Текст книги "Этой ночью я сгораю"

Автор книги: Кэтрин Дж. Адамс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 26 (всего у книги 29 страниц)

Он провел пальцами вверх по моей спине и нежно запустил их мне в волосы.

На мгновение я позволила себе побыть в его объятиях и представить, что могло бы произойти дальше… Но затем высвободилась и упала обратно на диван.

– Надо было довериться тебе.

Он чинно уселся рядом со мной.

– Когда я почувствовал, что ты впервые пересекла завесу… когда увидел тебя в ту первую ночь – рыжую ведьму, которая шла в одиночестве среди серых песков… Ты разожгла пламя в моей проклятой душе. Я думал, что потерял тебя, и ничего страшнее со мной не случалось. Когда тебя позолотили, я не прикасался к твоей линии жизни. Может, ты сопротивлялась?

– Я… – Я попыталась вспомнить, но в памяти все было размыто. – Когда я увидела тебя… когда я подумала, что ты на стороне Смотрителя, мне было так больно. Я тебе доверяла и не понимала, как это остановить. Я сдалась.

– Мне жаль.

Я одарила его дрожащей улыбкой.

– Почему ты меня не предупредил?

– Потому что Смотритель должен был поверить, что я так же холоден и безжалостен, как он. Было необходимо убедить его в том, что я пойду на все, лишь бы выбраться из Смерти. А чтобы все сработало, тебе тоже нужно было в это поверить. Смотритель знал, что ты каждую ночь являешься к воротам особняка. Золоченые следовали за тобой в Смерть, наблюдали за тем, как ты исчезала, и сообщали об этом. Мы не знали об этом, пока не стало слишком поздно. Он причинил бы тебе гораздо больше вреда, если бы я тогда не пришел.

– Из-за этого все были так уверены, что нас предала терновая ведьма? Золоченые рвут завесу, когда пересекают ее. Им понадобилась бы терновая магия, чтобы ее залатать.

Но остальное никак не укладывалось у меня в голове.

– И все же я не понимаю, почему Смотритель позволил тебе снова надеть корону, будто ты к нему вернулся, как блудный сын? Он же сам изначально заточил тебя в Смерти?

– Он предложил мне сделку: я сдал ему тебя в обмен на королевские привилегии. В ночь Самайна он собирается запечатать завесу. – Малин потер виски большими пальцами. – Он окончательно отрежет свою линию жизни и уничтожит всю магию, чтобы ее невозможно было воссоздать.

– Но тогда Жизнь наводнят призраки! Ведь никто не сможет перейти за завесу.

Малин вздрогнул.

– Смогут те, кого он бросит в вечное пламя. Эти ворота закроются только в том случае, если пламя погаснет. А когда люди будут умирать, от них станут избавляться Золоченые. Смотритель уже запечатал бы завесу, если бы не Алиса со своими предсказаниями. Она убедила его дождаться ночи Самайна при помощи пустых квадратов из шелка.

Он слегка посмеивался, но в его глазах было заметно восхищение.

Я тоже улыбнулась. Смотритель предоставил Алисе ткацкий станок, но она использовала инструмент, чтобы сплести оружие против него самого. Алиса с полуночными глазами и нежными пальцами казалась такой хрупкой, но в ее руках было бремя будущего, и с его помощью она защищала всех нас. И все же я оставалась в замешательстве.

– А в чем выгода Смотрителя от того, что ты оказался здесь?

Взгляд его стал слегка напряженным.

– Когда я был заточен в Смерти и привязан к завесе, я мог держать ее открытой. Даже без кристалла я мог бы взять на себя обязанности Хранителя завесы и продержаться достаточно долго, пока не вмешался бы кто-нибудь еще.

Я потеряла дар речи, осознав, насколько ужасным был план Смотрителя.

– Но когда ты оказался здесь, все стало совершенно необратимо.

Малин кивнул.

– Она больше никогда не откроется.

– Тебе следовало вернуться.

– Я не мог оставить тебя здесь один на один со Смотрителем, – сказал Малин, глядя на свои пальцы.

– Значит, на самом деле книжные спрайты на стороне Смотрителя?

Раз они помогли Малину вернуться, а его возвращение помогло планам Смотрителя пройти как по нотам… но и тут что-то не срасталось. Ведь книжные спрайты помогли и мне. А еще это самая устрашающая мелюзга во всем Холстетте. Будь они на стороне Смотрителя, ему вряд ли понадобились бы Золоченые.

– Книжные спрайты принадлежат Чародею. Им не выйти из библиотеки. Очень жаль, ведь их могло бы использовать Сопротивление, – сказал Малин со вздохом. – Все наши планы лишь сыграли на руку Смотрителю.

– Но ведь Чародею наверняка под силу починить завесу…

Мои слова растворились в гневном взгляде Малина.

– Ты же знаешь, где он, правда?

– Да.

Малин бесшумно сел рядом со мной и принялся осторожно распутывать прядь моих волос, которая зацепилась за маску.

– Спрошу еще раз. Ты мне доверяешь?

– А по-моему, вопрос стоит иначе: доверяешь ли мне ты?

– Я и не переставал, – ответил он с улыбкой и вызывающе приподнял одну бровь. – Пенни, Чародей скрывается на девятом этаже библиотеки.

Честно говоря, меня это уже не удивляло.

– Отлично. Вот оттуда и начнем.

Малин нахмурился.

– А что мы начнем?

– Думать, как справиться со всей этой неразберихой.

Я наклонилась к нему и закрыла глаза. Он секунду подождал, а затем медленно, осторожно обвил рукой мои плечи. И мы остались сидеть вдвоем, только я и он, наслаждаясь коротким затишьем перед бурей.

Когда Мила, первая из членов Сопротивления, появилась из-за панели на стене, я была готова встретиться лицом к лицу с тем, что ждет меня дальше.

Глава 38

Оказалось, у негласной игрушки наследника Холстетта, совершенно не способной решать за себя, были определенные преимущества. Пусть это крайне унизительно, если слишком долго думать, зато за моей дверью больше не стояли Золоченые стражники. Малин мог ко мне приходить и уходить, когда ему заблагорассудится. А поскольку больше нас никто не подслушивал, мои покои стали местом встречи товарищей Эллы по Сопротивлению.

Обеденный стол был завален чертежами. На ковре у камина под пресс-папье лежали раскрытые старинные книги заклинаний. Между ними по всей комнате сидели мы с тенями на лице от разных степеней усталости. Мисс Элсвезер заняла обеденный стул с жесткой спинкой. Держа в руке, как казалось, бездонную чашку чая, она тихо переговаривалась с огромным дворцовым стражником, который назвал гобелены Алисы ковриками на стену.

Алиса сидела с Малином на диване. У нее сияли глаза; его плечи были тверды и напряжены. Клэр вернулась полчаса назад с перекинутой через плечо черной холщовой сумкой. Она сидела на полу рядом со мной и Милой, накручивая на палец прядь волос. Мила закусила губу и что-то строчила в блокноте, задавая мне вопросы о моей последней вылазке на девятый этаж.

Мне нужно придумать, как исправить то, что я натворила. На девятом заточен Чародей – тот самый Чародей, по следам которого из земли выросли горы хребта Виверны и который возвел мальчика с фермы на недавно завоеванный трон.

– Ты уверена, что хочешь это сделать? – спросила Мила в пятидесятый раз.

Я натянуто улыбнулась. Частично мое внимание было обращено на Малина и Алису. Я гадала, о чем они говорят.

– Другого пути я не вижу.

Мы спорили об этом уже десять минут. Я была уверена, что Чародей поговорит со мной и нам с ним удастся договориться. Мила же пребывала в нерешительности. Она заявила, что, кто бы ни был заточен на девятом этаже, он, должно быть, давно потерял рассудок. Клэр считала эту затею абсурдной. Она со вздохом перевернула план библиотеки.

– Тебе придется убедить в этом Малина.

Мила пожала плечами.

– А он может пойти с ней?

Я взяла чашку чая, обхватив ее ладонями, чтобы согреться.

– Я пойду с Алисой. Ему меня не остановить. Он сам сказал, что там заточен Чародей. Даже если он не согласен, нет таких аргументов, на которые он мог бы опереться.

Клэр злобно усмехнулась.

– Совсем как его зловонный отец.

От смеха у меня носом пошел чай.

– Клэр!

Мила ухмыльнулась.

– Смотрителю становится все хуже. Бабушка предложила ему ампутацию, но он предложил ампутировать ей голову, если она еще хоть раз это предложит.

Ухмылка на ее лице сменилась грустной улыбкой.

– Еще год, и его было бы легко поставить на колени.

– Но года у нас нет, – сказала я, вытирая пролитый на юбку чай. – У нас есть время до Самайна или до того, как Смотритель уничтожит магию и завесу – и все это за одну кошмарную ночь. Если есть хоть какой-то шанс его остановить, мне необходимо попасть в библиотеку.

Мила скривила лицо. Она прекрасно знает цену этого заклятия: Малин ввел их всех в курс дела, пока я находилась под влиянием позолоты.

– Все остальные хотят, чтобы ты вырастила их кристаллы, Пен. Я сказала, что спрошу.

– Конечно.

Раз они готовы довериться мне, это меньшее, что я могу для них сделать.

– Когда?

– Малин все равно завтра перейдет в Смерть…

– Он по-прежнему туда переходит?

Мила кивнула, но в ее серебряных глазах промелькнула тень. Она волновалась.

– Смотритель не в курсе.

Я скрестила руки на груди и посмотрела на нее.

– Мне уже кажется, всякий раз, как мы так думаем, ему известно все до чертовски мельчайших подробностей. Ты уверена, что это безопасно?

– Ничего безопасного в этом плане нет. Но завтра я отправляюсь в дозор от нашего ковена. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы защитить тебя.

Клэр потянулась к моему запястью, но я вздрогнула от ее внезапного жеста. Она тут же изменила направление и вместо меня погладила ворс ковра.

– Я могу сопроводить тебя до дверей библиотеки. Но Малину не понравится, что ты пойдешь туда без него.

– А ему и не должно это нравиться.

Я мрачно взглянула на свои юбки, усыпанные бриллиантами. Хотелось переодеться во что-нибудь более подходящее для того, чтобы красться по темным ночным коридорам.

– Не могу же я пойти в этом! Как только приближусь к первой же лампе, сразу засверкаю, как люстра.

Клэр рассмеялась.

– Как будто я об этом не подумала. Ты серьезно, Пенни?

Она открыла сумку и выложила черный камуфляж, сложенный в две аккуратные стопки.

– Кто скажет Малину?

Судя по тому, что Малин крепко сжал пальцы на подлокотнике дивана, думаю, Алиса с ним уже это обсудила.

– Я разберусь с Малином.

Мисс Элсвезер подозвала меня и аккуратно поставила чашку на блюдце, звякнув об него.

– Пенни, дорогая! Если ты собираешься пойти в библиотеку, пожалуйста, постарайся больше не разбивать мои окна.

– На этот раз она не будет их бить, – бросила Алиса через мое плечо.

Мисс Элсвезер окинула Алису пристальным взглядом поверх очков.

– Как скоро, дорогая, Золоченые заметят твое отсутствие?

Улыбка Алиса стала еще шире.

– Времени вполне достаточно.

– Замечательно, – ответила ей мисс Элсвезер. Она щелкнула пальцами мужчине, который сидел рядом с ней. Не сказав ни слова, он встал. Он задел стол, и чайная ложка стукнулась о чашку так, что мисс Элсвезер неодобрительно цыкнула.

– Теперь будущее в ваших руках, девочки. Именно так и должно быть. Полагаю, ты не знаешь, чем это все закончится, дружочек?

В ответ на вопрос мисс Элсвезер Алиса покачала головой.

– Будущее раскололось в тот день, когда вы нашли Пенни в библиотеке. Она должна была умереть. Так и случилось. С тех пор я больше не вижу ее будущего. Нам нужен легион, легиону нужен нож, а нож требует, чтобы ему принесли жертву.

У ее слов слишком много значений, чтобы в них разобраться. Но казалось, мисс Элсвезер поняла ее, в отличие от всех остальных.

– Собери свои легионы, Алиса. Их не получится соткать из ниоткуда. Мы не в сказке живем. Пойдем, Данте. Раз уж мы собираемся воссоздать этот нож, нам следует подготовиться.

Она все еще посмеивалась себе под нос, когда Данте, тот военный с лукавым взглядом, закрыл за ними панель в стене.

Мы с Алисой удалились в спальню, чтобы надеть камуфляж от Клэр. Когда мы вернулись в гостиную, Малин стоял у окна и смотрел в ночное небо так, словно считал звезды. Когда он повернулся, я заметила, что у него подергивается мышца на подбородке.

– Вы с Алисой собрались на девятый этаж? – Он раздраженно покачал головой.

– Ради всего святого, Малин, перестань. Вы с Алисой так много значите для меня. Я хочу, чтобы между нами все сложилось. Но если я туда не пойду и не найду этого Чародея, заточенного на девятом этаже, только один из нас доживет до следующей недели, и это будем не мы с тобой. Я должна попробовать, – сказала я твердо, а затем взяла за руку Алису и залезла за панель вслед за Милой и Клэр в темноту между стенами.

Туннели выплюнули нас за огромным каменным ботинком Смотрителя. Оставив Милу и Клэр, мы прокрались к библиотеке. Мы не разговаривали, пока шли. Нам достаточно быть вместе, наедине. Свобода так близка, что мы практически ощущали ее вкус.

Мы поднялись по лестнице на восьмой этаж. В тени ночной библиотеки я едва не забыла, что Смотритель позолотил меня и Алису и что он пытался свести нас к сумме нашей магии.

И все же мы легко отделались, если смотреть на вещи шире. По сравнению с Золочеными и людьми, которых он убил, всеми семьями, которые он разрушил и целым континентом, который он превратил в руины…

– Он проиграл, – сказала я тихо. – Он пытался подчинить нас себе, но ему это не удалось. Сопротивление с ним покончит.

– Он неизменно шел к поражению.

Алиса остановилась у подножия лестницы на девятый этаж и улыбнулась вихрю теней наверху.

– В конце каждого из сотканных мной предсказаний он терпел неудачу. Кроме одного.

– Кроме того, в конце которого ты ее отпустила.

Этот голос стекал вниз по лестнице и тихим эхом отдавался от стен. Мне хотелось спросить Алису, что он имел в виду, но я была слишком напугана, чтобы заговорить.

– Вот тогда-то он и потерпел неудачу, не так ли, дитя, прядущее еще не прожитое будущее? Каково это – прокладывать пути к их ногам и смотреть, как они уходят? А ты, Алиса, задумывалась о том, стали бы они выбирать тот же самый путь, если бы ты не давала им карту?

Это был голос всеми забытого Чародея, которого Смотритель заточил на девятом этаже. Неудивительно, что нога Смотрителя не ступала за двери библиотеки. Он заключил Чародея в библиотеке, где нет ничего, кроме книг заклинаний, а единственным спутником была его ярость. Но о нем не забыли книжные спрайты.

Улыбка Алисы было словно соткана из паучьего шелка.

– Он потерпит неудачу, – сказала она мелодичным голосом Прядильщицы. – Мать показывает мне то же, что хочет показать всем им. Пути, которые я прокладываю, принадлежат не мне, а ей.

– Так ли это, Дочь Жизни?

Сгустки чернил стекали по перилам, между которыми подмигивали глазками книжные спрайты. Тьма сгущалась, принимая человекоподобную форму. Из нее под странными углами вырастали веретенообразные ножки. Сверкающие белые глаза глубоко посажены в голову неправильной формы. Черты рябью слились в лицо.

У меня дрогнуло сердце. Я уже говорила с ним раньше, с этим существом, созданным из деформированных чернил. Я думала, это оберег, поставленный Чародеем для защиты заклинаний, но не сам Чародей, прародитель всей магии.

– И ты привела Дочь Смерти. Занятно. Вы пришли ради просьбы. Спрашивай, Пенни.

Я сглотнула и попыталась заговорить, но не смогла проронить ни слова. Алиса прошептала:

– Ну же, Пенни! Спроси его.

Я смотрела на чернила, которые стекали на лестницу с ног Чародея. Слова складывались по мере того, как капли падали на каждую следующую ступень: «Спроси. Спроси. Спроси».

– Мы хотим перековать твой нож, – прошептала я.

– Заклинание уже у вас. Вам останется только заплатить за него.

– Я… ну… Я допустила ошибку и хотела выяснить…

Я запнулась. Слова у меня иссякли. И вот я здесь, стою лицом к лицу с божеством во плоти и чувствую себя такой глупой, такой непоследовательной. Не просить же его о том, чтобы он воссоздал свой собственный нож!

Меня выручила Алиса.

– Она не может за него заплатить. Она связала свою линию жизни с чужой и с тех пор не владеет ею. Если мы принесем ингредиенты вам, не могли бы вы его наколдовать?

Тишина трепетала. От вдоха Чародея задрожал пол.

– Для этого ножа требуется линия жизни.

Книжные спрайты заморгали в унисон. От этой вспышки в кромешной тьме у меня встал ком в горле. Их призрачные силуэты соскальзывали вниз по лестнице и собрались вокруг нас. Они поглаживали серебристо-светлые волосы Алисы и нежно касались моих кудрей. Один из них уселся на плечо Алисы. Он выглядывал из-за нее и смотрел на меня. Еще один спрайт моргал, сидя на перилах.

Глаза Чародея сузились в убийственные щелочки.

– Кому-то придется за это заплатить.

– Но это означает, что и он тоже должен заплатить.

– К несчастью.

Похоже, он не считал, что это прискорбно.

– Но я не могу колдовать. Это заклинание больше мне не принадлежит. Что еще ты хотела спросить, дитя? Я вижу в твоих глазах еще один вопрос.

– Я… существует ли какой-то способ отвязать наши линии жизни друг от друга? – заикаясь, сказала я.

Чародей взмахнул рукой, с которой капали чернила, и в глубине моей груди что-то оборвалось. Оно скручивалось, сжимая мои легкие и выкачивая силу из коленей. Я изо всех сил пыталась удержаться на ногах.

Вдруг появилась моя черная сверкающая линия жизни. В нее была насквозь вплетена линия жизни Малина. Чародей расхохотался.

– Ты привязала себя к его сыну, глупая девчонка!

Алиса тихо сказала:

– Хоть ты и назвал Пенни глупой, она тебе нужна. Больше никто не исправит то, что натворил Реджинальд Холстетт. Дай ей инструменты, и она сделает для тебя ключ. Помоги нам. Расскажи нам, как тебе помочь.

– Входят трое, возвращается один.

Алиса напряглась.

– Я соткала на станке три линии жизни.

– Она их перепутала. Все три вьются вокруг нее.

– Там, где ткала я, они исчезли.

– Входят трое, выходит один. Когда нож будет держать она, один будет освобожден.

Чародей плыл вниз по лестнице. Молочно-белые глаза без зрачков впились в меня взглядом и принялись вращаться с едва сдерживаемой силой.

Мне хотелось удрать, сбежать и вырваться за двери библиотеки, но Алиса взяла мою руку, придав мне сил.

– Пожалуйста, – сказала я дрожащим голосом. – Пожалуйста, помоги мне.

– У меня нет магии, дитя. У меня нет сил. Нет заклинания, которое отменило бы то, что ты наделала. За нож придется заплатить. Я заплатил, когда создал его. Но мне не заплатить за него еще раз, даже если бы я был на свободе. Или ты заплатишь, или найдешь кого-то еще, кто сделает это. Вернись с ножом, Пенелопа, отпусти меня, и я одолжу тебе легион, чтобы стереть Реджинальда Холстетта с лица земли. А пока я ничего не могу поделать.

Я знала, что шансы на помощь Чародея невелики. Но от его слов меня накрыло новой волной страха. У меня не было другого выбора, кроме как пожертвовать Малином и выковать нож, чтобы спасти наших друзей. Иначе мне пришлось бы наблюдать за их падением, когда Смотритель уничтожит их магию и запечатает завесу.

Алиса склонила голову набок, и у меня возникло ужасное ощущение, что она прислушалась к чему-то, чего не слышала я.

– Хорошо, – тихо произнесла она. – Мы вернемся, когда нож будет готов. Но если хочешь, чтобы мы тебя освободили, предложи нам условия получше.

Она взяла меня за руку и развернула ее к Чародею.

– Давай, Пенни.

Я чувствовала, как дергались ее пальцы, когда она меня держала. Издав тихий разочарованный вздох, она сказала:

– Ткацкий станок выкрикивает мое имя.

Когда мы спускались по лестнице, она не оглядывалась. Я тоже, хотя это скорее был страх, чем скрупулезная подготовка бабушки. Не думаю, что за всю историю Холстетта многим довелось повернуться к Чародею спиной и выжить. Возможно, мы стали первыми.

Книжные спрайты перескакивали ступени. Крохотные чернильные тени метались вокруг наших юбок и скатывались по перилам.

– Мы скучаем по тебе, Пенни, – шептали они. – Приходи еще, Пенни. Приходи поскорее. Приходи на другую сторону.

– Тише! – шикнула я, и мне в ответ засверкали зеленые глаза.

Один из них исчез и снова возник на плече Алисы.

– Алиса, – шептали они. – Мы скучали по тебе, Алиса. Мы скучали по тебе больше всех. Возвращайся.

– Уже скоро, – ответила Алиса. – Мы обе скоро вернемся.

Их глаза стали аметистовыми и залили лестницу розовым лунным сиянием.

– Приведите третьего, – зашипели они. – Освободите нас. Заставьте его выпустить нас.

Их голоса разрывали тишину, а глаза стали алыми. Они стали исчезать один за другим, пока не осталось всего два книжных спрайта. Они перекрыли лестницу, вынуждая нас остановиться.

– Пенни, – сказали они напряженными голосами. – Пожалуйста, вернись.

– Не знаю…

– Пожалуйста, – прошептали они, а затем исчезли.

Когда мы добрались до гостиной Малина, он бросил на нас один-единственный взгляд, чтобы убедиться, что мы целы, покачал головой и уселся на диван.

– Он не станет нам помогать?

Я почувствовала, как у меня задрожал подбородок. Мне не хотелось признавать свое поражение, и все же я была повержена.

– Он не может.

– Все в порядке, – тихо сказал Малин. – Завтра, когда будешь создавать нож, ты не останешься одна.

Я должна была отказаться, но не смогла. Мне стоило с ним поспорить, сказать ему, что должен быть другой способ, но я не стала этого делать. Однажды я не приняла выбор Малина, и больше я не собираюсь так поступать. Так что я тихо его поблагодарила, и он преподнес мне последний подарок перед тем, как весь наш мир расколется на части. Это было время с Алисой. Он протянул руку к двери своей спальни. Он предложил мне немного покоя и безопасности. Это была возможность попрощаться. Алиса мягко улыбнулась ему, взяла меня за руку, и мы удалились.

– Он хороший человек, – прошептала Алиса, когда мы забрались в постель. Уютно, привычно и безопасно. Раньше мы уже здесь спали, забывшись и свернувшись калачиком в объятиях друг друга.

– Знаю, – ответила я.

Алиса нежно поцеловала меня.

– Мы будем вместе, Пенни. Всегда. Не забывай.

Я с ней не спорила. Мне хотелось лишь провести побольше времени вместе. За это время мы увидели бы, куда и насколько далеко все это может нас завести. И насколько глубоко мы упадем…

– Расскажи мне сказку, – прошептала мне в плечо Алиса.

И я рассказала. Я рассказала ей о двух девочках, выросших в темноте, где не было ни единого огонька, за которым можно было бы следовать. А может, им так казалось. Я рассказывала ей, как они повели друг друга на свет. Я рассказывала Алисе сказку про нас: о том, как мы познакомились, как мы выросли и изменились. Но потом я изменила концовку.

– Они вырвались на свободу, – прошептала я ей в волосы. – И обратили лица к солнцу.

– Ты мое солнце, Пенни.

Она нежно и ласково вздыхала в моих объятиях. Она прощалась со мной.

– А ты мои звезды.

Я дышала ею. Выдыхая, я безмолвно прощалась с ней. Словами этого было не выразить.

Мне хотелось остановить это мгновение, забыться в послевкусии в объятиях друг друга в темноте. Я чувствовала каждый удар ее сердца. Мы шептались обо всем и ни о чем, и о том, что было между этим. Время, которое мы провели вместе, сошло на нет, как звезды, исчезнувшие в утреннем небе.

Быть может, наши судьбы всегда были связаны, а наши нити были спрядены неразрывно еще до того, как Темная Мать соткала наши души и вдохнула в нас жизнь. Быть может, наш выбор не имеет никакого значения и будущее невозможно изменить. Как ни странно, но меня успокаивала мысль, что мы были созданы друг для друга.