Текст книги "Этой ночью я сгораю"

Автор книги: Кэтрин Дж. Адамс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 29 страниц)

Глава 12

Через час после отбоя Элла тихо постучала в мою дверь. Я застегнула плащ, натянула капюшон, чтобы прикрыть волосы, постаралась успокоить нервы, а затем вышла в коридор. Только у меня в голове уложилось, что Сопротивление существует, что его удалось организовать тайно, да еще и прямо под носом у Смотрителя… Все это казалось совершенно невероятным.

А если кто-нибудь обнаружит, что в нем замешана Элла…

– Это слишком опасно, Элс, – прошипела я себе под нос, пока мы пробирались из покоев Тернового ковена на встречу с Сопротивлением.

Элла усмехнулась и заправила под капюшон выбившийся локон. Она ничуть не беспокоилась, а в ее движениях чувствовалась уверенность. Она вела меня по темным ночным коридорам, проскальзывая от тени к тени.

– Все будет хорошо, Пен.

Я сделала вид, что не поняла ее.

– Если нас поймают…

Она прервала меня, сжав мою руку.

– Нас не поймают, – сказала она, похлопав себя по карману. – Вот здесь лежит расписание дворцовой стражи с именами, званиями и временем. А все Золоченые сейчас со Смотрителем.

Когда Верховный Смотритель узнал о чудесном возвращении Эллы, он послал своего Золоченого прочесать пустыню в Смерти. Из-за нарушенного правила бабушку и маму задержали до рассвета. Золоченые могли пересекать завесу в большем количестве, чем мы, но зазубренные шипы на их линиях жизни разрывали ее. А чтобы восстановить завесу, была необходима более сложная магия терновых ведьм. Сопровождение патрулей Золоченых было единственным случаем, когда терновых ведьм допускали к более быстрому проходу в Смерть через вечное пламя в казармах.

Устранять повреждения за Золочеными было утомительным трудом. Первую половину ночи этим занималась мать, вторую – бабушка. Для этого им требовалась смекалка и острота чувств. Если пропустить хоть одну поврежденную в завесе нить, весь мир вокруг нас сгорит. Золоченые не смогут надолго удержать полчища туманных призраков. Им удастся прикрыть Смотрителя и доставить его в безопасное место. Однако без защиты и без того потрепанные жители Холстетта будут уничтожены за считанные часы.

Элла отпустила мою руку в тени чудовищной статуи Смотрителя. Его лицо, закрытое золотой маской-черепом, смотрело вниз из тени арочных потолков. От одного массивного кулака протянуты четыре нити: огонь и лед, камень и воздух. Каждая из них обозначает один из ковенов, а вместе они символизируют абсолютный контроль Верховного Смотрителя над всеми ведьмами. Пятая нить из черных обсидиановых витков над головой статуи обозначала свободу, предсказанную Терновому ковену. Шестая нить обвилась вокруг пятой. Она прозрачна, как воздух, и сверкает, как радуга, но никто не знает, что она обозначает.

Элла нажала на завиток на пятке ботинка статуи, и стена за статуей открылась. То, что путь к Сопротивлению скрывался за статуей Смотрителя, было восхитительно иронично, вот только встреча в катакомбах под Коллиджерейтом казалась до смешного банальной: подпольная организация буквально собралась под землей.

Элла закрыла за нами проход, и нас поглотили туннели, заполненные столетиями смертей. Вдаль уходили факелы, мерцающие через равные промежутки. Языки пламени отражались на пыльных бедренных и плечевых костях, уложенных в нишах вдоль стен. Между выбеленными временем ребрами лениво плел сеть один паук; другой висел в центре пустой глазницы.

Без промедления углубляясь в темноту, Элла прошептала:

– Сопротивление не знает, что произошло в Смерти. Не говори им. А если спросят, лучше я с этим разберусь.

Я до сих пор так и не выяснила, что с ней случилось в Смерти, да и сама не рассказала ей о сделке с лордом Малином.

– Я не скажу ни слова.

– Да если бы.

Пальцами Элла пробежала по стенам, вырезанным в скале под городом, в окружении переполненных костями мест упокоения предков жителей Холстетта. Она вела нас по прикосновениям, не глядя. Мы свернули за угол, и пронизанный пылью воздух резко остыл. Мороз проник мне под платье. Я сжала челюсти до скрежета зубов, чтобы они не застучали.

– Эти туннели находятся под охраной.

Элла крепче схватила меня за руку и потянула в густую и удушающую, как дым, темноту. Она вела меня за повороты, которых я не видела. Чернильные тени скрывали в нишах черепа с бесплотными ухмылками. Но не видеть их, следуя мимо, было даже хуже.

– Глотай, Пенни.

Шепот Эллы рассеял тьму, а может, мы просто свернули за очередной угол. Я потеряла ориентацию в пространстве несколько поворотов назад. Я сглотнула, и тьма рассеялась.

– Мы почти пришли.

– Чьи это чары?

Несмотря на безобразие ледяной тьмы, эта палата производила впечатление.

– Рудные ведьмы вплели магию грозовых в кварц внутри этой скалы. Это прекрасное заклинание.

Элла говорила об этом так, будто на свете нет ничего привычнее взаимопомощи рудных ведьм с грозовыми. Только я открыла рот, чтобы задать вопрос, как Элла остановилась, прижав руку к тому, что выглядело сплошной стеной. Она облокотилась на стену, и тьму прорезал теплый оранжевый свет. В стене распахнулась дверь.

Вот и все. Я вот-вот встречусь с участниками Сопротивления, которое, как по мне, было пустыми мечтами о восстании против тирана. Казалось, это еще более невероятно, чем попасть на страницы сказки. Неужели это настоящее тайное общество тех, кто выступил против Смотрителя?

Элла затащила меня внутрь. Дверь захлопнулась, и мы оказались в тишине. Лишь пламя свечей плясало на сквозняке.

Я изумленно заморгала.

Во тьме пещеры я ожидала увидеть сборище мрачных фигур в черных одеяниях – убийц, головорезов и бродяг. Чего я не ожидала, так это увидеть безупречный чайный столик посреди мавзолея. Он был таким огромным, что в нем хотелось приглушить голос и склонить голову. Благопристойное послеобеденное чаепитие посреди ночи.

Чаепитие в гробнице! Я поджала губы в усмешке.

С причудливой железной люстры, подвешенной в воздухе, лились каскады света. Вдоль белых гранитных стен расположены альковы. В каждом из них покоился гроб из черного мрамора под охраной гримасничающих каменных существ. Единственный богато украшенный гроб стоял на мраморном пьедестале за чайным столиком. На крышке балансировал серебряный канделябр со свечами, с которых капал воск.

Окинув взглядом ведьм за столом, Элла расслабилась. Мои плечи были напряжены. Я ни разу не видела, чтобы ведьмы из разных ковенов собирались добровольно. Так было на собраниях старейшин со Смотрителем еще до того, как мы сюда пришли, и на собраниях совета ведьм, и мы вместе проводили церемонию золочения, но… Мне казалось, ковены друг друга терпеть не могут. Я думала, все остальные ковены ненавидят наш.

Грозовая ведьма со светлыми вьющимися волосами улыбнулась Элле, а мне помахала в знак приветствия приливная ведьма, выражение лица у которой напоминало озерную рябь. Рудная ведьма, в виске у которой красовался изумруд размером с ноготь, покрутила в воздухе пальцем. По волшебству кварцевые жилы поползли по скале и двери, заперев нас внутри. Когда она отпила глоток чая из фарфоровой чашки с изображением цветущей сирени, на сгибе ее локтя и на краю запястья засверкали самоцветы.

Она смотрела на меня, слегка наклонив голову. Медный ноготь нервно постукивал по белой кружевной скатерти. Я узнала ее: это была рудная ведьма с церемонии золочения. Я одарила ее легкой улыбкой, а она неожиданно усмехнулась. Угольная ведьма рядом с ней тоже тогда была на церемонии: я узнала ее по брови, рассеченной тремя шрамами от ожогов, и коротко подстриженным темным волосам.

На столе стояла многоярусная фарфоровая тарелка с канапе и маленькими розовыми и желтыми кексами, которые были обсыпаны сахаром.

С потрясением я отметила, что моя кузина Карлотта тоже здесь. Она была поглощена тем, что расковыривала сэндвич крошка за крошкой.

А во главе стола сидела мисс Элсвезер.

– Спокойно, Элла, – произнесла она, взмахнув рукой. – Сядь, ради всего святого. Мы собрались узким кругом – так будет безопаснее. Пенни, думаю, ты уже познакомилась с Эвелин и Беатрис.

Эвелин, угольная ведьма, которая и не моргнула с тех пор, как мы появились, признала мое присутствие хрупкой улыбкой, а Беатрис, рудная ведьма, радостно помахала мне рукой.

Мы уселись на свои места, и мисс Элсвезер продолжила меня со всеми знакомить. Я никогда не запоминала имена, если не записывала их. Вот бы у них были бейджи…

– Приливная ведьма, которая закапала водой весь пол – и я была бы весьма признательна, если бы ты этого не делала, дорогая, – это Сибил, а грозовая ведьма – Гейл. Ее мать обладала прекрасным чувством юмора, – сказала она с печальным смешком. – Чаю, дорогая?

Из носика розового чайника поднимался пар. Карлотта передала мисс Элсвезер расписанную бледно-зелеными листьями чашку на блюдце.

Эвелин, угольная ведьма, которая так до сих пор и не моргнула, повернулась к Элле.

– Ты уверена, что она не расскажет?

– Сейчас-сейчас, Эвелин.

Мисс Элсвезер сделала ей замечание мягким, как бумага, голосом, который тревожно напомнил мне ее же шепот в библиотеке той ночью. Она всмотрелась в глаза Эллы поверх очков-половинок, балансирующих на ее носу, и поджала губы. Кожа вокруг них сморщилась, как порванный книжный корешок.

– Его здесь нет, Элла. Как и ее.

Элла слегка успокоилась от ее заверения, смысл которого я не поняла.

– Пенни не станет к нам присоединяться.

Мисс Элсвезер пальцем поправила очки на носу и налила себе в чашку чай.

– Мы ведь позволим Пенни самой решить, не так ли, дорогая? Сэндвич?

– Мы поели.

Элла сама на себя не похожа. Ее голос звучал так жестко и бескомпромиссно, что какими бы словами я ни собиралась разбавить эту неловкую беседу, они испарились, не успев сорваться с моих губ.

– Разумеется, вы поели.

Мисс Элсвезер оперлась локтями на стол, сложила пальцы домиком и посмотрела на Эллу.

– Тогда перейдем прямо к делу. Невзирая на мою помощь, недавние злоключения Пенни заварили такую кашу, от которой я всех берегла более десяти лет.

– Вы же ей помогли! – воскликнула Элла.

Мисс Элсвезер пристально на нее посмотрела.

– Так и есть.

– Но вы обещали…

– Обстоятельства изменились.

Угловато, как палочник, мисс Элсвезер передала через весь стол чашку чая сперва мне, затем Элле. Скатерть всколыхнулась волной складок.

– Пенни привлекла к себе внимание. У тебя вышло время, Элла. Ей придется принять решение, и как можно скорее.

Из моей чашки поднимался пар с ароматами меда и ромашки.

– Какое решение?

Угловатые движения мисс Элсвезер смягчились, и она снова превратилась в библиотекаря, который помогает внимательному читателю выбрать новую книгу.

– Присоединиться к Сопротивлению или же выступить против нас.

Она положила на стол флакон с выгравированной розой, содержимое которого я выпила той ночью.

– Вы хоть знаете, как трудно было объяснить, почему окно в библиотеке разбилось?

– А вы знаете, что в вашем подъемнике живет призрак? – выпалила я в ответ.

Мисс Элсвезер подняла бровь.

– В подъемнике?

Я кивнула, и она вздохнула.

– Пенни, ты как торчащая нить. Один рывок – и все Сопротивление распустится. Либо ты будешь вплетена в нашу организацию, либо тебя отрежут.

Элла резко вздохнула. Чашка в ее руке задрожала.

– Вы так не поступите.

– Это не мое решение. Карлотта сообщила нам, что Пенни нарушила первое правило Смерти и выжила. Она пересекла завесу, и вот ты здесь. А может, Карлотта ошибается?

От взгляда Эллы наша кузина поникла. У меня сжалось сердце. Элла покачала головой, и мисс Элсвезер тихо сказала:

– Она нам нужна. Ты сама знаешь, это так. Вместе с Пенни у нас впервые за долгие годы появится надежда.

Элла огрызнулась:

– Она не хочет к нам присоединяться!

Лицо мисс Элсвезер окаменело.

Лучше бы я отказалась сюда идти. За последнее время я и так приняла достаточно решений, перевернувших всю мою жизнь: отписала душу загадочному лорду, чтобы спасти сестру, и согласилась шпионить за безликим тираном, который держал в гнилом кулаке весь Холстетт.

– Надежда на что?

Элла поставила чашку чая и сильно ущипнула меня за бедро.

– Надежда избавиться от Смотрителя, – прямо сказала мисс Элсвезер.

– Нельзя же его убить! Завеса…

– Мне прекрасно известно о том, как он связан с завесой, и у нас нет намерения его убивать. Не раньше, чем мы отрежем его линию жизни от тех, кто его опекает. А вы слышали истории о чрезвычайно неуловимом ноже? О том, кто им владел и кто создал его?

– О ноже Чародея?

Я не ткнула пальцем в небо: бабушка упомянула нож Чародея на церемонии золочения. Она сказала, что он заколдован. Сила мысли направляла лезвие, и было оно настолько острым, что могло рассечь душу пополам.

Мисс Элсвезер кивнула Беатрис:

– Скажи ей.

Элла громко выругалась.

– Беа, не смей!

Беатрис криво улыбнулась, будто извиняясь.

– Слишком поздно, Элс. Слишком поздно стало уже тогда, когда ты провела ее через защитные барьеры в туннеле.

Я понятия не имела, о чем они спорили. Элла ударила рукой по столу так, что чашки подпрыгнули и зазвенели на блюдцах.

– Хватит, Элла!

Упрек мисс Элсвезер отскочил от гроба за ее спиной.

Беатрис обратила на меня свой медный взор и прочитала вслух, совсем как доклад:

– Когда-то у Чародея был кристалл, как у терновых ведьм. Но был он черным, как беззвездная полночь, и таким могущественным, что в нем содержалась половина всей магии мира. У Темной Матери тоже был такой кристалл – прозрачный, наполненный цветами радуги, и в нем содержалась вторая половина магии.

Я старалась не хмуриться. Мне не понравилось, к чему она ведет. Если они узнали про мой кристалл…

– Нож, – сказала Эвелин без улыбки. – Чародей использовал свой кристалл, чтобы создать этот нож. Смотритель украл его, а затем использовал, чтобы отрезать от завесы линию жизни Чародея и изгнать его в Смерть. А нож, направленный на его создателя, разбился.

Беатрис пнула ее под столом и покачала головой, а затем продолжила.

– Долгие годы члены Сопротивления пытались воссоздать нож Чародея. А поскольку вся наша магия происходит от Чародея, мы выяснили, что для воссоздания ножа потребуется ведьма из каждого ковена, но все наши попытки по сей день были тщетны. Мать Гейл умерла в прошлом году во время очередной попытки, как и ваша кузина Хейли.

При упоминании о кузине я метнула взгляд на Карлотту, но она не стала смотреть на меня.

– Заклинание, которое мы используем, – всего лишь копия. Мы не имеем понятия ни о самом первоисточнике, ни о доступе к нему. Но мы думаем, в транскрипции что-то было утрачено.

Я обвела взглядом женщин за столом.

– Вы все верите, что Чародей из книжек со сказками существует?

Мисс Элсвезер изящно отложила сэндвич.

