Текст книги "Этой ночью я сгораю"

Автор книги: Кэтрин Дж. Адамс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 29 страниц)

Глава 30

Когда я вернулась, было еще темно. Шторы были открыты настежь. Алиса свернулась калачиком на подоконнике. Ее пальцы подергивались, чтобы вернуться к ткацкому станку. В ее глазах вспыхнуло желание, но я так и не поняла, по отношению ко мне или к тому, чтобы поскорее выткать будущее, которое она видела.

– Пенни?

От ее резкого прерывистого шепота я зарылась обратно в подушки.

– Тебя разделило ровно посередине. Половина тебя осталась здесь, со мной. Другая половина осталась там. Я все понимаю.

Я посмотрела на нее.

– Ты знаешь…

Я запнулась. Все было проще, когда Малин казался мне придурком. Соблазнительно прекрасным, но все-таки придурком.

Ласково улыбаясь, Алиса покачала головой, с уверенностью глядя на меня.

– Когда ты счастлива, там, где проходит твоя линия жизни, сверкает воздух. Когда ты вернулась, он сиял.

– Прости, – прошептала я.

– Не стоит. Куда ты ходишь в Смерти? Я ничего не видела за теми стенами и никогда не расспрашивала об этом, но и ты мне ничего не рассказывала. Однако судьба Смотрителя вонзила зубы в твое будущее. Еще немного, и она больше никогда тебя не отпустит. Я не хочу тебя терять.

В ответ я принялась защищаться, причем несправедливо.

– Тебе ничего не видно за стенами, но ты послала меня за Эллой. Почему?

Глаза Алисы стали черными, как чернила. Совсем как в первый раз, когда я ее увидела: Прядильщица восседала на своем стуле как жестокая властительница, правящая раздробленным королевством.

Она вздохнула. Плечи у нее поникли, а пальцы сплелись в замок, чтобы не дать будущему вырваться на свободу. Передо мной снова стоит Алиса. И я только что причинила ей боль.

– Пути будущего разошлись. Если бы я не отправила тебя туда, Элла умерла бы в тех стенах, а правление Смотрителя стало бы бесконечным. Я… Я не могла этого допустить, даже если бы ценой этому стала ты.

– Тебе следовало предупредить меня.

– Тогда я тебя еще не знала. Я увидела… – сказала она, и ее щеки побледнели. – А ты пошла бы?

– Элла – моя сестра. Конечно, я бы пошла. Алиса, что ты видела?

Она закрыла глаза и облокотилась на подоконник, обхватив себя руками.

– Наше будущее весьма запутано. Три нити переплелись в одну. Тебя я не вижу, Пенни. Точно так же, как и себя. Я уже не понимаю, чем это все закончится.

Она сделала паузу, закусив губу, и переместилась с подоконника в мою сторону.

Мне хотелось дотянуться до нее и обнять, но вместо этого я похлопала по кровати рядом с собой и ответила на ее вопрос:

– За стенами расположен особняк. Я заключила сделку с человеком, который там заключен. Сегодня он разорвал наш договор и освободил меня, Алиса. После этого я чуть его не поцеловала.

– Ты влюбляешься в него.

– Я уже влюблена в тебя.

– А я в тебя, – ласково сказала она, хотя ее взгляд стал жестче. – Мы влюбились друг в друга. Так же будет и с вами. Вот почему в видении было трое.

Я ее не поняла.

– Трое кого?

– Тех, кого я видела. Я ткала эту сцену из шелка много раз. Три линии жизни перекрутились, но я так и не увидела, куда они идут. Три нити сплелись вместе и исчезли из вида.

Ее черные глаза потускнели, а внимание рассеялось. Наши пальцы переплелись. Теперь ее порывы что-то выткать превратились в танец на тыльной стороне моей руки.

– Три линии жизни: твоя, моя, его. Наверное, так.

– Он в ловушке Смерти, Алиса. Его линия жизни оборвалась: благодаря ей Смотритель привязал его к завесе. Он не позволил, чтобы я ему помогала. Я думала, это и есть Чародей, но это не он.

– Кто бы он ни был, он тебе нужен.

Она наклонилась так близко, что меня окутал запах весеннего солнышка, совсем как дома.

– Я не вижу нитей твоего будущего, но вижу тебя, и ты ускользаешь. Если ты будешь заставлять себя выбирать между нами, он тебя заберет.

