Текст книги "Плата за власть (СИ)"

Автор книги: Иван Демагин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 21 страниц)

  Эйден, шатаясь на ногах, с трудом вынуждал себя идти вперед, предаваясь мрачным мыслям. На его глазах несколько людей не смогли идти вперед. Погонщики орды лишь хладнокровно доставали ятаганы с ножен и завершали таким образом жизнь слабого раба, ведь немощные им не нужны...

  Этого и боялся принц. Физической выносливостью и силой он похвастаться не мог, а ученые люди вряд ли пользовались почетом у степного народа. Особой сложности добавляло ранение. Принц о нем думал постоянно, потому что оно мешало сосредоточиться. Поэтому он бездумно шел вперед, навстречу своему нерадивому будущему. Последние два месяца он только и делал, что шел вперед, бежал, увиливал...

  Все лишено какого-либо веса для Эйдена. Брат, престолонаследие, предательство, политические игры, плен и постоянное бегство с одного места в другое... Ничто сейчас не было важным, смысл жизни затерялся где-то среди череды роковых событий, которые показывали никчемность принца.

  "Дейгон и дочь лорда Рейвина поженятся, тогда Вергард с Саргардом объединятся семейными узами. Вергард был единственным противником Саргарда. Теперь уж нет... Аэдор наконец-то по-настоящему объединится, и мы пойдем одним огромным войском на Селлатор, одержав победу. Ты не нужен этой стране, Эйден. Не вмешивайся, сиди тихо, и я сдержу обещание".

  Слова Фаанира вспомнились неожиданно для самого принца. Он пал духом. Его смерть не изменит ровным счетом ничего. Официально он уже мертв. Никто не станет горевать об этом. Совершенно никто. Союзников не осталось, а враги множились с каждым днем. Теперь остается лишь доживать свою столь короткую жизнь в рабстве у орков.

  "Но, может, смерть лучше, чем это все? – подумал принц, и тут вновь вспомнились слова эльфа. – Время умирать еще не пришло. Еще нет".

  Вновь прогудел рог, оповещающий привал. В этот раз измученным и грязным рабам кинули немного вяленого мяса и дали одну большую флягу воды на всех. Чтобы утолить жажду, многие готовы были убить своего соседа, лишь бы он не сделал лишний глоток. Эйден был самым последним в колонне, поэтому он насладился лишь несколькими каплями грязной воды, которая только смочила иссушенное горло. Во рту стоял неприятный прикус, который смешался с песком.

  Спать пришлось вновь далеко от костров, подальше от других на краю небольшой поляны. Эта ночь была теплее предыдущей, в Аэдор пришло тепло. Но на душе у Эйдена оставалось все также холодно и мрачно. На глаза накатились слезы беспомощного парня, который не знал, что делать дальше и как жить. После долгих раздумий, он вновь лег спать.

***

  Голова вскружилась. Все вокруг терялось в искажении пространства. Эйден различал только смутные силуэты и нечеткие образы вокруг себя, но все равно продолжал идти. Ноги с каждым шагом стали подводить его. Часто он спотыкался и шаркал подошвой, не в силе поднять отяжелевшие ступни.

  Мыслей не было. Была лишь бездумная удрученность. Поступь рабов соединилась в один гулкий шум, который отдавался в голове барабанной дробью. Звон цепей приводил Эйдена в бешенство, но ничего с этим поделать он не мог.

  Сейчас он был словно полусонном бреду, а весь этот кошмар казался ему лишь сном. Хотелось в это верить, но это было не так. Реальность уныло давила на плечи, забирая остаток сил, которые были на исходе. Все вокруг закрутилось в молниеносном танце. Эйден упал на одно колено, не в силах встать.

  Понимание постепенно покидало разум. Еще вот-вот, и он упадет в обморок от утомленности. В глазах темнело, боль в спине опять дала о себе знать, а ноги перестали слушаться. Они отказались повиноваться... Колонна остановилась и все тревожно посмотрели на Эйдена. Его лицо не выдавало эмоций. От него веяло безжизненностью и унынием. Он походил на мертвеца, которым сейчас станет на самом деле.

  – Если раб не идти, то раб умереть! – воскликнул с ужасным акцентом орк-погонщик, оголяя сталь.

  Остальные расступились, наблюдая за ситуацией. Наконечник клинка еле-еле дотрагивался до земли, распаривая ее и оставляя за собой извивающуюся, словно змею, линию. Лезвие ятагана блеснуло на солнце, ослепив нескольких "зрителей". Вот она – смерть. Щелкнув ключом, орк освободил Эйдена от общей цепи, но тот уже переставал понимать происходящее. Он лишь устало упал на бок и посмотрел на повисший над ним черный силуэт.

  Принц прищурился и безразлично всмотрелся в лицо орка, мысли покидали его. Тот поднимал ятаган для нанесения удара, удерживая огромнейшее оружие в двух руках. Время вокруг замедлилось. Сбоку проходили люди, смотря на печальную, но хорошо известную каждому картину. Еще один не выстоял, не выдержал бешенного марша рабов.

  Эйден посмотрел на небо. Оно было синим, как никогда. Яркие краски знаменовали приход настоящей поздней весны, которая плавно должна была совсем скоро перейти в лето. Белые тучи кутались в солнечном тепле. Меж облаков парил гордый орел, который со своей высоты наблюдал за происходящим...

  А может быть это был стервятник, который полакомится плотью Эйдена после его смерти...

  – Нет! Стой! Я... Я смогу идти, – пытаясь встать на ноги, резко сказал принц, найдя в себе последние силы ради желания жить.

  Орк с сомнением посмотрел на Эйдена, то ли не понимая сказанного, то ли не веря в произнесенные слова. Принц тяжело присел на одно колено, покашливая. Затем он медленно поднял глаза и посмотрел на погонщика. Тот опустил клинок и еще несколько секунд вглядывался в лицо слабого раба.

  Их взгляды встретились. Затем орк сплюнул наземь и грубо поставив Эйдена на ноги, приковал к общей цепи.

  – Смерть рядом! – прорычал погонщик, отойдя на свой пост.

  Эйден облегченно выдохнул. Головная боль ослабилась, но осталась. Путь продолжился, и еще многие версты до привала принц падал на колени, изодрав их мелкими царапинами, но поднимался вновь и вновь. Мозоли на ступнях лопнули, заливая кровью ботинки. Идти было невмоготу, но принц шел.

  На этом привале он лишь обессиленно упал на землю и моментально вырубился.

***

  Последующие дни проходили очень медленно. Одинаковые будни сменяли друг друга, также, как и необжитая местность совсем не преображалась. Голая безжизненная степь. Сильный ветер, жаркие дни, которые чередовались с холодными ночами и отсутствие хорошего питания и питья превратили бывших крестьян в уставших, испачканных и угнетенных людей.

  Вонь уже перестала отличаться от свежего воздуха. Она была везде. Она пропитала каждого до костей. Это было отличительной чертой идущих на смерть в неволе. Смрад пота, крови и испражнений разносился по всей степи ветром, поэтому любая живность обходила десятой верстой колонну вонючих рабов, жизни которых теперь принадлежали оркам.

  Среди них был принц, который лишь вопросительно поглядывал на ночные небеса, но холодные звезды не давали ответов. Эйден шел неуверенно, спотыкаясь и почти падая, но находил в себе силы стоять на ногах. Он не знал, как калека смог преодолеть такое расстояние. Жажда жизни покинула его, но животный инстинкт самосохранения вопил и заставлял биться за каждый пройденный метр, которые все тяжелее давался Эйдену...

   Бешенный темп ходьбы прекратился через пять дней, когда орда вновь проскочила мимо вереницы пленников. В этот раз орков было меньше. На телах некоторых сияли порезы, с которых струилась алая кровь. Как оказалось, у орков она того же цвета... Некоторые всадники с трудом удерживали себя в седле, другие выглядели весьма бодро и оживленно, словно после хорошего отдыха.

  У вождя количество отрубленных голов, прикрепленных к седлу, увеличилось. Одна была вовсе искромсанной в лохмотья и на ней не было живого места. Видимо, этому досталось больше всех перед смертью... Люди мрачнели еще больше, чем до этого. Все понимали, что спасения больше нет. Что за ними никто не придет, что надежда утеряна раз и навсегда.

