Текст книги "Беларуский Донбасс"

Автор книги: Катерина Андреева

Соавторы: Игорь Ильяш
сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 30 страниц)

Валерий Болотов скончался при загадочных обстоятельствах менее чем через два месяца после этого интервью – 27 января 2017 года. Критик и оппонент Плотницкого, которому прочили возвращение на пост главаря ЛНР, внезапно умер из-за острой сердечной недостаточности. Однако близкие и соратники Болотова убеждены: его убили, и в этом убийстве был заинтересован именно Плотницкий. 46-летнему Болотову резко стало плохо после того, как он выпил чашку кофе (который непривычно горчил) на деловой встрече с бывшими соратниками по ЛНР. Супруга бывшего «народного губернатора» уверена, что ее мужа отравили как раз на той встрече.

Учитывая нравы ЛНР, Сергея Бондаря вполне могли убить после таких откровений. Но этого не случилось. По неподтвержденным данным, Бондарь в свой 11-й батальон под руководством Чечена уже не вернулся, осел где-то в России. Осенью 2017 года жил в Москве и Игорь Каток.

Что касается скандального признания Бондаря об обстрелах Луганска боевиками «Зари», то ровно через год, в ноябре 2017 года, МГБ ЛНР опубликовало на своем ютуб-канале показания «ополченца» Виталия Воротилина. Тот рассказывал удивительные вещи. Оказывается, Луганск действительно обстреливали бойцы батальона «Заря» – в частности, люди с позывными «Крик», «Наемник», «Тринадцатый», «Зеленый». Но только работали они якобы на СБУ и являлись диверсантами. «Это все происходило с ведома командования, сами они ничего не могли сделать… У меня сложилась убежденность, что батальон “Заря” являлся кузницей диверсантов, которые непосредственно работали на спецслужбы Украины», – заявлял Воротилин.

Видео было опубликовано МГБ ЛНР 24 ноября 2017 года. В этот же день произошел переворот в группировке ЛНР – Игорь Плотницкий был смещен. Его место занял Леонид Пасечник, «министр госбезопасности». В феврале 2018 года российские СМИ сообщали, что Плотницкий был арестован на территории РФ по подозрению в работе на СБУ. Позже СМИ уточнили: экс-главарь ЛНР не арестован, а просто находится под надзором ФСБ. Как бы то ни было, история с обстрелами Луганска очень пригодилась боевикам и кремлевским спецслужбам на очередном этапе внутривидовой борьбы в ЛНР. Правда, широкой огласки все же не получила – она слишком уж противоречила той мифологии войны на Донбассе, которую создали российские пропагандисты.

Глава 4
ПСИХОЛОГИЯ БОЕВИКА

Две самопровозглашенные республики, так называемые Донецкая и Луганская – это две террористические организации, которые имеют четкую иерархию, финансирование, каналы поставки оружия. Созданы для нападения на людей, запугивания, совершения диверсий и терактов, избиения и убийства наших граждан.

Из заявления первого заместителя Генерального прокурора Украины Николая Голомши от 16 мая 2014 года

«Хорошо организованные и вооруженные» сепаратисты на востоке Украины виновны в «целенаправленных убийствах, пытках, избиениях, похищениях, запугивании» людей, говорится в новом докладе, подготовленном Верховным комиссаром ООН по правам человека Нави Пиллай. Представляя 37-страничный доклад в пятницу, 16 мая, в Киеве, Пиллай отметила «вызывающее тревогу обострение» ситуации с правами человека в восточных регионах Украины.

Из материала DW от 16 мая 2014года

Туда люди едут кто за приключениями, кто за боевым опытом… У каждого свои причины. Конечно, какая-то неустроенность по большей части у этих людей. Как в ИГИЛ, почему туда едут люди? Думают, что они будут там нужны, будут востребованы. Здесь то же самое. Когда попадаешь туда, буквально с первых минут понимаешь, что это не воинское подразделение – это банда самая настоящая.