– Я не из тех, кого можно забрать.

– Скажи это Верховному Смотрителю.

Алиса встретилась со мной взглядом. Она была сосредоточена на том, какой я была в тот момент, не в прошлом и не в будущем. На меня накатило облегчение, за которым последовал укол вины. Мне показалось, она говорила о Малине.

– Я знаю, – прошептала она. – Я понимаю.

– Мне жаль.

– Не стоит. Любовь – это не слабость, а сила. У нее нет никаких границ, и честность – единственное ее правило. Отгородиться от него было бы нечестно. От нас не убудет, если ты будешь и с ним вместе.

– Я едва его знаю. Еще несколько ночей назад я считала его придурком.

Алиса усмехнулась.

– Но этим вечером он тебя освободил.

– Да, так и было. Он все мне рассказал, и кое-что изменилось.

– Что будет с нами, Пенни? С тобой и мной?

– Мы же вместе, Алиса. Правда?

Она кивнула. Ее глаза засияли от облегчения. От блеска ее слез у меня в груди пробились ростки надежды.

– Мне так страшно, когда я тебя не вижу, – тихо сказала она. – Но раз он защищает тебя и заботится о тебе, мне не придется так сильно о тебе переживать. Это мне нравится. Где ты, с ним? Человеком в тех стенах.

Прежде чем дать ей ответ, я ненадолго задумалась.

– С тобой все просто. Когда мы вдвоем, мне больше никого не надо. Я могу быть собой. Мне не нужно обдумывать каждое слово.

Я замолчала.

– Ты уверена, что хочешь о нем услышать?

Алиса кивнула. Прикусив губу, я пыталась сообразить, как составить из всего, что со мной произошло, внятный рассказ. Она положила голову мне на плечо.

– Просто скажи правду, Пенни.

С трепетом вздохнув, я постаралась все изложить как можно понятнее.

– Он неотразим. Сперва мне казалось, что между нами чисто физическое влечение – мы притягивались друг к другу, как два магнита. Я не придавала этому значения: всего-то капля похоти, тут – прикосновение руки, там – взгляд. То он теплый, то холодный. Когда я с ним, он занимает столько пространства… Он как одна-единственная звезда в полуночном небе. Мне казалось, что он мной манипулирует. Но… оказалось, он этого не делал. В глубине души он такой нежный и заботливый, и ему причинили такую боль… Его все подвели.

Алиса улыбнулась.

– Ты влюбилась в него.

– Думаю, да, – призналась я. – Прости меня.

– Не извиняйся. Раз он тебя осчастливил, я только рада. На твоей стороне не так уж много людей, а я видела, что он появится. Ты мне дорога, Пенни.

Она казалась такой искренне счастливой, настолько уверенной в себе и в своих чувствах, что, казалось, у меня сердце выскочит из груди. Оно было переполнено надеждой и тем, что когда-то сможет перерасти в любовь, если все мы до этого доживем. Но потом я вспомнила, о чем меня просил Малин, и снова почувствовала тревогу.

– Он хочет, чтобы я принесла в Смерть свой кристалл.

– Тогда тебе стоит его забрать.

Она наклонилась так, что кончики наших носов соприкоснулись, и прошептала:

– Мы с тобой одно целое. И я допустила ошибку, которая угрожает нам обеим.

– Это не так, – попыталась я успокоить ее. Она обняла меня; я шеей почувствовала жар от ее щеки.

– Бывало и так, что у меня возникало искушение остаться в Смерти. Но мысли о тебе помогли мне закрепиться здесь куда крепче, чем за любой кристалл.

– Меня зовут Алиса. А ты – Пенни. Не забывай об этом. Не забывай меня.

Ее речь так отчаянно оборвалась, но пальцы словно прошептали вопрос прямо по моей коже. Она провела по моему подбородку большим пальцем. От моего ответа у нее перехватило дыхание. Я нежно поцеловала ее.

У ее поцелуя вкус мяты, солнечного света и разбитых надежд. Я прильнула к ней, а она – ко мне. В ее объятиях уже не важно, что я оставила в Смерти частицу себя. Половина меня с той половиной ее, которую не удалось уничтожить Смотрителю, – и две половинки составили одно целое. Вместе мы совершенны такими, какие мы есть.

Я провела рукой вниз по ее талии, чувствуя тепло под тонким хлопком ночной рубашки. Алиса прижалась ко мне; она была легкой и теплой.

– Ты есть у меня, – прошептала она.

Вот. Именно поэтому мне никак не остаться в Смерти.

– Мы есть друг у друга.

– Вовеки.

Она прошептала это слово мне в губы как обещание.

Я вздохнула и отстранилась от нее, запыхавшись.

– Мне нужно с ним поговорить.

Алиса кивнула.

– А когда поговоришь, возвращайся ко мне, Пенни.

– Вовеки, – ответила я.

Мы сплелись на темной стороне утра, но слишком быстро погрузились в сон. Она мне приснилась. Вместе, рука об руку мы шли по пейзажу, сотканному из шелка. Малин был с нами: кажется, мы были в Смерти. Вдруг песок зашевелился, и на нашем пути проросли колючие цветы. Розы с шипами прочертили линию в нереальном свете Предела.

Алиса разбудила меня, нежно взяв за руку. За открытым окном неумолимые ветви рассвета уже пробивались сквозь остаток ночи. Я замерзла даже под пуховым одеялом. Пальцы Алисы постукивали в танце на моем плече.

– Мне снились розы, – прошептала она. – Он был здесь, Пенни. Его зовут Малин. Он тоже здесь жил.

– Алиса, я…

Она усмехнулась. Раньше я не видела, чтобы Алиса усмехалась. Но этим утром она напоминала кошку, которая добралась до сметаны.

– Тебе приснился тот же самый сон.

Она выскользнула из постели и задрожала.

– Ему тоже приснился этот сон. Поговори с ним сегодня вечером. «Возьми свет там, где ты нашел это. Еще некоторое время будет темно». Так соткал мне шелк.

И Алиса вернулась к ткацкому станку, оставив меня в одиночестве.

Я еще немного полежала в теплом коконе одеяла. Я должна была вконец запутаться, мне пора было подумать о ноже, линиях жизни и всем остальном, но этим утром я почувствовала себя счастливой. Алиса поцеловала меня, и я хотела поцеловать ее снова. Мне хотелось провести пальцами по ее волосам и…

Я заморгала, дыхание участилось, и я впилась ногтями в ладони: из-за разыгравшегося воображения в душе царит полный раздрай.

Скрип открывающейся панели привел меня в чувство. С мрачным видом, сложив руки на груди, на меня смотрела Клэр. Ее линия жизни, которая в прошлый раз показалась мне солнечно-желтой, теперь свернулась кольцами у нее над головой – тонкая, холодная, бледно-голубого цвета.

Я вскочила на ноги, и подушки разлетелись во все стороны.

– Что случилось?

Клэр покачала головой, приложив к губам палец. Тишина звенела, как сигнал тревоги.

В покоях Алисы все стихло. Треск ее ткацкого станка был постоянным фоновым шумом с тех пор, как меня сюда заточили. Она не сможет долго оставаться в стороне. Я заметила, что она пыталась остаться на рассвете и как тревожно она морщила нос, когда неохотно выскользнула из моей кровати сегодня утром.

– Где Алиса? – прошептала я, выпрямившись.

Клэр оперлась о стол. Темная рука так сильно прижалась к дереву, что кожа на костяшках пальцев была натянута. От ее настойчивого шепота у меня по спине пробежал трескучий мороз.

– Тоби вошел в ее покои и повел ее в казармы Золоченых с таким видом, будто он выполнял приказ.

– Я не понимаю.

– Я тоже, – сказала она. – Их поймали в катакомбах.

Мой мозг изо всех сил пытался наверстать упущенное.

– Тоби сбежал в открытую?

Она кивнула, крепко сжав челюсти.

– Судя по всему, с ними была Элла.

– Элла не ушла бы отсюда без меня.

Стол под хваткой Клэр застонал.

– Все эти обвинения – полная чушь, Пенни. Тоби ни за что не стал бы рисковать Эллой или Алисой. Тем более с таким идиотским планом. Каждому, кто вступает в Сопротивление, предоставляется шанс сбежать из Холстетта. Если бы Тоби захотел уйти, Сопротивление помогло бы ему.

– Смотрителю не нужно лгать, чтобы получить то, что он хочет. Он просто это берет!

Я расстегнула браслет на запястье. Я хотела сорвать его, но не могла. Я оказалась в ловушке и ничем не могу помочь, а Смотритель схватил Эллу, Алису и Тобиаса.

– Где они?

Мне не нужен был ее ответ. Я не хотела этого знать.

– Золоченые забрали Тоби, – сказав это, Клэр сглотнула и опустила глаза. – Элла в казарме. Алиса… Она у Смотрителя.

У меня язык прилип к небу, в горло словно попал песок, но я с трудом выдавила:

– Она жива?

– Едва ли. То, что с ней сделали…

Я была слишком потрясена, чтобы плакать, и слишком напугана, чтобы даже пошевелиться.

– Пенни, я думаю… – Тут голос Клэр надломился. – В Сопротивлении есть предатель. Смотритель знает, что вы нашли гримуар. Он хочет его заполучить.

Казалось, весь мир вокруг меня рушится.

– Почему он не послал за мной? Зачем ему преследовать Тоби и Эллу? Зачем ему Алиса?

– Честно говоря, не знаю.

Она покачала головой и опустилась на обеденный стул.

– Данте, мой командир, входит в совет Сопротивления. Он говорит, что все заискивают перед Терновой королевой и что Смотрителю нужен был железный заряд, чтобы привязать к себе Эллу. Поэтому он его создал.

– Бабушка лечит его рану.

– Но у него есть ты.

– Я не лечу его.

Клэр тяжело сглотнула.

– Мы думаем, что предательница – терновая ведьма.

Я в замешательстве посмотрела на Клэр, но встретилась с обвиняющим взглядом. Неужели она думает, что это я? Три человека, которые мне небезразличны, попали в беду, а я еще и предатель?

– Думаешь, вас предала я?

Она заморгала, и обвинение во взгляде исчезло. На смену ему пришло облегчение.

– Я так не думаю. Как не думаю и на Эллу с Милой.

– Тогда на кого?

Я прижала подушку покрепче к груди, и она смялась. Мне хотелось спрятать в нее лицо, как ребенку, который спрятался за занавеской.

– Ты же не подозреваешь Карлотту? Она бы так не поступила, особенно после того, что случилось с Хейли.

– Не знаю. Все возможно. В последнее время она сама не своя, – сказала Клэр, покачав головой. – Мы их найдем.

– Тоби, ему дадут…

– Смотритель не даст умереть ни ему, ни Элле. Еще не пришла пора. Они оба слишком ценны как рычаг давления. Он что-то замышляет. Нам просто нужно выяснить, что именно.

Ее заверения убеждали ее даже меньше, чем меня. Мы обе знаем, что бывает кара гораздо хуже смерти.

Клэр напряглась, когда снаружи зашаркали сапоги.

– Этим вечером тебе понадобится помощь, чтобы перейти в Смерть?

Я покачала головой, радуясь тому, что спрятала яд прямо у нас под ногами. Я шепотом попрощалась с ней, и она направилась к панели в стене.

– Будь осторожна! Не могу же я потерять и тебя.

– И ты, Пенни. Призови тьму.

Кивнула, но отвечать не стала. Я еще не готова отказываться от света.

Глава 31

В полночь за дверью зашаркали сапоги Золоченых. Смена караула означала, что пришла пора переходить в Смерть.

Я откатила ковер и бесшумно открыла свое тайное укрытие за комодом, а затем уставилась на инициалы, вырезанные на деревянной поверхности позади ящиков. М. Х. Я провела по ним пальцем. Малин Холстетт. Как я не заметила их раньше? История Малина тут же обрела всю недостающую достоверность. Меня держат в его бывших покоях, я сплю в его постели.

Окинула взглядом комнату. При мысли об Алисе у меня сжалось горло.

В казармах я в красочных подробностях увидела, как Смотритель поступает с теми, кто бросает ему вызов. Алисы, которая поцеловала меня этим утром, не станет. Все, что останется после него, – Прядильщица, привязанная к ткацкому станку.

Я подергала половицу, и меня охватила паника. В темноте мерцал мой кристалл. Я надела на шею цепочку и сложила в карман квадраты шелка от Алисы. На одном была вышита девушка в золотых оковах и тени, тянувшиеся к горлу Смотрителя; на другом мы с Алисой держались за руки.

Медленно открыла серебряный флакон и прислушалась.

Ткацкий станок Алисы не издал ни звука.

От этой тишины мое сердце сковало льдом, но яд опалил его одним огненным глотком. Когда я потянулась к завесе, никакого сопротивления не было. Она поддалась моему прикосновению и расступилась перед магией, усиленной кристаллом.

Этим вечером я упала в объятия Малина, схватила его за руку и потянула к особняку через пески. Даже в Смерти чувствовалось что-то не то. Страх покалывал затылок, будто за нами следили.

Мы шли, и пустыня менялась. Туманные руки пробивались сквозь корку песка. Пальцы со сломанными ногтями тянулись к моим юбкам.

Малин пытался замедлить меня, но от этого я лишь ускорилась. Я уже почти бежала, и ему пришлось меня останавливать.

– Тебе стоит успокоиться. Ты вызываешь мертвых из темноты, Пенни.

Бесцветная дымка окутывала окрестности. Из глубины песков раздавался шепот туманных призраков.

– Неужели ты не чувствуешь? За нами наблюдают!

Малин покачал головой и окинул взглядом Предел.

– Там нет ничего, кроме того, что пробуждаешь ты сама.

– Пожалуйста.

Потянула его за руку. Он поддался мне, и мы поспешили к особняку. Я вздохнула с облегчением, когда решетка с грохотом открылась, но не замедлила шаг, даже когда она упала, заслонив собой холод Смерти.

Сегодня гостиная снова зеленая. По всем обоям парили цветы яблони, камин из белого мрамора был украшен бледно-зелеными цветами. Но когда я принялась ходить до окна и обратно, обои стали малиновыми, а лепестки замерцали то белым, то черным, закружились так, будто попали в бурю.

Я остановилась у окна, крепко вцепившись пальцами в шторы, которые не могли определиться, какими им быть: то ли из прозрачной белой ткани, то ли из черного бархата. Этот эффект сбивал меня с толку. Комната закружилась. Когда грозовые облака затянули небо, я прислонилась к стене с криком:

– Останови это!

– Это не я, Пенни, – сказал Малин с тревогой в глазах. – Ты озадачила особняк. Тебе нужно привести себя в чувство.

Я уже проявляла здесь эмоции, но особняк ни разу так не реагировал.

– Это же твой особняк.

Его дыхание коснулось моих волос.

– Больше нет. Ты ему понравилась.

Цветная рябь на стенах, что менялась от красного к зеленому и обратно, напоминала круги на воде от брошенного в пруд камня.

– Попроси его перестать. Мне никак не сосредоточиться.

Он выкрикнул приказ:

– Хватит!

Комната поменяла цвет с зеленого на красный и остановилась на алом с белыми цветками. Это был некий компромисс.

– Смотритель причинил тебе боль?

По спине пробежала дрожь. Руки Малина обхватили мою талию и притянули меня к его груди. Я не сопротивлялась. Я прижалась к нему спиной и все ему рассказала.

Я говорила об Алисе, о том, как она стала для меня важна, и о том, как она исчезла. О том, что Элла была заточена в темнице Золоченых. О том, что Верховный Смотритель мог бы сделать с ними обеими. Выливая все это на Малина, я не смотрела на него. Я говорила о Смотрителе и его жестокости, о его плане уничтожить магию в канун Самайна. Закончив, я выпустила из мертвой хватки шторы и обернулась к Малину прямо в его объятиях.

– Смотрителю известно, что я нашла гримуар.

Малин помолчал пару секунд.

– Ты уверена?

Я кивнула.

– А нельзя было начать с этого? – сказал он ровным голосом.

Я не стала отвечать. Выскользнула из его объятий, подошла к журнальному столику, упала на колени и высыпала содержимое своих карманов на блестящую поверхность черного дерева. Это были шелковые квадраты Алисы и страница с завитком, вырванная из «Полного иллюстрированного собрания мифов и легенд». Выложенные в ряд на столе, они не представляли из себя ничего особенного, пока я не пронесла над головой свой кристалл, осторожно положив его на сложенный шелковый квадрат Алисы.

Я отошла к черному бархатному дивану, села на него и принялась ждать.

Мой обсидиановый кристалл поглощал свет. Однако в глазах Малина вспыхнул огонь, когда его рука нависла над ним, нежно лаская воздух. От этого у меня по спине побежали мурашки.

Он положил руку на стол рядом с кристаллом, не касаясь его, но почти вплотную.

– Ты принесла его.

– Ты же сам меня попросил.

Он через силу перевел взгляд на остальные предметы на столе: заклинание, страницу и квадраты из шелка. Ни малейшее движение на лице не выдало его мысли. Я молча ждала, выпрямляясь все сильнее. Покалывание в затылке вернулось с новой силой. Оно уже не говорило, а вопило, что за нами наблюдают; что кто-то нас видит. Шелест ветра в кронах деревьев усиливал мое беспокойство. Но на безупречно подстриженной лужайке Малина никого нет.

Мне захотелось закрыть окно. Когда я в спешке отдернула шторы, то почувствовала укол страха. Обои стали черными, как эбеновое дерево; их усыпали болезненно-желтые лепестки. Сидя на корточках у стола, Малин наблюдал за тем, как я с грохотом опустила створку окна, задвинула защелку и на всякий случай закрыла шторы.

В руке Малина был шелковый квадрат, на котором были вышиты мы с Алисой. Другой лежал на столе. Когда он встал, его плечи пульсировали от напряжения.

– Это выткала Алиса?

– Алиса…

– Я знал о ней, Пенни. Ты разговаривала во сне. Для меня это не проблема, если тебя все устраивает. Насколько я знаю Алису, она сказала бы то же самое обо мне… о нас… – Внезапно мне показалось, что он в себе не уверен. – Если мы вообще есть.

– Откуда ты знаешь Алису?

– Она была заключена в Холстетте, как и я, но в соседних покоях. Она вышивала картинки на квадратах из шелка и передавала их мне через панель в стене. Тогда она была еще совсем ребенком.

Малин постучал идеально ухоженным ногтем по изображению завитка.

– Где ты это взяла?

– В книге.

– Это я понял.

Он потянулся к моему кристаллу.

С моих губ невольно сорвался тихий отрицательный возглас. Я отступила назад, и в его глазах промелькнула боль.

Вжалась спиной в обои, провела пальцем по пушистому флоку. Постаралась удержаться, чтобы не броситься через комнату и не выхватить у него кристалл.

Я действительно доверяла ему. Я не лгала, когда говорила это ему. Но мой кристалл – частичка меня. Глубинная, очень личная часть моей сущности. И я столько времени прожила без него, что теперь мне слишком трудно его отдать.

Малин выпрямился.

– Пенни, пожалуйста. – Тут он широко взмахнул раскрытой ладонью, указывая на стол и мой кристалл. – Забери его. Я не собираюсь причинять тебе боль.

– Знаю.

– Так почему же ты так напугана?

– Просто будь с ним осторожен.

– В том, что касается тебя, Пенни, я всегда был очень осторожен.

Он ободряюще улыбнулся, но не сдвинулся с места, пока не дождался моего резкого кивка. Я смотрела, как аккуратно Малин складывал шелк, прежде чем взять в руки кристалл, и как он следил, чтобы он не касался кожи, когда положил его на ладонь.

Глубоко у меня в груди зазвучал шепот его силы. Она просачивалась в мой кристалл сквозь шелк вместе с пульсом, совпадающим с биением моего сердца. Я выдохнула, но вдохнуть не вышло.

– Малин, – прошептала я. – Пожалуйста.

Тогда он посмотрел на меня, сверкая серебряными глазами.

– Это реально.

– Конечно, это реально.

Я не понимала, что происходит. Голова кружилась, но это чувство не было неприятным. В крови словно забурлили пузырьки, и мне не очень-то хотелось, чтобы это прекратилось. Я моргнула и прислонилась к стене. И тут же прямо передо мной вырос Малин, протягивая мне на раскрытой ладони кристалл.

Я могла бы его взять, и тогда все прекратилось бы. Но когда я потянулась к нему, моя рука внезапно замерла и зависла над ладонью Малина.

– Пенни?

Я одарила его дрожащей улыбкой.

– Что ты делаешь?

На секунду Малин показался мне растерянным, затем у него потемнели глаза, а зрачки расширились. Он молча взял меня за запястье, перевернул мою руку и переложил в ладонь кристалл. Когда он заговорил, его речь текла, словно расплавленный шоколад.

– Однажды, когда все это закончится, если ты меня очень вежливо попросишь, я покажу тебе, что именно я делал. Но на данный момент, пожалуйста, будь уверена: у меня не было намерения это осуществлять.

Я положила кристалл в карман, испытывая облегчение, смешанное с разочарованием.

– Спасибо, – пробормотала, не зная, что тут еще сказать.

– Всегда пожалуйста, – сказал он с грустным смешком. – Спасибо за то, что доверилась мне. Для меня это большая честь. Но сегодня вечером перед нами стоят куда более серьезные проблемы. Думаю, пришло время отвести тебя в мою библиотеку. Тебе стоит узнать, где она находится, чтобы ты нашла ее, когда заполучишь нож.

– Я не переживу…

Малин прервал меня – взял за руку и повел в зал.

– Еще как переживешь. Ты справишься с этим. Я не хочу, чтобы тебя просто не стало. Мы найдем обходной путь. Мы создадим нож, и потом ты принесешь его сюда.

– Малин, у нас нет никаких обходных путей. Это просто смешно. Одно твое желание не значит, что так оно все и выйдет!

– Вот и посмотрим.

Он торопил меня вниз по входной лестнице к лужайке. Я перепрыгивала через ступеньку, чтобы не отставать. Мне удалось ненадолго забыть о тревоге по поводу того, что за нами следили, но когда мы вышли из-под крова особняка, она вернулась с новой силой. За нами по пятам следовали тени. Взгляды невидимых глаз сверлили мой затылок. Но Малин не колеблясь шагал к лесу, крепко держа мою руку в своей.

Мы приблизились к стене из шипов. Она расступилась и снова сомкнулась за нами, когда мы вошли в лес. В прохладной темноте под деревьями неприятное чувство отступило, и мне стало немного легче. Свет пробивался сквозь листву на землю, усыпанную сосновыми иголками. Пятна теней танцевали под музыку ветра, сквозящего между деревьями. Стволы деревьев окружали крошечные мухоморы. С ветвей свисали виноградные лозы с гроздьями ярких цветов. Каждый ствол был испещрен бороздками и покрыт вековыми мхами.

Я нигде и никогда не ощущала себя настолько безоговорочно живой.

Мы шли, пока у меня не заболели ноги. Моя ладонь, которую Малин держал, вспотела. Просвет между деревьями сузился, свет на лесной подстилке потускнел. Теперь мох так густо покрывал стволы, что не различить, где заканчивается одно дерево и начинается другое. Это древняя часть леса; земля дышала под нашими ногами, а ветви нашептывали тайны на незнакомом мне языке.

Я не видела ни стен, ни дверей, пока Малин не остановил меня. За покрытой мхом корой сверкнул бледный камень. Выцветшую синюю дверь скрывал плющ и вьющиеся лозы. Малин щелкнул пальцами, и лозы расползлись, открыв латунную ручку в завитушках.

– И что дальше?

– А теперь постучись.

– И все? Без крови, ножей и заклинаний?

Малин судорожно выдохнул.

– Там только книжные спрайты.

Сглотнув, я вспомнила, что они сделали со злоумышленником на девятом этаже.

Не дав себе времени на размышления, подняла руку и постучала. Ручка повернулась. Дверь со скрипом отворилась. За ней показались мерцающие зеленые глазки. Сухим, как бумага, шепотом спрайты повторяли мое имя. Вниз по лестнице разлился поток света, освещая их на ходу.

Пенни.

Глаза мерцали, но свет не угас. Зловещее сияние освещало лестничную клетку. Я сделала глубокий вдох и еще крепче сжала руку Малина.

– Так вот что происходит, когда ты сюда приходишь?

– Даже не близко.

Легкая гримаса Малина пресекла мои дальнейшие расспросы.

Несмотря на то что в лесу сыро, а стены искрошились, внутри сухо и пыльно. Я почувствовала знакомый утешительный запах пчелиного воска, кожи и книг. Крошечные синие, зеленые и фиолетовые глазки блуждали по стенам и прятались в тени книжных стеллажей. Книжные спрайты собрались по краю моего подола и потянули меня вниз по лестнице из витражного стекла, ведущей в библиотеку. Красные розы вились по стеклу вокруг зеленых колючих стеблей, обрамляя сцены из прочитанных мною книг. Мифы, басни и сказки уживались бок о бок. Легенда о «Кинжале во тьме» была увековечена в хрустальном стекле на полпути вниз по лестнице.

