Текст книги "Этой ночью я сгораю"

Автор книги: Кэтрин Дж. Адамс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 29 страниц)

Глава 18

Я очнулась, свернувшись клубком на восьмом этаже. Колокол на часовой башне Коллиджерейта пробил поздний час, но я не разобрала который. Лестница на девятый этаж зияла темнотой на вершине.

Собравшись с духом, поднялась на ноги и посмотрела вниз, на седьмой этаж. Я вслушивалась в безмолвие книг, что покоились на своих местах по полкам в призрачном лунном свете, и в затишье приглушенного шелеста страниц. На восьмом этаже сгущалась мрачная, зловещая тьма. Несмотря на то что здесь нет ни души, повсюду мелькали тени.

Блестящие глазки выглядывали из-за книжных шкафов.

Это книжные спрайты. Теперь я в этом уверена.

Тени окутывали мои юбки. Озаряя темноту, повсюду сверкали зеленые глазки. Они шептали мое имя и велели мне спрятаться.

– Почему? – спросила я тихо, чтобы не нарушать царящую вокруг нас тишину.

Вдруг чья-то рука зажала мне рот, и меня потащили между полками.

Я пыталась убрать руку, я старалась изо всех сил, но она еще крепче зажала мне рот. Извернувшись, я нанесла ему удар назад локтем, другой – под ребра. Мимо уха со свистом пронесся воздух от чьего-то резкого выдоха, но его рука схватила меня, как тиски, и не отпускала. До меня донеслись запахи корицы и полироли для металла – и, Пресвятая Темная Мать, какими же сильными они были! Я попыталась высвободиться и отодвинулась, чтобы вытащить одну руку. Но тут прямо у виска раздался шипящий мужской голос:

– Призови тьму.

Я замерла.

Из-за корешка книги рядом с моей головой на меня заморгали глазки, сверкающие наподобие изумрудов. Маленькая темная рука потянулась к ленте в моих волосах.

Нападавший прошептал мне на ухо:

– Постарайся не вести себя по-идиотски. На лестнице кто-то есть.

В тишине раздались шаги, и я почувствовала, как существо позади меня напряглось. Его запах снова меня поразил: в нем ощущалось гвоздичное масло, казармы и нечто гораздо более глубокое и старинное.

Глаза книжных спрайтов мерцали вокруг. Тени сомкнулись вокруг и спрятали нас.

По лестничной площадке кралась какая-то фигура. Мужчина в черном плаще остановился у подножия лестницы, ведущей на девятый этаж. Силуэт вырисовывался на фоне лунного света, который пробивался из окна этажом ниже. Он повернул голову и посмотрел из-под капюшона прямо на нас.

Тот, кто стоял позади меня, замер. Он не дышал; я тоже. Последовавшая за этим минута длилась вечность. Это было безмолвное противостояние. Силуэт на лестнице понимал, что что-то не так, но до него еще не дошло, что мы тоже здесь были.

У моих ног засиял книжный спрайт. Глаза у него сверкали глубочайшим из аметистовых оттенков. До этого я видела только зеленые глазки. Он удрал, окутав чернильными тенями одежду незнакомца и потянув его обратно к лестнице, ведущей на седьмой этаж.

Тот пнул спрайта ногой в ботинке.

Глаза загорелись алым.

Мужчина за моей спиной ослабил хватку и убрал руку с моего рта.

– Глупец, – послышался тихий голос. – Теперь и он это сделал.

Одни за другими глаза сотни книжных спрайтов загорелись кроваво-красными огоньками, которые начали стекать с лестницы на девятый этаж. Злоумышленник отшатнулся и нерешительно отступил назад. Тут-то они на него и набросились. Тьма окутала его, как дым, и просочилась ему под ноги, как чернила на промокательной бумаге. Тени расползлись по его ногам, затянулись на поясе и расцарапали его плечи. Они сорвали с него капюшон, под которым были скрыты темные волосы, собранные в низкий хвост, и грубый мужской подбородок со щетиной. Золотая маска закрывала половину его лица.

В библиотеку попал Золоченый.

Алые глаза ярко загорелись. Когда первое щупальце теней подползло к его левому уху, у меня перехватило дыхание от страха.

Мужчина закричал.

Я вздрогнула в объятиях своего похитителя. Ослабив хватку, он обнял меня обеими руками.