  Никто из рабов не знал, что Фаанир помчался за ордой, чтобы отбить пленников у орков. И никто не знал, что искромсанная голова, которая висела сбоку седла вождя орков когда-то принадлежала молодому лорду Фааниру, который отдал свою жизнь, пытаясь спасти свой народ.

  Позже, орки устроят великое празднество в честь гордого и стремительного "белолицего вождя", который бросил вызов сильнейшему воину – вождю орды Баракасу. Орки запомнят хелстромских всадников, как лучших воинов, с которыми они когда-то скрестили оружие в бою.

  Эйден надежд не питал, они оставили его давно. Но в глубине души он знал, что выберется из этой ситуации и отомстит всем тем, кто отвернулся от него и тем, кто заставил его прийти к такому исходу.

  Вновь проревел рог, знаменующий привал. Эйден устало упал на землю и, подкрепив силы скудной пищей и гнилой на вкус водой, погрузился в сон. Еще один день марша рабов окончился...

***

  Разбудили его барабаны. Гулкий постоянный стук заставил весь лагерь пробудится. Орки устроили празднество. Они танцевали и вопили, рычали и прыгали вокруг костра. Некоторые не могли поделить трофеи, поэтому прямо во время праздника они устроили резню. Кто победил в смертоносном сражении, а точнее в обычной поножовщине, тот и забирал трофей.

  Пленники наблюдали за всем этим издали, лежа огромными толпами на холме и сверху смотря за происходящим. Мыслей о побеге не было ни у кого. Впереди – голая степь на многие мили, а все они прикованы цепями друг к другу. К тому же орки будут охотиться за беглецами верхом на волках, а становиться пищей орочьего скакуна никто не хотел.

  – Дикий народ, зверье! – подытожил кто-то сбоку от Эйдена.

  Принц обернулся и увидел простолюдина в летах. Он уже оброс небольшой бородой, поглядывая серыми глазами на происходящее и постоянно кивая головой. Остальные лишь согласились, с опаской поглядывая на стычки между орками, которые вызвали у них трофеи.

  – Из-за тряпья и оружия режут друг друга. Тьфу ты, твари!

  Эйден смотрел на пламя костров. В его глазах отражался свет огня, в нем пылала ярость к этим существам. Он вспоминал старинные легенды об орках, научные трактаты древних книг магов и сказ об их обычаях.

  "Что убил, то твое", – так гласил один единственный закон орды.

  Если ты в честном бою зарубил вождя – отныне ты вождь. Если ты присмотрел величественный трофей, добытый в битве, то можешь отнять его силой у другого. Грубая сила, звериные инстинкты и примитивная жизнь делала орков жестокими и прямолинейными. Но они не знали, что такое ложь или деньги. Они никогда не были чьими-то рабами и вассалами.

  Независимые и гордые кочевники, которые бороздят степь верхом на волках и отнимая у слабых то, что не могут сделать своими руками. У орков не было земледелия, кузнечного дела и городов. Первородная ярость и сила текли у них в крови, но никак не цивилизованность и дипломатичность.

  Это и делало их другими. Право силы и отрицание всего "цивилизованного" делало их честными и прямолинейными. Примерно так выглядели бы люди без понятия лжи, жажды богатства и денег. "Анархия и ее ярчайший пример", – подумал Эйден.

  В ту ночь спать им не пришлось, потому что барабаны стихли лишь на утро. Как только солнце выглянуло из-за горизонта, орки закончили свое торжество. Рабов загнали в телеги-клетки. Телеги тащили испуганные лошади, приобретенные орками в последнем победоносном бою.

  Долгий и длинный путь продолжился... Эйден устало прижался плечом к прутьям решетки, закрыв глаза. Запах был хуже прежнего, но принцу почему-то было безразлично. Он уже привык к нему, к этому зловонию. Вероятнее всего, он стал этим запахом, он был его частицей и это лишь удручало. Он – вонючий раб.

  Пытаясь отдалится от других, он еще сильнее прижался к прутьям и сморщился от боли, которая прострелила спину в который раз. Излишняя близость с другими рабами не нравилась принцу, ровно, как и нечистоплотность. Он не привык к такому, ведь всю жизнь принц провел в высоком и охраняемом замке, всю жизнь не нуждался ни в чем.

  "Времена меняются, а с ними и люди".

  Именно так подумал Эйден, медленно забывая о своем происхождении.

Глава 15

  Костер медленно съедал поленья, щедро выделенные Кайланом. С каждым разом он ложился спать все позже и позже. Вчера он слышал лай собак, которых палачи часто использовали при ловле беглецов. Он знал все методы их работы, потому что иногда сам использовал их.

  Он знал, как они думают, что они будут делать и как далеко сейчас они находятся. Единственное, чего боялся бывший командор, так это Марцелла. Хитрый вампир мог знать, о чем знает Кайлан, поэтому это представляло определенную угрозу. Решив сменить ход мыслей, паладин задумался о своей судьбе за полные два месяца и еще несколько дней сверху.

  Все почему-то хотят взять его и посадить в темницу, пленить его. Ему надоела такая жизнь в оковах. Он не раб, чтобы им помыкали и не слабовольный червь, которого устраивает такая жизнь. Он не станет и марионеткой, которую используют в своих целях. Паладин твердо решил больше не быть разменной монетой и встретить своих противников подобно истинному воину Пелора. Именно такой исход событий по душе Кайлану.

  "Эльфы пленили меня ради информации, палачи ради свершения казни, чтобы я не задавал много вопросов. Но зачем я Марцеллу? Что ему нужно? Какие цели преследует этот плут?"

  С этими мыслями он попытался отдохнуть, после одной бессонной ночи в седле.

***

  – Смотри, лежит себе и ни в чем не подозревает. Сейчас мы его и поймаем, словно оленя, – выглядывая из-за кустов, прошептал командиру палач.

  – Говорят, что он опасен. Заставил нас побегать, ублюдок. Даже расслабился, костер зажег. Думал, что его лошадь резвее ветра. Ничего, у нас тоже скакуны не последней масти, – добавил второй.

  – Ты еще скажи "наши". Мы их изъяли если что у крестьян, если вы не помните. Но скакун у него знатный, остальные нас еще нескоро догонят. Ладно, к делу, бойцы, – грубым голосом промолвил командир отряда разведчиков.

  Натянув на себя капюшоны и держа в руке длинные мечи, они стали обходить поляну с разных сторон, окружив преследуемого. Атаннис зашел с севера. Миркуд с юга. Тем временем командир пристально наблюдал за ситуацией, сидя на исходной позиции и крепко вцепившись в самострел. Он почему-то нервничал. Нервничал настолько, что на лбу выступили капли пота.

  Атаннис и Миркуд тихо крались по траве, словно два диких кота на охоте. Огонь костра догорал, но лезвие клинков все равно заблестело. Командир затаил дыхание и навел самострел на лежащего беглеца. Атаннис подошел и резко дернул за покрывало, откинув его в сторону. Серое тряпье улетело вбок, оголив поклажу из различных мешков и сумок.

  – Что за...? – успел промолвить командир, прежде чем кто-то подкравшийся сзади пронзил его спину охотничьим ножом.

  Издав предсмертный вопль, первый отправился к Пелору. Кайлан быстро вынул нож и перепрыгнул кусты, молниеносно выскочив на поляну. Удивлению разведчиков не было предела. На момент они замерли, но потом опомнились, когда стало слишком поздно.

  Метнув нож навскидку, беглый командор попал в шею одного из преследователей. Струя крови полилась на его черные одеянье, а в его горле застыл ужасный хрип. Второй повалился наземь.

  Последний палач помчался вперед с боевым кличем, нанося угрожающий выпад. Кайлан уклонился в сторону и, присев на одно колено, взял горсть земли в руку, а затем метнул ее в глаза нападавшему. Тот отошел на несколько шагов назад от временного ослепления. Паладин времени терять не стал, поэтому он с разбегу ударил ногой.