Сверкающие самоцветы, которыми были инкрустированы стены, заливали библиотеку каскадами радужного сияния. Здесь сотни кристаллов цвета каждого из пяти ковенов.

Эта библиотека больше и древнее Холстеттской. В центре, там, где должен был находиться стол библиотекаря, над поверхностью приподнята платформа. Она была окружена рвом, наполненным черным небытием.

Я остановилась и заморгала. Это не платформа, а кристалл, растущий из скалы под Смертью. Он такой же черный, как мой. Наверху установлен золотой шпиль с гербом Верховного Смотрителя. Это была башня с маленькой башенкой наверху. Она точь-в-точь как та, где была заключена Угольная королева в сборнике мифов, который мне прислала Элла. Примерно как та, что изображена на спине Малина на уровне талии.

Башенка была настолько острая, что разрезала тьму на полосы. Вокруг нее запуталась привязанная к ней линия жизни Смотрителя. Она пульсировала болезненно-зеленым цветом и скручивалась, теряясь из виду. Желтоватая сукровица сочилась из ее нездоровых завитков и стекала по шпилю. Она застыла на хрустале; ручейки медленно растекались в стороны.

Тени книжных спрайтов потянулись к моей руке, обхватывая пальцы прохладными ладошками. Они шаг за шагом вели меня через мост. Он был бестелесным, как свет звезды, но прочным, как камень. Я наступила на кристалл, и из пропасти взвилась вверх сила. Он обвивалась вокруг лодыжек и шипела на коже. Вблизи оказалось, что поверхность кристалла была покрыта трещинами, а в сердцевине у него плясал свет. Он пульсировал в такт с ритмом моего сердца – слишком быстрым, слишком жестким. Он сбивался, и эхо магии разносилось у меня в крови.

Мой кристалл застыл в безмолвном ответе.

Я присела и прижала руку к поверхности, гладкой, как стекло. С обратной стороны к моей ладони прикасались щупальца тьмы, словно нас разделяло окно. Она не могла до меня дотянуться, но я чувствовала ее силу. Она оказалась такой мощной.

Книжные спрайты вздохнули, и их глазки исчезли. Кристаллы растворились.

Тьма надвигалась, и я была совсем одна.

Тишину нарушил шепот Малина. Он схватил меня за руку и поднял на ноги.

– Корни этого кристалла разветвляются под всей пустыней. Они повсюду: это целая подземная сеть в Жизни и Смерти. К нему прикреплена завеса. Когда-то давно линия жизни моего отца питала эти кристаллы. Теперь он болен, и завеса погибает.

Он сделал паузу и провел пальцами по моему запястью.

– Открой глаза, Пенни.

– Они не закрыты.

– Тогда ты должна все видеть.

Я заморгала, и кристаллы на стенах вновь ожили. Прямо рядом со мной сверкала черная обсидиановая линия жизни Малина, нанизанная на ось шпиля.

У меня она такая же черная.

Малин не привязан к завесе, а беспощадно приколот к ней.

Я нащупала в кармане заклинание, которое связывало линии жизни. Алиса говорила о трех линиях жизни, которые переплелись в одну. Если Алиса хочет выжить, он ей нужен. Он нужен мне.

– Возвращайся в Жизнь, Малин. Пожалуйста. Позволь мне забрать тебя отсюда.

Малин развернул меня и взял за плечи, удерживая на расстоянии вытянутой руки. В его глазах промелькнуло нечто, похожее на сожаление.

– Не могу.

Он притянул меня к себе, и там, на вершине кристалла, под покровом ночи, среди шепота книжных спрайтов, я перестала сопротивляться. Малин обхватил меня руками и прижал к груди. Его сердце стучало мне прямо в щеку.

– Ты хочешь связать мою линию жизни со своей, Пенни? Я же говорил вчера вечером, что не позволю тебе этого сделать.

Я собираюсь поступить не совсем так, но если он и на это не согласится, то ни за что не примет мой настоящий план. Я хочу связать его линию жизни и прикрепить к своему кристаллу. Когда я отдам свою линию жизни, чтобы воссоздать нож, линия жизни Малина останется. Было бы глупо позволить моему кристаллу пропасть зря. Его сможет забрать Малин.