Текст книги "Этой ночью я сгораю"

Автор книги: Кэтрин Дж. Адамс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 29 страниц)

Глава 23

Тобиас стоял у двери спальни и наблюдал за тем, как я устроилась на краешке кровати. Он дал мне пространство, в котором я так отчаянно нуждалась.

Мне хотелось обхватить голову руками и закричать. Я только что убила свою кузину. Я отказалась от своего имени. Я подчинилась требованиям Смотрителя. Надо было выбрать убежище; тогда боль причинили бы только мне, а не Хейли с тем парнем. Может, мне стоило повернуть острие на себя и избавить мир от чудовища… Ни у кого не должно быть силы убивать таким образом.

Вздох застрял в горле. Меня душили рыдания. Паника нарастала, мне хотелось сбежать. Но я не смогла бы убежать так быстро и так далеко, чтобы скрыться от себя самой.

Впервые в жизни я всем сердцем жажду отправиться за завесу.

– Не стоит, Пенни. У тебя не было выбора, – мягко сказал Тобиас.

– Я их убила, – ответила я не своим голосом.

– Ты освободила их.

Тобиас не отступал от дверного проема, но и не уходил. Мне хотелось бы найти слова, чтобы поблагодарить его за это. У меня в горле встал ком. Если я попытаюсь выдавить из себя хоть словечко, плотина, сдерживающая слезы, прорвется, и остановить этот поток вряд ли удастся.

Тобиас тихо говорил со мной, разгоняя невыносимую тишину. Даже ужас, который нагоняли его слова, лучше этой тишины и одиночества.

– Хейли сказала бы тебе за это спасибо. За то, что ты с ней сделала…

Он притих, и я засомневалась, кого из нас он утешал – себя или меня – последовавшими за этим словами:

– Я и понятия не имел. Я бы попытался ей помочь. И Чарли тоже. Мне стоило бы догадаться…

Он выругался себе под нос, упершись рукой в стену. Давление было таким сильным, что швы золотых рукавиц протестующе заскрипели.

– Чарли был рудным магом. Он бы сделал ради Хейли все что угодно. Он был готов целовать землю, по которой она ходила. Они познакомились в Сопротивлении и не так уж сильно зацикливались на различиях между ковенами, чтобы это им помешало… Черт!

Он поджал губы. Мне показалось, он старался не расплакаться.

– Они смогут… смогут ли они пересечь границу? – тихо спросила я. Тобиас посмотрел на меня растерянными серебряными глазами, полными непролитых слез, и мне захотелось его обнять. Но я не посмела.

– За Предел. Я же отобрала у них линии жизни.

Тобиас кивнул, и ужас внутри меня немного поутих.

– Они отыщут путь.

– Правда?

Он кивнул.

– Этим вечером в дозор пойдет Элс. Я расскажу ей, что произошло. Она их найдет.

Я тяжело сглотнула. Слезы катились по щекам.

– Тоби, прости.

– Не стоит. Я должен был предупредить тебя, что такое вполне возможно. Несколько лет назад в одной деревне поймали мага; его подозревали в том, что у него был черный кристалл. С ним произошло то же самое. Но ничего не вышло: на самом деле его кристалл не был черным. И когда он оказался бесполезным, его позолотили. А ведь он был всего лишь ребенком.

Тобиас вздрогнул.

– Я просто не думал, что это произойдет так скоро.

Он покачал головой. Взгляд у него стал еще более тяжелым и обеспокоенным, чем раньше, но я чересчур оцепенела, чтобы волноваться или сказать еще хоть слово.

– Постарайся поспать. Понимаю, звучит как что-то невозможное, но ты выглядишь ужасно. Я не могу остаться… если бы я мог…

– Я в порядке, – пробормотала я. Больше сказать мне нечего.

Он пристально посмотрел на меня и мрачно ухмыльнулся.

– Ну уж нет. И я чертовски рад, что это не так. Любой, кто был бы в порядке после того, что произошло с тобой, был бы чудовищем не лучше Смотрителя.

Тогда я шепотом задала вопрос, от которого сжалось горло:

– Ты считаешь меня чудовищем?

– Нет, Пенни. Ты не такая.

От сочувствия Тобиас смягчился. Это была не жалость, а искренняя симпатия, отчего я едва не разрыдалась.