– Конечно, он существует, дорогая. Он так же реален, как ты или я. С какой стати ты думаешь иначе?

Прошлой ночью лорд Малин сказал то же самое. Но у меня все еще оставались сомнения.

– Я… думаете, Смотритель изгнал Чародея?

Она кивнул с абсолютно серьезным видом.

– Но… не мог же человек изгнать такого могущественного колдуна.

Большинство шокировало бы даже предположение о том, что мужчина, почитаемый в Холстетте как божество, на самом деле смертный, но мисс Элсвезер и глазом не моргнула.

– Уверяю тебя, Пенни, большинство историй о Чародее правдивы. А сейчас они стали еще правдивее, чем когда-либо, как полагают некоторые. Мне понятно твое нежелание верить в то, что происходило задолго до твоего рождения. Но он наконец снова набирает силу. Всего несколько ночей назад его чары просачивались сквозь завесу.

Я заморгала, пытаясь замедлить вращение в голове. Несколько ночей назад через завесу прошла я. Если Чародей существует, а Малин сказал, что в Смерти его нет, тогда где же он? А если он набирает силу, то чего же он хочет?

Мисс Элсвезер внимательно и задумчиво наблюдала за мной, и мне нужно было что-то сказать, хоть что-нибудь.

– Вы с пятью ведьмами пытаетесь воссоздать нож, созданный легендарным Чародеем?

Эвелин усмехнулась. Я так и не поняла, что такого сделала, чтобы так ее разозлить.

– С нами куда больше пяти ведьм. Это далеко не все Сопротивление, терновая ведьма.

Я покраснела, моментально почувствовав себя глупо. Конечно, это не так. Я должна была это понять.

– А как это касается меня?

Элла моргнула. Она собиралась солгать, но перед этим оставила мне безмолвное предупреждение: «Не реагируй».

– Первичное заклинание для того, чтобы выковать нож, должно быть в гримуаре Чародея. Мы думаем, он спрятан в Смерти вместе с кристаллом, достаточно темным, чтобы его магия подействовала. Чем больше терновых ведьм мы привлечем, тем больше вероятность, что мы его найдем.

Выходит, Сопротивлению ничего не известно о моем кристалле. Я не показывала никаких эмоций, скрыв облегчение.

– С помощью перекованного ножа мы сможем отрезать линию жизни Смотрителя от завесы и заменить ее на чью-то другую, – сказала мисс Элсвезер. Она положила на стол серебряный пузырек, щелкнула по нему, чтобы он вращался, и сменила тему разговора так быстро, что у меня закружилась голова.

– Возможно, нам стоит уточнить дозировку. Дорогая, это могло бы тебя убить не меньше пяти раз. Должно быть, это было мучительно.

– Это было быстро.

Пять доз? Если бы я знала, сейчас у меня было бы средство для перехода в Смерть на пять ночей, еще и относительно безопасное. У меня замерло сердце. Мисс Элсвезер монотонно продолжала:

– Если тебе случится встретить гримуар во время странствий, мы всего лишь попросим тебя передать Элле сведения о его местонахождении.

В ее просьбе явно скрывалось нечто большее. Элла побледнела, но слегка кивнула мне, показывая, что мне стоит согласиться.

– Если найду, я ей скажу.

Мисс Элсвезер швырнула пустой флакон через весь стол, и я его поймала. Я почти скучала по грустной улыбке, которой она одарила Беатрис.

По мановению руки Беатрис кварцевый свет потускнел. Она встала и потянулась ко мне.

Элла схватила меня за запястье, выбив чашку у меня из рук.

– Нет!

Мисс Элсвезер сделала еще один глоток чая, будто мы с ней обсуждали, как правильно хранить энциклопедии.

– Не будь такой драматичной, Элла. Это всего лишь гарантия, чтобы она не заговорила. Мы не заставляем ее присоединиться к нам.

Я посмотрела на пятно от пролитого чая, растекающееся по скатерти. Все взгляды были устремлены на меня: и острые серебристые глаза Карлотты и Эллы, и яркие медные глаза Беатрис. Синие искры окутывали радужку Гейл, а в глазах у Сибил переливался бездонный оттенок океанской зелени. Они молча ждали, когда одна из нас заговорит.

Эвелин щелкнула пальцами, и у меня по спине пробежал жар от прошедшего по ней огня. Беатрис заперла дверь кварцевыми жилами.

– Ладно!

Побежденная, Элла подняла меня на ноги и развернула лицом к гробу позади мисс Элсвезер.

– Я сама это сделаю. Мне очень жаль, Пен.

Я в замешательстве покачала головой, глядя на нее.

– Что сделаешь?

– Докажу, что ты не станешь разоблачать Сопротивление, – сказала она с легкой улыбкой. – Больно не будет.

Беатрис фыркнула и добавила:

– Не очень.

В ответ Элла нахмурилась.

Я не стала сопротивляться, когда Эвелин взяла меня за запястье (и про себя поблагодарила ее за то, что она выбрала не ту руку, на которой стоит метка Малина). Она закатала мне рукав и крепко сжала мою руку своей. По сравнению с моей кожа у нее слишком горячая и слишком сухая. Элла сделала порез на сгибе моего локтя нестерпимо длинной булавкой. Беатрис призвала рудные чары, и в воздухе распространился запах серы. Каменная крышка гроба задрожала и закружилась. На мраморе в облаке костной пыли внезапно появилось углубление. Мы наблюдали за тем, как бусинка крови просочилась из моего локтя в ямку в камне. В голове зазвучали слова лорда Малина: «Те, кто заключает сделки в Смерти, скрепляют договор кровью».

– Обещай, Пенни, – сказала мисс Элсвезер, не вставая из-за стола. – Ни слова о Сопротивлении никому за этими стенами, кроме тех, кто состоит в нашей маленькой организации.

– Ни единого, – заверила я ее. Что значило еще одно обещание? После сделки с Малином оно ничего не стоило. Отверстие в крышке гроба зевнуло, как разинутый рот, и моя кровь исчезла в нем. На коже осталась черная точка, которую легко было принять за веснушку. Если бы лорд Малин оказался таким же сдержанным… Если бы Элла рассказала мне о Сопротивлении раньше… Если бы я не использовала яд, которого хватило бы на пять ночей, чтобы пересечь завесу всего один раз…

Если бы… У меня так много вариантов, чтобы закончить это предложение. Слишком много. Я пробежалась по ним, пока остальные допивали чай. Все они были увлечены непринужденной дружеской болтовней. Элла расслабилась. Они говорили о ком-то, кого я не знала, до тех пор, пока от кексов не остались только крошки, а все канапе не были съедены. Тогда мисс Элсвезер нас отпустила.

Эвелин закрыла за нами дверь гробницы. Карлотта поспешила прочь до того, как я успела заговорить с ней. Голова у нее была опущена, плечи сгорбились. Гейл и Сибил взялись за руки и исчезли в туннелях, склонив друг к другу головы и о чем-то беседуя. Странно было видеть настолько дружелюбных ведьм из двух разных ковенов.

Беатрис схватила меня за запястье. Медные ногти расцарапали мне кожу.

– Добро пожаловать в Сопротивление, терновая ведьма.

Вопреки своей сияющей улыбке она так сильно сжала пальцы, что у меня хрустнули кости.

– Я к нему не присоединялась, – подчеркнула я.

– Еще успеешь. Когда выяснишь, где Чародей спрятал гримуар, они об этом позаботятся.

Элла ткнула меня локтем под ребра, чтобы заставить замолчать. Но я не послушалась, и ухмылка Беатрис стала еще шире.

– С чего ты взяла, рудная ведьма, что я это сделаю?

Эвелин ответила за Беатрис:

– Потому что мы это видели.

Сказав это, она покрутила пальцем в воздухе, и в лампах вдоль туннеля с кварцевыми прожилками зажглись огни. Миг – и она исчезла в темноте.

– Скажи спасибо, что Смотритель не видит, чем мы занимаемся.