– Смотри, Пенни. С тобой все в порядке.

Я заметалась между растерянностью от того, что этот человек знает мое имя – что он, по всей видимости, входит в Сопротивление и знает, где меня найти, – и ужасом из-за того, что происходило на лестничной площадке.

Чернила стекали по шее мужчины, а его колени подгибались. Он не падал. Книжные спрайты держали его в вертикальном положении и разрывали на части тысячами крошечных ручек, пожирая его тело по частям.

С их пальцев стекали чернила. Черная паутина оплетала человека и затягивалась все туже, медленно разрывая его. Только кровь у него не текла.

Не знаю, что хуже: крики, которые эхом раскатывались по библиотечному атриуму, или тишина, наступившая, как только они прервались. Тени душили Золоченого, накрывая беззвучием смерти.

Я почувствовала, как линия жизни отделилась от его груди. Она свернулась на полу, и на нее тут же набросились спрайты. Спустя три удара сердца ее не стало.

При этом огни в глазах книжных спрайтов разгорались все ярче и ярче.

Я считала вдохи, чтобы не впасть в слепую панику. Смерть я уже видела, но только не такую. Это необратимо. Их не остановить. Даже Золоченые, искушенные в удерживании заключенных от Смерти, не смогли бы сохранить ему жизнь.

В библиотеке наступила тишина. Вокруг нас раздавались шепоты. Я наблюдала за тем, как багровая волна откатилась обратно вверх по лестнице. Неестественный водопад смерти тек вспять на девятый этаж.

– Вот почему никогда не следует пинать книжного спрайта.

Я моргала, не в силах отвести глаз от места, где только что находился незваный гость. На полу не осталось ни следа крови, внутренности не были разбросаны по каменной лестнице. От него не осталось даже полумаски.

– Золоченые не заходят в библиотеку. Он искал нас?

– Не ты одна пытаешься попасть на девятый.

Он дал мне время собраться с духом, прийти в себя и восстановить размеренное дыхание, а затем отпустил меня.

Я повернулась, чтобы посмотреть, кто мне помог, и едва не закричала.

Он улыбался половиной лица. Другая половина была покрыта золотом.

Я в ужасе отпрянула назад и врезалась в перила. Меня защитил Золоченый! Золоченый знал пароль Сопротивления, а что еще хуже, он знал, что я здесь буду!

– Пенни, – осторожно сказал он. – Я на твоей стороне. Я в Сопротивлении, и я знаю Эллу.

Он сделал паузу. Возможно, он надеялся, что я заговорю. Я не стала.

– Меня зовут Тобиас, – продолжил он.

У Золоченых не бывает имен.

Я встретилась взглядом с его серебряными глазами. Он тоже был странником смерти. Интересно, из какого тернового ковена он происходил… Выражение его лица невозможно прочитать: золото с бесстрастным блеском покрывало жесткие линии подбородка и мощной скулы. Другая половина хмурилась, как у человека… почти.

Я тряслась так сильно, что никак не могла унять дрожь. Должно быть, я выгляжу жалко. Но я так устала. Четыре перехода в Смерть за пять дней истощили меня. В глазах все плыло, у меня покатилась крупная слеза, но я и не думала ее вытирать.

Я прочитала номер, выбитый на нагруднике Золоченого в знак отказа от имени: рядовой два-три-семь.

– Тобиас, – повторил он. – Сожжение в казарме было самым глупым и самым прекрасным событием на моей памяти. Однако этим вечером все было просто глупо.

Я не реагировала. Я не посмела. Я заставила себя дышать. Я старалась звучать уверенно, хотя мое сердце так сильно колотилось о ребра, что его, должно быть, услышало пол-Коллиджерейта.

– Той ночью я была у себя в постели. Это была не я.

– Пенни…

Он очень тихо произнес мое имя. Я посмотрела на него, на этот раз как следует. Я была в ужасе, и мне было жаль его. Однако глаза Тобиаса сияли теплым блеском. И даже тот, что виднелся из-за золотой полумаски, светился жизнью.

Это всего лишь иллюзия. Золочение отсекает душу – этого не избежать. Я видела, как это произошло. Я помогла этому случиться.

– Пожалуйста, это не я…

– Я был там. Я видел тебя.