  Палача откинуло назад, на костер. Его плащ тут же загорелся, а с его руки выпал меч. Через несколько секунд огонь распространился на рукава. Он закричал от боли, катаясь по земле и пытаясь затушить огонь. Кайлан безмолвно смотрел как горит человек, не ступив ни шагу.

  Крик постепенно перерос в жуткий вопль. Решив прервать выдающий месторасположение крик, Кайлан поднял брошенный меч и безжалостно вонзил его в беззащитного палача, перекрутив лезвие после удара.

  "Время милосердия прошло. Пришло время кары и очищения огнем. Чистилище? Огонь станет вашим чистилищем".

  Собрав вещи, Кайлан забрал себе самострел, длинный меч и защитные перстни палачей, а затем ускакал навстречу дороге, которая вела в Ромендаль.

***

  – Почему нет отряда разведчиков? – вопросительно посмотрел Ромус на палачей.

  Те молчали, так как догадывались о произошедшем. Колдун перевел взгляд на командира отряда.

  – Может, они поймали этого вашего колдуна. Мы только вернулись с задания, поэтому не стоит с нас требовать вдвое больше, чем мы можем сделать.

  – Или они мертвы, – добавил Марцелл. – Я не сомневаюсь в ваших талантах, но мы дело имеем с особо опасным субъектом. Думаю, мы их скоро застанем.

  Вдали виднелся мутно-сизый дым догоревшего костра, который слабо проглядывался через верхушки деревьев. Всадники добавили скорости, перейдя на галоп. Силы были на пределе, как у лошадей, так и у палачей. Священник Ардейн выделил Марцеллу семерых людей. Видимо, трое из них уже кормят червей.

  – Я одного не пойму, кольца горят постоянно. Словно у нас под боком этот колдун и находится. Или следит за нами откуда-то из кустов, – сделал вывод один из палачей, который был родом из какой-то местной деревни.

  Ответа не последовало. В отличии от бойцов элитного отряда Селлатора, Марцелл и Ромус говорили мало и только по делу. Разговор не вязался, да и вся эта история вызывала у палачей и двух проводников сомнения и подозрения.

  Место они нашли быстро. На открытой поляне были отчетливо видны следы ночлега и три мертвых тела, которые когда-то были разведчиками в отряде.

  – Бездна! Этот урод уложил троих наших и без проблем ускакал дальше. Мы отстаем, при чем довольно серьезно.

  Всадники слезли с лошадей и принялись осматривать место поединка. Командир отряда осмотрел следы, а затем лишь отрицательно закивал.

  – Что там? – спросил Марцелл.

  – Не могу понять, какого хрена он поперся в Ромендаль. Он отправился на юг. Вначале я думал, что он хочет сбить нас с толку. Теперь я просто в недоумении. Что это, мать его, за колдун такой. В Ромендаль он-то уж точно не войдет! Спалят его на костре без свидетелей и все. А если повезет, так в Чистилище заглянет. Там ему вправят кости.

  – Или выправят, – добавил усатый проводник.

  – Если вы везли его с целью сожжения в Ромендаль, то почему он в пасть льва едет по своей доброй воле? Какого черта происходит? Хватит в молчанку играть. Мы все свои тут. Тем более я троих людей потерял, чертовски хороших людей! Может, раскроешь карты? – добавил командир.

  Ромус вызывающе посмотрел на своего лорда. Тот ухмыльнулся и искоса встретился взглядом со своим подчиненным. Марцелл одобрительно покачал головой.

  – Плохие из вас ищейки, господа. Вы видимо только селян с вилами можете на ветвях вешать. Никогда не понимал вас, людишек, и сейчас не пойму. Глупые и бездарные существа, однако.

  Глаза командира расширились от удивления до немыслимых пределов, также, как и у остальных. Все произошло быстро, слишком быстро. Ромус метнул шар некротической энергии в ближайшего противника, откинув того метров на десять в кусты. Марцелл достал меч с ножен и вонзил его в спину идущего впереди проводника, откинув того в сторону словно тряпичную куклу.

  Командир отряда достал самострел и разрядил его. Высший вампир исчез в облаке черного дыма и болт прошел сквозь пустоту. Через миг он появился за спиной у главы группы и укусил того в шею. Теплая кровь полилась у того из ран, наполняя Марцелла силой, которую он пытался утаить у ворот врага...

  Тем временем последний боец достал топор из-за спины и с боевым кличем налетел на Ромуса. Колдун поднял руку вверх перед собой, и боец поднялся в воздух на три метра ввысь с расправленными в стороны руками. Рука, которая удерживала палача, тряслась. Пальцы начали медленно сжиматься в кулак.

  Лицо некроманта исказилось, словно что-то мешало ему довершить заклинание. А затем он сжал кулак. Послышался треск хребта и бездыханное тело палача свалилось на землю с трехметровой высоты. Колдун знатно ослабел, на руку что-то упало. Это была кровь, которая лилась с носа...

  Боец элитного отряда лежал со сломанным хребтом и жалобно стонал. Ромус разозлился и достал одноручный самострел, разрядив его в раненого. Перезарядив, он выстрелил вновь, в голову.

  Марцелл сплевывал кровь, его вены вздулись, а глаза полностью стали черными. Зрачков не было.

  – Проверь второго проводника. На них тоже есть кольца. Не забывай, – лаконично приказал вампир.

  Ромус повиновался и скрылся в растительности. Высший вампир закашлялся. Он забыл простое правило: "Нельзя пить кровь инквизиторов". В груди что-то жгло, тело ослабевало. Покачнувшись, он медленно брел к своей лошади. Отставать от Кайлана ему не хотелось, а особенно его удручал крах плана, который он так тщательно прорабатывал.

  Ромус вернулся не сразу, на его лице зиял порез, с которого сочилась кровь.

  – Все-таки крепкие ребята, – подытожил Марцелл, настроение которого ухудшалось вместе с физическим состоянием.

  Ромус не ответил, залезая на лошадь. Оставив за собой еще четыре трупа, они отправились вслед за Кайланом, который опережал вампира и его слугу на полдня пути. Преследование продолжилось...

***

  – Знаете, эти двое... Очень подходят под ваше описание, милорд. Вероятнее всего, смею Вас заверить, это были они, – ответил священник Ардейн.

  – Третьего ты не видел? – вновь спросил стальной голос.

  – Нет, милорд. Они его заперли в гроб и говорили, что это колдун, которого везут в Ромендаль на свершение правосудия над сиим человеком. Так, по крайней мере, уверял меня этот Марцелл. Он у меня вызвал подозрения, я даже отправил голубя в столицу. Видимо, я был прав. Смутные времена нынче пошли, – отклонился от темы священнослужитель.

  – Как сбежал третий? Они его заперли в гроб и оставили в подземелье?

  – Да. Но гроб, в который туда запихнули этого человека, обмяк и дерево отсырело. Погода была отвратной в последние дни, так что этот факт не является вызывающим удивление. Так вот, он сломил его грубой силой и как-то хитро-мудро выпутался. Затем он оглушил послушника и проник на склад. Там взял все необходимое и ускакал на единственном оставшемся коне. Мои люди были на задании, поэтому гарнизон отсутствовал.

  Священник запнулся и налил еще немного вина.

  – Вы не будете?

  – Я не пью и вам не советую. Давайте ближе к делу, – выказал свою нетерпеливость палач.

  Проигнорировав совет и смочив горло вином, Ардейн продолжил:

  – В целом, ситуация бесперспективная. Они опережают ваш отряд на несколько дней. К тому же, с ними проводники, которые хорошо знают местность. Я отправил семерых вместе с теми двумя... Марцеллом и...

  – Ромусом, – уточнил нетерпеливый палач.

  – Да, именно так. Сколько людей у Вас имеется?

  – В гарнизоне осталось десятеро. Но они нужны, чтобы поддерживать порядок в Распутье.

  – Это ясно, как в светлый день, что они нужны здесь. Мне все стало понятно, на этом закончим, – встав со стула и распрямив плечи, ответил палач.

  – Можно вопрос? Кто те двое? – неуверенно спросил Ардейн.

  Незнакомец повернулся и презрительно глянул на священника, который, по его мнению, задавал слишком много вопросов. Мерклое освещение осветило часть лица сурового вояки. Его уродовал ужасный шрам, который тянулся от правого виска до левой щеки. В глазах пылала холодная ярость, которую тот тщательно пытался скрыть.

  – Это тривиально. Они уже мертвы, Ваше Преподобие, – несдержанно ответил тот, удерживая спинку стула железной рукой.

  Священник сглотнул и осекся. Неприятный незнакомец медленно зашагал к выходу. Удаляющийся топот тяжелых ботинков лишь подчеркивал твердость и скупость на слова этого человека. Ардейн еще долго думал, кто сидел перед ним и задавал столь щепетильные вопросы. Когда он узнал, кем был этот человек, то просто не поверил своим ушам.

  Никогда смерть во плоти не была так рядом, и она никогда не сидела напротив Ардейна...

***

  Кайлан обернулся и с опаской посмотрел назад. Никого не было... Ни лая собак, который так надоел за эти дни, ни тревожного пения птиц, которые оповещали о идущих врагах. Ничего. Лишь пугающая тишина осталась позади.

  А впереди тракт, которого так долго избегал Кайлан, но других путей не было. Обходные разъезды отпадали, так как шанс заблудится оставался велик. Единственной надеждой было лишь то, что палачи не станут искать его близ Ромендаля и примут за обычного путника. Таков был план. Наивный и непродуманный, но Кайлан верил в удачу. Хотя бы раз она должна сопутствовать в его жизни. Хотя бы один чертов раз...

  Копыта лошади застучали по брусчатке дороги. Пути назад нет. Кайлан перешел на быстрый галоп, чтобы как можно дальше уйти от преследования. Спустя полчаса он подъехал к развилке, на которой стоял дорожный указатель. Дорога прямо вела в Ромендаль. Дорога вправо вела к объездному пути, а влево – к обходному пути в Белегос. Лошадь встала на дыбы.

  Паладин вновь посмотрел назад. Буря приближалась. Темные грозовые тучи укутали весь горизонт своей плотной стеной. Разряды молний разрезали чернеющие облака, но все это за спиной. Еще немного и Кайлан застанет сильный и обильный дождь. Почему-то эти тучи вызывали опаску, поэтому возникала здоровая идея найти поселение и переждать бурю.

  Беглец повернул вправо, к ближайшему поселению. Когда перевалило за полдень, Кайлан свернул с дороги и сделал привал, чтобы подкрепить силы и дать скакуну отдохнуть. Вода кончилась, еда была на исходе. Все-таки он сделал правильный выбор.

  Тяжело вздохнув от предполагаемых последствий, Кайлан оседлал лошадь и ускакал дальше. Стали встречаться первые люди. Вереница набитых телег бороздила торговый путь, который пересекал паладин. Благо, на него никто не обращал внимания. Он лишь проезжал мимо, скрывшись под капюшоном и плащом.

  Затем он увидел мельницы и избы, раскинувшиеся немного поодаль, на зеленых полях. Недолго думая, Кайлан свернул на плохо протоптанную дорогу, которая вела к небольшому поселению. Людей на удивление не было, ни души. Лишь сторожевые псы лаяли без повода где-то вдали. Увидев самый первый дом на вершине небольшого холма, он решил обратится именно туда, чтобы не ехать в центр поселения.

  Изба находилась на самой окраине и немного перекосилась набок. Древесина, из которой была построено строение, потемнела и выглядела трухлявой. За низким плетенным забором скрывался ухоженный двор и старый колодец. Кайлан слез с лошади и постучал в дверь.

   Послышался лай собаки, которая была готова, по всей видимости, сорваться с цепи.

  – Есть кто-нибудь? – негромко позвал хозяев избы паладин.

  Ответа не было, собака загавкала еще яростнее. Осмотрев двор, Кайлан приготовился уходить и последовал к лошади. Заскрипела огромная дубовая дверь, из-за которой выглядывала молодая женщина. Ее лицо было испачкано, а светлые волосы аккуратно сплелись в косу. Она осторожно осматривала нежданного гостя, не тая свои опасения.

  – Кто Вы? Что Вам нужно? Мы уже уплатили четвертину.

  – Я не за этим пришел, госпожа. Мне бы набрать провианта, чтоб продолжить путь, – выкрикнул паладин, голос которого заглушал лай пса.

  Хозяйка вышла на крыльцо и вновь осмотрела Кайлана, а затем медленно подошла к воротам и отворила их. Вдали мелькнул блеск грозы. Чернейшие тучи затмили небо на горизонте. Приближалась буря. Сильный порыв ветра дунул с севера и тут же утих. Кайлан обернулся и покачал головой, ему нужно было переждать непогоду.

  – Кто Вы? – осторожно спросила молодая женщина. – Я сторонюсь незнакомцев с большой дороги.

  – Я посланник из Терамора. Еду в Ромендаль, но, по всей видимости, мне нужно будет переждать непогоду.

  На пальце Кайлана засверкал перстень палача. Женщина ужаснулась, ее лицо побагровело. Если она откажет в приюте служителю Инквизиции, то ее ждет суд, поэтому она быстро засуетилась.

  – Проходите, конюшня за домом, – испуганно проговорила незнакомка.

  Ведя под уздцы свою загнанную лошадь, бывший командор осмотрелся. Бедный, но ухоженный двор, старая изба, отсутствие инструментов для земледелия.

  "Видимо, она живет одна", – сообразил Кайлан.

  Безмолвно отдав пустые седельные сумки и флягу, паладин зашел во внутренний двор и загнал лошадь в стойло, сняв седло. Ножны с мечом и самострел висели сбоку, прикрепленные ремнями. Тихо сняв их, он укутал оружия в походное одеяло и положил рядом у скакуна, а затем вышел с конюшни.

  Пес лаять перестал и жалобно заскулил, закрытый в будке. Хозяйка дома набирала воду в колодце и несла ведра в дом.

  – Проходите, – любезно сказала она, завидев Кайлана.

  Тот зашагал за ней в дом. Дверь со скрипом закрылась, и они оказались внутри помещения. В комнате было чисто. Посередине стоял огромный стол, рассчитанный где-то на четверых. По правую сторону находилась длинная лавка и три окна, из которых исходил яркий солнечный свет, еще не затемненный тучами. Слева расположилась печь и одна кровать. Построение с виду было больше, чем эта комната.

  – Мэл, малышь, можешь выходить, – ласково проговорила хозяйка дома.

  Из-под одеяла вылез мальчик лет пяти. Он был очень похож на мать. Светлые волосы, голубые глаза и общая схожесть проглядывалась как-то сама по себе.

  – Пойди пока поиграй во дворе.

  – Хорошо, – ответил мальчишка, на ходу одевая сапоги и пробегая мимо Кайлана.

  Паладин невольно улыбнулся, он давно не видел детей. Жизнерадостные и наивные, познающие этот мир. Как много им предстоит разочарований и трудностей, а вместе с этим открытий и побед.

  – Обычно у нас мало гостей, поэтому мой сын не привык к чужому присутствию.

  – Ничего, все в порядке. Я так и не услышал вашего имени. Хотя и сам забыл представится. Меня зовут Кайлан.

  – Хелен, – неловко сказала она. – Это честь для меня, милорд. Чего пожелаете? Чем богаты, то и предоставим Вам. Вы голодны?

  – Очень, если быть откровенным. Вот только эта любезность излишняя. Давай перейдем на "ты".

  – Хорошо, договорились, милорд.

  – Никаких "милордов", просто Кайлан, – поправил ее паладин.

  Она лишь в ответ кивнула и стала накрывать на стол, а затем залила воды в котелок и поставила его в печь. Черный дым змейкой поднимался в воздух, медленно вылезая из дымаря. В доме нависло неловкое молчание, которое нарушил Кайлан:

  – Что нового в округе?

  – Ничего особого... А хотя нет, есть тревожные вести. В последнее время много странных людей на дороге. Все куда-то торопятся, рыскают, словно ищут что-то... Но это лишь догадки, я мало знаю, – скупо ответила Хелен.