Текст книги "Беларуский Донбасс"

Автор книги: Катерина Андреева

Соавторы: Игорь Ильяш
сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 30 страниц)

Глава 21
ОСУЖДЕННЫЕ

Угрозу национальной безопасности представляет участие беларуских граждан в вооруженных конфликтах на территории иностранных государств. В Беларуси принимаются меры по недопущению вербовки беларуских граждан. В прошлом году возбуждено пять уголовных дел по статье, касающейся участия на территории иностранного государства в вооруженном конфликте, военных действиях, вербовки либо подготовки лиц к такому участию, осуждено 4 человека, 12 лицам вынесены официальные предупреждения.

Из выступления министра иностранных дел Беларуси Владимира Макея на международной конференции «Предотвращение и борьба с терроризмом в цифровую эпоху», 9 октября 2018 года

На момент написания этой книги в Беларуси за участие в войне на Донбассе были осуждены пятеро боевиков. Их привлекли к уголовной ответственности по статье 361-3 УК («Участие в вооруженном конфликте на территории иностранного государства»). В четырех из пяти случаев об этом стало известно из сообщений судов постфактум. Заранее информацию о заседаниях по значимым для общества делам власти не распространяли.

Впервые приговор боевику вынесли осенью 2017 года. 26 сентября на сайте Витебского областного суда появилось сообщение: 29-летнего Алексея Ершова наказали 2 годами «домашней химии». «Домашняя химия» не предусматривает направления в места лишения свободы. Осужденный всего лишь обязуется регулярно отмечаться в милиции, не совершать административных правонарушений, в его отношении действует комендантский час и запрет на выезд. То есть к Ершову применили одну из самых мягких форм наказания за уголовное преступление, при том что вообще суды в Беларуси достаточно суровы.

На следующий день после вынесения приговора мы связались с Алексеем Ершовым по телефону. В отличие от других наших собеседников, Ершов держался скрытно. По его словам, он был уверен, что после суда выйдет на свободу.

До войны Алексей Ершов жил в городке Поставы на Витебщине, работал трактористом и разнорабочим. Женился на девушке значительно младше себя, у них родился ребенок. Однако отношения с молодой женой вскоре разладились. Когда начались боевые действия на Донбассе, он следил за событиями по российским телеканалам, которые пользуются большой популярностью в Беларуси. К марту 2016-го Ершов решил оставить семью и поехать на фронт. Объясняя свой поступок, он сыплет фразами, явно почерпнутыми у кремлевских пропагандистов. «Наши деды воевали, боролись с фашизмом – я тоже должен был», – говорит Ершов.

Боевик утверждал, что в ДНР он служил в разведке, но назвать конкретное подразделение отказался, ссылаясь на «секретность информации». Всего он пробыл на Донбассе год и два месяца. Вернулся в Беларусь в апреле 2016-го, а чекисты пришли с обыском только в конце следующего месяца. 31 мая ему сказали явиться на допрос в Витебское областное управление КГБ. Прямо в кабинете следователя его взяли под стражу, на двое суток поместили в ИВС, а затем перевели в СИЗО № 2 Витебска. «Все СИЗО гудело от такой новости! Со следствием я сотрудничал, сам предоставил все доказательства, даже отдал военный билет ДНР, его присоединили к материалам дела. А от кого мне бегать?» – рассказывал Ершов.

Боевик был убежден, что не совершил ничего предосудительного. Однако он не только не возмущался арестом и приговором, но и положительно отзывался о следователе КГБ, мол, «нормальный мужик». Позже на суде Ершов признал участие в войне и отказался обжаловать приговор. Такая покорность контрастирует с поведением других боевиков, с которыми нам приходилось общаться. Обычно они считают несправедливой саму возможность их уголовного преследования в Беларуси.

Странным кажется то, что у Ершова было две страницы «ВКонтакте»: одна старая, без фото с Донбасса, а вторая новая, где были исключительно снимки из ДНР – на фоне военной техники, в форме и с оружием в руках. Дата создания второго аккаунта совпадает по времени с возвращением Ершова в Беларусь, все военные снимки были загружены в социальную сеть 18 и 23 апреля 2017-го. Эта новая страница с шестью друзьями и одной записью на стене выглядит так, как будто была создана под арест Ершова. Некоторые из этих снимков попали в уголовное дело. Позже он утверждал, что страница в соцсети с фотографиями с Донбасса – фейковая, якобы кто-то взломал его гугл-диск, где хранились фото и залил их во «ВКонтакте». «Эти же фото и в СМИ пошли. Значит, привлекали внимание к моей личности. Ведь есть другие [боевики], которые тихо сидят, и их не трогают», – говорил он в интервью «Нашай Hiвe».

Следствие длилось около четырех месяцев. «Суд был закрытым, потому что там было много секретных данных. Практически все данные были секретные. Они касались как работы КГБ, так и моей поездки на Донбасс, и не должны были получить огласку. Но я не могу много об этом говорить, так как давал подписку о неразглашении», – утверждал Ершов. По словам боевика, прокурор запросил для него мягкое наказание. «Я хорошо понимал, что после суда меня освободят», – признавался он.

В том нашем разговоре на вопрос, планирует ли он после окончания срока «домашней химии» вернуться в ДНР, боевик ответил: «Не могу сказать, пока не знаю». 31 октября 2017-го с нами связалась подруга Ершова и сообщила: «Алексей опять уехал на Донбасс». На следующий день «Наша Ніва» опубликовала интервью со сбежавшим боевиком. Ершов сам вышел на связь с редакцией по электронной почте, а потом по «вайберу». «Сбежал я шесть дней назад. Почему? То короткое время в Беларуси было тяжелее года на войне. В основном, это семейные вопросы. А как сбежал? Да элементарно – кто меня стережет? Да, был какой-то человек, приходил, проверял меня. Но не все же время. Я быстренько через Россию за два дня доехал до ДНР», – признался он журналисту.

x x x

Три ареста по статье 361-3 произошли в достаточно сжатые сроки – с конца мая по конец июня 2017 года. Арестованные не были единственными боевиками, приехавшими в Беларусь, и спецслужбы прекрасно об этом знали. Так почему же силовики вдруг решили отправить за решетку несколько «ополченцев»? Объяснение этому кроется в беларуско-украинских отношениях, которые к лету 2017 года, накануне визита Лукашенко в Киев, официальный Минск стремился упрочить. Лукашенко и Порошенко уже встречались в апреле и, скорее всего, обсуждали проблему участия беларусов в войне на Донбассе. Чтобы укрепить доверие Киева, в Минске вполне могли дать отмашку на аресты.

«Это было чисто политическое решение, принятое в угоду Порошенко. Мол, посмотрите, мы их наказываем. Осудили по этой статье только четверых, хотя раньше ребята спокойно приезжали домой, никто их не трогал. Одному дали “домашнюю химию” (имеется в виду Ершов. – К. А.), так он обратно уехал. Мне прокурор запрашивал то же самое, но, видно, сверху был указ закрыть, чтоб не сбежал», – считает Виталий Митрофанов из Речицы, осужденный на два года «химии»[135]135
  «Химия» – ограничение свободы с направлением в исправительное учреждение открытого типа. В таких учреждениях осужденные работают, обеспечивая себя самостоятельно, им разрешено пользоваться телефонами и интернетом. Осужденных, не склонных к побегу, администрация может на несколько часов отпускать в город, в магазин.


[Закрыть].

42-летний Митрофанов работал строителем-плиточником в Москве. Оттуда он уехал воевать на Донбасс в начале апреля 2017-го. По словам боевика, к отъезду его подтолкнула встреча с двоюродным братом из Украины, который якобы сказал: «Вас, “ватников”, убивать надо». До того Митрофанов следил за событиями по российским новостям и вбил себе в голову, что «ВСУ обстреливают мирных жителей». Вооружившись этой фейковой догмой, беларус самостоятельно отправился в Донецк. В тот же день его увезли в расположение 9-го Мариупольско-Хинганского полка с дислокацией вблизи села Безыменное в Новоазовском районе[136]136
  9-й Мариупольско-Хинганский отдельный штурмовой полк (встречаются также варианты «отдельный мотострелковый», «особый штурмовой», «полк морской пехоты») был создан в ноябре 2014 года на основе Семеновского батальона, боевики которого участвовали в захвате Славянска шестью месяцами ранее. 9-й полк входит в состав 1-го армейского корпуса «Минобороны ДНР».


[Закрыть].

«Сначала меня взяли в пулеметчики, потом я был оптическим разведчиком. Эту специальность я получил еще на “срочке” в беларуской армии в 90-е», – рассказывал Митрофанов.

По приезду в Безыменное взвод Митрофанова отправили на высоту «Дерзкая» (высота 73) возле Коминтерново (переименовано в Пикузы). Весной 2017-го там велись одни из самых ожесточенных боев на мариупольском направлении. Тогда украинские морпехи при поддержке одного разведывательного батальона пытались выбить боевиков с господствующей высоты, расстояние между позициями противников было не более ста метров. Однако взять «Дерзкую» ВСУ удалось только спустя два года.

В июле 2017-го Митрофанов получил травму: «взрывной волной задело руку». Рука распухла, и понадобилась операция. «Мне предлагали сделать ее там, на Донбассе, но я решил приехать в Беларусь. Подумал, ничего страшного, ведь раньше ребята приезжали без проблем, наши власти не трогали никого…»

25 июля в дом Митрофанова в Речице пришли сотрудники ГУБОПиК. Во время обыска у него изъяли все электронные носители: ноутбук, планшет, флэш-карты. Процессуальный статус Митрофанова тогда ему не озвучили. Через две недели силовики вернулись уже за ним. «Вежливо и культурно все объяснили, мол, пройдемте с нами. Даже наручники не надели. Отвезли в гомельское управление КГБ. Там отношение тоже было нормальное. Из материалов дела мне показали всего лишь две фотографии с Донбасса и несколько видео из Ютуба, где мы на 9 мая “салют” в воздух даем. В КГБ я написал чистосердечное признание, потому что понял – увиливать смысла нет, а уменьшить срок это поможет».

У Митрофанова изъяли карточку российского банка, где хранились деньги, полученные в ДНР. В разговоре со мной он нарочито иронически говорил, что заработал их «на стройке в Москве». По его словам, факт получения им денег в ДНР силовикам якобы не удалось доказать. Хотя у беларуских органов были все основания привлечь Митрофанова за наемничество: известно, что с конца 2015-го во всех НВФ регулярно выплачивали жалованье. Скорее всего, силовики и не собирались доказывать факт наемничества. «Допрос следователи вели доброжелательно. Просили показать на карте позиции, где я стоял и где “укропы” стояли. Их чаще всего так и называли – “укропы”, – рассказывал боевик. На вопрос, как ему показалось, какую сторону конфликта поддерживают беларуские силовики, боевик ответил: «Они все находятся под давлением. Если б не было давления сверху, этих политических манипуляций, то пожурили бы просто и отпустили».

Мы разговаривали с Митрофановым в январе 2019 года, в мае он освободился. По его словам, в КГБ ему посоветовали не афишировать свое участие в войне – никто, кроме начальства, на «химии» так и не узнал, за что осужден Митрофанов. В будущем он не исключает возвращения на Донбасс. «Я от этой идеи не отказываюсь. Надо будет – поедем снова».

x x x

В СИЗО Митрофанов встретился с еще одним беларусом, обвиняемым по статье 361-3. Виталия Котлобая задержали тем же летом – в комплекте с Ершовым и Митрофановым. Особенность истории Котлобая в том, что он:

а) скорее всего, не принимал непосредственного участия в боевых действиях, не держал в руках оружия;

б) стал первым беларусом, получившим реальный тюремный срок за участие в войне на стороне боевиков – два года колонии.

Однако Котлобай отсидел только половину этого срока и в декабре 2018 года освободился условно-досрочно.

В конце лета 2015 года 29-летний гомельчанин приехал на Донбасс и вступил в «Казачий полк ЯрГа» на территории ЛНР. Под позывным «Шопен» он исполнял функцию штатного программиста, занимаясь компьютерным обеспечением полка, обработкой информации. Он также изготавливал пропагандистские видеоролики с призывами вступать в подразделение, указывая при этом оплату для бойцов – 15 тысяч рублей. В интернете до сих можно найти такие посты, оставленные юзернеймом «Шопен Батькович». Сам Котлобай, по словам однополчан, тоже получал 15 тысяч в звании рядового. «На срочке в беларуской армии он был связистом, поэтому его и взяли компьютерами заниматься. На передовую он не выезжал ни разу, вообще не принимал участия в боевых действиях», – утверждает боевик с позывным «Минус».

По его словам, летом 2017 года Котлобай захотел повидать родителей в Беларуси – «думал, что безопасно». Вскоре его задержали. Обстоятельства задержания мы не знаем, но известно, что дело Котлобая вел тот самый следователь, который занимался Митрофановым. Минус рассказал, что на суде прокурор потребовал для Котлобая более сурового наказания, но дали в итоге два года колонии общего режима. Суд состоялся в декабре 2017 года в Гомеле. На процессе обвиняемый признал, что присоединился к «Казачьему полку ЯрГа» с «гуманитарной миссией», но отрицал участие в боевых действиях. По версии следствия, Котлобай, кроме выполнения хозяйственно-бытовых задач и информационного сопровождения, якобы участвовал в проведении военных учений и обучающих стрельб. Характерно, что доказательств для привлечения беларуса к ответственности за наемничество, у силовиков опять не нашлось. В феврале 2018 года Котлобай подал апелляцию, однако Верховный суд оставил приговор без изменений.

Когда Котлобай вышел из колонии, мы связались с ним, однако тот отказался от интервью. Позже его родные сообщили, что Виталий уехал из страны.

x x x

Таким образом, складывается парадоксальная картина: наиболее жесткое наказание получает беларус, наименее вовлеченный в боевые действия на Донбассе. После третьего приговора стала очевидна тенденция силовиков наказывать самых «безобидных»: Митрофанова, воевавшего неполных три месяца, компьютерщика Котлобая, и «мутного» Ершова, который в итоге сбежал обратно в ДНР. При всем этом на свободе оставались гораздо более опытные экс-боевики (стоит вспомнить того же Шелехова).

В мае 2018-го два года колонии общего режима получил еще один боевик, приговор вынес Могилевский областной суд. Ивана Ярового арестовали зимой, когда он в очередной раз приехал на побывку в родной город Круглое. До того в течение нескольких лет Яровой регулярно бывал дома и уезжал на Донбасс, а в один из приездов его даже задерживали, но потом отпустили (подробнее об этом в главе 11). Суд проходил в закрытом режиме. По беларускому законодательству, в соответствии с ч. 2 статьи 23 Уголовно-процессуального Кодекса, процесс делают закрытым по следующим причинам:

– в интересах обеспечения охраны государственных секретов и иной охраняемой законом тайны;

– по делам о преступлениях, совершенных лицами не достигшими шестнадцатилетнего возраста;

– по делам о половых преступлениях и в целях предотвращения разглашения сведений об интимных сторонах жизни участвующих в деле лиц либо сведений, унижающих их достоинство;

– в случае, когда этого требуют интересы обеспечения безопасности потерпевшего, свидетеля или членов их семей.

Проведение закрытого процесса допускается только при наличии этих оснований, во всех остальных случаях действует принцип гласности, особенно – когда рассматриваются дела, обладающие общественной значимостью. Почему Ярового и Ершова судили в закрытом режиме? Где же в их делах была государственная тайна, разглашение которой может повлечь за собой «тяжкие последствия для национальной безопасности»? Видимо, спецслужбы не хотели, чтобы их сомнительные методы работы с боевиками стали достоянием общественности. Например, Яровой ранее в СМИ рассказывал, как его задерживали, отпускали и фактически позволяли многократно уезжать на Донбасс. Но одно дело дать интервью «Радио Свобода» и совсем другое – официально повторить то же самое в зале суда под протокол. То есть, «гостайной» являлось как раз подобное попустительство спецслужб.

Уже когда подготовка книги подходила к концу, стало известно о процессе над еще одним боевиков ДНР – 44-летним уроженцем Березы Вадимом Шевченко. Рассмотрение дела по статье 361-3 началось 1 июля 2019 года в Брестском областном суде. Уехал беларус на Донбасс в 2015-м, воевал в 9-м Мариупольско-Хинганском полку морской пехоты ДНР под позывным «Ветерок», был дважды ранен. Сам Шевченко в беседе с авторами книги признавался: он также участвовал в операциях в Сирии и в Судане – вероятно, в рядах «ЧВК Вагнера». В декабре 2018 года боевик вернулся в Беларусь. А уже в следующем месяце, согласно официальной версии, сам пришел в КГБ и написал явку с повинной. С 12 по 29 января его продержали в СИЗО, а затем перевели под подписку о невыезде. Освобождение из-под стражи обвиняемого – удивительно либеральный шаг для беларуских реалий, особенно учитывая криминальную биографию самого Шевченко (у него три судимости за кражи и хищения). В беседе с нами он признавался, что уверен: приговор не будет связан с лишением свободы.

Что скрывалось за делом Вадима Шевченко, можно только догадываться. В отличие от четырех судов в 2017–2018 годах, здесь политический расчет официального Минска не прослеживался. Возможно, власти решили осудить боевика просто в «воспитательных целях». Известно, что вел он себя в Беларуси довольно вызывающе, хвалился своими «командировками» на Донбасс и в Сирию[137]137
  В начале октября 2018 года на «Белсате» была опубликована статья о беларусах в «ЧВК Вагнера». В тот же день Вадим Шевченко написал в соцсетях автору этой книги: «Как это ты пропустил меня… Я тоже был в Сирии, в Северном Судане, а ты меня пропустил». Он также прислал свое фото с оружием на фоне песков. Все это сопровождалось многочисленными личными оскорблениями.


[Закрыть]. Угрожал известному оппозиционному блогеру Александру Кабанову, обещал «натравить на него КГБ». Излишняя шумность боевика не могла не раздражать спецслужбы: его следовало припугнуть. Но не исключено, что все было куда сложнее. Сам Шевченко в разговоре с авторами книги намекал на некую сделку с КГБ, в рамках которой он и написал явку с повинной: «Если я до суда раскрою все карты, для меня все закончится плачевно. А мне неохота сидеть». В любом случае КГБ с боевиком действовал подчеркнуто мягко. О наемничестве на суде речи не шло, о войне в Сирии тоже. Сам Шевченко нам рассказывал: когда на «Белсате» опубликовали информацию о его участии в боевых действиях на Ближнем Востоке, боевику позвонили из КГБ и отчитали за излишнюю болтливость в разговорах с журналистами. «Наехали, что я впутываю их», – говорил он.

Ветерок обещал автору этой книги откровенно рассказать о «командировке» в Сирию и взаимоотношениях с КГБ после суда, когда он уже будет в безопасности. Но расчеты боевика не оправдались. 10 июля его неожиданно приговорили к 2 годам колонии общего режима, Шевченко взяли под стражу в зале суда. Болтливость «ополченца» в итоге стоила ему свободы.

Наивно полагать, что эти точечные приговоры свидетельствуют о каких-то сдвигах в политике Минска относительно боевиков ЛНР и ДНР». «Ополченцы» попадали в тюрьму и в самой России – в основном за нелегальный оборот оружия и наркотиков[138]138
  https://meduza.io/feature/2015/06/22/s-voyny-vozvraschalis-boytsy


[Закрыть]. Известна и совсем уж абсурдная история: житель Владивостока Алексей Филиппов[139]139
  https://meduza.io/amp/feature/2018/08/21/kak-v-filmah-pro-shpionov


[Закрыть], который стал шпионом группировки ДНР на подконтрольной Киеву территории Украины, в России в итоге отсидел за «украинский экстремизм». И в случае России, и в случае Беларуси можно однозначно утверждать: систему характеризует не наличие нескольких уголовных дел против боевиков, а полное попустительство спецслужб в отношении всех остальных участников НВФ.

x x x

Когда в беларуских СМИ появились первые публикации об участии беларусов в войне, в экспертном сообществе и среди журналистов, занимающихся темой, начали распространяться слухи: боевиков в Беларуси сажают по «бытовым» статьям, чтобы не вызывать негативной реакции у России. «Самые отмороженные уже давно получили сроки», – делился с нами один коллега. Но после наших встреч в Беларуси с боевиками, которые открыто признавали свою причастность к убийствам десятков украинцев, в подобную версию сложно поверить. Не исключено, что эти слухи распространялись сознательно с целью обелить силовые структуры в глазах общественности.

Единственным известным нам случаем преследования боевика по «бытовой» статье стала история жителя Бобруйска Дмитрия Макаревича, осужденного в ноябре 2018 года за пьяную драку. Незадолго до событий на Донбассе Макаревич демобилизовался со срочной службы в элитной 5-й бригаде спецназа в Марьиной Горке. На войну приехал осенью 2014-го. Боевику дали позывной «Макар» и определили в разведроту «Спарты». Там он пробыл два года, пока не получил ранение в ногу в бою под Песками в декабре 2016-го. Несколько месяцев он находился на реабилитации в Ростове, затем перебрался в Москву, а в апреле 2018-го вернулся в Беларусь, чтобы заменить паспорт с истекшим сроком годности. «Сын не то чтобы сильно пьяный был. Просто за друга вступился, подрался с одним человеком. Я думала, условный срок дадут, а ему дали полтора года колонии», – рассказала нам мать Макаревича. Она утверждает, что сын не воевал, а жил на Донбассе мирной жизнью с семьей. Однако это неправда: Макаревич сам выкладывал в соцсети свои фото в форме с шевроном «Спарты» и с оружием в руках. Его принадлежность к «Спарте» подтверждают сослуживцы. По словам матери, по окончании срока Дмитрий останется жить в Беларуси.

Нет никаких оснований считать, что осуждение Макаревича по статье «Хулиганство» имеет политическую подоплеку и связано с его участием в конфликте на Донбассе. Так не считает даже его семья. Скорее всего, это было чистое совпадение. Тем более что другие случаи преследования боевиков по обычным уголовным статьям неизвестны. При этом, несомненно, у следствия был весь объем информации об участии Макаревича в войне. Задержав боевика за хулиганство, силовики могли бы инициировать в отношении него параллельное разбирательство по статье 361-3. Но этого не произошло.

x x x

Случаев осуждения беларуских боевиков в Украине не было. Однако известно, что 10 августа 2018 года на подконтрольной Киеву территории арестовали 30-летнего бывшего командира танка из батальона «Сомали». По данным прокуратуры Донецкой области, беларус попал на войну в ноябре 2014-го, принимал участие в штурме ДАП. В следующем году боевик покинул Донбасс, однако вернулся в 2017-м, был зачислен в 11-й полк в качестве стрелка-гранатометчика. Воевал под Ясиноватой. Ему инкриминировали «участие в террористической организации» (ч. 1 ст. 258-3 УК Украины), «развязывание и ведение агрессивной войны» (ч. 2 ст. 437) и «незаконную переправку лиц через государственную границу» (ч. 2 ст. 332-1). Впоследствии стало известно, что речь идет о ранее судимом уроженце Витебска Дмитрие Новикове.

В деле Новикова немало загадок. Правоохранители заявляли, что боевика задержали «в результате слаженной и профессиональной работы сотрудников СБУ и прокуратуры», когда тот приехал на территорию Украины «для продолжения своей противоправной деятельности». Однако адвокат беларуса утверждал в интервью «Радио Свобода», что его подзащитный «добровольно прибыл в органы СБУ» – то есть сдался властям. Обе версии вызывают вопросы. Как сообщили авторам книги в прокуратуре Донецкой области, Новикова задержали при попытке перейти украинскую границу на КПП «Гоптовка»[140]140
  «Гоптовка» – пограничный пункт пропуска на украинско-российской границе в Дергачевском районе Харьковской области Украины.


[Закрыть]. Но зачем беларус поехал через Харьковскую область? Новиков был в группировке ДНР несколько лет и прекрасно знал, как безопасно «заходить на Донбасс».

Сознательно поехать на подконтрольную Киеву территорию он мог только в том случае, если у него было конкретное диверсионное или разведывательное задание. Однако следствие не называло его диверсантом и вообще никак не объясняло столь странный маршрут боевика. Версия адвоката и вовсе выглядит абсурдно: неужели Новикова настолько замучила совесть, что он специально поехал сдаваться СБУ?

Есть и еще одна версия событий, согласно которой к аресту Новикова имел непосредственное отношение беларуский КГБ. Об этом авторам книги рассказал сам Дмитрий, с которым нам удалось связаться при помощи пророссийских волонтеров. В своих письмах из СИЗО беларус утверждал, что в октябре 2016 года он был завербован витебским КГБ. Боевика якобы вынудили подписать официальную бумагу о сотрудничестве, присвоили оперативный псевдоним и дали указания собирать информацию об участниках боевых действий на Донбассе. Однако вместо этого Новиков просто уехал в Россию на заработки. По его словам, летом 2018-го беларуские чекисты нашли его в РФ и путем шантажа (якобы оказывалось давление на родственников боевика в Беларуси) заставили выполнить спецзадание, которое предусматривало командировку в Украину. «Мне необходимо было попасть в Харьков, забрать там какие-то вещи и с ними приехать в Беларусь. В Белгороде меня встретил человек, который представился сотрудником КГБ Беларуси: сказал, что его зовут Игорь и он будет со мной в паре. После пересечения КПП “Гоптовка” меня задержали», – рассказывал нам в письме Новиков. Боевик утверждает, что его арест – это будто бы совместная операция КГБ и СБУ, его «слили» целенаправленно.

В то, что Новикова пытался завербовать КГБ, поверить нетрудно, тем более прецеденты нам уже известны (см. главу 18). Чекистское задание, которое предусматривало поездку в Харьков, также не кажется чем-то фантастическим. Во всяком случае это самое разумное объяснение того, что бывший «сомалиец» вдруг решил отправиться на подконтрольную Киеву территорию. Однако совместная спецоперация КГБ и СБУ с использованием российской территории выглядит откровенно неправдоподобно. Беларуские чекисты не стали бы ссориться с ФСБ ради того, чтобы помочь спецслужбам Украины.

Весь рассказ о «следе КГБ» можно было бы списать исключительно на бурную фантазию Новикова, если бы не одна любопытная деталь. Как отмечало «Радио Свобода», следователи обосновали подозрение в отношении беларуса в том числе «материалами, собранными оперативными подразделениями согласно части 2 статьи 99 Уголовно-процессуального кодекса Украины». В статье 2 УПК говорится о материалах, «полученных в результате осуществления в ходе уголовного производства мероприятий, предусмотренных действующими международными договорами». То есть речь идет о правовой помощи иностранного государства, и вполне логично предположить, что этим государством оказалась Беларусь. Впрочем, в ответ на запрос авторов книги в прокуратуре Донецкой области категорически заявили: правоохранительные органы Беларуси никакой помощи «в раскрытии и задержании» Новикова не оказывали. Адвокат боевика Александр Горелов дело комментировать наотрез отказался.

В конце мая 2019 года материалы дела Новикова направили в Дружковский городской суд, летом начался судебный процесс. Однако приговор беларусу так и не вынесли. В конце декабря 2019 года, после более чем 16 месяцев нахождения под стражей беларуса передали ДНР в рамках обмена пленными.