332 500 произведений, 24 800 авторов.

Электронная библиотека книг » Карл Генрих Маркс » Собрание сочинений. Том 11 » Текст книги (страница 7)
Собрание сочинений. Том 11
  • Текст добавлен: 15 октября 2016, 06:42

Текст книги "Собрание сочинений. Том 11"


Автор книги: Карл Генрих Маркс


Соавторы: Фридрих Энгельс

Жанры:

   

Философия

,


сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 62 страниц)

Ф. ЭНГЕЛЬС
БОРЬБА В КРЫМУ

Сразу же после сражения на Альме и марша союзников на Балаклаву мы высказали мнение, что окончательный исход крымской кампании будет зависеть от того, какая из воюющих сторон первой подтянет свежие войска, достаточные для создания как численного, так и качественного превосходства над противником[46]46
  Энгельс имеет в виду свою статью «Сражение на Альме», в которой дан разбор одного из крупных сражений периода Крымской войны между русскими войсками и войсками союзников, имевшего место 20 (8) сентября 1854 г. (см. настоящее издание, т. 10, стр. 526–531).


[Закрыть]
. С того времени положение дел сильно изменилось и много иллюзий было разрушено. Но в течение всего этого периода между русскими и союзниками происходило своего рода состязание в подтягивании подкреплений, и мы должны признать, что русские в этом состязании идут впереди. Несмотря на все хваленые усовершенствования в области техники и транспортных средств, армии русских варваров гораздо легче пройти триста – пятьсот миль по суше, чем армии высокоцивилизованных французов и англичан проплыть две тысячи миль по морю, особенно когда последние как бы намеренно пренебрегают всеми преимуществами, которые дает им их высокая цивилизация, а русские варвары могут позволить себе терять в два раза больше солдат, чем союзники, не боясь лишиться в конечном счете своего превосходства.

Но на что могут рассчитывать союзники, если одна из их армий – британская, потеряв надежду на то, что ее уничтожат русские, начинает систематически и упорно заниматься преднамеренным самоуничтожением и делает это с таким рвением и успехом, что затмевает все свои прежние достижения? Между тем дело обстоит именно так. Как нам сообщают, британская армия как армия перестала существовать. Из 54000 человек под ружьем осталось несколько тысяч, но и они продолжают считаться «годными к службе» лишь потому, что не хватает места в госпиталях, где они могли бы умереть. У французов, возможно, еще находятся под ружьем около 50000 человек, однако было их вдвое больше. Во всяком случае им удалось сохранить боеспособными по меньшей мере в пять раз больше солдат, чем англичанам. Но что значит пятьдесят – шестьдесят тысяч человек, когда надо всю зиму удерживать Гераклейский Херсонес, продолжать блокаду Севастополя с юга, оборонять траншеи, а весной – с теми силами, которые останутся – перейти в наступление?

В настоящее время англичане прекратили посылку подкреплений. Дело в том, что Раглан, потеряв надежду спасти армию, сам, видимо, не хочет получать новых пополнений; он не знает, чем кормить, где размещать и как использовать даже тех, кто у него остался. Французы, возможно, готовят новые дивизии для отправки их морем в марте месяце, но они тратят много усилий, чтобы подготовиться на случай большой весенней кампании на континенте, и имеется десять шансов против одного, что посланные ими подкрепления либо окажутся слишком слабыми, либо прибудут слишком поздно. Чтобы поправить существующее положение, были предприняты два шага, и оба они свидетельствуют о полном бессилии союзников предотвратить катастрофу, которая медленно, но неуклонно надвигается на их армии в Крыму. Во-первых, чтобы исправить колоссальную ошибку, заключающуюся в том, что экспедиция в Крым была предпринята с опозданием на четыре месяца, они совершают неизмеримо большую ошибку, посылая туда в разгар зимы, спустя четыре месяца после прибытия в Крым своих собственных войск, единственно еще пригодные остатки турецкой армии. Как только эта армия, сила и боеспособность которой были подорваны уже в Шумле вследствие нерадивости, неспособности и продажности турецкого правительства, высадится в Крыму, она будет таять из-за голода и холода с такой быстротой, что даже достижения английского военного министерства в этой области покажутся бледными. Так будет обстоять дело, если у русских хватит ума оставить турок на время в покое и не нападать на них. Если же условия погоды позволят предпринять атаку, то турки будут сразу уничтожены, хотя русским это обойдется дороже и не даст никакого преимущества, кроме морального.

Кроме того, союзники наняли – иначе это назвать нельзя – от пятнадцати до двадцати тысяч пьемонтцев, которые должны пополнить поредевшие ряды англичан и которых должно обеспечивать довольствием британское интендантство. В 1848 и 1849 гг. пьемонтцы показали себя хорошими и храбрыми солдатами. Являясь в большинстве своем горцами, они имеют пехоту, которая по своим данным даже лучше французов приспособлена к боевым действиям на пересеченной местности и в рассыпном строю, а равнина реки По поставляет кавалеристов, высокий рост и пропорциональное телосложение которых напоминают отборные полки английской кавалерии. К тому же они многому научились в суровых кампаниях времен революции. Эти две пьемонтских дивизии, несомненно, окажутся неплохим «иностранным легионом» в нынешней войне. Но что будут делать эти проворные, ловкие, быстрые, невысокого роста парни под командованием старого английского рутинера [Раглана. Ред.], который не имеет никакого представления о маневрировании и который требует от своих солдат лишь непреклонного упорства, составляющего славу и в то же время единственное военное качество британского солдата? Их разместят на позициях, не подходящих для привычного им способа ведения войны; им помешают делать то, на что они способны, и будут требовать, чтобы они выполняли задачи, которых ни один разумный человек на них бы не возложил. Повести британскую армию так бессмысленно, необдуманно и глупо на бойню, как это было сделано на Альме, возможно означает самый короткий путь к выполнению поставленной перед ней задачи. Старый герцог [Веллингтон. Ред.] обычно также легко относился к подобного рода вещам. Немецкие войска можно, пожалуй, заставить сделать то же самое, хотя хорошая военная подготовка немецких офицеров не позволит им долго мириться с таким плохим руководством войсками. Но пытаться проделывать подобные вещи с французской, итальянской или испанской армиями, с войсками, подготовленными главным образом для службы легкой пехоты, для маневрирования, для использования преимуществ местности, то есть с войсками, боеспособность которых в значительной мере зависит от подвижности и сообразительности каждого отдельного солдата, – невозможно; для таких войск подобная неуклюжая система ведения войны абсолютно непригодна. Однако бедным пьемонтцам, по всей вероятности, удастся избежать тяжелого испытания – воевать по-английски. Ведь довольствием их будет обеспечивать британское интендантство, а это пользующееся дурной славой учреждение до сих пор умело снабжать лишь само себя. Следовательно, пьемонтцы разделят судьбу свежих пополнений британских войск. Подобно им они будут умирать по сто человек в неделю, и в три раза большее их число будет заполнять госпитали. Если лорд Раглан воображает, что пьемонтцы будут так же покорно, как британские войска, терпеть его собственную неспособность и непригодность его интендантов, то он скоро убедится, что глубоко ошибается. Только англичане и русские не вышли бы из повиновения при таких условиях, и следует признать, что это не делает чести их национальному характеру.

Дальнейший ход этой печальной кампании, такой же печальной и мрачной, как и покрытое грязью Севастопольское плато, рисуется в следующем виде; как только русские полностью сосредоточат свои силы и когда погода им это позволит, они, вероятно, атакуют в первую очередь турецкие войска Омер-паши. Англичане, французы и турки ждут этого, хорошо зная, какие незавидные позиции отведены последним. Во всяком случае, это говорит о том, что турок посылают на север вполне сознательно; и трудно придумать лучшее доказательство отчаянного положения союзников, чем это вынужденное признание их собственных генералов. В том, что турки будут разбиты, можно не сомневаться. А что же произойдет с армиями союзников и пьемонтскими войсками? Хвастливые разговоры о штурме Севастополя сейчас почти совсем прекратились. На эту тему лондонская газета «Times» публикует письмо полковника Э. Нейпира от 3 февраля, утверждающего, что если союзники атакуют Южную сторону Севастополя, то, вероятнее всего, они ворвутся в город, но их сметет с лица земли превосходящий по силе огонь северных фортов и батарей и в то же время они окажутся осажденными русской полевой армией. Следовало бы, говорит он, сначала нанести поражение этой армии, а затем окружить город и с севера, и с юга. В качестве примера он напоминает о том, что герцог Веллингтон дважды снимал осаду с Бадахоса, чтобы выступить против армии, шедшей на помощь осажденным[47]47
  Речь идет об осаде в 1811 г. английскими войсками под командованием Веллингтона крепости Бадахос (Испания), занятой французскими войсками, во время войны на Пиренейском полуострове (1808–1814). Веллингтон дважды снимал осаду, чтобы вступить в бой с французской армией, шедшей на выручку осажденному гарнизону.


[Закрыть]
. Полковник Нейпир совершенно прав, и почти то же самое писала «Tribune» во время знаменитого флангового марша на Балаклаву[48]48
  Энгельс, вероятно, имеет в виду свою статью «Осада Севастополя» (см. настоящее издание, т. 10, стр. 537–541).


[Закрыть]
. Но говоря о том, что союзники ворвутся в Севастополь, полковник, очевидно, не учитывает особого характера русских оборонительных сооружений, который делает невозможным взятие города с одного приступа. Там имеются, во-первых, внешние укрепления, затем идет главный вал, а за ним городские здания, превращенные в редуты; улицы забаррикадированы, целые кварталы домов снабжены бойницами и, наконец, бойницы пробиты в задних стенах береговых фортов, взятие каждого из которых потребует отдельной атаки и, может быть, самостоятельной осады и даже минных подкопов. Но помимо всего этого, предпринятые в последнее время успешные вылазки русских в достаточной степени доказали, что осаждающие подошли к городу на такое расстояние, при котором создалось полное равновесие сил противников и атакующая сторона не имеет никакого превосходства, кроме превосходства в артиллерии. Пока вылазкам не может быть положен конец, всякая мысль о штурме является абсурдной; если осаждающий не в состоянии запереть осажденного в стенах самой крепости, то тем более не может он рассчитывать взять эту крепость в рукопашном бою.

Таким образом, осаждающие и впредь будут прозябать в своем лагере. Они окажутся прикованными к нему собственной слабостью и русской полевой армией, и ряды их будут по-прежнему таять, а русские тем временем подтянут свежие силы; и если только новое английское правительство не пустит в ход какие-либо новые, до сих пор совершенно неизвестные ресурсы, то наступит день, когда англичане, французы, пьемонтцы и турки будут выброшены с крымской земли.

Написано Ф. Энгельсом около 9 февраля 1855 г.

Напечатано в газете «New-York Daily Tribune» № 4323, 26 февраля 1855 г в качестве передовой

Печатается по тексту газеты

Перевод с английского

На русском языке публикуется впервые

К. МАРКС и Ф. ЭНГЕЛЬС
ПАЛЬМЕРСТОН. – АРМИЯ

Лондон, 9 февраля. В связи с тем, что Пальмерстон и Сидни Герберт заняли новые министерские посты, должна была состояться процедура переизбрания их в парламент. По этой причине обе палаты отсрочили вчера свои заседания на неделю. Лорд Дерби и маркиз Ленсдаун в своих сообщениях в палате лордов о закулисной истории министерского кризиса повторили то, что уже не раз говорилось. Важным было лишь одно высказывание Дерби, раскрывавшее секрет положения лорда Пальмерстона. Как известно, Пальмерстон не имеет за собой никакой парламентской партии или клики, прикрывающейся названием партии. Виги, тори, пилиты питают к нему одинаковое недоверие. Манчестерская школа открыто выступает против него. Его личных приверженцев из числа мейферских радикалов (в отличие от манчестерских радикалов) насчитывается не более дюжины. Кто же и что в таком случае дало ему возможность навязать себя короне и парламенту? Его популярность? Она так же мало могла содействовать этому, как непопулярность Глад стона, Герберта, Грехема и Кларендона могла помешать им снова взять в свои руки бразды правления. Или может быть человек, никогда не принадлежавший ни к одной партии, попеременно всем служивший, поочередно всех покидавший и всегда балансировавший между всеми, является естественным вождем разложившихся партий, которые пытаются остановить ход истории путем создания коалиций? В данный момент это обстоятельство ничего не доказывает: оказалось же оно недостаточным, чтобы еще в 1852 г. вместо Абердина поставить во главе коалиции Пальмерстона.

Дерби дал ключ к решению загадки. Пальмерстон – открытый друг Бонапарта. Слишком поспешное признание им государственного переворота в декабре 1851 г. выдавалось тогда за причину устранения его из министерства вигов[49]49
  После бонапартистского государственного переворота 2 декабря 1851 г. во Франции Пальмерстон, бывший в то время министром иностранных дел Англии, одобрил в беседе с послом Франции в Лондоне узурпаторские действия Луи Бонапарта. Этот шаг Пальмерстон не согласовал с другими членами вигского кабинета, что привело к его отставке в декабре 1851 г., хотя в принципе английское правительство не расходилось с точкой зрения Пальмерстона и первым в Европе признало бонапартистский режим во Франции.


[Закрыть]
. Он поэтому «persona grata» – человек, пользующийся доверием Бонапарта. А союз с Бонапартом в настоящий момент имеет решающее значение. Пальмерстон, таким образом, бросил внешнеполитический фактор на чашу весов министерских комбинаций, – и не в первый раз, как в этом легко можно убедиться при более близком знакомстве с историей английских министерств за период с 1830 по 1852 год.

Поскольку состояние армии в Крыму в настоящий момент уже не может быть использовано для министерских интриг, лорд Джон Рассел на вчерашнем заседании палаты общин отказался от своей мрачной оценки положения, позволил британской армии снова вырасти на пару десятков тысяч человек и обменялся по этому поводу поздравлениями с правоверным Гладстоном. Несмотря на это «парламентское воскрешение» британской армии, не подлежит никакому сомнению, что в настоящее время она как армия перестала существовать. Несколько тысяч человек еще продолжают считаться «годными к службе» потому, что для них не хватает места в госпиталях. Из 100000-й французской армии осталось каких-нибудь 50000 человек. Но что значит 50000 или 60000 человек, когда надо всю зиму удерживать Гераклейский Херсонес, блокировать Севастополь с юга, оборонять траншеи, а весной – с теми силами, которые останутся – перейти в наступление? Французы, возможно, держат наготове новые дивизии для отправки их морем в марте месяце, но они тратят много усилий, чтобы подготовиться к весенней кампании на континенте, и все говорит за то, что посланные ими подкрепления либо окажутся слишком слабыми, либо прибудут слишком поздно.

Доказательством беспомощности английского и французского правительств и того, что они бросили армию в Крыму на произвол судьбы, служат два шага, которые они предприняли, чтобы помочь беде.

Желая исправить ошибку, заключавшуюся в том, что экспедиция в Крым была предпринята с опозданием на четыре месяца, они совершают неизмеримо большую ошибку, посылая туда в разгар зимы, спустя четыре месяца после прибытия в Крым своих собственных войск, единственно еще пригодные остатки турецкой армии. Эта армия, сила и боеспособность которой были подорваны уже в Шумле вследствие нерадивости, неспособности и продажности турецкого правительства, будет таять в Крыму из-за голода и холода с такой быстротой, которая превзойдет даже достижения англичан в этой области.

Как только русские полностью сосредоточат свои силы и когда погода позволит начать полевые операции, они, вероятно, атакуют в первую очередь турецкие войска Омер-паши. Англичане и французы ждут этого, хорошо зная, какие незавидные позиции отведены туркам. Таким образом, союзники ясно показывают, что, бросая теперь турок на север, они сознательно совершают эту стратегическую ошибку. Только самые невероятные ошибки со стороны русских могут спасти турок от неминуемой гибели.

Во-вторых, англичане и французы наняли 15000 пьемонтцев, которые должны пополнить поредевшие ряды англичан и которых должно обеспечивать довольствием британское интендантство. В 1848–1849 гг. пьемонтцы показали себя хорошими и храбрыми солдатами. Являясь в большинстве своем горцами, они имеют пехоту, которая в боевых действиях на пересеченной местности, в рассыпном строю и перестрелке превосходит даже французов. С другой стороны, равнина реки По поставляет кавалерию, которая может сравниться с английской конной гвардией. Наконец, они прошли суровую школу в последних кампаниях времен революции. Эти проворные, ловкие, быстрые, невысокого роста парни пригодны для чего угодно, но только не для того, чтобы стать английскими солдатами, в которых их хотят превратить, и не для обычных тяжеловесных фронтальных атак, к которым сводится вся тактика Раглана. К тому же довольствием их будет обеспечивать британское интендантство, которое до сих пор умело снабжать лишь само себя! Поэтому наем 15000 пьемонтцев может еще оказаться новым промахом.

Посылка английских подкреплений в настоящий момент приостановлена. Сам Раглан, по-видимому, запретил их посылать, так как не может справиться даже с имеющимися у него остатками армии. Кто бы поверил, что изумительная система сечения плетьми применяется тем шире, чем больше распространяются в британском лагере болезни, переутомление, истощение? Людей, которых давно бы следовало отправить в госпиталь, которые неделями несут службу и спят в мокрой одежде на сырой земле и переносят все это с почти нечеловеческой стойкостью, – этих людей угощают «кошкой» и палками в случае, если их застанут спящими в траншеях. «Пятьдесят ударов бездельнику!» – вот единственный стратегический приказ, который отдает время от времени лорд Раглан. Что же удивительного, если солдаты, которыми командует автор знаменитого «флангового марша» на Балаклаву, подражают ему и тем же

«фланговым маршем» в сторону русских убегают от палок? Как сообщает корреспондент «Times», дезертирство в русский лагерь с каждым днем увеличивается,

Хвастливые разговоры о штурме Севастополя, естественно, прекратились. Сначала-де следует разбить русскую армию в открытом поле. Ведь Веллингтон дважды снимал осаду с Бадахоса, чтобы выступить против армии, шедшей на помощь осажденным. К тому же, как уже было сказано, вновь возведенные русские оборонительные сооружения делают невозможным взятие города штурмом[50]50
  Имеется в виду статья «К критике осады Севастополя» (см. настоящее издание, т. 10, стр. 624–626).


[Закрыть]
. Наконец, последние вылазки русских доказывают, что армия союзников имеет превосходство перед русскими только в артиллерии. И пока вылазкам не может быть положен конец, всякая мысль о штурме является абсурдной. Если осаждающие не в состоянии запереть осажденных в стенах самой крепости, то тем более не могут они рассчитывать на то, чтобы взять эту крепость в рукопашном бою. Таким образом, осаждающие и впредь будут прозябать в своем лагере, прикованные к нему собственной слабостью и русской полевой армией. Ряды их будут по-прежнему таять, а русские тем временем подтянут свежие силы. Прелюдия к европейской войне, разыгрывающаяся в Крыму, окончится гибелью войск союзников, если только не будут найдены новые, до сих пор совершенно неизвестные и ранее не принимавшиеся в расчет ресурсы.

Написано К. Марксом и Ф. Энгельсом 9 февраля 1855 г.

Напечатано в «NeueOder-Zeitung» № 71, 12 февраля 1855 г.

Печатается по тексту газеты

Перевод с немецкого

К. МАРКС
ИЗ ПАРЛАМЕНТА: ВЫСТУПЛЕНИЕ ГЛАДСТОНА

Лондон, 10 февраля. Гладстон – канцлер-казначей догматики и Дунс Скот финансов – дал новое подтверждение старой поговорке, что «вера чудеса творит». С помощью веры он воскресил мертвых и с помощью веры увеличил английскую армию в Крыму с 11000 до 30000 человек. Такой же веры он требует от парламента. К несчастью, прибыл как раз доклад д-ра Холла, начальника медицинской службы в лагере под Севастополем. Согласно этому докладу, не только целиком исчез 63-й полк, а от 46-го полка, который в ноябре прошлого года покинул Англию в составе 1000 человек, осталось боеспособных лишь 30 человек; половина из тех, которые несут еще службу, заявляет д-р Холл, подлежит отправке в госпиталь, и в лагере осталось самое большее 5000–6000 действительно боеспособных солдат. Кто знает проделки поборников благочестия, тот не станет сомневаться в том, что Гладстон, подобно Фальстафу, из 6000 человек «в клеенчатых плащах» [См. Шекспир. «Король Генрих IV», часть I, акт II, сцена четвертая. Ред.] сделает 30000. Разве не заявил он нам в четверг на последнем заседании палаты, что те, кто производил примерные вычисления, исходили из различных точек зрения; например, склонные преуменьшать численность армии в Крыму подсчитывали кавалерию не так, как он сам подсчитывал – как будто бы после сражения под Балаклавой вообще еще существовала достойная упоминания кавалерия! Для Гладстона ничего не стоит включить при подсчете «пропавших без вести». Бесподобна была проповедь, с которой он выступил на заседании в четверг по поводу своего «бюджета» армии, – где каждый дебет фигурирует как кредит. а каждый дефицит как излишек, – и которую он закончил словами, что «прощает противникам правительства их преувеличения». Бесподобны были тон и поза, когда он увещевал членов парламента не поддаваться «чувствам». Чужие страдания надо переносить с покорностью и смирением – таков девиз правоверного Гладстона.

Написано К. Марксом 10 февраля 1855 г.

Напечатано в «Neue Oder-Zeitung» № 73 13 февраля 1855 г.

Печатается по тексту газеты

Перевод с немецкого


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю