяла мое имя. Шум становился все громче.

Мне потребовались все силы, чтобы не обращать внимания на сестер, встать напротив картины и сказать то, ради чего я сюда пришла:

– Мне подвластна эта магия.

Выдержав паузу, я бросила на стол перед ними последнее из того, что мне удалось выяснить. Это была вырванная из книги по мифологии страница с историей об Угольной королеве и ее огненном кристалле. А еще там было изображение ножа Чародея, которое я срисовала из гримуара. Рукоять ножа была инкрустирована пятью кристаллами, которые были связаны черной нитью.

– Я это прочитала и… По-моему, в давние времена у ведьм из всех ковенов были кристаллы.

Члены совета не смотрели друг на друга. Рудная ведьма вонзила медный ноготь глубоко в стол.

Я не обратила внимания на ее безмолвную угрозу.

– Чтобы выковать нож, вам нужен кристалл от каждого ковена.

Из-под пальцев угольной ведьмы над столом поднимался дым.

– Согласно легенде, у первой Угольной королевы был кристалл. Но, насколько мне известно, больше ни у кого из угольных ведьм кристаллов не было с той поры, как мир разделили и Темная Мать вплела в нашу кровь магию.

Рудная ведьма сказала:

– Такая же легенда есть и у нас. На шее статуи Рудной королевы в нашем святилище был инкрустирован желтый кристалл. Сомневаюсь, что он был настоящим, иначе Золоченые не сожгли бы его дотла вместе со всем остальным городом, – с горечью призналась она.

Приливная ведьма перестала вести запись.

Рудная ведьма покачала головой.

– Кристаллы – это слабое место.

Дворцовый стражник, которого не затрагивало то, о чем мы говорили, спокойно спросил:

– И откуда же ты предлагаешь нам взять эти кристаллы?

– Терновая ведьма возьмет по капле крови у ведьмы из каждого ковена и вырастит кристаллы в песках Смерти, – тихо ответила я. – Я все сделаю, если вы позволите. Если же вы не доверяете мне, уверена, Элла или Карлотта справятся с этим во время следующего дозора. Но вам потребуется по кристаллу от каждого ковена и ведьма с черным кристаллом, чтобы выковать тот самый нож.

Наступила глубокая напряженная тишина.

Голос из-за ширмы спросил:

– Ты уверена, что справишься с этим заклинанием, Пенелопа?

Не глядя на Тобиаса, я ответила: