Текст книги "Плата за власть (СИ)"

Автор книги: Иван Демагин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 21 страниц)

  – Приветствуем смиренных слуг Пелора в Распутье. Именно так зовется наше поселение.

  – Нам нужно поговорить со священником, или тем, кто главенствует здесь, – промолвил Марцелл учтивым голосом.

  Кайлан замер, прислушиваясь. Устало откинув голову назад, он начал молится, чтобы ему помогли. Но помощи не было. Пелор вновь отвернулся от своего верного слуги.

  – Повозку я поставлю в конюшню. А вы проходите в Церковь. Его Преподобие, священник Ардейн, ожидает Вас.

  Вновь поклонившись, послушник принялся осматривать содержимое повозки.

  – Отойди, парень, – хриплым голосом приказал Ромус.

  – Слушаюсь, господин. Конюшни находятся там, – указав рукой, сказал тот.

  – Я учту, – ответил колдун.

  Его дыхание начинало нарушаться, словно легким не хватало воздуха. Храм Пелора не был местом для колдуна-некроманта... Марцелл тоже чувствовал себя неуверенно, словно чужеродная сила не хотела, чтобы вампир присутствовал здесь.

  – Веди меня, послушник, – приказным тоном сказал лорд Детерока.

  Пройдя по узкой утоптанной дорожке, они подошли к двухстворчатым дубовым дверям, которые тяжело открылись перед "палачом" и слугой Церкви. Ромус остался во дворе.

  Как только Марцелл перешагнул порог, ему состояние ухудшилось. Поморщившись, он приспустил шарф и размеренным четким шагом шел вдоль колонн, которые поддерживали высокие своды строения. На каждой из колонн были высечены различные знаки. Это были руны, которые объединялись в речитативы и церковные песнопения.

  В конце коридора начинались ступеньки, раскинувшиеся перед огромным алтарем. Сверху алтаря виднелся разноцветный витраж из дорогого стекла, на котором изобразилось солнце. Так же выглядел медальон, который носил каждый священнослужитель.

  Перед алтарем на коленях стоял священник, которые шептал молитву. Его губы еле шевелились, а глаза были закрыты. Довершив ее, он привстал с колен, поклонился и испил из золотой чаши. Затем аккуратно положив на место драгоценную вещь, он повернулся к гостю.

  – Что привело палачей в наше скромное поселение, милорд? Мой медальон тревожно гудит, словно само порождение Бездны привели вы сюда.

  Марцелл окинул взглядом священника. "Фанатик. Лет пятьдесят, но выглядит старше из-за длинной белокурой бороды. С таким будет сложно договорится... Скверный и упрямый характер, привык командовать, ведь к его дыре никто не имеет никакого отношения. Любит власть, подозрительный и проницательный. Попробовать стоит..."

  – Мы везем могущественного колдуна, которого спрятали в гроб, как бы это ни прозвучало... Я и мой подчиненный охраняем его, чтобы свершить правосудие.

  Священник Ардейн затянул паузу, а затем начал спускаться по ступеням, распрямив плечи.

  – Пойдемте, здесь негоже обсуждать такие вещи, пороча святое место речами о проклятых слугах Орракса.

  Служитель Церкви повернул из основной залы влево в дверь между двумя колоннами. Марцелл последовал за ним, а послушник тем временем подошел к алтарю и начал молится вновь, видимо интуитивно поняв, что сейчас в нем не нуждаются.

  Марцелл вошел в небольшую комнату, которая освещалась лишь тремя свечами. Быстро окинув взглядом полки, он заметил множество книг по теологии и философии, а также несколько редких сборников легенд и учетную книгу, которая лежала близ книги с надписью "Основы экономики".

  "Служение Пелору служением, а чужие деньги нужно уметь считать в любом случае".

  Присев за стул, Марцелл откинулся на его спинку, ожидая каверзных расспросов.

  Священник сел за свой стул, неспешно убирая пергаменты и различные записные книги со стола. Откашлявшись, он задал первый вопрос:

  – Итак, как мне к вам обращаться, господин?

  – Именуйте меня Марцеллом. Я главный ловчий в отряде истребителей третьей роты палачей. Мы охотились на очень могучего колдуна в лесу, который занимали вражеские силы.

  – Белки, – верно подметил священник.

  – Все так, Ваше Преподобие. Как оказалось, они сотрудничали с ним, поэтому бандиты организовали нам засаду. Но истребители – это не регулярные войска палачей... Уничтожив банду, нам удалось взять в плен колдуна. Он нужен нам, ведь у него есть важная информация насчет культистов, которым служит эта мразь, – артистически изобразив гнев, отчетливо говорил Марцелл, словно воин, закаленный сотнями стычек и сражений.

  Проницательно глянув в глаза "палача", священник тяжело вздохнул.

  – Сложные времена наступили для нас... Вначале бунт, теперь это.

  – Бунт? Крестьяне вновь не хотят верно послужить своему Создателю? – негодующе ответил Марцелл.

  "Ага, взбунтовались они. От таких пошлин я бы повесил тебя на том же суку, рядом с твоими слугами, будь я на месте этих рабов, гнущих спину ради таких, как ты".

   – Именно так. Недавно прибыли новые переселенцы с Ромендаля, которые должны осваивать данные Церковью земли. Местные бродяги решили, что это их земля испокон веков и только их. Пришлось применить силу, поэтому отряд палачей устранил несколько неугодных элементов среди населения, которые были зачинщиками бунта.

  – Даже тот малец? Я не думаю, что он мог представлять серьезную угрозу в свои... Двенадцать лет?

  – Они все еретики и бунтовщики. Я думаю, устранить их всех было здравой мыслью, в назидание другим. В целом, какая разница? Мы их отправили на суд Пелора, а он разберется, кто из них свой, а кто чужой, – спокойным тоном ответил Ардейн, как будто он сейчас рассказывал о пропавшем урожае или плохой погоде. – Это единственный верный способ различить еретика от честного слуги небес... К тому же это уже не наша забота. Давайте перейдем к делу, Святейший.

  Марцелл вжался руками в стул, голос священника доносился до него эхом. Он чувствовал, как становится невыносимо здесь находится... Все вокруг закружилось, превращаясь в непрерывный вихрь мелькающих теней и силуэтов. Но приложив серьезное усилие самоконтроля и воли, он овладел собою.

  – Что с Вами? – нахмурив брови, тревожно спросил священник.

  – Ничего. Разве что усталость бросает на меня свои тяжелые оковы... Но сейчас не об этом, – ответил Марцелл. – Как Вы поняли, мне нужны люди. Чем больше, тем лучше. Конвой доедет медленней одной повозки, но так будет безопасней.

  – Я извиняюсь, но я не могу дать Вам людей. В Распутье сейчас напряженная обстановка, требующая вмешательств местных палачей. Я понимаю всю важность операции, но много людей выделить не могу.

  – Я думаю это в ваших силах. Мне хватит семи человек.

  – Семь слишком много. Может быть, пяти палачей будет угодно?

  "Кто ты? Жадный торговец с тисмирского базара или священнослужитель Лучезарного Бога?" – подумал высший вампир.

  – Тогда пять палачей и два проводника из местных. Мне нужно кратчайшим путем добраться до ближайшего крупного поселения.

  – Договорились, – закрепил сделку священник Ардейн.

  – Отлично. На сегодня все. Я переночую в трактире, если он у вас есть.

  – А почему не в Церкви? Здесь безопасней. Или, если так уж сложилось, то в казармах палачей. Они должны явится совсем скоро, так что переждите ночь там.

  – Хочется осмотреть город... На случай возможных проявлений бунта в народе, – выкрутился Марцелл.

  – Дело Ваше.

  – Да освятит ваш путь Пелор.

  – Да пребудет с вами свет, Святейший.

  Закончив разговор, Марцелл открыл дверь и быстро зашагал по мраморному полу церкви. Выйдя из церкви, он пробежался взглядом по двору. Справа он заметил небольшое деревянное построение.

  "Амбар, набитый зерном, которое изъяли у крестьян. Они работали на этой земле, а теперь ее отнимают фанатичные и преданные Пелору переселенцы... А теперь обычный народ вынужден голодать, пока церковь даже за полгода не истратит этот запас. Наверное, этот Пелор специально создал людей такими глупыми и доверчивыми, чтобы священники могли их обманывать".

  Подойдя к главным воротам, вампир обернулся. Ведя под уздцы двух лошадей, к своему господину шел Ромус.

  – Отправляемся в поселение. Мне нужно все хорошенько обдумать. На рассвете соберем отряд и отправимся самой быстрой дорогой в Ромендаль.

  Ромус кивнул в знак одобрения. Сев на лошадей, они умчались из двора. Немногим позднее ворота закрылись, а сквозь железные прутья решеток двух всадников, одетых в одеяния палачей, проводил взглядом юный послушник.

***

  Подул сильный ветер, пронизывающий до костей плоть мертвецов, висящих на дереве. Тучи уже рассеялись и небо озарили холодные звезды, которые наблюдали над всем этим... К одному из висящих на ветви тел подлетел ворон. Если присмотреться, то можно было увидеть в его голове арбалетный болт.

  Птица нагло каркнула и начала клевать лицо мертвеца. На фоне этой ужасной картины послышался властный голос, который произнес фразу: "Они все еретики и бунтовщики. Я думаю, устранить их всех было здравой мыслью, в назидание другим. В целом, какая разница? Мы их отправили на суд Пелора, а он разберется, кто из них свой, а кто чужой. Это единственный верный способ различить еретика от честного слуги небес..."

  Кайлан проснулся. Его тело облепил холодный пот. Задергавшись, он зазвенел цепями, которые окутали все его тело и сковали все телодвижения. Мысли роились в голове одна за другой. Этот сон был правдой, почему-то он знал это, он был уверен в этом...

  Желудок потяжелел от голода, а жажда иссушила горло. На душе было скверно: бессилие, злоба, ненависть и понимание несправедливости.

  "Хватит этого. Нужно выбираться!"

  Сложив оставшиеся силы, Кайлан выгнулся дугой, чтобы расположиться удобнее. Спина ужасно болела, так как твердая древесина являлась скверной постелью. Глубоко вдохнув и выдохнув, он соединил ноги и ударил по крышке гроба. Послышался громкий стук, который раздался эхом. Ответом была лишь тишина...

  Подождав немного, Кайлан повторял попытки. Вновь и вновь... Количество ударов стало переходить на десятки. Ноги ужасно заболели, силы покидали его, дыхание сбилось... Тяжелые цепи, которые опутывали нижние конечности, создавали дополнительные сложности. Каждый раз, когда Кайлан подымал ноги, тяжесть металла пыталась их опустить вниз.

  "Я не могу сдаться. Я не должен сдаваться!"

  Собрав волю в кулак, он продолжил. По телу пробежала дрожь от судороги в стопе. Сквозь ботинки начинала струиться темно-алая кровь. Зарычав, Кайлан продолжал бить крышку гроба в одном и том же месте. Боль пыталась затупить разум, но сила воли вопила, требуя борьбы до победного конца или до разгромного поражения.

  Послышался треск дерева. Еще удар... Первые щепки отлетели на пол подземелья церкви Распутья. Удар за ударом рушил дерево. Звериный рык, издаваемый бывшим командором, перешел на крик. Вложив всю свою мощь в оставшийся последний удар, он поднял ноги и ударил со всех оставшихся у него сил.

  Крышка гроба вылетела и покатилась по полу. Кайлан тяжело задышал. Его грудь вздымалась колесом, а сердце панически билось, разгоняя разгоряченную кровь по телу. Вылезая из гроба, Кайлан перекатился через деревянную перегородку и упал наземь, больно ударившись коленом, цепи зазвенели.

  Осмотрев место, он понял, что находится в подземелье. В разных углах комнаты виднелась хитросплетенная паутина, веяло сыростью и холодом, а тусклый лунный свет продирался сквозь небольшое окошко вверху.

  Цепи были закручены спиралью вокруг тела Кайлана. На ногах было видно тяжелый старый замок, который покрылся ржавчиной, а на кисти давили железные браслеты. Паладин привстал и начал прокручивать запутавшиеся оковы. Просунув плечо, а затем и голову, он распутал один из витков на туловище. Затем неестественно выкрутившись, он освободил часть ноги. Извиваясь, словно змея, он освобождался от цепей все больше и больше, выгибаясь, дергаясь и перекручиваясь.

  Хватка оков ослаблялась, а теле оставались следы от звеньев, которые больно впивались в кожу. Спустя пять, а может и десять минут, на настил упал ржавый металл. Кайлан тяжело дышал от усталости, голода и гнева, который накопился в нем. Оставалось только снять с рук браслеты, которые давили тяжелым грузом на кисти.

  Из-за двери послышались чьи-то осторожные шаги, которые оказались еле слышны для слуха. Положив крышку гроба назад и намотав цепи на руки, Кайлан прижался к стене. Послышался скрип отворяемой двери. В темноте комнаты паладин увидел еле заметный силуэт человека, который был ниже и меньше, чем бывший командор.

  Неведомый зажег свечу, чтобы осветить комнату. Свет озарил лицо неизвестного. Это был юноша лет четырнадцати. На его лице застыл испуг, а руки дрожали от страха.

  – Кто здесь? – выкрикнул он.

  Кайлан одним шагом подошел сзади и локтем ударил тому в затылок. Удар был несильный, но и этого хватило, чтобы повалить без сознания молодого парня. Обыскав его и ничего не найдя, паладин медленно стал брести по коридорам, чтобы выбраться из подземелья.

  Все это до боли напоминало ему эльфийскую тюрьму... Вот только здесь не было его людей, здесь не было никого... Толфдер, Галдир, Гартер. Все погибли зря. И только сейчас до Кайлана доходило понимание этого, что смерть их была напрасной от начала и до этого момента.

   "Ничего... Я доберусь до Ромендаля, и наставник Синмир мне поможет. Может, Марцелл и прав в том, что меня хотят устранить. Но я доведу дело до конца. Толфдер и остальное не должны погибнуть зря".

  После нескольких минут блужданий по темным и сырым коридорам, стены которых были покрыты вязкой паутиной, он выбрался через боковой вход под церковью. Тонкий серп луны слабо освещал низкую траву, шелест которой развевал тишину вокруг одинокого каменного строения.

  Удивляло отсутствие охраны. Обычно церкви Пелора защищают многочисленные отряды палачей, которые бдительно и ревностно охраняют территорию, принадлежащую Инквизиции. Но их не было... Затем взгляд бывшего командора перевелся на небо.

  "Луна съела себя сама. Наступил новый месяц", – подумал Кайлан.

  На улице было свежо, и в то же время не очень холодно. Голод и жажда очередной раз дали о себе знать, но первым делом Кайлан решил, что лучше освободиться от цепей. Поэтому он делал размеренные маленькие шаги, чтобы звона почти не было слышно...

  Обогнув церковь, он решил найти какую-нибудь пристройку, вроде амбара или конюшен. То, что это была церковь Пелора, Кайлан сомнений не имел. За свою жизнь он повидал тысячи таких зданий, молча уже о том, что часто приходилось жить в них.

  Во внутреннем дворе владений Церкви паладин приметил небольшой деревянный домик, который был завален различными мешками, дровами и хламом. К постройке вела одинокая извивающаяся тропа, которую аккуратно выложили брусчаткой.

  Пригнувшись, Кайлан быстро брел по дорожке, чтобы оставаться скрытым в ночи. Дойдя до двери, он отворил ее. В комнатушке была кромешная тьма.

  Как только Кайлан подумал об освещении, его рука нащупала небольшой масляной фонарь, а справа лежали кремень и кресало. Подпалив фитиль, он опустил его на дно стеклянной емкости. Издался хмурый свет, который показал множество различных продуктов: вяленое мясо, хлеб, масло, яблоки и груши, картошку и множество других продуктов.

  Забыв об осторожности, Кайлан стал жадно впихивать в себя еду. Наскоро пережевывая продукты, он ощущал приятный вкус и запах, который заставлял его желудок ворчать от удовлетворения.

  Трапеза продолжалась недолго, так как бдительность нужно было сохранять. После недолгих поисков, в добавок к еде паладин нашел огромный бутыль с водой. Открыв его, он жадно стал пить ее и пить, словно думал, что ее снова попытаются отобрать или как будто ее больше не будет, никогда.

  Насытившись и напившись, Кайлан вспомнил о цепях. Вариантов как их снять не было, но затем в голову пришла хорошая идея. Взяв второй масляной фонарь, Кайлан разбил его и вылил себе масло на кисти. Те вдруг покрылись блестящим слоем, и кожа стала скользкой. Сжав ладонь, Кайлан начал медленно просовывать исхудавшие тощие руки сквозь браслеты, которые отдавали холодом и тяжестью. Освободив одну руку, он с небольшим усилием просунул сквозь железо вторую. Цепи упали, Кайлан освободился.

  Получилось легче, чем думал паладин. Его руки исхудали, как и он сам, к тому же масло и вправду помогло. Промывшись водой, он стал готовится в дорогу. В небольшую дорожную сумку, которая была изрядно поношена, он положил вяленое мясо, хлеб, фляги. Старая униформа обнаружилась случайно, аккуратно сложенная в деревянный ящик.

  Кайлан протрусил одежду от изрядной пыли и осмотрел ее. Это была дорожная униформа рядового бойца подразделения "Палачи".

  "Сойдет", – подумал он.

  Переодевшись и собравшись в путь, он тихо приоткрыл дверь, аккуратно высматривая появление возможных противников. Но никто не шел за ним... Лишь серп на ночных небесах следил за Кайланом в это время, тем временем, когда отряд палачей Распутья выполнял задание, а Марцелл и Ромус сидели в трактире.

  Выйдя из склада-амбара, Кайлан устремился рыскать по внутреннему двору в поисках конюшен. Нашел он их быстро, те выгодно расположились у ворот. Зайдя в них, он зажег фонарь и увидел только одну лошадь, которая тревожно вскочила при появлении освещения.

  – Тише, тише! – ласково проговорил он. – Мы отправимся с тобой в опасное путешествие, но поверь, это во благо.

  Погладив гладкую гриву вороной лошади, он открыл ставни, которые запирали ее.

  "Лошадь выносливая, для больших дистанций. Это хорошо, поскачем наперегонки, Марцелл!"

  Надев седло и закрепив его, он закинул дорожную сумку и за уздцы повел скакуна из конюшен. Выйдя из них, Кайлан приметил полосу света на горизонте. Рассвет.

  "Пелор со мной. Хороший знак".

  Отворив ворота, он быстро залез в седло. Навыков он не потерял, но все же конечности были дубовыми после лежания в трухлявом деревянном гробу. Размявшись, он устремился вперед. Лошадь помчалась галопом, поднимая слои грязи за собой.

  Дорога у церкви разветвлялась. Одна вела в поселение, название которого Кайлан не знал. Другая являлась обходным путем. Долго думать не пришлось, поэтому паладин выбрал обходный путь, вовсю мчась навстречу рассветному солнцу, которое начинало пылать на горизонте.

Глава 14

  Сознание приходило постепенно. Поначалу Эйден вновь стал различать звуки: стук колес, одинокие вскрики людей и рев вражеских воинов. Также отчетливо доносились хлесткие удары хлыста, которые сопровождались вскриками людей. Голова недовольно гудела, нависла тяжесть.

  Затем в глаза хлынул свет солнца. Наступило утро. А может уже перевалило за полдень, Эйден тогда точно сказать не мог. Он боялся... Боялся открыть глаза и встретить этот день, столкнутся с новыми проблемами.

  – Он оклемался! – выкрикнул незнакомый голос. – Эй, ты, вставай с повозки! Тащить твою тушу не очень-то веселое удовольствие!

  После неслабых ударов ладонями по лицу, принц открыл глаза окончательно. Он лежал в повозке, которую тащили люди. На их шеях звенели кожаные ошейники. Первым, что увидел Эйден, было испачканное лицо нескольких человек, которые с неприкрытой злостью смотрели на того, кого они тащили долгие версты.

  – Ты что оглох, остолоп? Вылезай с повозки! – схватив за рубаху, промолвил один из незнакомцев.

  Послышался удар хлыста. Верзила, который угрожал Эйдену, упал на колени и начал жалобно стонать. Эйден резко поднялся. В глазах потемнело, и он пошатнулся в сторону, чуть не упав. Быстро переметнув взгляд, он посмотрел в лицо захватчика с хлыстом.

  Но хорошо рассмотреть его не получилось, свет солнца падал тому прямо в спину, создавая таким образом лишь темный силуэт наездника и его скакуна, который затмил принца. Движение вокруг продолжалось... Люди, скованные к одной цепи небольшими группками, шагали нестройным шагом. Их постоянно подгоняли недовольные возгласы погонщиков.

  Работорговец издал рык, который собрался в неотчетливые звуки, противно режущие слух. Эйден прикрыл лицо ладонью и сощурился. Скакуном неведомому служил не конь, а огромный волк, с пасти которого лилась густая слюна. Сам наездник на человека был похож лишь частично.

  Нижняя челюсть существа значительно выпирала, оголяя огромные два клыка. Кожа была болотного оттенка, а телосложение очень массивным. Рост мог доходить до двух метров, но точно Эйден сказать не мог. Это были не люди. Орда. Они пришли... Еще одна легенда, ожившая из древних свитков и явившаяся в столь неподходящий момент.

  Орк вновь яростно прорычал, указывая рукой вниз. Эйден все понял без слов, и поэтому он медлительно упал на колени перед ним, опустив взгляд вниз. В этот момент это было единственным правильным решением. Принц не мог знать, как пленные воины Хелстрома не упали на колени, как он, за что поплатились своими ногами, а затем и своими жизнями...

  Зеленокожий спрыгнул с волка, достав с сумки цепи. Спустя мгновение, тяжелые холодные браслеты сомкнулись на кистях. Тварь улыбалась.

  – Стать в строй! – с трудом выдавил тот, добавив к словам мощный толчок.

  Эйден упал в грязь, но это лишь веселило орка. Мимо Эйдена проходили люди, без надежды поглядывая на еще одного новоявленного раба. Принц с трудом встал на ноги. Затем зеленокожий сомкнул кандалы Эйдена к цепи небольшой группы людей, приставив его в конец колонны.

  Довольно ухмыльнувшись, орк оседлал волка и направил скакуна куда-то вперед.

  Принц медленно передвигал ногами в конце шествия рабов. Те, кто шли во главе колонны, с трудом пересиливали свою волю, чтобы идти вперед. Их вид оставлял желать лучшего. Уставшие, измученные и голодные крестьяне, согнанные со своих земель и идущие навстречу рабству. Бич Хеслтрома – орочья орда. Они здесь, и они пришли убивать и грабить.

  С самых малых лет дети Дубовой провинции слышат ужасные старинные легенды о жестокости орков, об их воинственности и постоянной жажде крови, которую они утоляли лишь после набегов на Хелстром.

   Солнце нещадно жгло кожу. Еще совсем недавно свежесть сменилась духотой, а сильные потоки ветра утихли столь не вовремя. Эйден не заметил смены погоды, постоянно сидя в загородном имении Фаанира, но теперь он ощущал все эти перемены особо остро.

  Люди шли колоннами по десять-пятнадцать человек. Звон цепей объединялся в неутихающее гуденье тысячи тысяч железных звеньев. Позади слышался рокот охотничьих рогов. Этот звук заставлял содрогаться принца. Он слышал его. Во время штурма Хелстрома. Но устоял ли город? Правдива ли легенда о старинном дубе города?

  По левую сторону иногда ехали впряженные повозки, до верха нагруженные раненными. Вот только вместо лошадей впрягали крепких воинов и крестьян с внушительным телосложением, которым по плечу была эта ноша. Им было еще хуже, чем остальным, но они молча терпели все, подгоняемые ударами хлыстов.

  Впереди послышался тихий шепот. Кто-то пытался заговорить, но до принца доходили лишь отрывки невнятной речи. Эйден услышал позади тихий ропот и обернулся. Затем он обеспокоенно пытался позвать человека, идущего впереди себя, но тот игнорировал знаки.

  Наконец, орк верхом на волке доехал до говоривших.

  – Молчать! – прорычал погонщик, от плеча нанося удары хлыстом.

  Те двое упали наземь и прикрыли лицо руками в ожидании удара. Вся колонна повалилась вместе с ними, из-за общей цепи, которая своей тяжестью давила на руки.

  Оправившись от ударов, говорившие встали и продолжили идти. После этого нависла гробовая тишина, которую больше никто нарушать не стал, все боялись. Рабы в строю перестали оборачиваться по сторонам, а вместо этого лишь устало наклонили головы вниз.

  Солнце было в зените. Монотонность раздражала. Зеленая степь, палящее солнце, духота и ужасная усталость. С каждой верстой идти было тяжелее. Ноги все неохотнее и неохотнее подымались, чтобы сделать шаг и идти вперед. Но мало кто хотел идти навстречу неясной судьбе, которая с большим шансом кончится смертью в рабстве у орочьей орды...

  Час сменялся часом. Минуты тянулись томительно долго, если они вообще шли вперед. Все это казалось кошмаром. Один единый момент в страшном сне, который тянулся вечно. Эйден закашлялся. В горле пересохло, а в желудке нависла тяжесть голода. И эта вонь мешала сосредоточиться.

  Тысячи немытых потных тел издавали ужасные зловония, которые беспощадно раздражали обоняние. Грязь и антисанитария, кровь и трупный запах смешались в ужасный смрад. Эйден морщился, его глаза начали слезится.

  К горлу подошел противный комок, во рту застыла непонятная горечь. Затем он резко упал на одно колено и заблевал. Кожа стала еще бледнее, тело пробила неприятная дрожь.

  – Встать! – прорычал орк, взмахивая хлыстом.

  Послышался хлесткий звук удара, а затем последовала ослепляющая боль. Эйден закричал и упал ничком. Горячая темно-красная кровь струей стекала с рваной раны. Одежду в месте удара разорвало в клочья. На глаза накатились слезы, принц завопил от боли и начал извиваться на земле, как раненная змея.

  – Встать! – повторил зеленокожий погонщик, накручивая плеть на кулак и разворачивая своего скакуна.

  Эйден застонал и оперся на руки, чтобы подняться. Вся одежда и все тело испачкалось в грязи. Рана пульсировала, добавляя физических мучений. Те, кто шли впереди него, аккуратно подняли его на ноги.

  Вдали послышался гулкий топот. Все окинули источник шума косым взглядом, кроме Эйдена. Он лишь измученно стоял на ногах, сражаясь с собой и собирая в себе последние силы, которые были на исходе. В глазах затуманилось, сознание пыталось покинуть его. Но волна наваждения прекратилась и Эйден устоял, безразлично смотря в сторону топота.

   Вдоль длинной вереницы телег, рабов и воинов-орков промчалась кавалькада всадников на волках, поднимая облако пыли. Сбоку к седельным сумкам были прикреплены огромные ножны, в которых спрятались ятаганы. У некоторых орков на спине были привязаны длинные луки и колчан со стрелами.

  Впереди кавалерии орков мчался их вождь. То, что это был он, сомнений не было. Он был облачен в стальные доспехи, которые соединялись с массивными наплечниками в виде черепов клыкастых существ. Голову защищал рогатый шлем, который скрывал лицо почти что полностью. Вождь был крупнее и больше других, ровно так же, как и его волк.

  Скакун вождя был огромнее других в полтора раза. Особым его отличием был чисто черный цвет шерсти, без примесей. Ярко-желтые глаза хищника излучали смертоносность, холодную ярость и уверенность. Эйден присмотрелся и по телу пробежал холод. К седлу вождя прикрепились человеческие головы, на которых застыла гримаса боли и предсмертного ужаса.

  Принц невольно сглотнул и отвел взгляд. Орки промчались быстро, словно не замечая по свою левую сторону колонны идущих рабов. Те, в свою очередь, кидали редкие и осторожные взгляды, и продолжали свое шествие навстречу неведомой судьбе, которая сулила лишь смерть...

  Шествие продолжалось, а солнце скатывалось с небосвода за горизонт. Эйден выдохся, усталость делала ноги тяжелыми и неподъемными. Кровотечение из раны прекратилось, кровь застыла и засохла. Волны боли проходили по телу, заставляя вспоминать тот трепещущий звук.

  Он закашлялся и посмотрел на яркую полосу солнечного огня, которая озаряла степную даль. Дыхание перебилось, дышать стало тяжело и больно. Каждый вдох и выдох отдавался возрастающей тяжестью в спине и усиливающимися страданиями.

  Но тут послышалась песнь степи. Поднялся легкий ветерок, вздымающий море зеленых трав, которые издали тихий шелест, умиротворенно действующий на слух. Эйден устало посмотрел на поле. Его взгляд закрепился на маленькой синекрылой бабочке, которая мирно порхала меж степных растений.

  Все вокруг словно перестало существовать, мир замер. Надоедливый звон прекратил мучать уши, а мрачные мысли покинули голову. Но лишь на один недолгий миг... Эйден упал на колени, ноги перестали держать его, а в ране закололо. Он сильно закашлялся.

  – Эй, парень, вставай! Я не буду тебя тащить! – с опаской в голосе выпалил идущий впереди коренастый уроженец Хелстрома.

  Где-то позади показалась тень погонщика-орка, которая нависла над принцем. Эйден глубоко вздохнул и тяжело выдохнул. В его голове прозвучали слова, которые, казалось, он слышал одну вечность назад от своего единственного друга: "Истинная храбрость заключается в том, чтобы жить, когда необходимо жить, и умереть, когда необходимо умереть. В свою очередь, к смерти нужно идти с ясным осознанием того, что надлежит делать тебе и что унижает твое достоинство".

  Орк недовольно зарычал, вновь распутывая хлыст намотанный на огромный кулак. Вся колонна мрачно смотрела на Эйдена, потому что он лишь замедлял общее движение. Погонщик еще раз осмотрел Эйдена и вновь намотал хлыст на кулак. Пелена сумерек нависла над степной равниной, укрыв движение орды и рабов, которых они захватили в плен. Спасительно прозвучал протяжной звонкий звук орочьего рока. Эхом отдавшись в голове, он так же резко утих, как и появился.

  – Привал! – закричал погонщик и окинул взглядом уставшего и израненного принца-раба.

  Все пленные устало упали наземь. Эйден вопросительно посмотрел на орка, но тот развернул волка и ускакал в другую сторону. Освобождать от единой цепи его никто не собирался.

  Вновь нависла тревожная тишина. Пленники лишь поглядывали на пламя костров, разгорающиеся вдали. Один за другим, они возникали на горизонте, озаряя ночную равнину.

  – Когда нас будут кормить? – спросил Эйден словно у самого себя.

  – Кормить? Это уж вряд ли, парень. Держись, не ты один в таком положении. С теми, кто не может идти, расправляются быстро. Кто не дойдет – плохим рабом будет, – грустно ответил старик, сидящий позади.

  Принц замолк и утомленно опустил голову. Эту ночь он мог назвать самой худшей за многие и многие недели. Было ужасно холодно, да и рана вновь начала кровоточить. Легкую рубашку пронизывал ледяной ветер, который пробивал тело до дрожи. Из-за холода остальные люди в колонне легли рядом, согревая друг друга своим теплом. Эйден разместился немного поодаль, сжавшись от холода, согнув ноги в коленях и обняв себя руками.

  Подняв голову, он посмотрел на далекие звезды, которые усеяли ночные небеса. Стараясь не думать о голоде, он попытался заснуть. Ноги обмякли и горели от усталости, а голова гудела, словно колокол в валиндорском храме Ауронда. В горле пересохло, а одни мысли были мрачнее других...

  Голод, жажда, усталость, невыносимая боль, нечеловеческие условия жизни и вернувшаяся болезнь... Эйден не знал, сколько еще он так продержится, на сколько времени его хватит. Изнурение довершило свое дело и Эйден сомкнув глаза, отдался сну и прервал пессимистичные размышления о скорой смерти.

***

  Следующий день выдался ужасным. Головная боль усилилась, а ноги гудели от нечеловеческих усилий. Спина онемела и в ней чувствовалось невероятное воспаление, а мышцы задубели. Спать на голой земле, без спальных мешков или каких-либо удобств... До этого принц ни разу не опускался до такого, но кто знает, что он – особа королевской крови? Никто...