Из интервью «Радио Свобода» российского предпринимателя Бондо Доровских, воевавшего на востоке Украины в составе НВФ «Призрак» с июля по декабрь 2014 года[33]33
  После полугода в рядах «ополчения» Доровских изменил свои взгляды и признал, что война на Донбассе – это российская агрессия.


[Закрыть].

В обществе есть два полярных взгляда на беларусов, воюющих за «русский мир» на Донбассе. Одни уверены, что речь идет о защитниках местного населения от «фашистов-бандеровцев». Другие убеждены: беларусы-боевики воюют из-за денег, исключительно ради личной наживы. На самом деле обе крайности далеки от реального положения дел.

Заработать на Донбассе при всем желании не так просто. Если боевик не попал в «ЧВК», то поначалу стабильного заработка в ДНР и ЛНР у него в принципе быть не могло. Все наши собеседники однозначно утверждают: в 2014-м – начале 2015 года в большинстве местных подразделений либо не платили вообще ничего (выдавали только питание и сигареты), либо производились лишь небольшие бессистемные выплаты. Фиксированная оплата появилась только ко второй половине 2015 года. Рядовые стали получать 15 тысяч российских рублей, сержанты – 19,5 тысячи, командир взвода – 25, комбаты – 60 тысяч.

Цифры не самые впечатляющие. Среднегодовой валютный курс Центробанка РФ в 2016-м – 66,8 рубля за 1 доллар. То есть зарплата командира батальона в ДНР и ЛНР – около 900 долларов, а рядового – около 225. Следует помнить, что мы говорим о людях, приехавших не из самой бедной страны мира. Средняя зарплата в Беларуси в 2016 году составляла от 655 до 800 беларуских рублей (310–410 долларов). Да, покупательная способность денег в ДНР и ЛНР и в Беларуси разная. К тому же большинство беларусов-боевиков родом из провинции, и среднюю зарплату по стране там никто в глаза не видел. Однако в любом случае речь не идет о цифрах, из-за которых есть смысл рискнуть жизнью. На обычной стройке в России заработать можно больше и без всякого экстрима[34]34
  Добавлю к этому личные впечатления от общения с беларусами-боевиками: это люди без денег. Некоторые из них после интервью просили у меня несколько рублей на проезд, на оплату мобильной связи или на пиво.


[Закрыть].

Так зачем же они едут в чужую страну убивать и умирать? Ответ на этот вопрос лежит в плоскости социальной психологии. Абсолютное большинство беларусов, которые оказались в рядах ДНР и ЛНР, поехали туда не ради наживы и не по идейным соображениям, а за социальным статусом. Война на Донбассе дает им возможность обменять статус люмпена, маргинала или просто лузера на статус «героя Новороссии» и «борца с украинским фашизмом». А это очень привлекательный обмен, даже если он происходит исключительно в их головах.

При этом слова «маргинал» или «люмпен» здесь следует воспринимать без эмоциональной окраски, а исключительно как термин из области социологии. Т. е. «люмпен» в данном случае не есть синоним таких слов, как «подонок», «садист» или «маньяк». Набор нравственных качеств среднего беларуского бойца «Новороссии» мало отличается от набора нравственных качеств среднего беларуса в принципе. Просто в иерархии беларуского общества они находятся в самом низу. У них нет постоянной работы и определенной профессии, чаще всего нет семьи и планов на будущее. Их сознание заполнено эклектическим сочетанием штампов российской пропаганды, наследия советского коллективизма и традиционалистских стереотипов. В современном обществе (даже с поправкой на консервативные беларуские реалии) они чувствуют себя неуютно и не видят в нем будущего. Поездка на Донбасс позволяет этим людям мгновенно избавиться от подобного дискомфорта и оказаться на самом верху социальной пирамиды. В обществе ДНР и ЛНР они являются элитой. Героями. Самыми уважаемыми и нужными гражданами. Самыми обеспеченными людьми, наконец: пускай рядовой сепаратист получает только 15 тысяч, но ведь многие местные живут в полной нищете, а то и вовсе голодают.