Я попала в западню, как насекомое в паутине. От страха у меня задрожали колени; пришлось опереться на перила.

Он понизил голос.

– К сожалению, я был не один. До сих пор мне удавалось задержать их отчеты, но с такими выходками… – сказав это, он указал туда, где находился незваный гость и где должна была быть его кровь. – Помочь тебе будет нелегко.

Тобиас. В памяти всплыло это имя. Может, он говорит правду. В глазах моего отца тоже скрывалось нечто большее.

– Тоби? – прошептала я. Клэр упоминала о каком-то Тоби.

Он улыбнулся, и у него оказалась теплая дружелюбная улыбка, наполненная облегчением.

– Ты говорила с Клэр?

Один из уголков его губ опустился.

Я кивнула. У меня была тысяча вопросов.

– Как ты узнал, что я здесь буду?

– Я не знал, – ответил он. Однако я была уверена: он чего-то не договаривал. – Когда этот Золоченый не вернется, целая уйма заполонит библиотеку. По всей вероятности, когда это произойдет, нам здесь быть не стоит.

Я ему поверила. Как и в то, что он связан с Сопротивлением, а не с цепочкой военного командования, действующего по приказам Смотрителя. Вот чего я не понимаю – как ему удалось избежать изъятия души во время золочения? И раз он этого избежал, был ли на это хоть один шанс у моего отца?

Тобиас потянулся ко мне, и я отскочила назад.

– Я пойду.

– Позволь мне проводить тебя. По ночам в коридорах Коллиджерейта можно повстречать кого-то похуже Золоченых и книжных спрайтов.

Я посмотрела на то место, где погиб Золоченый. Мне поистине отчаянно не хотелось ему верить.

– Что может быть хуже, чем то, что натворили книжные спрайты?

– Видимо, ты ни разу не бывала в темнице казармы. И не имела счастья оказаться в тронном зале Смотрителя, когда туда приводят пленника, чтобы с ним поиграть.

Тобиаса слегка передернуло, и от этого жеста он почему-то показался мне более человечным. Я содрогнулась, и тогда он кивнул в сторону лестницы. Я зашагала с ним в ногу.

По пути к покоям Тернового ковена он тихо говорил со мной. Он рассказал, что происходит по вечерам в тронном зале; о вине, что течет рекой, и о других излишествах. Он описал трон, выкованный при помощи рудной магии из полумасок, снятых с лиц павших Золоченых. О помосте, на котором трон возвышается над двором, за которым мертвые наблюдают глазами из драгоценного обсидиана. О том, как Прядильщицу заставляют вставать на колени перед Смотрителем ночь за ночью, а Тобиасу приходится охранять ее.

Я была благодарна и за защиту, и за то, что он меня отвлекал. Тобиас не спрашивал, что я делала у девятого этажа, и за это я тоже ему благодарна. Но мне совсем не нравилось то, что он рассказывал. Было похоже на то, что он делится со мной информацией, которая может мне пригодиться позже, пока у него есть такая возможность.

– Спокойной ночи, Пенни. Рад, что мы наконец познакомились, – сказал он у входа в наше крыло. – И спасибо.

– За что?

– За то, что ты видишь не только маску, но и то, что под ней.

Он криво улыбнулся, и от этого меня охватило чувство вины. Вряд ли я хоть что-то увидела под маской. Я была весьма озадачена. И вообще, странно было ощущать себя в безопасности в присутствии Золоченого.

– Тобиас, – осторожно сказала я. – Если ты действительно знаком с моей сестрой, пожалуйста, не говори ей, что я сегодня была на восьмом.

Он хохотнул себе под нос.

– Мы очень хорошо знакомы с Эллой. Перестанешь появляться там, где тебе не следует быть, тогда и поговорим.

Глава 19

Элла с самого завтрака не сводила с меня глаз. А когда я зевнула, всмотрелась в меня еще пристальнее. Мила же усмехнулась и протянула мне метлу и совок с длинной ручкой.

– Подметай, Пен.

Терпеть не могу обязанности по уборке. Хотя они не так уж и плохи по сравнению со вчерашним отмыванием пола в моей спальне от моего же пепла.

Я небрежно махала метлой, как вдруг Мила бесшумно заперла дверь и налетела на Эллу.

– Вы вступили в Сопротивление!

Ой! Я старалась мести, не сбиваясь с ритма. Но Мила заметила, что я запнулась, и вздохнула.

– Так и знала.

Закатив глаза, Элла продолжала перебирать прутья на столе.

– Нет никакого Сопротивления. С кем ты разговаривала, Мила? Верить слухам или общаться с теми, кто их распространяет, так на тебя не похоже.

– Я ни с кем не общаюсь, но даже до меня кое-что доходит. Я – наследница Тернового ковена, если ты об этом забыла.

– Может, если бы ты дала нам забыть об этом хоть на миг, тебе было бы с кем общаться. – Элла сломала прут напополам.

Мила прислонилась к двери, покрутив ключ на пальце.

– Что произошло в Смерти?

– Понятия не имею, о чем это ты.

Элла была непоколебима, как замерзшая вода.

Я перестала делать вид, что подметаю. Мила вспыхнула от гнева.

– Ты исчезла, а затем чудесным образом появилась вновь. И как будто этого было недостаточно, чтобы меня напугать, теперь Пенни в одиночку начала странствовать по Смерти. Что-то произошло. И никто из вас не говорит мне, что именно!

Элла пожала плечами.

– Ты все выдумываешь.

Казалось, Мила вот-вот либо взорвется, либо расплачется. Мне захотелось ее обнять, но даже за попытку она могла бы дать мне пощечину. Вместо этого в момент затишья в их перепалке я тихо спросила:

– Тебе это напугало?

– Конечно, дурочка! Я же вас люблю!

В глазах Милы заблестели слезы. Она разочарованно сжала ключ в пальцах.

– А вы продолжаете меня отталкивать.

– Не будь ты такой идеальной маленькой наследницей королевы ведьм, еще и так далеко за спиной бабушки, что совсем забыла о главном… возможно, нам не пришлось бы этого делать, – огрызнулась Элла.

Мила открыла рот, но тут же его закрыла, плотно сомкнув губы. Я поняла, что слова Эллы глубоко ее ранили.

– Прекрасно. Тогда не рассчитывайте на мою помощь, когда все рухнет.

– Мила…

Я бросила совок и подошла к ней, когда она открыла дверь. Однако Мила выскользнула и захлопнула ее у меня перед носом.

Я повернулась к Элле, размахивая метлой.

– Мила права! Она вынуждена вести себя определенным образом, но ее вины в этом нет. Она все-таки наша сестра!

– Она не входит в Сопротивление. Попробуй заговорить с ней – и сама увидишь, как мало тебе позволит рассказать тот обет. И перестань трясти надо мной прахом тети Шары!

– Даже из-за этого тебе не стоило быть такой жестокой.

Я опустила метлу и встретилась с ней взглядами.

– Что с тобой случилось в Смерти?

Я думала, она снова огрызнется, но ее ярость испарилась, а плечи опустились. Мгновение спустя она села на стол. Скрестив ноги, она похлопала по месту рядом с собой. Но поскольку меня взбесило то, как она говорила с Милой, я села не к ней, а на платформу у основания столба. Элла вздохнула.

– Это долгая история.

– А мы не торопимся.

– Ладно.

Она схватилась за нитку, которая торчала у нее из пояса, и потянула за нее ткань на другом конце. Когда Элла задумывалась, она всегда что-нибудь теребила.

– После того как я попыталась попасть на девятый и у меня опять не вышло…

– Опять!

Она нахмурилась и выронила пояс на колени.

– Ты будешь слушать или нет?

– Сколько раз, Элс?

– А какая разница?

В ответ я нахмурилась. Мне надоело встревать в споры двух сестер.

– Разница в том, что раньше мы все друг другу рассказывали!

Пальцы Эллы застыли на столешнице.

– А у тебя нет секретов от меня?

– Я…

– Что ты делаешь в Смерти каждую ночь?

Она умолкла и, положив руки на колени, снова взялась за пояс.

– Элс…

– Ты возвращаешься к нему, так ведь?

Лучше бы я ушла за Милой вместо того, чтобы начинать этот разговор. Хотя, судя по выражению лица Эллы, мне так просто отсюда не выбраться.

– Элла, – осторожно сказала я, и у нее слегка сузились глаза. – Зачем ты пошла в особняк Малина, скажи честно?

Элла заморгала.

– Я искала гримуар.

Я наблюдала за ней – за тем, как она сглотнула, за тем, как в углу ее глаза появилась небольшая складка, когда она встретилась со мной взглядом.

Я знаю, что она лжет. И ей это известно.

Она снова моргнула и потерла шею.

– Я увидела особняк прошлой весной…

– Прошлой весной!

Вот уж чего я не ожидала от нее услышать!

– Кто еще его видел? Бабушка знает?

Элла скривила губы.

– Больше никто его не видел. Лишь немногие ведьмы из Сопротивления знали, что он там был. Он исчез, когда весна сменилась летом, и больше я его не видела, пока утренний воздух снова не стал морозным. Мисс Элсвезер знала, что я собиралась постучать в ворота следующей ночью. Она настаивала на том, что откликнется кто угодно, но не Чародей.

Элла катала фенечку по запястью то вверх, то вниз. Я потянулась к своей и погладила ее большим пальцем.

– Выходит, ты просто подошла и постучала в двери?

– Ты не понимаешь.

Теперь она не моргала. Моя сестра так озлобленно скручивала пояс у себя на коленях, это настолько явно причиняло ей боль, что я забыла о том, как сама была расстроена, и села рядом с ней на стол.

Я положила ладонь ей на руку, поглаживая ее пальцы, и просто сказала:

– Поделись со мной.

Элла сдавленно усмехнулась и прижалась ко мне плечом к плечу.

– Пытаюсь. Но ты все так же меня перебиваешь.

– Я больше не буду.

Она кивнула, сделала глубокий вдох и начала:

– Когда лорд Малин открыл ворота, он оказался таким вежливым, таким гостеприимным… Он предложил мне выпить чая в очаровательной гостиной и показал мне свои сады. Мы так увлеклись беседой о его растениях и о том, с какими затруднениями наша мать выращивает трупные цветы, что на его предложение показать мне один ботанический справочник я ответила согласием. Оглядываясь назад, я понимаю, что это было слишком просто: я искала книгу, и вот он уже приглашает меня в свою библиотеку. Затем его взгляд скользнул вниз, на мой кристалл, и от его улыбки, Пен, у меня кровь застыла в жилах. Тогда-то я и поняла, что что-то здесь не так. У меня заколотилось сердце.

– Тебе надо было бежать.

Я видела эту улыбку лорда Малина. Видела, как она расплывалась от осознания и как его глаза сияли от предвкушения.

– Мне был нужен гримуар.

– Сопротивление для тебя важнее твоей безопасности?

– Ты важнее моей безопасности.

Элла оттолкнулась от меня, соскочила со стола и вернулась к работе. Собрав прутья в пучок, она ткнула им в мою сторону.

– Я хочу воссоздать этот нож так же сильно, как и все остальные, но люди все так же умирают. При прошлой попытке прямо на наших глазах сгорела в собственных чарах сестра Би, а Хейли… – Элла, запнувшись, обхватила себя руками. – Кристалл Хейли разбился.

– Ох, Элла!

В горле у меня встал ком, а пальцы вжались в грудину. Кристаллы удерживают нас в Жизни. Без них наш разум постепенно разрушается, а магия улетучивается.

У Эллы перехватило дыхание. Мне хотелось обнять сестру, но напряженные плечи говорили о том, что трогать ее не стоило.

– Заклинание вышло из-под контроля. Оно схватило Хейли и утащило ее за завесу, но лишь наполовину. Ее линия жизни запуталась в завесе. Мы не смогли ничего поделать, чтобы ей помочь. Я даже не смогла пройти туда, чтобы подержать ее за руку. Забрезжил рассвет…

Элла зажмурилась. Я потянулась к ее руке. Я была в Смерти, когда солнце уже вставало над Холстеттом, и чувствовала, как натянулась моя линия жизни. С Эллой было то же самое. Наверняка это стало мучением для Хейли.

– Это было ужасно, Пенни. Она не могла ни отправиться за Предел, ни вернуться. Никому в ковене не разрешили переходить в Смерть, чтобы ей помочь. Даже тогда нам не позволили нарушить правила. В конце концов ее линию жизни отрезали Золоченые. Бабушка велела нам никогда об этом не говорить. Она сказала, что Хейли – дура, ее перехитрил туманный призрак, а она не ушла за Предел, как это следовало сделать.

– Ведьмы Сопротивления считают, что нам нужен более темный кристалл, если мы хотим заполучить хоть шанс на то, чтобы выковать нож. Если они обнаружат, что у тебя он черный, они не остановятся, пока ты не согласишься помочь. А я не собираюсь смотреть, как ты умираешь. Ни за что.

Она меня отряхнула и принялась разжигать костер.

– Так что сама понимаешь, почему было так важно отыскать исходное заклинание. Поэтому я пошла к особняку и постучала в двери.

Я соскользнула со стола и подошла к ней, чтобы закончить уборку.

– Что было в библиотеке?

– Понятия не имею, – тихо сказала Элла. Она складывала дрова для костра все выше и выше, пока не добралась до платформы. Теперь ее голос звучал более нерешительно. – Кажется, я потеряла сознание. Последнее, что я помню, – это прогулка в лес. Лорд Малин громко ругался и говорил, что он так близко, спустя столько времени, он так чертовски близко…

Она сглотнула и посмотрела на меня.

– Он потряс меня и спросил, есть ли у меня сестра. Следующее, что я помню, – то, как я очнулась у завесы, а лорд Малин смотрел на тебя с таким волчьим оскалом, будто хотел сожрать тебя заживо.

В коридоре наверху хлопнула дверь. Элла тут же сменила тему, понизив голос.

– Что нам делать с Милой? Она задает сплошь неправильные вопросы.

– Может, попробуем ей довериться? – прошептала я в ответ. Даже после своей исповеди Элла говорила о Миле так, словно жалила врага. Я же люблю обеих. – Она – наша сестра.

Я быстро поставила совок в шкаф и повесила метлу на крючок.

– А Терновая королева – наша бабушка. Может, ты и ей хочешь довериться? Как насчет нашего Золоченого отца, ему мы тоже поверим?

– Это не одно и то же.

– Бабушка тебя согнет в бараний рог и сдаст начальнику тюрьмы, если узнает, что ты спуталась с Сопротивлением.

Голос Эллы звучал так же устало, как и мой.

– Только отец мог пойти ей наперекор. Жаль, что он решил стать Золоченым.

– Отец не хотел, чтобы его позолотили! – нахмурилась я, и Элла вскипела:

– Повзрослей, Пенни! Отец выбрал легкий путь, вырвался отсюда и оставил нас в этом хаосе.

– Как ему было всему этому противостоять?

– Ты же знакома с Тобиасом.

Элла посмотрела на меня так, будто надеялась, что я стану это отрицать. Хотелось бы, но…

– Он не должен был тебе об этом говорить.

– Он и не говорил, – сказала она с оттенком грусти. – Но это тут ни при чем. Тобиас сопротивлялся. Если он выжил и остался невредимым самим собой, почему отцу это не удалось?

Однако я видела отца. Его глаза не были абсолютно пустыми. Может, мы не потеряли его настолько, как нам казалось. Сама идея о том, что такое возможно, казалась ошеломительной.

Элла отвернулась в сторону.

– Отец был самым сильным человеком в моей жизни. Если бы сопротивление было возможным, он бы сопротивлялся. Вместо этого он выбрал ничего не чувствовать.

– Ты думаешь, может…

– Я видела отца. У него внутри ничего не осталось. Спустись с небес на землю.

На глаза Эллы навернулись слезы.

– А что, если есть способ убрать позолоту? Сопротивление могло бы нам помочь?

– Если бы способ был, они бы его уже нашли. Не ты первая задалась этим вопросом.

Наверху лестницы послышались шаги. Элла тут же схватила со стола горсть щепок.

– Не вступай в Сопротивление, Пен. Только не сейчас. Пообещай мне.

Я вздрогнула и призналась:

– Я уже это сделала.

Дверная ручка повернулась. Кажется, я ни разу не чувствовала такое облегчение, увидев бабушку.

Она осмотрела место для костра и чисто выметенный каменный пол вокруг него. Затем она взглянула сперва на меня, а потом на Эллу. Даже если она заподозрила, о чем мы только что говорили, она и виду не подала. Голос у нее был веселый, а глаза блестели.

– Мы внесли некоторые изменения в график дозоров. Твоя очередь идти, Пенни. Сегодня вечером.