Текст книги "Этой ночью я сгораю"

Автор книги: Кэтрин Дж. Адамс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 29 страниц)

– Справлюсь.

Члены совета встали как один и исчезли за ширмой.

Алиса бесшумно поднялась и встала так, что ее плечо коснулось моего. Рядом с ней я почувствовала себя увереннее. Понятия не имею, согласятся ли они на то, чтобы их кровь унесли в Смерть. Да и не была уверена, что хочу этого.

Члены совета молча вернулись на свои места. Взгляды у них были обеспокоены, а плечи поникли. Грозовая ведьма сказала:

– У всяких чар есть цена. Какова цена этого заклинания, Пенни?

Я с силой прикусила губу и отстранилась от Алисы. Затем неуверенно подошла к столу, встала прямо перед мисс Элсвезер и наклонилась так близко, чтобы никто, кроме членов совета, не услышал мой шепот:

– Линия жизни ведьмы с черным кристаллом.

Глаза мисс Элсвезер округлились за стеклами очков. Дрожащими руками она поставила на стол чашку чая. У нее сорвался голос. Она покачала головой и тихо сглотнула, а затем снова заговорила:

– Ты уверена, Пенни?

– Да.

Секунду они смотрели на меня, но тут в толпе на платформе позади нас поднялось бормотание. Я не понимала, можно ли мне уже уйти и закончилось ли собрание. Гул стольких голосов был невыносим. Я оперлась о стол, пытаясь прийти в себя, но гул становился все громче и громче. У меня задрожали колени.

На помощь мне пришла мисс Элсвезер.

– Иди, Пенни. Можешь уходить. Тебе стоит еще немного подумать о том, на что ты соглашаешься. Никто не будет заставлять тебя делать это, если ты передумаешь.

Дворцовый стражник усмехнулся.

– Я буду. Она сама согласилась. И я не вижу здесь никого, кто был бы на такое способен.

Он что, издевается надо мной? Я в отчаянии посмотрела на Клэр. Она махнула рукой, указывая, чтобы я покинула платформу. Я с благодарностью развернулась и услышала, как мисс Элсвезер сказала:

– Заткнись, Данте! Что я тебе говорила?

Но его ответа я не услышала.

Я взяла за руку Алису, чтобы унять дрожь, и поспешила вниз по шаткой лестнице.

Тобиас схватил меня за локоть, чтобы задержать.

– Ты самая непредсказуемая из всех…

– Оставь это. Вытащи меня отсюда.

Элла пробиралась сквозь толпу. Тобиас поспешно меня выводил, расталкивая собравшихся вокруг нас людей в черных плащах. За спиной у Эллы была Мила. В их серебряных глазах сверкал страх, а у Эллы – еще и злость. Такими я никогда раньше их не видела.

Когда мы добрались до выхода, я высвободила руку из хватки Алисы и побежала.

Глава 29

Я свернула за угол туннеля, ведущего в покои, и внутри все похолодело. Свет погас, и я осталась одна в темноте. Я продрогла и понятия не имела, куда идти дальше. Убегать было глупо, но я вспомнила взгляд Эллы и выражение лица Милы… Сейчас я бы ни за что не стала с ними разговаривать. Они напуганы, прямо как я. Я люблю сестер, ради них я бы пошла на все. Но без магии пустошам за пределами Холстетта никогда не излечиться от гнили Смотрителя. Жизнь останется такой же серой и пустой, а вишневое дерево в нашей деревне никогда больше не расцветет.

Я обязательно с ними поговорю. Я позабочусь о том, чтобы они все поняли, только не этим вечером. Если в ближайшее время я не перейду в Смерть, то пропущу встречу с Малином.

Я дрожала, прислонившись к стене. Вдруг тьму рассеял огонек свечи.

Сначала мне показалось, что Тобиас был один, но потом из его тени вышла Алиса. Она была прекрасна в сиянии свечи. Светлые волосы переливались так, словно она явилась в наш мир откуда-то извне. В ее глазах не было ни осуждения, ни злости. Она просто дотронулась до моей руки и прошептала:

– Тебе нужно перейти?

Мне нужно время и чуть больше свободы. Но в Жизни этого не смогла бы мне дать даже Алиса. А вот в Смерти я нашла выход, пускай и ненадолго. Да, она права: мне нужно было перейти. Так что я взяла ее руку и подошла к ней поближе. Тобиас молча вел нас во тьму. Бесплотные тени разбегались по скалистым стенам.

– Ты вернешься? – спросила Алиса, когда мы добрались до панели. Ее голос звучал неуверенно и дрогнул, когда она задала этот вопрос.

– Вернусь, – пообещала я.

– Я никуда не уйду, – тихо сказала Алиса. – Пенни, вместе мы все переживем. Я помогу тебе заплатить за заклинание.

Тобиас открыл панель.

– Уже поздно. Поговорим завтра.

Я открыла рот, чтобы возразить, но он перебил меня, положив руку мне на плечо, и подтолкнул меня в мои покои.

– Завтра. Тебе пора сгореть, Пенни. А мне меньше чем через час заступать на ночное дежурство.

Тобиас помог мне перейти. Он держал меня за руку, пока яд обжигал изнутри. Он принял на себя половину моей боли и повторил слова, раздвигающие завесу. Переход не в одиночку стал облегчением, но еще большее облегчение ждало меня, когда я споткнулась, а меня подхватил Малин.

Я измотана до предела. Когда я входила в Смерть, душа трепетала. Биение сердца настолько замедлилось, что я его почти не замечала. Тело не понимало, живо оно или мертво.

– Ты встречалась с Сопротивлением? – спросил он, поставив меня на ноги.

Я кивнула.

– Я согласилась применить заклинание.

– Ну разумеется.

Пока мы шли к особняку, молчание Малина меня раздражало. Он так и не высказал свое мнение по поводу заклинания. Он вообще не собирался это обсуждать, разве что удостоверился, что я благополучно его нашла и осознала, чего мне это будет стоить. А я думала, он примется меня отговаривать и убеждать, что цена слишком высока. Но он не стал. Даже когда решетка с грохотом опустилась.

Туман обволакивал сады, окутывая розовые кусты серебряными искрами, и скрывал стену из колючек. С каждым шагом его клубы становились все более густыми и непроницаемыми. Влага ласковыми прикосновениями оседала на коже. Я едва видела Малина, не говоря уже о ступеньках, ведущих к дверям особняка. Меня почему-то успокоила приглушенная тишина, в которой не было ни звуков, ни птиц, ни ветра, и все было скрыто из виду.

– Пенни, – произнес Малин так осторожно, словно это не имя, а нечто гораздо более важное. – Ты мне доверяешь?

Такого вопроса я услышать не ожидала. Не успев обдумать ответ, я выпалила:

– Да.

Он вздохнул и отступил назад, растворившись в тумане.

Вдруг мне на юбки приземлился клочок бумаги. Этот обрывок был не больше ногтя на мизинце. Другой, с красной линией посередине, упал мне на руку. Из тумана на меня налетела бумажная метель. Она поглаживала меня по коже и закручивалась вихрем, окутывая меня сухим шелестом.

Я стояла посреди торнадо фрагментов бумаги, исписанных обрывками слов. Сады за бумажным штормом потемнели. Рассекая серебристый туман, вокруг роились тени. Я задрожала от резкого похолодания.

– Дай мне обещание, – донесся отовсюду и ниоткуда голос Малина. – Пообещай, Пенни, что никогда не исцелишь Смотрителя, и я со всем этим покончу.

– Со всем чем?

Я окончательно запуталась. Этим вечером мне хотелось сбежать, чтобы хоть ненадолго перестать бояться. А вместо этого Малин говорит со мной загадками и только все усложняет.

– Наш контракт, – пояснил он. – Тот кол, что я вонзил в твою душу. Я пытался уничтожить его, но ты сама видишь, что произошло. Обрывки весь день кружат по моим владениям. Смерть не отпустит тебя, если ты не заплатишь.

Я заморгала, пытаясь рассмотреть его сквозь туман. Неужели он меня отпускает?

– У всего есть цена.

– Ты права, – сказал он настолько тихо, что эти слова прозвучали как выдох.

Бумага кружилась все быстрее и быстрее, пока у меня не закружилась голова.

– Пообещай, что ты никогда не исцелишь Смотрителя.

Мне хотелось закрыть глаза, но я не посмела.

– Я же говорила, что не буду.

– Вот именно, – ответил он.

Из вихря клочков разорванного договора вылетел лист пергамента. Рядом с ним парила ручка.

– Я не могу уничтожить первоначальный договор, если мы не заключим новый. Так что я составил его. Подпиши.

Он сделал паузу. Бумажный вихрь остановился: в воздухе зависли крошечные обрывки.

– Пожалуйста.

– А где мелкий шрифт?

– Его здесь нет. Не в этот раз.

Я внимательно его прочитала. Затем еще раз. И еще. Я перепроверила каждое из девяти слов.

«Я, Пенелопа Олбрайт, обещаю никогда не исцелять Реджинальда Холстетта».

Я подняла ручку в воздух и аккуратно подписала собственной кровью над пунктирной линией: Пенни.

И тут раздался вздох.

Из-под земли вырвалось пламя. Бумага, на которой был написан старый договор, сгорела в потоке жара и дыма. Пепел осыпался мне на юбки, как конфетти. Я покрепче схватила новый контракт и моргала. Свет рассеял темноту.

С небес падал не пепел.

Это лепестки вишни.

Их ряды наполнили воздух. С ветерком до меня доносился аромат дома.

В центре лужайки росла моя вишня. Каждый сучок на стволе, каждая ветка в точности такие же, как в моих воспоминаниях. А под деревом стоит Малин. В волосах у него застрял одинокий бледно-розовый лепесток.

Мы сидели в траве, прислонившись к стволу. Мы почти касались друг друга плечами и не проронили ни слова. Время пролетало, как лепестки вишневого цвета, танцующие под полуденным солнцем. Рука Малина лежала рядом с моей. Маленькая черная роза, знак нашей сделки, все так же виднелась у него на запястье.

Моя метка тоже на месте, и я этому рада. Мне хотелось подвинуться так, чтобы прикоснуться к его метке. Чтобы отвлечься от этих мыслей, я подобрала лепесток с юбки и подняла его на свет. Прожилки разветвлялись по нежному полупрозрачному розовому лепестку и переплетались друг с другом, как линии жизни. Всего одно движение пальцев – и он превратится в комочек.

Я выронила лепесток.

Малин смотрел туда, куда он упал. Крошечная розовая лодка плыла по морю травы.

– Кто ты на самом деле, Малин? И почему ты здесь оказался?

Умиротворение разлетелось вмиг. Нет, не испарилось и не растворилось в тишине. Его осколки вонзились мне прямо в нервы. Малин напрягся: я чувствовала, как окаменел его бицепс.

– Ты больше не вернешься.

Мне хотелось наклониться к нему, переплестись наши пальцы и заверить, что ничего не изменится, если он скажет мне правду. Но я не из тех, кто будет лгать.

– Я вернусь.

У меня здесь остались незаконченные дела, кем бы он ни был. К примеру, библиотека в лесу.

Он взял мою руку так, будто она была хрустальной и он опасался меня разбить или выронить.

– Завеса крепится к морскому дну, как рыболовная сеть. Первым ее хранителем стал Чародей. Его магия питала и укрепляла завесу, но он хотел освободиться от этого бремени. Он нашел мальчика с фермы, который впустую тратил магию в сарае со свиньями. Чародей предложил ему трон и вечную жизнь в обмен на обязанность охранять завесу.

– Я все это слышала, Малин. Это сказка из книги с моего прикроватного столика. Мальчик согласился на сделку, стал смотрителем Холстетта и новым стражем завесы. Но это не дает мне ответа на вопрос, кто ты и зачем ты здесь.

Он сжал мою руку.

– Каждое новолуние Смотритель заново давал клятву Смерти. Но после того, как он изгнал Чародея, он перестал переходить. Он потерял уверенность в том, что завеса выпустит его. А поскольку он нарушил клятву, Смотритель ослаб. Он стал разлагаться, как и его линия жизни, и на завесе появились повреждения. Смотритель не желал отказываться от вечной жизни и своего трона, поэтому ему понадобилась еще одна линия жизни. Так что… он забрал себе мою. Он отрезал линию жизни от моего кристалла и…

Заикаясь, Малин остановился и посмотрел на стену из шипов, которая загораживала леса. Он пропал, затерялся в прошлом. Его пальцы сжимали мои.

– А линии жизни… они кровоточат. Они истекают магией, когда их вот так отрезают. И боль…

Он с трудом сглотнул. На его подбородке задрожал мускул. У меня защемило сердце. От того, как крепко он сжал мою руку, кости протестующе хрустнули, но в ответ я сжала его руку настолько же крепко.

– Когда ваш ковен прибыл в Холстетт – и это стало завершающим элементом защиты Смотрителя от Колдуна, – он в последний раз вошел в Смерть с армией Золоченых, приколол конец моей линии жизни к завесе и оставил меня здесь, чтобы сдержать свою клятву. Без кристалла, к которому бы нить крепилась в Жизни, я не мог вернуться обратно. Моя магия подпитывает завесу и поддерживает жизнь Смотрителя. Я привязан к ней, как и он.

Я едва не задохнулась, глядя на Малина широко открытыми глазами, и спросила его:

– Какого цвета твой кристалл?

– Он был черным, – сказал он. – Как у тебя. Он разбился, когда я оказался заперт в этой ловушке. Даже если бы я мог найти путь обратно в Жизнь, я бы сошел с ума.

– Малин, – спросила я, не желая получить ответ, но отчаянно в нем нуждаясь. – Кто ты?

Он попытался высвободить свои пальцы из моих, но я крепко его держала, не отпуская от себя.

– Смотритель – мой отец. И я во всех отношениях такое же чудовище, как и он.

Внутри у меня все сжалось.

Он сын Смотрителя? Как отцом Малина может быть бессмертный тиран, который уничтожил наш мир, подчинил себе мой ковен и заковал нас с Алисой в кандалы, чтобы мы ему служили? Глаза покалывало, и я проглотила эмоции, отчаянно пытаясь ничем себя не выдать, пока Малин за мной наблюдал. Он застыл в напряжении, готовясь к тому, что я его отвергну. У меня задрожала губа.

Смотритель использовал собственного сына, чтобы себя защитить. Мне показалось, что меня вот-вот стошнит.

– Я думала…

Я посмотрела на свою руку, из которой так и не выпустила его ладонь.

Может, Малин бредил? Его слова не имели никакого смысла.

Между нами повисло мучительное напряжение. Я должна была что-то сказать. Ну хоть что-нибудь.

– У Смотрителя нет сына, Малин.

Что угодно, только не это.

Он вырвал свою руку из моей и вскочил на ноги.

– Тебе нужны доказательства?

Резким движением он стянул рубашку через голову и медленно повернулся ко мне спиной. Гладкая кожа цвета слоновой кости блестела в пятнах света, который пробивался сквозь листву. Тени пролегли между рельефных мышц на плечах и делали глубже ямки вдоль позвоночника.

Мне хотелось закрыть глаза. Я не хотела видеть золото, вплавленное в его кожу. По сравнению с тем, как золото оскверняло тела Золоченых, спина Малина выглядела гораздо, до ужаса хуже. Если его слова правда, это с ним сделал родной отец.

Разбитые звезды вились вокруг его плеч, а золотой шпиль – знак Верховного Смотрителя – поднимался от ямочек на бедрах к основанию шеи.

Я встала. Малин замер, когда я осторожно потянулась к его спине. Металл изгибался в такт движениям его ребер и замирал на месте, когда я провела кончиками пальцев по выпуклым линиям. Напряжение медленно сползло к его мускулистым плечам. Он позволил мне завершить этот деликатный осмотр, а затем отвернулся.

– В Холстетте хоть кто-нибудь знает о твоем существовании?

Его глаза потемнели, словно скованные холодом перед тем, как разразится буря.

– Полагаю, это известно моей матери.

– Супруга… – сказала я, но меня прервало щелканье его челюсти. – Может, мне удастся все отменить? Я… я нашла еще одно заклинание на девятом этаже…

– Это не так просто.

– Малин…

– Оно не сработает.

Он снова прервал меня и поднял брошенную на землю рубашку, которая скрывала доказательства того, что он был лишен свободы. Расстояние, которое он сам между нами установил, казалось пропастью, перейти которую я никак не могу. Но учитывая то, как он на меня смотрел, как от его взгляда у меня душа уходила в пятки, даже если бы я могла, то не стала бы этого делать.

Лепесток плыл вниз по течению. Малин на мгновение поймал его ладонью, а затем дал ему упасть обратно.

– Я собирался тебя использовать, чтобы самому освободиться. В первую ночь, когда ты пришла сюда, я хотел отвести тебя в свою библиотеку в лесу. Я собирался сделать это следующей ночью, потом следующей и следующей за ней, но так и не смог. Особенно после того, что библиотека сделала с Эллой.

– А я так и не поверила, что она оглянулась.

– Она и не оглядывалась. Ее не пропустил лес. Этот отказ повредил ее линию жизни, причем очень сильно. Она и близко не подошла к библиотеке; я не был уверен, что она это переживет. Тебя он пропустил бы, но… Я не могу пустить тебя туда.

Он сжал кулаки.

– Иди, Пенни. Уходи, пока я не причинил тебе еще больше боли, чем до этого.

– Нет.

Он приблизился ко мне, все его черты заострились. И мне стоило бы отступить. Каждая клеточка внутри меня кричала об опасности.

– Я не буду смотреть на то, как это тебя уничтожит. Только не от моей руки. Уходи из Смерти, беги из Холстетта без оглядки!

– Я не оставлю тебя здесь одного.

– Хочешь узнать, как я собирался с тобой поступить? Точно так же, как мой отец со мной. Когда Смотритель впервые привел меня сюда, я легко прошел все уровни защиты, которые Чародей установил около завесы и ее источника. Ни один оберег не подействовал, когда я вошел в лес. Ни одна лоза не дотянулась до моей линии жизни и не попыталась ее оторвать. Книжные спрайты приветствовали меня в своей волшебной библиотеке. Я был ребенком, совсем еще мальчиком. Это казалось мне приключением. Я чувствовал себя таким особенным и любимым. А я никогда раньше не чувствовал, что меня любят. Мать бросила меня, когда мне было всего несколько часов от роду, что придает некоторый смысл этой истории… Позже я узнал правду. Мой отец приказал ей проследить за тем, чтобы я вовсе не родился, – сказал он и сделал паузу, нахмурившись от боли. – Может, так и впрямь было бы лучше. Она отдала меня купаться в роскоши на Западном побережье. Меня вырастила купеческая семья, принадлежавшая к грозовому ковену. Они и не подозревали о том, кем я был и откуда явился.

В течение долгих лет я оставался в стороне от обязательств, придворных интриг и политики. Но потом Смотритель обратил свой взор на Западное побережье. Я рос, играя в высоких башнях. Я помогал грозовым ведьмам в их работе. Я наблюдал за тем, как они изучали климат, меняли характер ветра и располагали дождевые облака там, где это требовалось для урожая, пока серые пустоши не захватили наши земли. Затем я наблюдал, как они беспомощно и безрезультатно бились за урожай, но год за годом ничего не выходило. Песок засыпал зеленые поля, туман застил солнце, а испорченная армия Смотрителя стерла все хорошее с лица земли.

Малин задержал дыхание. Его взгляд на секунду смягчился, но пока он приходил в себя, глаза его тяжело сверкали серебром. Он взял меня за плечи. Сердце обливалось кровью и за того мальчика, которым он был, и за мужчину, в которого превратился. Затем он продолжил, и его голос стал холодным. Словно какой-то мужчина безучастно сообщал о некоем происшествии.

– Когда Золоченые Смотрителя закончили жечь поселения на Западном побережье, меня вместе с оставшимися выжившими вывезли из города. Мою приемную мать казнили прямо у меня на глазах, а мой приемный отец в обмен на осведомленность получил доступ к власти. Он передал меня Смотрителю в обмен на место в совете.

Малин возвышался надо мной. Он все крепче сжимал мои плечи и стоял так близко, что я чувствовала прохладу его кожи на своей груди. Мне хотелось запустить руку ему в волосы и сказать, что все в порядке, что он больше не один. А затем я бы обхватила его лицо руками и притянула к себе. Но я не осмеливалась шелохнуться. Он был таким потерянным. Он увяз в прошлом. Он смотрел на меня так пристально, что мне было не отвести от него взгляда: если бы я отвернулась, то потеряла бы его навсегда.

– Если бы тебя приняли книжные спрайты, я собирался освободиться от завесы, привязать к ней твою линию жизни и следовать по ней обратно в Жизнь. Там я бы забрал себе твой кристалл. А потом я планировал убить своего отца.

После его признания наступила тишина. Я смотрела на него, прямо в его серебряные глаза. Передо мной стоял пленник, который задумал заключить в плен меня. Мужчина, который так и не смог этого сделать. Мальчик, так подло преданный всеми, кому полагалось его любить. У меня по щеке скатилась слеза.

– Но ты же этого не сделал.

– Я не смог. Это был мой единственный шанс уничтожить Смотрителя и отомстить, и я его упустил, – сказал он и посмотрел в сторону, на лес позади меня. – Когда дошло до дела, я не решился причинить тебе вред.

Это прозвучало как признание вины.

– Тебе не обязательно причинять мне боль. Мы можем сделать это вместе. Кажется, я знаю, как убить Смотрителя и защитить завесу.

– В заклинании для воссоздания ножа Чародея требуется линия жизни. Если ты его произнесешь, Пенни, ты не умрешь, а просто перестанешь существовать.

– Знаю, – тихо сказала я. – Но кем бы я была, если бы не сделала этого?

– Настолько же плохим человеком, как я.

– Нет.

Я потянулась к нему и прикоснулась пальцами к его груди. Я чувствовала биение его сердца под шелковой рубашкой. Оно было быстрым, жестким и болезненным.

– Мне есть что доложить.

– Не надо никакого доклада. Ты мне ничего не должна.

Его рука скользнула вниз к моей пояснице, и он притянул меня ближе к себе.

– Благодаря тебе моя сестра выжила.

– Но из-за меня ты оказалась в лапах Смотрителя.

Он коснулся большим пальцем моего подбородка, затем провел пальцами по шее, и я растаяла. Я готова предложить ему целый мир на серебряном блюде, пообещать что угодно, если он просто обнимет меня, крепко прижмет к себе и поцелует…

Святая Темная Мать, как же он меня отвлекает.

– Я оказалась в руках Смотрителя, потому что допустила ошибку.

Я пыталась вспомнить заклинание для того, чтобы связать наши линии жизни, прицепить к себе Малина и вернуть его обратно в Жизнь.

– Смотритель намеревается уничтожить магию, Малин. Одной мне его не остановить.

Он наклонился ближе. Нас разделяла пара сантиметров. Даже меньше.

– Что тебе нужно?

Я с облегчением выдохнула и почувствовала, что он слегка задержался на вдохе.

Дыхание Малина мягко смешивалось с моим. Его губы так близко, что я почти их ощущала. Они рядом. Но не совсем. Мне хотелось встать на цыпочки и встретиться с ним посередине. Он прошептал мое имя. Прозвучало это так, будто меня соблазняла сама тьма.

– Я нашла заклинание, связывающее линии жизни, – прошептала я, полная решимости довести этот разговор до конца.

Малин застонал.

– Ты меня с ума сводишь!

Он осторожно положил руки мне на плечи и оттолкнул меня.

– Ты просишь, чтобы я наблюдал за тем, как ты себя уничтожишь.

– Но это же освободит тебя! Кто-то должен стать Хранителем завесы, когда Смотрителя не станет. Иначе все обрушится.

– Найди кого-нибудь другого.

– Больше никого нет.

– Я не позволю тебе привязать себя ко мне.

– Ты не можешь позволять мне что-либо делать, Малин.

Он улыбнулся, и искорка света снова загорелась у него в глазах.

– Нет, – сказал он и нежно поцеловал мои волосы. – Но я же могу решать, как тебе поступить с моей линией жизни, Пенни. И тебе действительно пора возвращаться.

Он прав. Рассвет уже совсем скоро туго натянет мою линию жизни, я уже чувствую, как она дрожит.

– Я вернусь. Обещаю.

– Я не дам тебе упасть. А если это произойдет, я тебя поймаю. Не забывай об этом.

Его голос был таким безнадежным. Он держал меня за руку всю дорогу, пока провожал до завесы. А когда я вернулась в Жизнь, то оставила ему еще одну частицу своей души вместе с частицей сердца. Но на этот раз я взяла с собой огонек надежды.

Я смогу помочь Малину. Я в этом уверена.