– Мне пора. Прости. Попробуй поспать. И не делай глупостей, пока я не вернусь.

Затем он вышел и запер дверь, а я вынудила себя осмотреться.

Кто-то навел уборку. В покоях слегка пахло полировкой. Они величественнее и изысканнее, чем моя спальня в крыле терновых ведьм. Постель мягче, простыни – свежие, из голубовато-серого шелка, а пуховое одеяло расшито белыми лилиями. Но, несмотря на всю вычурность, это была тюремная камера. Уйти отсюда я не могу, равно как и уснуть здесь.

Убийца. Это слово никак не выходило из головы. Оно звучало и как обвинение, и как напоминание о силе магии. Когда я закрывала глаза, передо мной возникала Хейли.

Я убила свою кузину. А что еще хуже, сперва я ее исцелила.

Мне было нечем отвлечься от того, что я натворила, от воспоминаний о том, как в моей руке рассыпалась линия жизни кузины и как остекленели ее глаза, когда она умерла. Я выскользнула из кровати и на цыпочках подошла к окну гостиной. Обхватив руками колени, устроилась на подоконнике. За окном день уже переходил в вечер.

На стол накрывал к ужину Золоченый с глазами цвета гранита, но аппетита у меня нет. Мне плохо, а еще тут слишком тихо. В столовой ковена за столом собиралась вся моя семья. Сегодня вечером кто-то из них будет гореть, но меня там не будет, и я не смогу разделить это с ними. Интересно, найдут ли мне замену так же быстро, как было после пропажи Хейли? И посчитают ли меня досадной ошибкой, назовут ли дурой, как ее тогда назвала бабушка?

Какую ложь выдумают обо мне?

Всю свою жизнь я была терновой ведьмой. Теперь же я не знаю, кто я, кем мне быть дальше и как, черт возьми, я переживу то, что потребует от меня Смотритель.

Наступила ночь. Вдруг я услышала щелчок в гостиной возле камина. Верхняя часть стен была обклеена обоями с черными цветами на белом фоне. В темноте они казались призрачными силуэтами, которые взирали на все вокруг с осуждающим взглядом. Внизу стены были обшиты деревянными панелями, такими же черными, как ночь за окном.

Одна из этих панелей распахнулась. За ней показались бледные волосы и огромные глаза.

Это была Алиса.

Когда я увидела ее, застывшую у входа в комнату, у меня замерло сердце.

По комнате разнесся ее шепот:

– Я все знаю.

Конечно, Алиса все знала и все видела. Я опустила голову в приступе стыда.

– Нет, – прошептала она, беззвучно закрыв панель в стене. – Ты сделала то, что должна была, Пенни.

Она села рядом со мной, похожая на привидение, вся в черном и в таких же золотых браслетах, как у меня.

Мне необходимо выговориться, высказать вслух свои преступления.

– Я…

– Тише, – сказала она, поглаживая пальцами мое запястье под браслетами Смотрителя и остановившись на пульсирующих сосудах. – Меня тоже вынудили совершить убийство, чтобы я их увидела. Больше никто их не видит. Даже те, кто столько убивает.

– Ты тоже видишь линии жизни?

Мне стоило бы расстроиться, что она не сказала об этом раньше, но я ощутила только облегчение. Что бы со мной ни было не так, Алиса об этом знает, и она пришла ко мне. Она с пониманием смотрела на меня в темноте.

– Твою не вижу, – тихо сказала она.

Ее линию жизни я тоже не видела.

Я слегка наклонилась к ней, и она прижалась щекой к моим волосам.

– Я вижу, каким путем они следуют. Я наблюдаю за ними во сне. Они не дают мне покоя, Пенни. Мне приходится их ткать. Иногда мне кажется, что я теряю разум.

Она понизила голос до едва слышного шепота.

– Меня зовут Алиса.

– Алиса, – прошептала я, и у нее перехватило дыхание. Она заикнулась на вдохе.

Она нежно выводила мизинцем узоры на моем запястье. Я подумала, не рисует ли она так мое будущее.

– С тобой все в порядке?

Я открыла рот, чтобы сказать «да». Чтобы быть в порядке, мне нужно набраться сил. Но это не так. Здесь и сейчас, казалось мне, притворяться глупо. С Алисой я чувствую себя в достаточной безопасности, чтобы ослабить бдительность и признать свою слабость. Так что, когда глаза защипало от предательских слез, мне даже не было стыдно.

– Нет, – ответила я коротко и грустно.

– Расскажи мне, – тихо сказала Алиса. – Расскажи мне все. Может, так тебе станет легче.

Я хотела засмеяться, но вместо этого разрыдалась.

– Ты и так уже все видела!

– Не про тебя, Пенни.

От того, как она произнесла мое имя, по спине пробежала дрожь. Мне хотелось, чтобы она повторила это еще раз, точно так же, с этой же интонацией.

– Расскажи мне, – велела она.

Так я и поступила. Я рассказала ей все, начав с малого. Я рассказала об Элле и Миле, о том, как они спорили, о Тобиасе с Клэр и как они помогли мне. Я рассказала про Сопротивление, мисс Элсвезер и девятый этаж библиотеки. Я рассказала о своем отце и о том, как я надеялась, что нам удастся исцелить его и других Золоченых. О том, как было больно потерять надежду на это. Как родной отец передал меня Смотрителю.

От каждого нового признания в груди словно раскручивался очередной виток страха, и дышать становилось все легче. По щекам текли слезы, а глаза болели. Я рассказывала ей о Смерти и о том, каково было гореть ночь за ночью, без перерыва. Мне показалось, что Алиса тоже расплакалась, когда я наконец рассказала ей о человеке в особняке за стенами и о сделке, которую я с ним заключила. Вот только я так и не смогла заставить себя назвать его имя.

– Ох, Пенни, – прошептала она. – Тебя связали еще крепче, чем меня.

Я отстранилась от нее и вытерла глаза тыльной стороной руки.

– Кто связал?

Алиса провела пальцами вверх по моему предплечью, слегка надавив на черную веснушку, которую поставила Эвелин. Затем ее рука опустилась на колени, и пальцы снова пустились в пляс по подолу юбки под аккомпанемент ткацкого станка.

– Сопротивление.

Я заморгала мокрыми от слез глазами и шмыгнула носом, а про себя пробежалась по нашему разговору и всему, что я ей сказала.

Алиса пристально наблюдала за мной, заправляя волосы за ухо. Она упустила одну прядь. Мне хотелось ее поправить, но я не осмелилась.

Мы встретились взглядами, и у меня екнуло сердце.

– Я же не могла рассказать тебе о Сопротивлении. Я дала обет, который должен был меня остановить. Только если ты не…

Я замолкла и посмотрела на Алису, а она просто сказала:

– Я к ним присоединилась. Члены Сопротивления попросили об одолжении, и меня устроили их условия. Мне было всего шестнадцать. Не уверена, что я ошиблась.

Она пожала плечами, коснувшись моего плеча своим.

– Странно не быть уверенной. Такое бывает только с тобой, Пенни, и это меня пугает, – поведала она с улыбкой и широко открытыми глазами. – Кажется, мне это нравится.

Она немного подвинулась, и ее колено прижалось к моему бедру. Внезапно я ощутила тонкие слои шелка между нами, ее тепло и аромат первоцветов в ее волосах.

– Алиса?

Она задрожала. Я заморгала, ни в чем не уверенная и потерявшая равновесие.

– Что нам делать?

– Выжить, – ответила она.

Алиса закрыла глаза, опустив на щеки темные ресницы.

– Или… – тихо проговорила она, загадочно улыбаясь, – мы можем вступить в схватку.

Когда она открыла глаза, они были черными, как межзвездное пространство.

– Но с кем? С кем нам сражаться? И за что мы боремся?

Я немного отодвинулась, чтобы получше рассмотреть ее – пленную ведьму, о которой никто не догадывался. Все видели в ней Прядильщицу, мастерицу, напоминающую паучиху, которая ткала мечты и желания Смотрителя. Но в ней скрывалось нечто большее.

И это подтвердил ее ответ:

– Ты – Ткачиха Смерти, терновая ведьма, библиотекарь, сестра, дочь и кузина, третья в очереди на корону Терновой королевы. Все это – ты. Но прежде всего ты – Пенни, и я на твоей стороне.

– А я на твоей.

И это прозвучало как более нерушимая сделка, чем та, что я заключила с Малином. Это куда важнее пятидесяти страниц, подписанных кровью. Так началась наша дружба.

– Этой ночью я помогу тебе пройти за завесу. Мы его переживем, – сказала она, выпрямившись и склонив голову набок. – А сейчас мне пора.

После этих слов она взяла и исчезла в шелесте черных юбок и мягких шелковистых волос. Панель со щелчком встала на место.

Аромат первоцветов и весеннего солнца окутывал меня. Больше я не чувствовала себя так одиноко.

Я бесшумно задернула шторы во тьме, свернулась калачиком на подоконнике и слушала, как к двери приближались чьи-то шаги.

Тобиас без стука вошел в мою комнату и бросил на стул черное платье.

– Смотритель повелел устроить празднование. Ты – почетная гостья.

Я медленно завернулась в кокон штор. Человек, который благополучно доставил меня в крыло Тернового ковена прошлой ночью, был тем же, кто видел, как я убивала. Хейли умерла из-за меня. Тобиас помог мне стать убийцей.

Он нахмурился.

– Я на твоей стороне.

– Ты Золоченый.

– Мы уже это прошли.

Он был одет в цвета Верховного Смотрителя. Поверх черной туники с золотой отделкой красовался нагрудник с выбитой посередине единицей. Я не видела его линию жизни.

– Меня назначили твоим телохранителем, – сказал он.

Я настороженно на него посмотрела.

– Как?

– Потянул за кое-какие ниточки.

Тобиас шагнул в мою сторону. Я отшатнулась назад, и он замер.

– Послушай, мне надо было раньше постараться все объяснить. Я из тех Золоченых, что входят в личную охрану Верховного Смотрителя. Высшего ранга…

– Ты ведь не можешь быть настолько старше меня! Как тебе, такому молодому, досталась эта должность?

От этого вопроса в глазах Тобиаса вспыхнул гнев, но я уже не могла забрать свои слова назад.

– Мне двадцать четыре.

Он вздохнул, и гнев рассеялся, будто его и вовсе не было. Возможно, так оно и было: я больше не уверена, что умею читать по лицу.

– И да, ты права: я натворил немало зла, чтобы заслужить эту честь. Но я также спас много жизней и защитил многих людей. Я действительно пытаюсь помочь тебе, – сказал Тобиас, раздраженно качая головой. – Я думал, ты видишь не эту проклятую маску, а то, что под ней. Сделай нам обоим одолжение: когда мы выйдем, прими поверженный вид. Мне было приказано убедиться, что ты окончательно сломлена. Изобрази это, или нам обоим придет конец.

Он кивнул на платье, брошенное на кресло. Из-под черной ткани выглядывала золотая кисточка.

– Переоденься. Я отвернусь.

Я молча надела черное шелковое платье и завязала на талии золотой пояс. Тобиас выполнил обещанное, встав лицом к двери.

Этим вечером коридоры опустели. Никто не слонялся по ним в праздничную ночь. Смотритель обожал такие забавы. Были нередки случаи, когда он приказывал привести первого попавшегося в холлах человека для того, чтобы наказать его за только за то, что он существует.

Пока мы шли, Тобиас молчал. Другая сторона его лица была такой же гладкой и бесстрастной, как и та, что скрывалась за золотой маской. Серебряные глаза были обведены черной краской, которая покрывала веки и утяжеляла ресницы.

Он остановил меня. Я встала перед дверями, и сердце заколотилось быстрее. Он повернулся, услышав приближающиеся шаги: Клэр привела Алису и поставила рядом со мной. Клэр тоже выглядела иначе. Девушки, которая передала мне послание от Алисы в заброшенном классе, больше не было. У нее было такое же бесстрастное лицо, как у Тобиаса. Ее серебряный нагрудник сверкал, а рукоять кинжала блестела еще ярче.

Это дворцовая стражница Клэр – такая же суровая, как и Золоченый Тобиас.

Я опустила глаза и вспомнила слова Алисы. Говорят, время лечит. Но это неправда. Я так не хочу. Мне не хотелось, чтобы происходящее стало для меня нормой. Я не позволю этому произойти.

Алиса усмехнулась. Она была во всем белом. Золото сверкало у нее на талии и на запястьях.

Вместе мы представляли собой свет и тьму. Жизнь и смерть.

А еще вместе нам удастся его пережить.

– Мы сделаем это, – прошептала Алиса.

Дворцовая стражница Клэр прошипела:

– Тише! Глаза в пол, вы двое!

Двери распахнулись, и перед нами предстали придворные. В углу струнный квартет играл ритмичную мелодию, от которой в сердце закралась грусть. Нас проводили мимо пьяных дворян, одетых в серые мантии совета, и мимо купцов в атласных рубашках серых тонов, которые потягивали вино из золотых кубков. Над всеми ними плыли линии жизни – радуга шелковых нитей, которые мне лучше бы было не видеть.

Мы с Алисой взошли на помост и молча опустились на колени: она с одной стороны от трона Смотрителя, я с другой.

Мы стояли так близко, что вонь от его раны была невыносима. Она буквально сшибала с ног. Я сглотнула, стараясь не подать вида. Клэр подвинулась к пустующему трону королевы-консорта, а Тобиас присоединился к Золоченым, которые собрались позади Смотрителя.

Я опустила глаза в пол и прислушалась к легкому хрипящему дыханию Смотрителя. Краем глаза я заметила, как его пальцы в перчатках схватились за подлокотник трона. Сквозь смрад от раны я чувствовала запах его страха и боли.

Советники приходили и уходили, волоча по полу серые мантии, однако ничего важного никто из них не сказал. Двор переполнен до отказа, и далеко не одна я навострила уши.

Внезапно в тронном зале воцарилась тишина. Приближались чьи-то легкие шаги. Розовые юбки остановились передо мной, стоящей на коленях. Этот цвет был живым всплеском эмоций.

Смотритель поприветствовал женщину сквозь стиснутые зубы.

– Как мило с твоей стороны присоединиться к нам, дорогая.

Розовое облако подплыло еще ближе. Шифон, усыпанный серебряными треугольниками, коснулся черного шелка моего платья. В тишине тронного зала раздался голос королевы-консорта, в котором сквозило презрение:

– Ты завел себе новую зверушку, Реджинальд. Было бы невежливо не представить ее высшему обществу.

Она наклонилась ближе и слегка поцарапала мне щеку ногтем до самого виска, чтобы я подняла на нее глаза. Темные локоны были зачесаны назад алмазными гребешками и ниспадали ей на плечи. Ее лицо скрывалось за маскарадной маской в виде клубка змей со сверкающими самоцветами вместо глаз. Как и у Золоченых, эта маска придавала ей бесстрастный вид. В отличие от них, она могла снять свою маску, которая удерживалась на лице золотыми лентами, вплетенными в волосы.

Ее линия жизни была серой и темной, почти бесцветной, в противоположность ее наряду. Она казалась мертвой и холодной. Возможно, золотые глаза супруги Смотрителя были теплыми однажды, но что-то глубоко внутри нее разрушилось.

– И эта красивая. Но на сколько ее хватит, пока ты ее не испортишь?

Пальцы скользнули вниз по моей шее. Она выдохнула и отпустила меня. Я услышала тихий шорох подушек: она уселась на трон.

– Полный комплект, Реджи. Первая прядет тебе будущее, но зачем тебе новая? Хочешь повелевать Смертью? А я думала, для этого и нужны твои легионы изуродованных скотов в полумасках.

– Она – внучка Терновой королевы.

– Петля, на которой повесят эту ведьму?

– Не совсем. Но с ней будет занятно поиграть.

От унижения у меня горели щеки. Такой ничтожной я себя еще ни разу не чувствовала. Внутри все сжалось от чувства вины: то же самое мы говорили о Прядильщице до того, как я с ней познакомилась. До того как я узнала, что ее зовут Алиса.

С восьми лет я ничего не хотела больше, чем вернуться домой, обратно в нашу деревню с цветущей вишней на берегу ручья. Мне хотелось, чтобы все было как раньше.

Теперь у меня появилось новое желание. Я жажду убить Смотрителя.

Его линия жизни кольцами обвивала мои колени. Она была изумрудной, твердой и блестящей, словно от влаги. Я сомневалась, что ее получится выдернуть, как у Хейли. Вспомнив об этом, я сглотнула ком в горле.

Мне нужно помочь Сопротивлению воссоздать нож Чародея. А еще найти гримуар. И, конечно же, поверить словам Алисы о том, что мы обе выживем.

Алиса пошевелилась, и я попыталась незаметно бросить на нее взгляд.

У меня не вышло.

Смотритель запустил руку мне в волосы и поднял мою голову так, чтобы я смотрела ему в глаза. Маска закрывала все его лицо; на золотом черепе не было плоти. Череп Смотрителя снимался, как и маска его супруги. Он принимал выражение его лица: между бровями образовывались морщины, взгляд хмурился, а веки были покрыты так, что даже ресницы были окаймлены золотом. Темные волосы вились вокруг черепа и скрывали ленты, которые удерживали его на месте. Если бы я не знала, я бы поверила, что это была его кожа.

Теперь я понимаю, почему все боятся его, как бога.

Черные глаза Смотрителя приковали меня к месту. Мне хотелось закрыть глаза наперекор ему.

Его гневный рык прервал музыку. Болтовня прекратилась. Смех оборвался.

– Тебе не объяснили правила, Ткачиха Смерти?

Я закусила губу и молчала, глядя на трон сквозь него. Трон словно смотрел на меня в ответ. Он был отлит из масок Золоченых, погибших на службе. С них очистили плоть, а Рудный ковен превратил их в это кошмарное творение. В глазницах сверкало обсидиановое стекло.

От резкого вздоха Алисы у меня замерло сердце.

Смотритель щелкнул пальцами. Лицо на золотом черепе совершенно ничего не выражало.

– Поднять их.

Алиса вызывающе усмехнулась, когда один из Золоченых вышел вперед и поставил ее на ноги. Тобиас проделал со мной то же самое.

В нестареющей маске с острым подбородком Смотритель выглядел на двадцать лет. Но он был старше. Намного старше. От боли его взгляд обострился. И какими бы навыками я ни обладала, мне его не исцелить. Бабушке под силу поддерживать его существование, наполненное болью.

Я улыбнулась. Мне не стоило этого делать, но иначе я не могла.

Он сжал челюсти и махнул рукой Тобиасу.

– Научи их.

Тобиас переминался.

Смотритель откинулся на спинку бархатного трона. Его супруга с отвращением покачала головой, но ничего не стала делать.

Губы Алисы беззвучно шевелились, но я разобрала ее слова:

– Я же говорила, что помогу.

Тобиас достал из кармана два серебряных флакона. Когда он взглянул на меня, в его глазах читалось извинение. В тот момент (из-за выражения, которое ему было слишком рискованно показывать) я решила, что ему можно доверять. Он отвинтил крышку флакона, прижал его к моим губам и велел мне проглотить. Я так и поступила.

У жидкости был вкус имбиря и лимона, а не обугленного перца, как у яда из флакона от Сопротивления. Я словно проглотила лед и в замешательстве заморгала.

У меня в крови разгорелся огонь. Он зажегся внутри, за пупком, и принялся распространяться с каждым ударом сердца.

Алиса задыхалась. От ее резкого вскрика у меня в крови вспыхнуло пламя.

Какая же Алиса умная! Сообразительная, манипулирующая, замечательная Алиса.

Колючая магия Золоченых вцепилась в мою линию жизни, чтобы я не сбежала навстречу Смерти, когда огонь поглотит меня изнутри. На этот раз нам не позволялось попасть туда.

Я должна была кричать, корчиться в объятиях Тобиаса. Но меня научили не реагировать на боль. Я ведь уже сгорала.

Ни за что не доставлю Смотрителю такого удовольствия.

Тобиас толкнул меня коленом в спину, выбив из-под меня мои же ноги. Я беззвучно сложилась, но он не дал мне упасть на пол.

Смотритель наблюдал за нами с нескрываемым любопытством. Я ведь была его диковинкой, и я его не разочаровала.

Он щелкнул пальцами. Тобиас ослабил власть над моим сознанием. Тьма поглотила мой разум. Я сопротивлялась, но он тащил меня в темноту, прошипев мне в ухо:

– Сгинь!

Я закрыла глаза и обвисла у него на руках. Но я отчаянно цеплялась за сознание ногтями и зубами. Если я позволю себе ускользнуть, у меня не останется способа открыть завесу и освободить свою душу. Я не могу сгинуть. Нет уж.

Смотритель удовлетворенно вздохнул.

– Убери их с моих глаз.

