Текст книги "Плата за власть (СИ)"

Автор книги: Иван Демагин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 21 страниц)

  – Осуждение, служба... Это не наказание. Он просто разбалованный мальчишка, которого лишили игрушек на пару годков! Он украл мою жену прямо со свадьбы! Его нужно было казнить, такое не прощается никому. Но твоя семья и этот чертов аламарский лорд посчитали по-другому. Вот и пришло возмездие...

  – Я не знаю деталей, но он мой брат! Как можно поддержать казнь своего брата? Как?

  – Точно. "Он мой брат", – повторил Фаанир. – Так же сказал мне Аренор, слово в слово. Знаешь, что тогда было? Как все произошло?

  – Нет, – честно ответил Эйден.

  – Тогда я тебе расскажу, как все было, – гневно ответил лорд Хелстрома и продолжил. – Наступил день моей свадьбы с Айрис. Огромный стол, за которым сидели десятки званых гостей, музыка, танцы и веселье... Все начиналось просто отлично. А затем явился твой пьяный брат со своим дружком Арвелом. Арвел был сыном вассала моего отца. Его род часто супротивился нашему, но мы подавляли все его притязания, бунты и восстания...

  Немного затянув с паузой, Фаанир на миг задумался, вспоминая события и продолжив:

  – И вот он явился. Наглый, самоуверенный и пьяный. Вместе с твоим братцем. Вначале все не обратили на них внимание. А потом Эймар предложил моей жене потанцевать. Я с большой неохотой разрешил ему это, а сам принялся обсуждать важные дела с твоим отцом, который хотел предложить мне должность в столице. У них возникла гениальная идея – украсть мою невесту прямо со свадьбы... Когда я оглянулся, Айрис не было. Не было и твоего брата вместе с Арвелом. Пир тут же прекратился, стража собралась у ворот. Когда я выглянул с балкона, я увидел двух быстро скачущих лошадей и свою невесту, которая связанная была перекинута через лошадь, словно пленница главаря банды.

  Эйден представил себе эту картину, ведь на свадьбе его не было. В этот момент у него вновь случился приступ. Видимо, к лучшему. Фаанир говорил дальше:

  – Мы настигли их скоро. Они укрепились в небольшом имении близ замка, где происходило пиршество. Мой отец рвал и метал, твой был мрачным, а его глаза пылали гневом. Аренор постоянно о чем-то раздумывал и молчал. Лорд Лейн корил Эймара и слал ему проклятья. Первыми двери имения пробили солдаты моего отца и твоего брата. Вместе с ними в поместье вошли я и он. На удивление нам пытались дать отпор люди Арвела. Быстро перебив их, мы принялись к поискам. Минуты тянулись долго, слышались крики и звон клинков. Затем я открыл двери одной из комнат, и увидел избитую Айрис. Она забилась в угол и рыдала. Твой брат ее обесчестил, в день моей свадьбы.

  Последние слова он словно ронял, тяжело шевеля губами. Эйден понимал насколько тяжело лорду Хелстрома вспоминать столь мрачные события.

  – Эймара я нашел рядом, он напал на меня из-за угла, но он был пьян. Я уклонился от его удара и нанес ему глубокий порез. Смертельная рана, но подонок выжил... Этот шрам навсегда останется на его теле. Затем вошел твой брат, и остановил меня. Я хотел добить мерзавца, но он не позволил, повторяя: "Он мой брат". Все мои доводы, разумные и нет, осмысленные и вспыльчивые речи пресекались этой фразой. Аренор твердил все громче и громче: "Он мой брат!".

  Фаанир запнулся. В его горле встал комок, но он твердо решил докончить рассказ:

  – Через час голову Арвела мой отец нанизал на пику, а еще через неделю его замок вместе со всеми подданными был сожжен дотла. Над твоим братом суда не было, никакого. "Он был пьян, он не отдавал себе отчет в своих деяниях", – говорил твой отец. Мой же хотел объявить войну. Войны не было, а все из-за Лейна. Он всегда ходил повсюду со своим воинством. Если бы не его личная охрана, которая заперла нас в замке, мы бы еще тогда убили бы Эймара после долгих и весьма изощренных пыток. А так... Его взяли под стражу в одном конце крепости, а нас в противоположном. Твой отец заставил нас подписать договоры и велел скрепить их документально. Цитадель, где мы сидели, была под осадой наших войск ровно одну неделю. Семь долгих дней мы вели переговоры, но, наконец, Лейн все уладил. Если бы не он, мой отец отрубил бы не только голову Арвела, а и голову всей твоей родни тоже, которая встала бы у нас на пути, а я бы не сказал ни слова. Даже насчет Аренора. Он перестал мне быть другом еще в том имении...

  Эйден замолчал, его брат Эймар был мерзавцем, и он это знал. Ему было искренне жаль молодого лорда, он это не заслужил.

  – Мне дали должность верховного судьи, а твоего брата заслали служить в пограничные войска, отправляя на самые сложные задания. На деле все просто: он отсидел в казарме, командуя даже теми, кто был старше по званию, ведь он, видите ли, у нас принц! Всей нашей провинции предоставили множество уступок в политике и экономике. Мы стали более самостоятельны, нам понизили налоги и так далее... Но это разве наказание? Это справедливо? Меня и мою родню обесчестили на всю страну, на весь Аэдор! Видят боги, твоему брату Эймару нужно было умереть еще тогда! И в этом случае я бы не присоединился к заговору против твоей семьи, никогда.

  Карета вновь пошатнулась, дорога была ужасной. Затянулась долгая тишина. Эйден не знал, что и добавить. Он проникнулся в историю Фаанира, но отчасти тот виноват в смерти Аренора и его отца. Выбора не было...

  – Теперь я понимаю. Но и ты задумайся, Фаанир, настолько ли ты доверяешь Дейгону? Он связался с каннибалами из Лор-Таурона, а его личный охранник – реверант. Ты уверен в своем выборе? И не боишься ли ты, что гнев аламарцев обрушится на всю остальную страну?

  – Каннибалы? Реверант? Насчет этого я не знал... А проблема аламарцев проста. Лейна сегодня должны казнить. На Собрании Земель его засудили насмерть. Твоего брата же лишили права на трон, как это и было закреплено еще на моей свадьбе... Скоро и его тоже засудят за то преступление, и его голова покатиться по плахе в Валиндоре.

  – А что с Дейгоном? Что будет делать этот предатель? – колко спросил Эйден.

  – Дейгон и дочь лорда Рейвина поженятся, тогда Вергард с Саргардом объединятся семейными узами. Вергард был единственным противником Саргарда. Теперь уж нет... Мой отец и я изначально поддержали план Дейгона, поэтому мы также поддерживаем Жемчужный остров. Кто остается? Лорд Мерсер? Филин уже слишком стар, чтобы видеть далеко, как в былые времена, поэтому он лишних вопросов на Совете не задавал. Он и лорд Рейвин единственные, кто не знают о заговоре. Аэдор наконец-то по-настоящему объединится, и мы пойдем одним огромным войском на Селлатор, одержав победу. Ты не нужен этой стране, Эйден. Не вмешивайся, сиди тихо, и я сдержу обещание.

  – Может ты и сдержишь, но в планах Эсберна я ему нужен лишь на время.

  – Эсберн? Он ничего не значит. Времена чародеев давно кончились, а этот лишь подобие магов старины, которые олицетворяли древнее величество и мудрость. Советник запросил слишком много, целый Аламар. Но пока двимеритовые кольца существуют, чародеи не играют важной роли. Не для того люди разрушили Обсидиановую Империю, чтобы освободится от оков рабства и вновь идти на уступки чародеям.

  – Но ты же заодно вместе с Эсберном? Дейгон ведь обо мне не знает? Я бы тогда был мертв, – подытожил принц.

  – Дейгон не знает. А Эсберн сильно свято верит, что у него наибольше денег. Я заплатил наемникам плату лучше, и они отдали тебя мне. А Его Чародейство считает, что ты сейчас едешь в карете одного торговца. Торговец тоже куплен мной, поэтому Эсберн и не догадывается.

  – Предатели предают предателей. Интересно, – вслух сказал принц.

  – Этот старый обманщик заслуживает смерти. А я, Эйден, делаю все, чтобы ты жил. В память Аренора! Поэтому будь добр, перестань меня оскорблять, – возмутился Фаанир.

  Эйден замолчал и, отворив штору, стал глядеть на быстро сменяющиеся поля и деревья, зеленые луга и мельницы... Остаток пути до ближайшего места ночлега они просидели в молчании, каждый думал о своем. Затем краски сгустились, на караван надвинулись сумерки, и он остановился в небольшом городке.

  На принца вновь надели серый мешок и натянули плотную повязку на рот, чтобы он не мог кричать. Завели же его в небольшую комнатку с черного входа двое громил. Так закончился первый день путешествия.

***

  Кончалась первая неделя пути. Все было спокойно, разбойных нападений или еще каких-либо происшествий не происходило. Торговцы и их охранники всегда становились отдельным лагерем, сторонясь лорда Фаанира и его людей.

  Часто ночевали в трактирах, но иногда приходилось разжигать вереницу костров и останавливать все телеги и карету лорда, делая остановку под звездным небом. Много кто коротал время за картами и костями, кто-то просто спал и дежурил, а другие вели ночные беседы у огня.

  В дороге же и вовсе ничего не замечалось. Торговцы обменивались между собой байками, которые услышали в том или ином поселении, а солдаты осторожно поглядывали по сторонам, взирая на любую странность и шорох. Фаанир же перестал ехать в уютной карете, поэтому он оседлал боевого коня и ездил вместе со своими воинами, оберегая конвой.

  Было скучно. Эйден не знал, куда себя деть и поэтому часто на месте остановки отходил от основного лагеря и смотрел на звездное небо, вспоминая Келя и Сребролесье. Позади всегда стояла пара верзил, которые следили за принцем. Но он старался не обращать на них внимания, углубляясь в свои мысли.

  А во время езды он поглядывал из-за штор на пробегающие мимо деревья и маленькие деревянные дома, которые косились в разные стороны. Это были дома мельников, охотников и обычных крестьян, коневодов и кузнецов. Все жилища излучали бедность, которая переходила всевозможные пределы.

  "В эту ночь все должно быть по-другому, – подумал Эйден. – Мы приближаемся к дубовому бору, который кишит разбойниками, если верить торговцам..."

  Нападение даже на столь вооруженный караван было вполне вероятным, уровень разбоя в Хелстроме достиг своего апогея. Банды постоянно обезвреживали, но на месте одной появлялось несколько более мелких.

  Местное население было заодно с разбойниками, прикрывая их и давая приют, ведь часто на кривой путь грабителя ступали именно крестьяне, которым не по душе лизать ботинки местного лорда и работать целыми днями на его землях...

  Дорога резко увильнула в сторону. Колеса дилижанса зашатались, и Эйдена кинуло в сторону. Хорошая дорога на этом закончилась, и теперь двигаться они будут намного медленнее.

  Принц вновь поглядывал через окошко. Огромные дубы сменялись один за другим, громоздко возвышаясь над дорогой. Сквозь листву этих исполинов почти не проходили солнечные лучи, и даже перед закатом здесь было мрачно, холодно и серо.

  "Нехорошее место", – вновь подумал принц.

  Перед его каретой тут же проехал отряд всадников Хелстрома. Сзади каждого из них, на спине воинов, виднелся небольшой деревянный щит с изображением дуба. Именно из одного желудя, который посадил на месте Хелстрома великий чародей и завоеватель Оронтор и возрос великий город. А позже, из того первого дерева и появился дубовый бор, который протянулся на долгие километры.

  Только теперь старый бор давным-давно вырублен, ведь со временем людям нужно было все больше и больше древесины, поэтому остались лишь молодые дубы, которые прорастали уже далеко от столицы этой провинции.

  Торговые телеги приблизились друг к другу, чтобы караван было легче защищать. Охрана откровенно нервничала. Некоторые сжимали рукояти мечей, другие достали луки и арбалеты, держа их при себе.

  Но все обходилось. Вдали лишь тревожно кричали лесные птицы, а вот следов каких-либо банд разбойников не нашлось. Лошади и телеги словно двигались на одном месте. Дорога была зыбкой. Колеса встревали в грязи и часто прокручивались, не передвигая телеги. С разных сторон каравана послышалась нецензурная брань.

  За полдня пути они преодолели вдвое меньше пути, чем по торговому тракту. Ночлег они решили оборудовать на большой открытой поляне, разместив груженые товаром фургоны по кругу. Костры ярко запылали, пуская ввысь клубы густого черного дыма. Лагерь загомонил, все тут же принялись болтать, играть в карты и кости. В общем, делать все, как обычно.

  Эйден вновь сел вдали и стал смотреть на звезды, свесив ноги с небольшого холма. Его затылок прожигали два тяжелых взгляда, которых он уже приучился чувствовать. На ночном небе не было ни единой тучи, поэтому вид был шикарным. Вглядывался принц долго, обдумывая все произошедшие события.

  Мысли настолько поглотили его, что он и не заметил, как к нему подошел Фаанир.

  – Скучаешь? – спросил тот.

  – Нет, я просто раздумываю, – ответил Эйден.

  – Знаешь, извини, если сможешь. Хотя, о чем я говорю? Такое нельзя простить, – ответил сам себе лорд. – Гнев застелил мои глаза густой пеленой, и кроме мести я ничего не хотел видеть и знать. А теперь при виде тебя я понимаю, что совершил ошибку. Зря я так поступил с Аренором и с твоим отцом. И с тобой, конечно, тоже. Надеюсь, ты меня поймешь.

  Эйден молчал. Ему было искренне жаль Фаанира, но также он его и ненавидел. Смешанные чувства, и поэтому юный принц не мог разобраться в себе, чтобы сказать что-нибудь вразумительное.

  – Ответь хоть что-то! – попросил Фаанир.

  – Чего ты ждешь? Я не знаю, что сказать. Ты защищал свою честь, свою семью, но одновременно с этим ты предатель и соучастник заговора. Что я должен сказать? Простить тебя? Или угрожать тебе почем зря? Не жди от меня ответа, я его не знаю, – мрачно ответил принц. – Я не стану делать ни то, ни другое.

  – Может и так. Но ты поставь себя на мое место и хорошенько подумай, что бы сделал ты, – пытался убедить Эйдена лорд.

  – Я бы не предавал друга. Эймар получил бы по заслугам так или иначе, но можешь считать, что ты похоронил Аренора своими руками. Бездействие с твоей стороны – это уже действие.

  – Ты прав... Знаешь, нет такого дня, когда бы я ни думал об этом. Я постоянно вспоминаю твоего старшего брата, долгие годы дружбы никогда не забудутся, – с горечью в голосе говорил Фаанир.

  Эйден не ответил. Он посмотрел на яркие звезды, которые сияли на небе, создавая тысячи тысяч хитросплетений созвездий. Ему так хотелось туда, ближе к ним... Там хотя бы не было лживых людей, которые годами вились вокруг его семьи, сдавливая свою хватку, словно змеи.

  – Знаешь, Фаанир, мой брат верил, что все возвращается. Все мысли материальны, а за свои ошибки придется платить. За одним добрым делом последует награда, а за злобным деянием к тебе придет расплата. Так мне когда-то сказал Аренор, и только сейчас я понял эти слова. Придет время, и тебя тоже предадут, будь уверен. Пусть боги тебя судят, не я. Проси прощение у них, но не у меня, я всего лишь калека-принц, который сейчас не значит ничего в этом переменчивом мире.

  Лорд Хелстрома пристально смотрел на юного принца и понимал, насколько тот умен и мудр для своих годов. Эйден продолжал:

  – Может, ты и прав. Мне все-таки стоит пойти учиться за морем, здесь мне ничего не грезит. Только боль и воспоминания. Я привык готовиться к худшему и верить в лучшее, а иначе с такой жизнью по-другому нельзя... А теперь мне бы хотелось знать. Ты ведь догадываешься, кто меня отравил?

  – Догадываюсь, Эйден. Мне открыто о тебе ничего не говорили. Я знаю лишь о подстроенной смерти твоего брата и заказном убийстве твоего отца, – правдиво ответил Фаанир. – Не знаю, зачем тебе это говорю. Может быть, я тебе доверяю, как Аренору. Ты ведь невиноват...

  Принц запнулся, ком встал в его горле, но затем он все же решился спросить:

  – И кто, по-твоему, меня отравил?

  – После всего произошедшего я предполагаю, что это твой дядя. Он хотел убить твоего отца, а не тебя. Ты ведь сам знаешь...

  – Знаю, – сухо ответил принц.

  Вдалеке послышался треск сухой ветки, который прервал разговор. Фаанир тут же насторожился и встал на ноги.

  – Уходим, Эйден, живо! – шепнул ему на ухо лорд. – Только не подавай виду.

  Принц медленно встал и зашагал ближе к кострам. Два охранника Эйдена тут же насторожились. Фаанир подошел к одному из них и что-то сказал. Тот, дослушав приказ, пошел его выполнять. Второй охранник достал арбалет и направил его в сторону чащи.

  Эйден, перед тем как войти в карету обернулся на того телохранителя. Послышался гулкий свист – и стрела пронзила голову того второго охранника. Она встряла прямо в его глазнице. Фаанир тут же закричал:

  – Разбойники!

  Лагерь вскочил на ноги быстро. Кто-то под подушку положил топор, другие держали арбалеты и мечи совсем рядом. Всадники Хелстрома были близ лошадей, на которых было положено все оружие, ведь именно в этот момент кавалеристы разгружали поклажу.

  Со всех сторон посыпались стрелы. В темноте, под дубами, замаячили черные силуэты вооруженных людей, которые медленно подступали к лагерю, окружив его со стороны леса. Со стороны дороги нападающих не было.

  Охранники каравана падали, пронзенные стрелами. Кому-то снаряды попадали в плечи или ноги, кто-то умирал на месте от смертельных выстрелов в шею и незащищенную голову.

  Защитники каравана не растерялись и рассредоточились за укрытиями, начиная вести ответный огонь. Тем временем обычные торговцы попрятались в свои кареты и телеги, укрывшись за бочками, в которых лежали товары.

  Из тьмы на освещенную кострами поляну выбежали первые разбойники. Эйден быстро заперся в карете и поглядывал в окно. Одна стрела с громким стуком вонзилась прямо в дверь, и принц тут же отскочил от окна. Наконечник стрелы торчал с внутренней стороны, пробив дерево.

  Разбойники были одеты в грубую тканевую одежду, которая ужасно испачкалась в грязи, или же в поношенные кожаные доспехи, которые должны были вот-вот развалиться. Первыми в бой вступили кавалеристы Хелстрома. Создав плотный строй, они прикрылись щитами и начали метать копья.

  Первые противники свалились на землю, изрешеченные дротиками. Затем, достав короткие клинки, хелстромцы пошли в атаку. Плотный строй солдат Хелстрома тут же вонзился в противника, словно волк кусает оленя за шею. Бандиты такого отпора не ожидали и принялись бежать.

  Воины работали слаженно и четко, как один целостный механизм. Умело орудуя мечами, они быстро убавляли количество противников, нападая на одного втроем или вчетвером. Вдогонку бандитам с новой силой посыпались арбалетные болты, которые убивали лучников и стрелков, сидящих в темноте, а также сокращали количество завязавших ближний бой.

  Плотный огонь стрелков охраны продолжался до тех пор, пока последний разбойник не скрылся во тьме леса. Нападение было скоротечным и кровопролитным. Основные потери пришлись на разбойников, ведь они не ожидали увидеть в лесу элитных кавалеристов Хелстрома.

  Эйден открыл дверь кареты. Перед его взором стояла усеянная трупами окраина лагеря. По поляне ходили охранники каравана и люди Фаанира. Все они суетились, обыскивая и убирая трупы. Позже их всех сложили в одну кучу и подпалили, чтобы разбойники не смогли их похоронить как следует.

  Принц осторожно подошел к телу одного бандита, ожидая, что тот сейчас вскочит на ноги и нападет. Подойдя к телу, он снял его ржавый шлем, который скрывал испачканное исхудавшее лицо четырнадцати или пятнадцатилетнего мальчишки. Выглядел он как более-менее взрослый юноша, но лицо все-таки выдавало его настоящий возраст.

  – Эй, парень, а ну-ка отойди, – кликнул один из громил-охранников сзади.

  Эйден молча повиновался и отошел. Громила быстро обыскал мальчишку и, ничего не найдя, закинул его безжизненное тело на плечо.

  Через пять минут тело парнишки пылало в костре, вместе с телами остальных разбойников. А еще через три часа, расставив много дозорных и часовых, лагерь наконец-то окунулся в сон.

Глава 11

  Тракт был пуст и неприветлив. Ночной ливень размыл все дороги, превратив их в труднопроходимые и непролазные дебри. Повозка с усилием преодолевала малейшие расстояния от одного поселения до другого, не заезжая ни в один из постоялых дворов и двигаясь как можно быстрее.

  Ко второй половине дня небо затянуло серыми тучами, и вновь стал срываться дождь. Извозчик посмотрел вверх и накинул на себя капюшон, скрыв лицо. Ругнувшись, он поплотнее укутался в серый походной плащ и ускорил темп передвижения.

  После удара нагайкой старый конь недовольно заржал, встал на дыбы и ускоренно кинулся вперед. Крытый фургон покачнулся и кинул своих пассажиров в сторону.

  – Чертова погода... Давай поговорим что ли, а то скучно как-то... Как тебе поездка? – нарушил тишину Марцелл. – Знаешь, наверное, к лучшему, что ты связан и у тебя кляп во рту. Я думаю, вопил бы ты громко, взывая на помощь тех, кто чуть тебя не сжег на костре.

  Кайлан недовольно посмотрел на вампира. Его глаза были наполнены гневом и ненавистью, которую он готов был излить на этого демона ночи и его слугу – колдуна Ромуса. Паладин не знал, куда они едут и ради какой цели вся эта затея. Ровным счетом он не знал ничего, и это его приводило в бешенство.

  – Я не понимаю, как можно жить в этой стране. Вот скажи мне, неужели бедность, разруха и диктатура Церкви может кому-то нравится?

  Бывший командор карателей не ответил, так как он не мог этого сделать чисто физически.

  – Опять не отвечаешь? Плохой из тебя собеседник, даже очень. Молчишь постоянно, смотришь так на меня, как будто я тебе враг, – усмехнувшись, продолжил монолог Марцелл. – Мы тебя ведь от смерти спасли, а ты к нам так нехорошо относишься! Ну, ничего, ты еще увидишь истинное лицо тех, кому ты служишь. А если ты не увидишь дальше декораций, то, друг мой, нам нужно будет расстаться. Мне с тобой, а тебе с жизнью. У меня, как бы, есть на тебя планы, но я теперь не уверен, что они сбудутся. Больно уж ты не нравишься мне за последние три дня.

  Телегу вновь покачнуло в сторону и Кайлана резко откинуло вбок. Марцелл успел схватиться за деревянный поручень и на время умолк. Снаружи прозвучали звуки ливня. Погода была мерзкой. Такой же, как и в день побега и в день встречи с армией мертвецов. "Не к добру это", – подумал Кайлан.

  – Ладно, даю тебе еще один шанс. Я разрешу тебе вновь заговорить, если ты не будешь орать во всю глотку как идиот. Договорились?

  Кайлан одобрительно кивнул и приготовился. Вампир наклонился, чтобы не задеть накрывавший повозку навес, и подошел к паладину. Начиная вытаскивать кляп, он улыбнулся и ударил паладина в живот. Тот изогнулся и повалился на пол деревянного фургона.

  – Я знаю, ты бы закричал не своим голосом. Меня не обманешь, Кайлан. А я ведь тебе верил! Как ты смог предать своего друга? Как?

  Бывший каратель что-то замычал. Это звучало схоже с фразой: "Я тебе не друг".

  – Прости, что? Ты не признаешь нашей дружбы? Я великодушно помог тебе, а ты так дерзко предал меня. Доверяй после этого людям, – сев на свое место вновь промолвил Марцелл.

  Остаток пути за этот дневной переход они теперь уж точно проделали в тишине. Наконец, Кайлан уснул, ничего не ев и не пив уже вторую ночь. Жажда сушила горло, а желудок сжимал спазм голода, но он держался и терпел. Никогда не наступит тот день, когда слуга Пелора попросит хоть что-то у демона Орракса.

  В крытый фургон вошел Марцелл, разбудив паладина. В его руках была деревянная миска, из которой исходил пар. Аромат только что приготовленного супа доносился на всю повозку. Достав деревянную ложку, вампир начал трапезу прямо на глазах у Кайлана.

  В животе недовольно заурчало. Бывший каратель стал жадно глотать слюну и смотреть на тарелку с едой, а затем он с трудом отвернулся, тяжело дыша.

  Поднося ложку ко рту, Марцелл стал говорить с набитым ртом:

  – Как вкусно! Ты не поверишь, но Ромус превосходный повар. Даже в такую погоду он смог приготовить этот шедевр походной кулинарии. Аппетитно выглядит, да и вкус такой насыщенный!

  Опустошив тарелку наполовину, он поставил ее возле Кайлана.

  – Значит так, если ты не будешь опять взывать о помощи, то все будет отлично. Но если ты любишь неприятности, тогда прошу: крикни хотя бы разок! Один раз! Всего лишь, тебе ведь это ничего не стоит, верно? Ну, разве что языка или зубов. Намек понят?

  Паладин повернулся и присел. Вампир с особой осторожностью вытащил из его рта кляп. Затем на пол фургона упали цепи, которые сковывали руки. Кисти немели и ужасно ныли. Размяв их, Кайлан принялся за трапезу, молчаливо поглядывая в сторону вампира и суля тому вечные беды.

  – Вот и славно, раз мы друг друга понимаем. Только не глупи хотя бы в этот раз, я сегодня, видишь ли, не такой добрый. Мне просто не нравится, когда погода очень и очень мешает моим планам. Все просчитал, кроме нее...

  Кайлан не ответил. Доев, он демонстративно откинул миску в сторону и протянул руки. Сковав их цепями, Марцелл вновь улыбнулся и безмолвно покинул фургон.

  Над головой мелькнула гроза. Спустя еще несколько мгновений послышался раскат грома. Затем телега покачнулась, продолжив свое шествие. Если бы кто-то решился преодолевать объездную дорогу из Терамора, залитую водой, то он увидел бы одинокий крытый фургон, который освещался тусклым светом фонаря, прикрепленным по левую руку извозчика.

  Но повозку никто не видел, и не увидит ее здесь никогда. Ее просто поглотила ночная тьма, которая укутала собой все окрестности...

***

  Кайлан думал о побеге. Он не знал точно, сколько они уже в пути, но примерно сосчитал шесть долгих дней. Побег, конечно, он продумывал тщательно, но одни мысли были глупее других, а шанс на успех был мал, а, может, его и не было вовсе.

  Крепко связанный, лежащий на досках повозки, он молил Пелора о спасении. Но его не было. Пасмурная погода и мелко моросящий дождь привыкли надоесть за столь большой промежуток времени.

  Останавливались они крайне редко, чтобы подкрепится или осмотреться. Но, ни Ромус, ни его господин никогда не спали, а лишь все время шли и шли вперед, преодолевая огромные расстояния в неведомом направлении.

  В душе закралось чувство, что за ними кто-то гнался, и бывший командор догадывался кто...

  "Похоже, я принес с собой дурные вести, а с ними и дурную погоду. Это плохое знамение, для меня и для всех..." – думал каратель.

  В Книге Солнца во время каждого рассвета нужно было встать на колено и молится Пелору, во благо нового дня, который защищает ореол света. Но когда небо застилают тучи и идет дождь, то это первая весть конца царствования Пелора.

   "Если ливень будет идти тридцать дней и тридцать ночей без остановки, то закончится кровь у воинов света, как закончатся и сами воины. Тогда солнце никогда не взойдет на небосвод, а на земле бренной наступит засуха и лишь одинокая луна, вечная мерзлота и ночь будут окутывать землю. Тогда сам Орракс разломит напополам мир и пустит своих адских демонов на людей, и умрем все мы за грехи наши, если не наши слова не объединятся в единую молитву Пелору, чтоб поддержать его и дать ему сил для защиты".

  Эти последние строки в Книге Солнца знал каждый селлаторец и каждый боялся этого. Поэтому на сердце суеверного Кайлана застыла тревога. Может, Марцелл – предвестник конца?

  Повозка сильно пошатнулась в сторону и резко остановилась. Кайлан попытался присесть на корточки и осмотреться. Получилось с трудом. Мелькнула гроза. В проеме под тентом показался темный силуэт. Это был Марцелл.

  – Почему-то я не вижу радости на твоем лице, – усмехнувшись, проговорил высший вампир.

  В его руке показался изогнутый нож. Кайлан заметался в разные стороны, пытаясь отбиться ногами. Крепко схватив его за ногу, лорд Детерока злобно оскалился и взмахнул ножом, удерживая стальной хваткой ступню. Паладин отвернулся, чтобы не видеть брызги крови.

  Марцелл засмеялся и откинул перерезанные веревки наружу.

  – Какой же ты все-таки недалекий, Кайлан. А я ведь тебе помогаю, хоть ты сам этого не понимаешь, пока... Ну что же, продолжать наше путешествие придется с меньшим комфортом, поэтому готовься к длительному и тяжелому путешествию. Нас ждут великие дела.

  – Нет никаких нас, и не будет. Никогда. Ни за что. Запомни это, – гневно выпалил Кайлан. – Лучше убей меня сейчас, к чему это все? Для чего я тебе нужен? Ради каких целей? Спрашивай, что хочешь, выпытывай, обманывай, обещай... Я ничего тебе не скажу.

  Марцелл вновь высокомерно улыбнулся.

  – Ты еще слишком мало знаешь, чтобы бросаться такими словами. Ладно, хватит болтовни.

  Накинув серый пыльный мешок на голову паладина, вампир выволок его наружу и тут же кинул на дорогу, словно какой-то ящик. Кайлан почувствовал, как вязкая грязь просачивается сквозь пальцы и пачкает всю промокшую одежду.

  – Вставай! – послышался хриплый голос Ромуса.

  Подняв паладина за руки, они оставили фургон прямо посреди дороги и, нагрузив на себя оставшиеся вещи и припасы, медленно зашагали в сторону лесной чащи. Дождь продолжал идти, надоедая с каждой секундой все больше и больше. Мелкие капли неприятно били по лицу, но Кайлан лишь чувствовал, как промокает серый мешок, одетый на его голову.

  Впереди шел Кайлан, которого подгонял Ромус, а сзади неспешно и аккуратно ступал Марцелл. Даже в своем походном плаще с капюшоном, который как можно сильнее скрывал лицо, он все равно походил на аристократа из Аэдора.

  При такой серой погоде бледное лицо вампира не выглядело сильно уж бледным, это было ему на руку... Ромус дернул паладина, тот остановился. Они подошли в пункт назначения, вот только для чего и к кому для командора осталось тайной, как и цель всего плана демона ночи.

  Кайлан учащенно задышал. Он знал, что они находились на опушке какого-то леса, вот только он не мог понять какого. Вариантов развития событий было много. Они были точно не на севере, так как этот вариант слишком очевиден, поэтому для Марцелла дальние провинции и переходы через Сребролесье закрыты. Где же они тогда?

  "Это точно не запад, ведь Серые Холмы не лесистая местность, да и ветер там посильнее, чем сейчас. И не восток, южно-западная опушка эльфийской чащи густонаселена и полна патрулирующих отрядов. Тогда вариант один, самый опасный и в то же время самый глупый. Мы идем Ромендаль, в столицу Селлатора. Но зачем вампиру идти в открытую пасть льва? Вот это уже вопрос, который требует долгих обдумываний".

  Послышался голос Марцелла:

  – Это я, Марцелл! Узнаете меня?

  – Может, да. А может и нет. Кто знает, кого ночь носит? Пароль! – завопил кто-то грубым голосом.

  Марцелл закатил глаза от недовольства и стал вспоминать "пароль". Затем удивившись тупости своих "партнеров" и простоте их защиты, громко и внятно ответил:

  – Таинственная ночь сможет вам помочь!

  С ответом, по всей видимости, задерживались. Затем спустя долгие и томительные секунды ответили: