Текст книги "Этой ночью я сгораю"

Автор книги: Кэтрин Дж. Адамс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 29 страниц)

Умом я понимала, что отец умер в тот день, когда у него отобрали половину лица, но видеть его было больно и горько. Он это знал. С холодной жесткой улыбкой он повернул мое лицо влево, а затем вправо. У меня перехватило дыхание чуть ниже горла. Воображение меня обманывало, убеждая поверить в невозможное из-за того, что он был моим отцом. Золоченые не улыбаются.

Он еще крепче схватил меня за подбородок.

– Где ты была, когда колокол возвестил о начале комендантского часа?

– В постели.

Я снова сглотнула, отчаянно стараясь не задрожать.

– Хорошая девочка, – произнес он так тихо, что если бы я закрыла глаза, то представила бы, что снова стала ребенком и отец поднял меня, чтобы я дотянулась до банки с печеньем.

Но я не могла закрыть глаза. И он больше не был моим отцом. Теперь это монстр в его шкуре и с его голосом. Он отпустил меня, и я едва не скорчилась от облегчения. С Карлоттой он обращался так же. Ее рука все крепче и крепче сжимала мою, пока она отвечала на его вопросы.

Казалось, наши ответы его удовлетворили, и он ушел. Бросив на меня прощальный пронзительный взгляд, он отправился обратно к Золоченым, собравшимся у вечного пламени. Оттуда он пролаял последний приказ:

– Проводите их обратно по покоям и заприте двери. Освободите их утром.

Глава 15

Наутро Элле и мне досталось дежурство в библиотеке. Мы отправились туда, склонив головы и не проронив ни слова. Интересно, знает ли она, что я вторглась в вечное пламя Смотрителя? После завтрака она не раз поднимала бровь, глядя на меня.

Она набрала воздуха, словно собиралась задать вопрос, но вдруг кто-то взял меня за плечо и развернул к себе.

– Черт, – прошипела Элла, а я третий раз в жизни услышала, как она выругалась.

Беатрис усмехнулась, прижав свой локоть к моему. От такой близости мне было не по себе. Запах расплавленного металла пропитал ее кожаные бриджи и черную рубашку, перевязанную желтым поясом. В руке с медными ногтями была сжата книга. Я в удивлении уставилась на нее: рудные ведьмы не славились пристрастием к чтению.

– Еще не нашла гримуар, терновая ведьмочка?

Я покачала головой и снова взглянула на книгу под названием «Полное иллюстрированное собрание мифов и легенд».

– Ты читаешь?

Ухмылка Беатрис обострилась от обиды.

– А ты думала, мы не умеем? Эти несравненные терновые только кривляются и строят из себя невесть что. По крайней мере, королева нашего ковена не прыгнула в постель к Смотрителю при первой же возможности!

Ее слова больно укололи меня: я совсем не это имела в виду. Просто я была удивлена, увидев у взрослой ведьмы сборник сказок.

Беатрис бросила раздраженный взгляд на Эллу.

– Разберись со своей сестрой. С таким отношением у остальных с ней будет короткий разговор.

– Мне просто стало интересно, что ты читаешь… Я не думала… Я не…

Я застыла под взглядом медных глаз Беатрис.

– Терновые ведьмы вообще не думают, – насмешливо сказала она и ушла по коридору, не оглядываясь.

Я повернулась к Элле и увидела, что она раздражена не меньше.

– Так друзей не заводят.

– Я не имела в виду… Такое терновые ведьмы не читают. Просто я удивилась, вот и все.

– Удивилась тому, что она читает.

Элла нахмурилась и потащила меня в библиотеку.

– Беатрис обеспокоена, как и все мы. Бабушка принимает подлые решения, которые вредят всем нам.

Элла не совсем честна. Бабушка натворила сомнительных и ужасных дел, но она сделала непростой выбор, чтобы его не пришлось делать нам.

– Она нас защитила!

– Она защитила себя и свою корону, Пенни. Если ты этого не понимаешь…

– Конечно, понимаю, как и все остальные. Но она так поступила и ради ковена!

Насколько я понимала, корона, трон и ковен – части единого целого. Или нет? Я хваталась за любые аргументы в защиту бабушки.

– Она помогает скрываться ведьмам в городе, Мила не говорила тебе об этом?

Элла усмехнулась.

– Бабушка этим занимается уже много лет. Тоже мне новость. В этом участвуют все ковены. Так мы получаем доступ к черному рынку. Как ты можешь быть такой наивной? А как ты думала, откуда берется имбирная трава?

Я сдержалась, когда она назвала меня наивной. Я пыталась строить мосты, а не сжигать их.

– Она же наша бабушка! Отец велел ее уважать. Он взял с нас обещание, Элс. Перед тем как он…

– Перед чем? Перед тем как мы его потеряли? Перед тем как он от нас отказался и канул в забвение? – сказала она, вскипев от ярости. – Что бы мы там ни пообещали отцу, теперь это не имеет значения. В ней не осталось ничего достойного уважения. Если мы не пойдем против бабушки, мы будем ничем не лучше нее.

– Я пошла против нее! Но ты помешала мне вступить в Сопротивление!

Элла потянула меня за собой и поспешила к библиотеке, пока нас не отметили как опоздавших.

– Я пыталась тебе помочь, но из-за твоих вчерашних выкрутасов это стало невозможно.

Теперь я вскипела от ярости. Мне надоело то, как она уходит от ответа.

– Так какого же черта ты не говоришь мне, чего ты от меня добиваешься, Элла?

– Все гораздо сложнее, чем можно представить, Пен, – сказала она, слегка сжав мой локоть. – Смотритель велел Золоченым патрулировать Смерть. Раз в неделю.

Я замерла, и она резко остановилась рядом со мной.

– Но… это же ставит под угрозу завесу.

Элла вздохнула.

– Именно поэтому Беатрис на грани. Все ковены обеспокоены – не только терновые ведьмы переживают из-за завесы. Хотя, если верить бабушке, тебе простительно так думать.

Она пристально посмотрела на меня, что-то обдумывая.

– По правде говоря, я должна рассказать Сопротивлению.

– Что рассказать?

Она стукнула меня по тому месту на локте, где виднелась маленькая черная веснушка – знак моего обета молчания.

– О месте, где, как мне кажется, спрятан гримуар. О цвете твоего кристалла. Им будет интересно узнать об этом.

Я смотрела на нее, пока она снова не повела нас вперед. Неужели она настолько им доверяет? Элла не могла рассказать им обо мне.

Она разочарованно покачала головой и понизила голос, когда мы подошли к коридору, соединяющему два крыла.

– Конечно, я бы не стала им ничего рассказывать. В заклинании, которое они используют, есть слово – это из-за него в прошлом году Хейли запуталась в завесе. Но они думают, что это слово – о черном кристалле. Вот поэтому я и пыталась найти исходное заклинание в подлинном гримуаре до того, как я тебя во все это втяну.

Я вздрогнула, когда Элла невзначай упомянула о смерти нашей кузины, и прикусила губу, чтобы не сорваться. Я знала, что она скучает по Хейли так же сильно, как и я. Но тут все встало на свои места, и у меня округлились глаза.

– Думаешь, гримуар хранится на девятом?

Элла повернулась на пятках и побежала прочь, не ответив мне. Я побежала вслед за ней.

– Элла…

Она меня прервала.

– Стой.

– Скажи, что я ошибаюсь!

Она покачала головой.

– Пенни, забудь.

Но я не могла это забыть.

– Он лежит на девятом.

– Может быть.

Элла прижала меня к стене и нырнула за гобелен, на котором было изображено, как Чародей впал в немилость Темной Матери.

– Что бы ни случилось с Чародеем из Холстетта, раньше наша библиотека принадлежала ему. Все забыли об этом. Он собирал книгу за книгой и пускал чары в камни, в глубины земли под Коллиджерейтом. Думаю, он спрятал свои магические книги на девятом этаже и выставил на нем действенную защиту, чтобы никого туда не пускать. А чтобы нас отпугнуть, дополнил ее крохотными темными стражами со светящимися зелеными глазами.

Я скрыла дрожь, вспомнив зеленые огоньки. Они знали мое имя, забрались в подъемник и подмигивали мне из-за полок.

– Ты тоже их видела?

Элла кивнула, и у нее покраснели щеки.

– Они начали появляться после того, как я впервые отправилась в дозор. Чаще всего это случалось по ночам. Они шныряли между полками и подкрадывались из-за книг. Один из них беспрестанно двигал закладку в книге заклинаний, которую я пыталась прочесть. Мне кажется, это книжные спрайты.

Я прищурилась.

– Ты веришь в книжных спрайтов?