Тобиас поднял меня на руки и унес из тронного зала.

Когда мы уходили, нас сопровождало бормотание и шепот. Эхо от шагов Клэр резко и прерывисто раскатывалось по коридорам и вверх по лестнице. Рядом шагал Золоченый, который нес Алису.

Дверь в мою комнату с грохотом захлопнулась, и Тобиас уложил меня на стол. Я была удивлена, что он вынес прикосновение ко мне. У меня начала дымиться кожа, легкие покрывались волдырями, а кипящая кровь обжигала кости.

– Как Алиса? – пробормотала я.

– С ней все будет в порядке.

К моим губам прижался холодный металл, но я отвернулась.

– Пенни, это противоядие.

Я покачала головой.

– Мне нужно перейти за завесу.

– Ты хочешь перейти в Смерть?

В вопросе Тобиаса послышалось осуждение. Я открыла глаза, и мне показалось, будто я раскалывалась.

– Пожалуйста.

– Если меня застукают… А что другой сделал бы с тобой на моем месте? Тебя же уничтожат.

– Я заключила сделку.

Мой голос прозвучал так слабо… Но я не могу позволить себе слабость. Алиса сама прошла через это, чтобы помочь мне пересечь границу.

– Я должна соблюдать условия.

Должно быть, у Тобиаса возникла еще сотня вопросов, но он задал лишь один:

– На сколько?

– До рассвета.

Интересно, говорила ли ему Элла об особняке, о садах в Смерти и о лорде Малине с опасными глазами и очаровательной улыбкой?

Дым поднимался над столом у меня из-под пальцев. В воздухе запахло тлеющей древесиной.

Тобиас кивнул.

– Не говори Элле. Будь осторожна, Пенни. Беа сделала с наручниками все, что смогла, но я не знаю, как они подействуют на тебя в Смерти.

Я попыталась ободряюще улыбнуться, а затем закрыла глаза и прошептала слова, раздвигающие завесу. Тобиас тоже их прошептал, схватив меня за запястье. Он разделил мою боль.

Со вздохом я покинула свое горящее тело и погрузилась в прохладу Смерти.

Как был разделен мир

После того как была создана Смерть, мир погрузился во тьму. Темная Мать сидела на вершине самой высокой горы западного хребта Виверны и наблюдала за Чародеем, сидевшим в пещере далеко за восточными морями. Она наблюдала за тем, как слабели взращенные ею человечки. Слабеющие руки сжали кристаллы силы, а лед наполнил ее бессмертное сердце.

Ее печаль лилась дождем с небес, а гнев обрушивался на небеса, пока она не истощилась. Наконец она посмотрела на то, как люди бесцельно бродят по свету, потерянные и одинокие, и увидела их прошлые неосмотрительные поступки. В конце концов, они были людьми. Они проявили слабость перед искушениями Чародея. Но она не могла отменить то, что было сделано. Итак, она села и начала плести первую линию жизни из нитей радуги и свежих облаков. Она пряла снова и снова, пока не наполнила подол, а затем встала на вершину горы и сделала так, чтобы солнце засияло.

С глубоким вздохом она разбросала свои чары по небосводу. Радужные нити, невидимые глазу смертных, падали с небес. Каждая из нитей нашла своего человека и бесшумно, безболезненно пробралась прямо в сердце. Это были линии жизни, которые направляли человеческие судьбы, указывали людям путь. И хотя все пути в конечном итоге вели к Смерти, ее люди вновь обрели счастье. Волшебные кристаллы Чародея растворились в их коже, а сила перетекла в их кровь – и так были созданы ведьмы.

Ни один смертный не должен был видеть то, что сделала Темная Мать. Но одна ведьма наблюдала за всем этим. Она увидела, как дул ветер и падали линии жизни. Она почувствовала, как радужная нить из цвета и света прижилась в ее сердце. Она наблюдала из тени деревьев, которые росли в предгорьях хребта Виверны, и доложила обо всем Чародею, который обратился к ней за помощью.

Чародей улыбнулся. Он показал ей терновый шип, которым она уколола себе палец, отнесла каплю крови в холодную пустыню Смерти и вырастила из песка волшебный кристалл. А затем он показал ей, как вернуться.

«Классика Ковена: Басни хребта Виверны».

Найдена в Терновом храме на десятом году после падения.