Вероятней всего, этот принцип актуален не только для беларусов, но и вообще для всех, кто взял в руки оружие, чтобы «защитить народ Донбасса». Биографии двух наиболее раскрученных полевых командиров ДНР – Гиви и Моторолы – яркая иллюстрация такого положения вещей. Один, гражданин Украины, работал до войны охранником в супермаркете, другой, гражданин РФ, был автомойщиком в Ростове. Война на Донбассе позволила им стать звездами российского телевидения, обвешаться орденами и медалями, увидеть свое изображение на почтовых марках и обложках книг. То есть люди, которые в мирной жизни не имели ни единого шанса подняться в социальной иерархии выше охранника и автомойщика так или иначе вошли в историю. Крутой маршрут пьянил: получив возможность распоряжаться человеческими жизнями, они превратились в кровожадных тиранов, упивающихся своим правом казнить и миловать. Гиви устраивал целое телешоу из издевательств над пленными украинскими «киборгами», а Моторола козырял своей безнаказанностью перед журналистом Kyiv Post: «Мне похуй, в чем меня обвиняют. Я 15 пленных расстрелял… Хочу убиваю, хочу – нет». О жестокости полевых командиров, воспетых российским телевидением, ходили легенды даже среди самих «ополченцев». «Гиви был достаточно кровожадный человек, – рассказывает боевик Павел Ш. – За год, что мой друг у него служил, Гиви только из своего батальона насмерть забил четырех человек. У него были свои ебнутые правила, и иногда его сильно клинило. Вообще считалось что все девушки в батальоне – его. Поэтому, если ты хочешь с кем-то встречаться, то должен спрашивать разрешения у Гиви. Однажды на каком-то вечере парнишка просто улыбнулся девчонке – так Гиви подошел и четыре ребра ему сломал. Или был случай, когда парень из БТРа выходил, уронил рацию армейскую – так Гиви его бил до потери сознания, тот потом полгода в больнице лежал. У них пословица в “Сомали” была: кто лично от Гиви пиздюлей не получал, тот в “Сомали” не служил». Впрочем, законы донбасской социальной пирамиды неумолимы: падают с вершины здесь столь же стремительно, как и возносятся на нее. 16 октября 2016 года убили Моторолу, 8 февраля 2017 года – Гиви. И убили, по общему убеждению, свои же.

В рамках подобной психологии социального лифта можно выделить, как минимум, три типажа боевиков.

1. «Романтик». Хрестоматийный образ представителя этого типажа – парень из провинции, который сразу после школы отслужил срочную службу в беларуской армии, а на гражданке не успел обзавестись ни семьей, ни постоянной работой. Это человек невысокого интеллектуального уровня, предельно наивный и инфантильный. Мировоззрение таких людей сформировано российским телевидением, и киселевско-соловьевскую пропаганду они воспринимают буквально. Беларуский десантник Белый из ОРБ «Спарта», поехавший на войну под впечатлением от сюжета про «распятого мальчика» – классика жанра.

Для «романтика» война на Донбассе – это война добра («русского мира») против зла («украинских фашистов»). Этот абсолют он тщательно оберегает, чтобы оправдывать свои действия в собственных глазах. Чаще всего они даже сами себе не хотят признаваться, что реальность расходится с тем мифом, который был создан пропагандой и их воображением.

2. «Беглец». Его жизнь в той или иной степени потерпела катастрофу, зашла в тупик. Война для него – единственный видимый шанс сделать полную перезагрузку, начать все с чистого листа. Это побег из беспросветной реальности в героический миф. Этот миф «беглец» оберегает столь же рьяно, как и «романтик», и использует в качестве универсального самооправдания.

Нередко это люди с криминальным прошлым, имеющие мало перспектив в мирной жизни. Уголовник-рецидивист Горыныч – яркий пример подобного типажа (см. главу 13).

Однако жизненные катастрофы «беглецов» не обязательно связаны с судимостями. Это может быть и банальная личная драма. Например, Алексей Ершов решил поехать «защищать народ Донбасса» не в разгар боев и пропагандистской истерии 2014-го – начала 2015 года, а только в марте 2016-го. По признанию его знакомых, любовью к «русскому миру» Ершов проникся после того, как жена ушла к другому.

Бывают случаи и временного «побега». Например, 34-летний экс-офицер бригады спецназа внутренних войск МВД Беларуси (в/ч 3214) Алексей Берговин тоже решил повоевать за «Новороссию» после ссоры с бывшей женой осенью 2014 года. «Оказалось, что она просто забрала вещи, двух сыновей и умотала в Мозырь к родителям. Думаю объяснять, что я чувствовал, излишне. Тогда я уже практически созрел, и понял, что поеду на войну», – рассказывает он. Но при этом сжигать мосты Берговин не стал. Поскольку бывший спецназовец параллельно получал третье высшее образование в БГСХА в городе Горки, он дождался сдачи ближайшей сессии и только после этого, в марте 2015 года, поехал воевать за «русский мир». При этом вернуться планировал – к следующей сессии, в октябре. Так в итоге и вышло[35]35
  Боевик в итоге получит три высших образования: два на разных факультетах сельскохозяйственного вуза и одно в Военной академии. Несмотря на специфический уровень полученного образования, Берговин в этом смысле все равно исключение из правил: большинство беларуских защитников «Новороссии» в лучшем случае закончили ПТУ.


[Закрыть]. «Да, иронично, – признает Берговин. – Как в песне получилось: “Хотела повеситься, но экзамены, сессия”. Но на самом деле был трезвый расчет на разные варианты развития событий. Решил, что полгода будет достаточно, чтобы на свой шкуре понять, что там происходит, отдать долг людям, фашистам и Родине».

Впрочем, Берговин имеет признаки и еще одного типажа боевиков – «человека войны». Позже он еще отправится в рядах «ЧВК Вагнера» в Судан – видимо, Берговин и в Африке планировал отдать какой-то долг «фашистам и Родине».

3. «Человек войны». Это человек с опытом участия в боевых действиях (обычно речь идет о чеченском конфликте) либо просто кадровый силовик. Война и военная служба – его призвание. В сущности, ничего больше он делать не умеет. На гражданке ему скучно, он ощущает себя чужим и ненужным, начинает пить и потихоньку сходить с ума. На войне же его жизнь вновь приобретает смысл.

С журналистской точки зрения, интервью с подобными персонажами наиболее продуктивны. Они не станут тратить время на рассказы о преступлениях «украинских фашистов», зато откровенней других будут говорить про темные стороны «русского мира». Все дело в том, что «людям войны», в отличие от «романтиков» или «беглецов», не нужно дополнительно оправдывать себя за то, что они поехали убивать. Не нужно убеждать себя, что воюешь за «хороших» против «плохих». Для них война и военная служба – естественное состояние организма. А Россия в их сознании права априори – в силу того, что когда-то они уже воевали за эту страну, либо потому, что среди беларуских силовиков сильны пророссийские настроения. «Русский мир» им просто ближе и понятнее.

«Люди войны», конечно, наравне с другими боевиками используют штампы российской пропаганды про «фашистов», «бандеровцев» и «американский империализм». Но для них эти штампы имеют исключительно прикладное значение – они служат формальным поводом отправиться на войну. От несоответствия реального мира пропагандистской картинке они, в отличие от других, не отмахиваются – для них эти расхождения не имеют никакого значения.

«Я узнал, что Вадим поехал воевать не сразу. Он звонил мне несколько раз, и из разговора я понял, что он на Донбассе. Я не спрашивал подробности – в нашей среде не принято задавать много вопросов в таких случаях, тебя же могут слушать и свои, и чужие. Как я отнесся к этому решению Вадима? Многие из тех, кто служил, потом не нашли себя в гражданской жизни. Вот и он решил найти себя в “горячей точке”. Поэтому отнесся я к этому спокойно». Вот так сухо и откровенно комментирует свое отношение к поступку беларуского ЧВКашника Вадима Василевского его друг Алексей Шабуневич – тоже бывший силовик. Стоит отметить, что сам Шабуневич – человек вполне пророссийских взглядов. Однако объясняет решение друга он не пафосными рассуждениями о борьбе «добра» и «зла», а очевидными для военного человека особенностями профессиональной психологии. Не мог найти себя в гражданской жизни – нашел в «горячей точке». Все просто.