– В библиотеках обитают легенды. Они здесь были еще задолго до того, как Холстетт остался единственной искрой жизни среди пепла на всем материке, – сказала она, нахмурившись. – Так говорила мисс Элсвезер.

– Но мисс Элсвезер знает библиотеку от и до. Если бы гримуар был здесь, ей было бы об этом известно.

– Она не знает, что на девятом этаже, Пен. Этого не знает никто.

Я обдумала слова Эллы. Где бы ни был Чародей из Холстетта, куда бы ни подевался гримуар и заклинание, позволяющее выковать нож, в одном она права. Наиболее вероятное его местонахождение – девятый этаж библиотеки. Там мы отыщем все, что нам поможет.

И кажется, я поняла, как туда пробраться. Поскольку теперь по ночам Коллиджерейт патрулируют Золоченые, нам нельзя рисковать и нарушать комендантский час, но я придумала другой способ. Это бредовая, просто ужасная идея. Но, по-моему, она должна сработать.

Вот только я не уверена, что мне хватит смелости осуществить это в одиночку.

– Нам нужно еще раз попробовать попасть на девятый этаж.

У Эллы сделался такой вид, будто ей хотелось со мной поспорить. Но она не стала.

– Вместе? – уточнила она.

– Вместе.

До недавнего времени моя жизнь была обычной, пусть и не такой, как я мечтала. Я жаждала солнечного света, лунного сияния и любой погоды, которой не управлял бы тиран. Я мечтала о будущем за стенами Холстетта. Но выбор зависел не от меня.

С тех пор как серые пустоши достигли окраины нашей деревни, а Золоченые уничтожили нашу защиту и утащили нас в безопасный Холстетт, я делала только то, что мне приказывали. Я собирала кровь, чтобы регистрировать ведьм, разводила костры и помогала гореть ведьмам из нашего ковена, прилежно училась на занятиях, ухаживала за ядовитым садом в теплице матери, работала в библиотеке. Голову я опускала, а рот, как правило, был закрыт. Я могла бы с этим не согласиться, я могла бы задаваться вопросами, когда не следовало, но я подчинялась правилам. Я встретила свою судьбу и приготовилась отправиться в Смерть в день, когда мне исполнится двадцать один год.

А теперь… теперь я заключила договор и оставила душу в залог за жизнь сестры. И связалась с Сопротивлением, в существование которого не верила всего две ночи назад. Внезапно мне захотелось постучать в раскрашенную дверь Алисы и узнать у нее ответы, к которым мне никак не подобрать правильные вопросы.

Я вздохнула, и над книгой по мифологии, раскрытой у Эллы на коленях, поднялось облако пыли. Мы должны были расставлять возвращенные книги по полкам на втором этаже. Но сегодня сказки, полные хитроумных чар, книжных спрайтов и принцесс, которые боролись за жизнь, не составляли нам приятную компанию. А чтобы вывести нас на новый уровень дискомфорта, мисс Элсвезер наблюдала за нами всю первую часть смены. Она выбрала потертое кожаное кресло под стеклянной лампой и открыла книгу на соседнем столе, но ни разу на нее не посмотрела.

Как только внимание мисс Элсвезер переключилось на что-то другое, Элла исчезла в справочном разделе. Один стеллаж забирал чары из сказок и истощал их. Каждая из книг была высушена, как те черепа в катакомбах под Коллиджерейтом.

Элла вернулась с выцветшим томом. Судя по слою пыли на обложке, он тут простоял не меньше года. В волшебной библиотеке пришлось бы приложить немало усилий, чтобы найти еще более ненужную книгу, чем эта.

Элла осторожно провела рукой по странице и снова села рядом со мной на колени. Она коснулась кончиками пальцев цветной таблички. На вставке из более плотной бумаги были изображены витражные розы всех цветов радуги.

– Что именно ты помнишь?

Этот вопрос мог означать очень и очень многое, поэтому я молча ждала, чтобы не омрачать ее мягкий взгляд. В сказочной дымке воспоминаний палец Эллы вдруг замер на изображении розы с колючим стеблем.

– Я считала их выдумкой. Я думала, что Золоченые – это такие чудовища, которых бабушка спрятала под кроватью, чтобы мы не ушли ночью, или грязевой монстр, о котором отец рассказывал нам, чтобы мы держались подальше от илистых отмелей в устье. Помнишь то утро, когда монстры ожили?

– Помню, Элс, – ответила я. – Тот туман, ту кровь и крики. И ту тишину.

С облегчением во взгляде Элла кивнула и не спеша, осторожно перевернула страницу книги, лежащей у нее на коленях. Между страницами оказался выцветший розовый лист бумаги для записей. На нем проступали глубокие контуры стертого рисунка растения, похожего на белладонну. Лист был исписан почерком Эллы. Она передала его мне и молча ждала, пока я прочитаю.

Вверху стояла дата. Элла написала это два года назад, накануне своего двадцать первого дня рождения, перед первым дозором по Смерти. Под датой она написала: «Ни за что не забуду». Дальше следовал ее рассказ. Ее почерк был таким красивым, изящным, аккуратным, с ровным наклоном… Он так резко контрастировал с описанными ею зверствами.

«Они явились с утренним туманом».

Мне не хотелось это читать. Не хотелось видеть туман, покрасневший от пламени. В лучах восходящего зимнего солнца наше устье заполнила позолоченная сталь.

Но и забывать это я тоже не хотела. Совсем как Элла, написавшая эти строки.

«Сперва на краю деревни послышался приглушенный крик. Он был глухим и искаженным. Тот крик оборвался, не успев начаться. Повезло ему, как сказала потом тетя Шара. Человек умер в собственной постели в доме, который его дед построил из дубовых бревен, зачищенных рубанком. Рядом с ним погиб его муж, убитый тем же ножом. Рука, которая держала нож, была золотой. Это мне тоже сказала тетя Шара. Называть его имя она отказалась.

Второй и третий крики слились воедино. Оборвались они тоже вместе, и тишина после этого стала еще более жуткой. Мы с Милой наблюдали, как огонь трещал на соломенной крыше и облизывал защищенные чарами глиняные стены на краю леса. Пенни уткнулась лицом в плечо Милы. Ей было всего восемь. Никому не стоит видеть, как заживо сгорают родные и друзья. Только не в восемь лет. И не в десять, и не в двенадцать – столько было Миле.

Но я не смогу забыть так же, как Мила. Как она забыла?

Помни, Элла. Помни, как мы нарушили тишину, все громче распевая заклинание. Голоса из хижин присоединялись к нашим. Двери распахнулись настежь. Ковен вышел навстречу угрозе нападения. Часовые, застигнутые врасплох, погибли быстро. Их души аккуратно выбрались из пламени, пока тела превращались в прах и пепел. Они не вернулись. Я поняла, что у них ничего не выйдет, еще когда наблюдала за тем, как они умирали. Никому не под силу нарушить первое правило Смерти и выжить.

Я помню и тот момент, когда Золоченые разрушили защиту. Земля дрожала и тряслась, словно горы за лесом разделились на две части. Один дуб даже раскололся. Помню ад, который обрушили на нас Золоченые. Привычная угольная магия превратилась в нечто отвратительное, с удушающим горьковато-сладким запахом дыма. Помню тех, кто погиб, чтобы нам удалось выжить.

Тем утром я услышала завесу из дверного проема нашего дома. Смерть подошла к Жизни так близко, что ее рев стал оглушительным. Больше я его не слышала до сегодняшнего сожжения. Интересно, слышала ли его Пен? А Мила? Или Хейли с Карлоттой? Они говорят, что не слышали. Так почему же его слышала я?»

Я вдавила ноготь в страницу с такой силой, что пальцы Эллы дернулись, чтобы защитить воспоминания, которые она доверила на хранение бумаге и чернилам два года назад.

– Ты слышала завесу? – прошептала я.

Она прикусила губу, едва не засосав ее между зубами. Взгляд затвердел, ртуть ее глаз обратилась сталью.

– А ты нет?

– Я… Я не знаю.

– Тебе стоит записать все, что тебе хочется сохранить. До того, как пойдешь туда…

Я посмотрела на нее, и она добавила:

– Снова.

– Мила когда-нибудь говорила об этом? – тихо спросила я.

– Разве об этом хоть кто-то говорил? – выпалила Элла в ответ.

И она права. Никто не говорил о том утре. Никогда. Эта тема закрыта – так же как и разговоры о том, как отец стал Золоченым.

– Дочитай до конца. Мне нужно, чтобы кто-то еще это увидел, на всякий случай… если со мной что-нибудь произойдет.

Ничего с ней не может произойти! Я этого не допущу.

– Прочти это, Пен.

Элла взяла книгу со стоящей рядом тележки и поставила ее на полку.

– Пожалуйста.

Текст Эллы пробирал изнутри: читая его, я ощущала вкус дыма, чувствовала жар, оживляла в памяти разрушения. Мне нужно было подышать и успокоиться, прежде чем читать дальше. А еще укрепить свои воспоминания перед тем, как погружаться в ее.

До того как нашу деревню сравняли с землей, она защищала своих детей, сохраняя нашу наивность до последнего… до тех пор, пока ей хватало смелости. Но я помню тот день, когда нас перестали оберегать.

Мне было семь. Бабушка вернулась с совета королев ковенов и призвала нас всех собраться перед Терновым храмом. Опасность подползает все ближе, сказала она. Ее не остановить. Это – армия из золота.

Я слушала, сидя на коленях у тети. Родители вместе с бабушкой и старшими членами ковена сидели на помосте при входе в храм. Она рассказала, что ближайший к нам угольный ковен отступил за защиту своих стен, а рудные ведьмы спустились глубоко в пещеры, запечатанные чарами. Все ковены отгородились от внешнего мира. Мы никогда не были рады незнакомцам, но теперь нам внезапно запретили уходить.

Ковены в глубине страны перешли под управление Золоченых. В лесах поднялись пыльные бури. Угольные и рудные чары выжгли зеленую землю и превратили плодородную почву в серый песок пустыни. Магия приливов и гроз иссушила реки и удерживала дожди под контролем Смотрителя. Терновые преподнесли ему величайший из даров: армию бессмертных.

Тогда мы ничего этого не знали. Нам было известно только то, что сказала бабушка: опасность минует. Это не наша война. В нашей деревне безопасно. Лишь ветер приносил жару, которая означала то, что нам еще только предстояло.

Мой отец плел обереги. Мы с сестрами и кузинами, сжав в руках свои кристаллы и раскрыв рот, наблюдали, как серебристые терновые чары пронизывали глиняные кирпичи стен наших домов. С этого дня никто не покидал нашу деревню. И ни одна живая душа не прошла через наши ворота. Пока не явились Золоченые.

Я сглотнула и снова посмотрела на записи Эллы.

«Смерть должна была оказаться пустыней. Она должна была стать концом. К нам она явилась волной острых клинков под серебряными и золотыми знаменами. Терновая королева наблюдала за их приближением. Она видела, как ее обереги падали. Сама она стояла на ступенях храма и позволила нам всем сгореть. Изувеченные ведьмы с золотыми полумасками на лицах вырвали отца из объятий матери. Когда бабушка достала коробок спичек, ее старший сын погиб. Когда она вытащила оттуда одну спичку, отец пал под позолоченным кулаком. А когда закрыла коробок, мать и теток утащили, а кузин затолкали в экипажи, запряженные ужасающе огромными птицами с золотыми манжетами на лапах. Моя семья безропотно приняла свою судьбу.

Мила с этим боролась. Она пыталась нас вытащить. Сейчас она это отрицает, но я понятия не имею, по какой причине. В прошлый раз, когда я упомянула об этом, она целую неделю не хотела со мной разговаривать. Но я не забыла. Думаю, отец спрятал лодку. Он накрыл ее мертвыми ветвями и поставил на нее защитные чары, которые снял кристалл Пенни. Лишь втроем нам удалось опустить ее на воду. И только Пенни смогла туда проникнуть.

Золоченая, которая меня поймала, когда-то была угольной ведьмой. Но теперь за золотой полумаской скрывался взгляд, лишенный эмоций. Она подожгла лодку, пока Мила отчаянно пыталась отвязать ее. Золоченая, которая поймала Милу, была приливной ведьмой; она разбила лодку о берег. Я не видела, кто схватил Пенни, но слышала, как в этот момент закричала мать.

Бабушка наблюдала за всем этим в окружении десяти истуканов наподобие статуй из чистого золота. Она всего лишь на мгновение закрыла глаза, вдохнула зловоние своего горящего мира и подожгла себя.

Когда нас уводили, она перешла в Смерть. Я следила за тем, как она уходила, и за тем, как вслед за ней ушли Золоченые. А дальше я уже ничего не помню.

Бабушка предпочла Смерть своему ковену, отец предпочел золочение мне, а Мила предпочла ковен нам. Завтра я встречусь со Смертью, но я не оставлю Пенни одну.

Мы можем выбирать друг друга, а не режим Смотрителя. Однако если я пойду по этому пути, я должна кое-что сделать. Я никому не доверяю: бабушка в кармане у Смотрителя, Мила обитает в тени бабушки, да и мать ни за что не пойдет против них. Есть только одно направление, куда мне повернуть. Призвать тьму. Сдаться свету».

В конце Элла подписала письмо росчерком буквы «Е» и крошечным изображением розы на колючем стебле.

Я смахнула слезы, глядя на сестру.

– Ты присоединилась к Сопротивлению ради меня?

Она не смотрела на меня. Все так же прикусив губу, она засунула лист обратно между страницами и закрыла книгу. С обложки на нас обеих смотрело название, с долей иронии обвиняя нас обеих: «Исследование тематической коммуникации в мифологии».

– Самая нудная книга, которую мне удалось найти, – сказала Элла с дрожащей улыбкой. – Никому она не нужна. Я спрятала ее между полок и никому не собиралась показывать.

Она встала и поспешила прочь, оставив меня одну. Я сидела на коленях в библиотеке, полной книжных спрайтов.

Огляделась вокруг. Мое сердце колотилось как бешеное. Однако никто не выглядывал из книжных шкафов, и никакие темные фигуры не прятались под столами, не перешептывались на лестнице. Вздохнув с облегчением, я почувствовала себя ребенком из-за того, что позволила так легко себя запугать.

Когда я вернулась к тележке с книгами, которые мы должны были расставить по полкам, там осталась всего одна, и она была открыта. Я ее так не оставляла. Я напряглась и снова огляделась, но по-прежнему была одна; рядом не было никого, кто мог бы ее сдвинуть. Я осторожно взяла ее, провела пальцем по странице и посмотрела на обложку. «Алфавитный указатель к Магическим Мифам». Казалось, так много сказок уже сбылось – так почему бы не поискать ответы на страницах книги по мифологии? Я вернулась к цветной табличке с изображением книжного шкафа. Он был весь в темных фигурках с крошечными зелеными глазками, которые озорно выглядывали между томами.

На полке рядом со мной упала книга. Я едва не подскочила до потолка, но там никого не оказалось. Я тяжело сглотнула и быстро прочитала запись о книжных спрайтах – крошечных стражах старинных библиотек. Предания гласили, что «…они похожи на сверкающую цветную радугу, если знать, как их увидеть, и если ваши глаза широко открыты».

Я вполне отчетливо увидела особняк в Смерти. Малин подтвердил, что Золоченые его не видели. Ни одна терновая ведьма, кроме Эллы, не сталкивалась с ним во время дозора.

Интересно, как у меня открылись глаза? И как они открылись у Эллы?

В первую ночь, как я туда пошла, а затем проснулась на восьмом этаже, там были те же самые искорки. Светом, который вчера пронесся по подъемнику и разбился о дверь мисс Элсвезер, могли быть книжные спрайты, защищающие свою территорию?

Все еще держа книгу, я сложила руки на коленях и опустила голову, наслаждаясь моментом покоя, пока еще можно. Возникло ощущение, что я целыми днями не переставала думать, и одной Темной Матери известно, где я могу отыскать хоть один шанс перевести дух. Пусть книжные спрайты и обитали в библиотеке, но она была и моим местом.

Может, я услышу их снова, если буду вести себя тихо.

Как появилась Темная Мать

Сначала она была всего лишь мыслью, парящей в пустоте. Она состояла из всего, что было до, и всего того, что когда-нибудь станет возможным. Она покоилась в тишине, что являла собой момент изумления в отсутствии времени, и в тишине ее мысли становились глубже.

В кромешной черной пустоте она представила себе свет. Звезды кололи тьму; неведомые покалывания освещали землю под ее ногами. Она представила себе солнечный свет и облака, леса, ручьи и землю, и все это создалось по ее воле. Дубы выросли из плодородной почвы, горы поднялись в синее небо, а цветы раскрыли лепестки навстречу солнцу. Ее смех стал утром, а ее вздох перерос в осень на ветру от взмаха ее руки. Она носила радугу в волосах, лунный свет – в глазах, а ее юбки струились из тумана над морем.

Но ей было одиноко. И так она создала его, и вместе они населили мир волшебством своих мечтаний.

«Мать творения: Сказки для юных читателей».

Получено в библиотеке Тернового Храма

на пятнадцатом году после падения.

Автор неизвестен.