Текст книги "Плата за власть (СИ)"

Автор книги: Иван Демагин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 21 страниц)

***

  Грудь Эйдена тяжело вздымалась. Сон мог оказаться правдой, потому что он был слишком близок к реальности. А если это так, то Игнар придет. Рано или поздно... И тогда даже здесь, на другом краю континента прошлое настигнет его. В голове роились мысли, нужно было думать, как ответить ударом на удар. Месть за семью грела душу, но нынешнее положение вряд ли можно было оценить положительно.

  Смотритель сидел и наблюдал за рабом, заметно оживившись, когда тот проснулся.

  – Я думал, что смерть взяла тебя в свои объятья. Я рад, что ошибся, раб, – промолвил тот.

  Эйден не ответил. Ему похорошело, и это настораживало.

  – Что входит в состав того лекарства? – задал разумный вопрос принц.

  Ситуация поднимала из его памяти воспоминания об эльфе и Сребролесье. Пожалуй, это было лучшее время за последнее время...

  – Ха-ха! Твой вопрос весьма кстати, раб, – ответил смотритель. – Нафриб скажет тебе, не утаивая правды. В наших краях есть весьма замечательный вид ящеров... Саламандра – огненный змей. Эта тварь может изрыгать потоки уничтожающего огня, превращая врагов в пепел и прах. Но в то же время тварь обладает сильной регенерацией, которую предоставляет ее кровь. Кровь является ядом и лекарством в одном флаконе. Поэтому этот яд обладает чудесными лечебными свойствами. Но вместе с этим, яд остается ядом. Шанс смерти невероятно высок, но наградой является небывалое исцеление. Добыть его невероятно сложно, поэтому твое лечение и твоя покупка – дорогое вложение. Если ты его не оправдаешь, Нафриб прикажет Монтегу убить тебя.

  Принц нарисовал в своей голове лицо Монтега. Безмолвный телохранитель, который был на рынке рабов. Вероятно, встреча с ним при определенных обстоятельствах всегда означала смерть.

  – У тебя есть немного времени, чтобы отдохнуть, раб. Затем, я займусь твоим обучением. Ты обязан будешь вспомнить факты и знания, необходимые тебе в работе, – уже на тисмирском добавил смотритель Нафриб, выходя из комнаты.

  Сразу после него двое рабов зашли в комнату и поставили на маленький столик у кровати еду и питье. Эйден посмотрел в дверной проем. У входа стоял тот самый негр – Монтег. Прислуга покинула комнату, а принц не стал терять времени и принялся за трапезу, обдумывая последние события.

***

  – Его собственной персоной, Джаруб Аль Хаммурапи!

  Все новоприбывшие рабы упали в ноги, боясь вновь прогневить охрану их хозяина. А особенно темнокожего громилу Монтега. Этот более жесток, нежели другие... Среди тех рабов, гнущих спину под лучами жгущего солнца, был и принц Эйден. Вот только от принца мало что осталось. Он был беженцем, пленником, а теперь он – безвольный раб.

  Спину искажал огромный шрам, правая рука в районе ладони неприятно ныла. Боль продолжала импульсивно исходить из этого увечья, клейма раба... Древний знак на языке чародеев обозначал презренное слово – раб. И сейчас этот знак был заклеймен на тыльной стороне ладони. Обучение пронеслось перед глазами... В этот момент его мысли не могли собраться. Эйден был на грани до состояния полного морального и физического истощения, одной ногой в могиле. Скудная еда превратили его в ходячего мертвеца, скелета.

  Но его излечила эта дрянь, яд саламандры – опасного существа пустынного края Юга. Невероятным образом семь дней, которые прошли слишком быстро, поставили его на ноги. Уход и сытная пища вместе со свежей водой довершили действие лекарства. А затем его учили, как следует себя вести при хозяине. Как говорить, куда смотреть, что делать... Вместе с этим проверяли на наличие знаний.

  Впервые за столько месяцев он вспоминал факты, которые были давно выученные им в его башне, когда он сидел за древними книгами и черпал знания из старых свитков. История, география, математика и медицина. Все это он возобновлял в своей памяти, чтобы показать то, в чем Эйден действительно силен. Пока они не начали повторять тисмирский язык, проверяющий одобрительно смотрел на свою находку на рынке рабов.

  Но потом принц начал вспоминать чуждый ему язык, выученный когда-то давно. Говорил Эйден на тисмирском с ужасным акцентом, к тому же некоторых слов он просто не знал. Но теперь практики у него будет предостаточно, потому что шансы на побег отсутствовали и это только удручало.

  Синие знамена, на которых изображен тигр, выровнялись под порывом ветра, затрепетав. Двенадцать массивных носильщиков аккуратно поставили закрытую тканями повозку без колес. Они и не нужны были, ровно, как и лошади, потому что эту роль с легкостью выполняли рабы. Такой тип передвижения был признаком богатства и власти.

  Чем больше было носильщиков, тем богаче человек. У обычного знатного лорда или же, по-местному, халифа, было четверо носильщиков, по двое на каждую сторону. У Хаммурапи их было двенадцать. Все постоянно твердили о его несметном богатстве и безграничной власти и Эйдена не могла не пугать встреча с тем, кто вряд ли был человечным и честным, как Аренор. И вот он вышел с этой странной 'повозки'. Эйден искоса поглядел на своего хозяина, почти не поднимая глаз. 'Раб не должен смотреть в глаза господину, иначе раб будет высечен при всех', – твердило одно из тринадцати негласных правил поведения раба.

  Джаруб Аль Хаммурапи оказался невероятно толстым. Также он был лысым, чернокожим и бородатым. Массивный нос и грубые черты лица, низкий лоб и узкая полоса рта говорила о его родстве с другой нацией, но точно не с тисмирцами. Среди его народа, на удивление, было много рабов, которые выполняли тяжелый физический труд. Здесь их называли неграми и это только удивляло принца, как он добился такого положения в сообществе.

  Хаммурапи жадно осмотрел свою покупку. Его глаза заблестели алчностью, а рот искривился в усмешке. По обоим бокам красного ковра находились рабы, изогнувшиеся в поклоне. Их хозяин горделиво прошел среди них, пристально поглядывая на каждого. Его взгляд бегло проглянул Эйдена, но внимания на того он особого не обратил.

  Позади своего хозяина шли два воина, на которых сияли массивные доспехи, из-под которых выглядывала кольчужная рубашка. В руках они держали копья, а сбоку красовались кривые и широкие сабли, спрятанные в богато украшенные ножны. Их островерхие шлемы дополняли тканевые маски, которые оставляли лишь прорезь для глаз.

  Двери во дворец Хаммурапи, который поражал своими размерами и южной красотой, открылись. Хозяин Эйдена и его телохранители скрылись в проеме, рабы тут же тяжело выдохнули.

  – Можете встать! Теперь, когда хозяин оценил вас, вы должны будете служить ему. Все принимайтесь за работу, на которую вас назначили, да поживее!

  Рабы тут же разбежались в стороны, словно армия муравьев. Эйден встал с колен и огляделся. Куда идти ему?

  – Эй ты, быстро за мной. Хозяин хочет тебя видеть, – сказал на тисмирском Нафриб.

  – Слушаюсь, превосходный, – ответил на его языке принц.

  Превосходный... Так должен быть называть Эйден любого вольного человека, который обратился к нему по любому поводу. Любого, кроме хозяина. Своего хозяина нужно величать господином или величайшим. Если спутать, то можно получить десять ударов плетью. Если ты не понимаешь устои этого сообщества, то тут только рады на скорую расправу. Второе правило раба. Эйден покорно зашагал за смотрителем, оставаясь немного позади. Охрана, которая стояла по бокам от основного входа, открыла массивные двери ручной выделки. Взгляд ловил богатое оснащение громадных колонн, расположившихся по левую и правую сторону. Хитрые узоры переплетались на каждой колонне одинаково, создавая колоритный орнамент Юга.

  Стены украшены коврами и зеркалами, а на потолках висели круглые светильники одной и той же формы, но сейчас в них не было необходимости. Сквозь громадные треугольные окна проникали лучи света, которые делали помещение еще более просторным, визуально увеличивая его. В конце длинной залы лежала огромная подушка, напротив которой стоял низкий круглый стол. В культуре тисмирцев трон был символом власти султана и только он мог на нем восседать. Другие же вынуждены были сидеть на полу, подстилая под себя подушки и перины.

  Легкая поступь Эйдена и смотрителя отдавалась эхом в полупустой зале. Восседая на подушке, за своим 'гостем' пристально наблюдал Джаруб Аль Хаммурапи и его двое охранников. Он скрестил ноги и лениво брал различные фрукты из большой серебряной тарелки. На каждом пальце его руки красовался один, а то и два перстня или кольца с великолепными изумрудами, топазами и сапфирами.

  Смотритель встал перед своим господином и упал в поклоне. То же самое повторил Эйден.

  – Встаньте! Ты можешь идти, а раб останется здесь.

  Смотритель поклонился еще раз и спешно вышел из залы, стараясь не навлечь на себя беду. Эйден слегка приподнял глаза, чтобы осмотреть своего господина. Вблизи он казался еще более толстым, нежели был на самом деле. Его вес, несомненно, переваливал за сотню, а то и больше.

  – Я верю и надеюсь, что твои таланты такие, как мне их описали. Ты не разочаруешь меня?

  – Никак нет, величайший! – негромко и неуверенно выкрикнул последнее слово Эйден, стоя на коленях.

  Губы Хаммурапи изогнулись в лукавой усмешке.

  – Что же, начинаю охотно в этом убеждаться. Присаживайся напротив меня, поговорим о твоих целях.

  Принц встал и осторожно присел близ круглого стола идеально выполненной работы, на котором находились бокал с вином, и тарелка с фруктами.

  – Итак, мой юный слуга, ты вынужден будешь вести очень и очень важные подсчеты. Моих денег, конечно, – играя бокалом и подняв глаза, сказал Хаммурапи на тисмирском. – Образованные свободные люди обходятся слишком дорого, в то время как образованный раб лишь одноразовое вложение капитала. Весьма выгодное, хочу заметить.

  – Все верно, величайший, – безразлично подтвердил Эйден. Охранник в доспехах схватил рукоять сабли и недовольно глянул на раба, но Хаммурапи поднял руку, остановив своего воина.

  – Понимаешь ли, раб, ты не должен был говорить без моего разрешения. За такое обычно дают десять плетей. Десять! Ты даже не представляешь, насколько это больно. Впредь веди себя достойно, но с тем же знай, что к особым рабам – особое расположение. Но в плане наказаний, поблажек нет и не будет, – промочив горло, приметил богатый господин.

  Эйден сглотнул и помрачнел. Любое недовольство со стороны вольного человека приводило к жестокому наказанию. Он забыл третье правило раба.

  – Ладно, перейдем к делу. Я отправляю тебя в Хеаллар. В начале ты поедешь со мной в Тисмир, а потом оттуда отправишься в назначенный пункт. Как я сказал, ты будешь считать. Вести подсчеты расходов и доходов, четко и однозначно. Затем, найдя причины больших расходов, ты будешь их устранять по мере поступления. Эта должность примерно приравнивается к должностям и обязанностям управителя по финансовым делам. Я понятно излагаю?

  Новоявленный раб малозаметно кивнул и напрягся. Этот разговор был важным для него и теперь он стал понимать насколько тяжела была бы кара за провал.

  – Теперь мне хотелось бы узнать о тебе побольше. Итак, ответь на мои вопросы, и ты свободен. Пока... Если я увижу ложь в твоих глазах, то тебя ждет наказание, которое тебе вряд ли понравится, – прищурившись, добавил Хаммурапи. – Расскажи о себе, раб.

  – Меня зовут Ламберт. Я родом из Валиндора, – с трудом выдавливая из себя слова, неуверенно заговорил принц. – Моя семья отдала меня на службу к лорду Хелстрома Фааниру. Я занимал при нем должность советника, и он часто к ним прислушивался. Хоть я и юн, но толк в делах знаю.

  Хаммурапи взял с тарелки какой-то фрукт и начал его жевать, больше вовлекаясь в процесс поедания пищи, нежели в рассказ.

  – Весьма похвально, в таком случае. Столь юный и уже столь образован. Очень ценная находка.

  – Затем в Хелстром прибыла орда, которая опустошила пригородные земли. Орки наступили неожиданно, быстро и мощно. Атака была слишком ретивой, чтобы дать серьезный отпор, поэтому орки и взяли так много рабов. После долгих дней перехода в страну песков, я сейчас здесь, у ваших ног, величайший, – продолжил Эйден.

  Его господин безразлично кивнул, долив себе вина. Затем его настроение резко переменилось. На лице застыл гнев.

  – Дай свою руку, – потребовал Хаммурапи.

  Принц поднял взгляд и испуганно протянул руку вперед.

  – Не эту! Другую, и ты знаешь, о чем я, – пригрозил тот.

  Сердцебиение участилось. Эйден медленно и неуверенно протянул раненную правую руку, перебинтованную белым новеньким бинтом. Хаммурапи сощурился и затем одним броском сжал ладонь. Принц вскричал от боли, ожог еще не исцелился. Сорвав свободной рукой бинт, тисмирский богач сжал ладонь своего раба еще сильнее.

  – Видишь это? Видишь?

  – Да, мой господин! – закричав от боли, волнительно ответил принц.

  Его лицо исказилось, кровь медленно начинала отступать от предплечья. Клеймо покраснело еще больше, приняв неестественный цвет. Хватка усилилась, богач продолжал давить своими огромными руками на его клейменную плоть.

  – Ты должен помнить, что ты раб! Знай это! Повторяй это перед сном! Каждый день и каждую секунду! Ты моя собственность, а я твой хозяин. Предашь меня – и мучительная смерть не заставит себя ждать. Ты – мой! – делая долгие паузы, вспыльчиво орал Хаммурапи.

  Ослабив хватку, чернокожий толстяк убрал свою руку.

  – Вывести его в яму. Пусть запомнит этот урок! На этом наш разговор окончен, Ламберт!

  Эйден держался за ладонь и беспомощно упал набок. Охрана спешно подошла к рабу и его подняли за руки. Принц пытался высвободится, мотаясь из стороны в сторону. Но сопротивление прервал мощный удар под дых. Воздух разом ушел из легких, началось небольшое удушье. Затем последовала боль, тупая, ужасная...

  Принц устало и бессильно наклонил голову и смотрел вниз. Он слышал лишь шарканье его ног и свое тяжелое дыхание. Остальное сейчас не имело смысла... Послышался скрип засова позади, его выводили во двор...

***

  Охранник, который стоял у решетки, перекинул ее ловким движением в сторону. Путь был 'свободен'. Эйден вновь собрался с силами, но их было недостаточно для должного сопротивления. Двое солдат сильно толкнули его в спину, кинув в яму.

  Принц пытался схватится за решетку, но не смог... Вместо этого он ощутил чувство полета. Все в нем вопило об опасности. Мышцы заметно напряглись, ведь разум уже знал, чем это кончится. Закрыв глаза, он летел вниз, растворившись в темноте ямы наказаний. Полет длился меньше секунды, но для него он был бесконечным моментом, который заставлял трепетать от страха.

  Торчащий камень больно задел плечо и Эйден перевернулся в воздухе, ударившись спиной. Послышался хруст – и волна боли прошла по телу. А затем он упал на дно ямы. Удар с землей оказался слишком сильным. Все тело стало сплошным местом поражения падением. Ноги, руки, живот... Если бы не вода, которая скопилась на дне ямы, серьезных увечий было бы не миновать. Всплеск воды был сильным и по грязной мутной воде пробежали волны, которые пробудили крыс. Твари заметались по сторонам, убегая от возможной опасности. Эйден громко застонал, пытаясь пошевелиться. Послышался гулкий звук скрежета металла. Решетка закрылась.

  Эйден пытался пошевелиться, но толку от этого было немного. Ноги не слушались, поэтому он смог подняться лишь на руках и отползти к стене. На колене показалась ссадина, которая начинала наливаться кровью. Кожа приобрела красноватый оттенок. Дотронувшись до спины, принц понял, что травма тяжелая. Как только пальцы соприкоснулись с раненной частью спины, Эйден искривился, резко вдохнув.

  Он так и остался лежать у стены, раздумывая о мести. Список был уже велик, никак не уменьшаясь с каждым днем. Придет день, и враги падут у его ног. Он наступит, рано или поздно. Именно в той яме, которая наполнена грязной водой и в которую палящее солнце направляло свое несносное тепло, Эйден поклялся перед собой дать отпор своим врагам.

  Минуты томительно сменяли друг друга, соединяясь в самые долгие часы в жизни. Единственной отрадой являлось небо. Вглядываясь в него, Эйден вспоминал те веселые моменты своей жизни, которые были так редки...

  Солнце находилось в зените. Кожу обжигали лучи тисмирского солнца. Обмывшись грязной водой, он обезопасил себя от обжигающего света. А затем наступила жажда. В горле пересохло, в голову лезли плохие мысли.

  'Выпей эту воду!' – повторял рассудок.

  Он устало смотрел на колыхающуюся поверхность грязной воды. Она разошлась волнами, после того, как в нее спрыгнула крыса из небольшой норы в углу. Сероватая тварь плыла в направлении к принцу. Он встрепенулся и ударил по влажной поверхности дна ямы, пытаясь отпугнуть крысу. Та, в свою очередь, недовольно запищала и сменила направление.

  После этого случая он передумал пить ее, крысы были разносчиками самых ужасных болезней, которые оканчивались встречей с подземным царством Зехара или с небесными садами Келлары. Ни в одно из этих мест Эйден не спешил.

  Жажда планомерно иссушивала тело. Сопротивляться было тяжелее с каждым несносным часом. Через прутья решетки все так же проходил знойный жар солнечного света. Первая половина дня приближалась к концу, но для принца прошла целая вечность. Слух обострился, тишина витала в воздухе. Послышался звук капающей воды. Капли стекали из какой-то трещины, каждый раз устремляясь вниз.

  Эйден тяжело вздыхал, смотря на воду. Она была так близко, но в то же время рассудок еще сопротивлялся искушенному желанию. Говорили, что люди могут жить без воды три дня... Принц надеялся, что это правда. Соблазн питья велик. Нужно всего лишь нагнуться, и вода промочила бы горло и канула в желудок. Он раз за разом представлял, как пьет воду, как она течет в нем, утоляя невыносимое чувство жажды.

  Огненный шар стал уходить с небосвода. Вторая половина дня... Он тяжело откинулся на каменную стену и вновь размышлял. Мысли были о вариациях дальнейших событий. Во многих принц погибал не самой лучшей смертью.

  Перед глазами замелькали черные пятна. Эйден тяжело дышал, схватившись за сердце. Его слабый организм не выдержал подобных физических истязаний. Он дал сбой... Пошевелив головой, он избавился от накатывающегося наваждения, но помогло слабо. Все казалось, как в пьяном бреду или нереальном сне. Стены то отдалялись, то приближались. Началось сильное головокружение.

  Затем последовали галлюцинации. Разные образы людей, их лица и их действия предстали посреди ямы, дно которой заполнилось водой. Они были прям перед глазами, словно сейчас разыгрывался спектакль. Воспоминания, наваждения, вымыслы и домыслы. Все перемешалось. Эйден задышал тяжелее. Он видел, как его брат падает с лошади, как отца пронзает снаряд, пущенный из арбалета, как Кель убивает Стирла, а затем эльфа закалывает в спину Игнар. Его брат ухмыляется, сидя на троне. А перед троном склоняется его другой старший брат – Эймар. Затем катится голова лорда Аламара – военачальника отца Лейна.

  Затем видения перестали вообще соприкасаться с реальностью и их сюжет стал более химерным и бредовым, нежели был раньше. Драконы сжигали города, а великаны ломали горы. Орки сражались с эльфами, находясь под облаком стервятников. Маги воевали за артефакты, а вампиры множились среди людей, присоединяясь в армию тьмы.

  Везде смерть, кровь, убийства и увечья. 'Мир жесток, – сказал отдаленный озлобленный голос. – Война ради войны, смерть других во имя мести и месть во имя справедливости. Бесконечный круговорот насилия, который остановится лишь со смертью всего живого'.

  Трудно сказать, что это было. Размышления принца или его подсознание вспоминало цитату Лейна. Перед глазами заполыхал пожар. Все было настолько реальным, что Эйдену показалось, будто жар огня дотрагивается до его кожи. Языки пламени заполнили всю картину. Так горел мир, так горел Кронд. Бесконечная череда войны привела к разрухе и бедствиям. Везде смерть, везде тучи ворон и стервятников. Лишь они выигрывали в войнах...

  Сознание провалилось в тьму, на этом мысли оборвались. Эйден уже не помнил, как его к концу дня подымают из ямы и подвешивают публично во внутреннем дворе. Подвесив за руки, он был как приговоренный к смерти. Хотя по его виду некоторые могли подумать, что он уже мертв. Ходили слухи о рабе, который невероятно необходим их новому господину и что он будет жить лучше других. Теперь бывшие жители Хелстрома увидели и убедились, что их суждения неверны. Сейчас этот 'особый' раб висел, как огромная тряпичная кукла, крепко привязанная к столбам.

  Ужас застыл на глазах у всех безвольных слуг, кто видели эту картину. Они еще не догадывались, куда попали. О прошлой жизни крестьянина можно было забыть. Они стали рабами в Тисмирском султанате. Они попали в ад...

Глава 19

  Кайлан гнал лошадь галопом так, что она уже с трудом стояла на ногах. Цоканье копыт по брусчатке отдавалось отчетливым стуком. Мимолетные и многочисленные люди, торговые караваны, телеги, набитые сеном, медленно брели по дороге. Длинный меч и его одеянье выдавали то, что он служит в войсках. Но люди все равно косо поглядывали на всадника.

  Паладин все-таки забыл об осторожности, но не гнать коня он не мог. Чем медленней будет его передвижение, тем больше людей хорошо его запомнят. Это ему не нужно было, поэтому он спешил. Ромендаль был как никогда близок. Благо, военизированных отрядов он не увидел. Удача на его стороне.

  И еще ближе было аббатство его учителя и наставника – Синмира. Оно находилось на возвышенном холме. С него весь город был как на ладони, поэтому строение могло превратится из храма Пелора в настоящую крепость, которую не так-то и легко взять штурмом.

  Дорога расширялась. Все-таки он подходил к столице некогда могучей Валленарской Империи. Все, что было построено десятилетиями назад, не так уж сильно и ушло в небытие. Великие строения, дороги, города и замки – все это осталось стоять и по сей день. Некоторые города и вовсе являются эхом Золотой Эпохи, когда еще правили могучие чародеи и сильнейшие колдуны.

  Ромендаль был построен в первом году начала летоисчисления. Вместе с возведением города началась Золотая Эпоха, веха правления Обсидиановой Империи. Белый Город пережил историю двух могучих держав, а вместе с этим и тысячу двадцать пять лет, наполненных как взлетами, так и падениями. Кайлан всегда радовался, когда бывал в Ромендале.

  Но в этот раз его сердце защемила тревога. Он смотрел из-под капюшона на идущих и говоривших между собой крестьян, которые брели по основному тракту, держа в руках косу или стог сена. Как только они ловили на себе взгляд из-под капюшона, крестьяне умолкали. Жизнь на дороге бурлила и шла своим размеренным чередом. По такому количеству людей сразу было понятно, что этот тракт вел в столицу великой державы.

  Этот факт был как козырем, так и плохой картой. Затеряться в толпе было легче, но чем больше людей, тем больше свидетелей. До этого Кайлана от присутствия людей спасала буря, которую путешественники и торговцы пережидали в Ромендале и близ лежащих поселениях.

  Ветер дул в лицо, распрямляя плащ, в то время как лучи солнца обжигали спину. Кайлан избавился от назойливых мыслей и покрепче схватился за коня, сбавив темп. Дорога ответвлялась. Направо от основного тракта, по которому путешествие было одним удовольствием, пролегла небольшая дорожка. На развилке стоял дорожный указатель. Кайлан даже не стал читать его, он знал эту дорогу наизусть и добрался бы по ней с закрытыми глазами.

  Загнанная и тяжело дышащая лошадь промчалась сквозь деревянный указатель. Стрелка прямо указывала на Ромендаль. А на другой, указывающей направо, нацарапали: 'Артленское аббатство'. Надпись тут же закрыло облако пыли, которое подняла кобыла Кайлана. Вороная тяжело задышала, поэтому паладин перешел на рысь, дав возможность отдохнуть своему скакуну.

  Солнце, побывав в зените, стало опускаться назад к краю горизонта. Отдых пошел на пользу, потому что при иных обстоятельствах такое расстояние лошадь просто не преодолела бы. Затем Кайлан вспомнил сегодняшнюю ночь и его сердце запылало. Он не вернется... Слишком многое он пережил, чтобы просто исчезнуть и свалить свою обязанность на наставника. Здесь нужно поработать. Мечом или словом, пока неясно.

  Дорога медленно поднималась вверх. Безмерная вспаханная степь резко сменилась растительностью. Невысокие деревья и густые кустарники стеной укутали извивающуюся змею-дорогу, которая вела к решению проблем Кайлана. Это его последний шанс. Ему некуда идти, ведь везде в пределах Селлатора он являлся беглым преступником. Иные бы отправились на Север или в Аэдор, отдалившись от проблемы. Но он не был одним из таких людей. Его сердце жаждало справедливости. И он найдет ее... Или сгниет в земле.

  Остановив лошадь, Кайлан спешился. Допив воду в фляге и доев остатки пожитков, которые предоставила ему Хелен, он задумался. Недавние воспоминания заставили его тяжело вздохнуть. Затем он посмотрел в глаза своей верной кобылки.

  – Ты служила мне верно. Благодарю тебя! Теперь отправляйся, куда пожелаешь. Весь мир перед тобой. Найди себе нового хозяина и служи ему, как служила мне. Вперед! – подогнав лошадь, сказал паладин.

  Держа поклажу в руках, он смотрел, как вороная кобыла скачет по тому же пути, которым он дошел сюда. Было слишком опасно скакать на лошади, так как таким образом арбалетчикам не составляло сложности убить его, сидя в засаде. То, что здесь могли быть палачи, сомнений не было. Он знал их методы борьбы, что лишь давало ему преимущество. Конечно, предупредить заранее ромендальский отдел было посильной задачей, но устроить засаду за такое короткое время вряд ли они смогли бы. Но все-таки Кайлан решил не рисковать.

  Невольно проверив наличие меча в ножнах, он скрылся под покровом листьев. Двигался он бесшумно и быстро, словно дикий зверь, выискивающий добычу. Только следы от ботинок могли выдать его присутствие. Даже птицы не летели прочь от неведомого гостя, а лишь на время замолкали, словно с интересом наблюдая за этим неведомым человеком.

  После длительного перехода, Кайлан присел отдохнуть. Солнце уже пряталось за зеленой полосой деревьев. Разбив лагерь на холму, он не стал разжигать костер и выдавать свое присутствие. Раскинув спальный мешок, он уснул на влажной после дождя земле. Это был последний раз, когда он использовал этот спальный мешок. Следующий день должен стать решающим, ведь аббатство было рядом.

***

  Спина неприятно ныла после длительного сна на голой земле в спальном мешке. Всю тяжелую ношу пришлось покинуть, чтобы идти налегке. Солнечные лучи касались верхушек деревьев, а те, в свою очередь, отбрасывали густые тени на землю. Ботинки Кайлана оставляли отчетливые следы на мокрой земле.

  Он двигался все так же бесшумно, постоянно оборачиваясь на каждый шорох или звук пения птиц. За такое длительное время путешествий Кайлан стал лучше ориентироваться в лесу и приобрел необходимые навыки выживания и скрытности. Теперь он был лесом, он был в каждой его тени, в каждом порыве ветра и шорохе листьев. Конечно, ему далеко до легендарных эльфов, но теперь он чувствовал себя более уверенно, ровным счетом, как и в тяжелых доспехах на поле брани.

  Наставник Синмир... Один из епископов, аббат Артленского аббатства и глава Алого Ордена, а с этим учитель и друг. Именно он с самого детства наставлял Кайлана и всячески помогал ему, ведь до становления в сан послушников Кайлан провел детство в этом месте. Эти годы были самыми яркими в его жизни, наполненные беззаботными воспоминаниями и мелкими проблемами, которые на тот момент казались непосильной ношей.

  Кайлан приближался к крутому обрыву, который открывал отличный вид на древнее строение. Первые очертания аббатства начали показываться через покров листвы. Легонько отодвинув ветви кустов в стороны, паладин осмотрел храм. Он купался в лучах солнца. Огромный. По структуре похож на твердыню или крепость. Стоящий на холме, он возвышался сейчас над всем. Солнце всегда восходило над аббатством раньше, чем в Ромендале, и покрывало его утренним теплом. Теперь время перевалило за полдень, а строение оставалось быть таким же великим, покрытым ореолом тепла и света. Это место могло вселить надежду одним своим видом. Он так и стоял, молча смотря на башни и мощные каменные стены, пока не вспомнил свою истинную цель. Пора...

  Позади послышался хруст. Такой звук может лишь издать разломленная ветка, на которую наступили. Бывший командор действовал быстро. Достав самострел, он резко обернулся и вытянул руку вперед, выжидая врага. Пять силуэтов мелькнули вокруг Кайлана. Его окружили, шанса на победу не было.

  Из-под покрова деревьев и теней показались люди, одетые в красные плащи, которые скрывали кожаные серые доспехи. Их лица закрывали шарфы, открывая лишь глаза. В руках они держали натянутые луки. Кайлан не дрогнул, он лишь прицелился в голову ближайшего лучника.

  – Не стоит, Кайлан. Мы – воины Алого Ордена. Синмир ждет тебя, – лаконично сказал тот хриплым голосом.

  Паладин опустил самострел, а воины Синмира опустили луки.

  – Конрад? Это ты? – осторожно спросил Кайлан.

  – Это я, мой друг, – ответил старый воин и положил лук за спину.

  Бывший командор крепко обнял своего первого учителя по фехтованию. Тот похлопал его по плечу и усмехнулся. Он тоже рад был видеть своего ученика. Тот мальчик, который когда-то не знал какой стороной держать меч отныне стал великим воином.

  – Нам пора, время течет слишком быстро, – сказал Конрад.

***

  Тяжелые двухстворчатые двери отворились. Два монаха стояли по сторонам, дернув стальные кольца. Кайлан вошел в слабоосвещенную залу и двери тут же закрылись. Долгожданная и вынужденная встреча. При иных обстоятельствах эта зала наполнилась бы смехом амбициозного юного командора, но сейчас она была наполнена лишь угрюмой тишиной.

  По оба плеча от Кайлана расположились гранитные колонны, а впереди возвышался постамент феникса с раскрытыми крыльями. У его когтистых бронзовых лап находился небольшой каменный алтарь, на котором стояла простая, ничем непримечательная деревянная чаша. Свет освещал лишь правую сторону постамента. В сумраке теней у феникса был еще более хищный взор. Свечи издавали неяркое свечение, которое озаряло силуэт сидящего молящегося человека в красном одеянии. Он неспешно поднялся с колен, прервав молитву и повернулся, откинув капюшон. Кайлан упал на одно колено и наклонил голову вниз. Он не мог смотреть в лицо своего учителя, ведь сейчас паладин сгорал от стыда.