Зачастую все описанные типажи довольно условны, да к тому же взаимно пересекаются. «Люди войны» и «романтики» тоже в какой-то мере совершают «побег» из реальности. «Беглецы» могут быть столь же наивными и инфантильными, как и «романтики», а «романтики» со временем способны превратиться в «людей войны»[36]36
  Такая метаморфоза – превращение из «романтика» в «человека войны» – случилась с Белым (тем самым боевиком, который поехал воевать из-за репортажа про «распятого мальчика»). «Настоящий солдат, человек войны», – характеризовал его впоследствии Шелехов.


[Закрыть]. Плюс для всех этих типажей одинаково важно движение по социальному лифту, которое становится возможным на войне.

Разумеется, из любого правила есть исключения. Вероятно, были и те, кто не нуждался в социальном лифте. Кроме того, мы специально не стали описывать в отдельных психологических типажах обязательных спутников любого военного конфликта – авантюристов, любителей острых ощущений и психически нездоровых людей с маниакальными наклонностями. «Горячие точки» притягивают таких персонажей, и Донбасс в этом смысле только подтверждает общее правило. Были, наконец, и просто мошенники. В 2015 году в социальных сетях и на тематических форумах «ополчения» активно распространялась информация об афере двух беларусов с позывными «Ангара» и «Таец» – боевики обвиняли их в присвоении «гуманитарки». По слухам, схема выглядела так. Ангара и Таец открыли счета в разных банках и электронных платежных системах, примкнули к группировке ДНР и стали выкладывать в интернет видеоролики с Донбасса, а также снимки с оружием и символикой «Новороссии». В своих постах они рассуждали о православии, духовности и русской земле и просили перечислять деньги на борьбу против «укро-фашистской хунты» и на некий виртуальный «Славянский легион». Их соратники по «ополчению» позднее утверждали: на войне Ангара и Таец пробыли всего несколько недель, а когда деньги на борьбу за «русский мир» начали поступать на их счета – попросились в отпуск и больше уже на Донбасс не вернулись[37]37
  По неподтвержденным данным, Таец и Ангара были объявлены в розыск в ДНР. Сам Таец в краткой беседе с авторами книги утверждал: мошенничеством они не занимались. Правда, пояснить, что в действительности с ними произошло на Донбассе и откуда взялись обвинения в афере, он отказался.


[Закрыть]. И все же подавляющее большинство беларусов-боевиков соответствуют одному из трех описанных психологических типажей.

Следует также учитывать и более широкий культурно-исторический контекст психологии боевиков. Война на Донбассе в изображении российской пропаганды апеллирует к глубинным пластам сознания постсоветского человека – к героической мифологии Великой Отечественной войны, тоске по чувству сопричастности к великим событиям и чувству гордости за страну. «Массы шли за ним вовсе не потому, что картинами украинских равнин он разжигал безудержную империалистическую жадность нации, а потому, что они стосковались по гордому сознанию своей новой причастности к формированию истории». Эти слова немецкого историка Иоахима Феста посвящены Адольфу Гитлеру. Но вполне актуальны для Путина и его агрессии в Украине.

Фраза «деды воевали» уже давно стала интернет-мемом, однако в действительности эта историческая отсылка – важный элемент психологии «ополченцев». «Мой дед воевал против фашистов и я всегда им гордился. Теперь я поехал воевать против “фашистов”, чтобы точно так же мною гордились мои внуки», – заявил нам однажды в интервью российский боевик. И несмотря на использование пропагандистского штампа, такое признание говорит о многом. Для постсоветского человека, страдающего от комплекса социальной отчужденности и чувствующего острую потребность в принадлежности к какой-либо группе, борьба с «украинским фашизмом» (пусть и полностью выдуманным) – это возможность избавиться от ощущения собственной психосоциальной неполноценности. В этом смысле целевая аудитория путинской пропаганды ровно та же, что и у любой тоталитарной идеологии – нацизма, коммунизма или исламского терроризма. Перефразируя слова британского бойца Интербригад времен Гражданской войны в Испании Джейсона Гурни, описывающего эффект от коммунистических идей в 1930-х годах, можно сказать: подлинная гениальность путинской пропаганды заключалась в том, чтобы «предложить новый мир, где потерянные, одинокие люди могли обрести важность».

Справедливости ради добавим: не все, кто польстился на этот новый мир, нашли в нем свое место. У кого-то все же хватило критического мышления, чтобы со временем распознать разницу между пропагандистской картинкой и реальностью. Кто-то на своей шкуре ощутил чудовищность этого нового мира. Боевик-россиянин Павел Ш. признавался: «Слишком много там убили людей, которые были мне дороги, и убили их свои же. Их в ЛНР только 7 человек. Даже не хочу рассказывать… Я не хочу больше туда возвращаться, у меня появилось отвращение…»

Глава 5
ДОБРОВОЛЬЦЫ: ОТ МАЙДАНА ДО УКРАИНСКОГО ГРАЖДАНСТВА

События на востоке Украины – это не просто война между Россией и Украиной, это война мировоззрений. Это не война между нациями, не война между украинцами и россиянами. Это война между моделями мышления, между прошлым и будущим. И ярким подтверждением тому есть наличие иностранцев, которые воюют в составе украинских добровольческих батальонов. Среди них есть представители разных стран – шведы, россияне, грузины, беларусы, греки, чеченцы.

Цитата из книги «Добробаты»

По информации беларуских правоохранительных органов, наших соотечественников в рядах боевиков – в несколько раз больше, чем на стороне Украины. Безусловно, отрицать, что со второй половины 2016 года (когда вступили в силу поправки в Уголовный кодекс[38]38
  В Уголовный кодекс была добавлена статья 361-3, согласно которой «участие гражданина Республики Беларусь на территории иностранного государства в вооруженном формировании одной из противоборствующих сторон, а равно участие в вооруженном конфликте, военных действиях без уполномочия государства» наказывается ограничением свободы на срок до пяти лет или лишением свободы на срок от двух до пяти лет.


[Закрыть]) участие этих людей в войне противоречит беларускому законодательству, мы не можем. Беларусы в добровольческих батальонах действительно воюют «на территории иностранного государства без полномочий», данных им Беларусью. Но, говоря о них, мы будем употреблять именно термин «доброволец» по следующим причинам:

1) эти люди взяли в руки оружие, чтобы отстоять суверенитет независимой Украины и противостоять российской агрессии, которая представляет угрозу для всего региона. Они занимают сторону конфликта, которая права априори;

2) назвать их «боевиками» нельзя, так как с точки зрения Украины они действуют легально, оказывая помощь законной власти;

3) все наши собеседники, чьи слова приводятся здесь, отправились на Донбасс, не преследуя материальной выгоды. Следовательно, их поступок ничего общего с «наемничеством» не имеет.

Следует подчеркнуть, что все беларусы, воевавшие на украинской стороне, первоначально ехали именно в добровольческие формирования. Материального вознаграждения они там не получали. Когда летом 2016 года президент Петр Порошенко издал указ, дающий право иностранцам проходить службу в Вооруженных силах Украины (ВСУ) по контракту, некоторые бывшие бойцы добробатов вступили в ряды регулярной армии. В таком случае их жалованье не отличалось от жалованья военных-украинцев – эта сумма колеблется в диапазоне 7—10 тысяч гривен (280–400 долларов) в зависимости от специальности. Но нам неизвестно ни об одном гражданине Беларуси, который отправился бы на фронт изначально с целью подписать контракт с ВСУ.

Начиная рассказ о беларуских добровольцах, мы должны перенестись в довоенное время, а именно в Киев конца 2013-го. Первые баррикады, первые горящие покрышки, первые раненые.

«Я был первым беларусом в “Правом секторе”»

Началом силового противостояния на Майдане принято считать 30 ноября 2013 года – ночь, когда спецподразделение «Беркут» разгромило небольшой палаточный лагерь студентов. Десятки получили травмы, кто-то попал в больницы, кто-то в милицейские участки. Применение брутальной силы против безоружной толпы вызвало у людей больший гнев, чем первоначальная причина Евромайдана – отказ Киева от курса на евроинтеграцию. На следующий день на улицы вышло полмиллиона украинцев. 1 декабря протестующие заявили о создании общественной организации «Самооборона Майдана». В «Самооборону» вошли отряды активистов («сотни»), которые взяли на себя обеспечение безопасности участников протеста и охрану де-факто подконтрольной им территории квартала. По данным, приведенным украинской службой «Радио Свобода», изначально было 17 «сотен», каждая из них насчитывала от 70 до 300 человек. Уже к февралю 2014-го количество участников «Самообороны Майдана» достигло 12 тысяч. Руководил организацией Андрей Парубий, на тот момент – депутат от партии «Батькивщина», позже – председатель Верховной Рады. В тот же день, 1 декабря, тогдашний глава МВД Виталий Захарченко извинился за «чрезмерное применение силы» правоохранительными органами, а начальник киевской милиции Валерий Коряк, который, по одной из версий, лично отдавал приказ о разгоне, подал прошение об отставке, но оно не было принято. Несмотря на все попытки властей (включая Виктора Януковича) оправдаться за произошедшее, возмущение протестующих только усиливалось.

В «Самообороне» участвовал и 25-летний Михаил Жизневский из Гомеля. К началу протестов он уже жил некоторое время в Украине, в городе Белая Церковь. Был близок к политической партии УНА-УНСО. По словам очевидцев, Жизневский постоянно защищал палаточный городок от «титушек», стоял на постах и на баррикадах. Утром 22 января 2014 года на улице Грушевского он был застрелен неизвестным снайпером, пуля попала в сердце. Жизневский стал одним из первых погибших на Майдане. Почти три года спустя, в декабре 2016-го, Генпрокуратура Украины, которая расследовала обстоятельства гибели Героев Небесной сотни, пришла к выводу, что пуля была предназначена для принудительной остановки транспорта и использовалась исключительно в спецподразделениях МВД. В 2017 году Петр Порошенко посмертно присвоил беларусу звание «Герой Украины». Его пожилые родители, принимавшие высокую награду из рук украинского президента, прожили еще несколько лет после смерти сына, а в 2018-м оба умерли. Разумеется, Жизневский был не единственным беларусом, принимавшим участие в Евромайдане.

Среди беларусов, прошедших Майдан с первых «горячих» дней, были те, кто вскоре присоединился к добровольческому движению и отправился на восток Украины. 20-летний минчанин Ян Мельников решил поехать на Майдан на следующий день после гибели Жизневского – 23 января. Ранее в Беларуси Ян участвовал в акциях оппозиции, был членом правоцентристского движения «За свободу». Свои взгляды в тот период он сам называет «националистическими». При этом некоторое время Ян был среди фанатов футбольного клуба МТЗ-РИПО («Партизан»), известного своими левыми убеждениями. «То есть, антифашистскими», – уточняет он. Отец Мельникова – оппозиционный активист, с детства водил сына на митинги и демонстрации, отмечал День Воли 25 марта. Переживал, когда в 2013-м Ян получил 15 суток административного ареста за раздачу листовок. К 20 годам Мельников стал личностью, способной к решительным действиям.

В Киеве Ян находит единомышленников в «Правом секторе» – тогда еще просто национально-ориентированном неформальном объединении активистов Майдана. По мере того как обострялось противостояние между протестующими и «Беркутом», «Правый сектор» все чаще появлялся в новостных заголовках. Его руководителем стал помощник депутата Верховной Рады Дмитрий Ярош. В отличие от людей, желавших добиться подписания Украиной ассоциации с Евросоюзом, основатели «ПС» видели свою задачу в «осуществлении национальной революции», которая должна была, по их мнению, закончиться «полным устранением режима внутренней оккупации и получением украинского национального государства с системой всеохватывающего национального народовластия». «То, что “Правый сектор” считается правой организацией, никаким образом не противоречит моим взглядам. Ярлыки – это проблема. Сегодня не стоит использовать ярлыки вроде “правый-левый”. Я для себя понял: народу нужно стремиться быть равным среди равных, иметь свою территорию, государственность. Это важно. Нет, безусловно, возникали внутри “ПС” радикальные группировки, которые говорили о “расовой идентичности”, но я себя с ними не ассоциирую и никакого отношения к ним никогда не имел», – рассказывает Ян.

Хотя после Майдана новые власти призывали активистов «ПС» сдать любое оружие, Ярош категорически отказался разоружаться и вступать в ряды недавно созданной Национальной гвардии. Не входить ни в одну государственную структуру – такова была принципиальная позиция руководства «ПС». Всего количество членов «ПС» по всей Украине к марту достигло 10 тысяч человек[39]39
  Эту цифру назвал журналистам Ярош в апреле 2014-го.


[Закрыть].

Когда Россия аннексировала Крым и стал назревать конфликт на Донбассе, Ян Мельников записался в добровольцы «Правого сектора». «В беларуской армии я послужить не успел, зато имел кое-какие навыки обращения с оружием. Еще подростком часто ездил в военно-патриотический лагерь “Доблесть” на базе спецназа, где нас учили, например, собирать и разбирать автомат», – объясняет Ян.

После аннексии Крыма российские спецслужбы концентрируют усилия на дестабилизации обстановки на Донбассе, где с их подачи вспыхивают якобы «народные протесты» против новой киевской власти. Вскоре у «шахтеров и трактористов» появляется оружие, а на улицах Донецка и Луганска – неизвестные в масках. Хорошо экипированные «вежливые люди» захватывают один за другим местные отделения СБУ, милиции, здания обладминистраций. И пока на занятой боевиками части Донбасса Россия создает НВФ, украинцы записываются в добровольческие батальоны. Еще в марте 2014-го из активистов «Самообороны Майдана» был сформирован 1-й резервный батальон Нацгвардии. Подготовкой первого добробата занимался лично генерал-майор Сергей Кульчицкий. Через два с половиной месяца генерал погибнет – 29 мая близ Славянска боевики сбили его вертолет. Кульчицкому присвоили звание «Герой Украины» посмертно, а батальону дали его имя. За первым добробатом последовали другие. «Было много патриотически настроенных людей разного возраста, которые желали защищать Родину. Они сами приходили, записывались, они действительно хотели служить. Были такие случаи, что добровольцы просто в пункт временной дислокации своим ходом добирались, без ничего – без оружия, экипировки, но с огромным желанием защищать страну», – вспоминал генерал-лейтенант Нацгвардии Николай Балан. Весной 2014-го в стране еще не прошли президентские выборы, армия и силовики были в значительной степени дезорганизованы, требовалось время на мобилизацию в ВСУ. В этих сложнейших условиях добровольцы, по сути, спасли Украину, считает один из авторов документальной книги «Добробаты» Василиса Трофимович. «В марте-апреле самыми активными участниками боевых действий стали добровольческие батальоны. По сути, добробаты показали пример, что не надо бояться, надо действовать активно. За ними подтянулась армия, был освобожден Славянск», – отмечала она в интервью «Белсату». Часть из них формировалась на базе действующих силовых структур, часть – возникала стихийно, состояла исключительно из добровольцев и вошла в подчинение той или иной структуры спустя некоторое время. К концу 2014 года добровольческое движение оформилось достаточно ясно, чтобы выделить следующие три группы:

1. Батальоны территориальной обороны, которые подчинялись Минобороне. Указ о создании тербатов в каждой из областей Украины 30 марта 2014 года подписал и. о. президента Александр Турчинов. В начале в тербаты набирали только добровольцев, позже туда стали распределять и мобилизованных. Уже к августу было создано 43 таких батальона, и большинство из них были укомплектованы призывниками. Самый известный действительно добровольческий тербат – это «Айдар». Туда бойцов зачислял лично командир Сергей Мельничук, без участия комиссариатов. Многие из «айдаровцев» первой волны – участники Майдана. В 2015-м на базе «Айдара» был создан 24-й отдельный штурмовой батальон сухопутных войск.