Текст книги "Переплет 13 (ЛП)"

Автор книги: Хлоя Уолш

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 46 страниц)

– Ты как? – спросил, не зная, что, черт возьми, делать.

Должен ли я забрать девушку вопреки ее желанию? Это не казалось хорошей идеей. Но я точно не мог оставить ее здесь.

– Джонни! – орал тренер. – С ней все в порядке? Ты причинил ей боль?

– Она в порядке, – крикнул в ответ, вздрогнув, когда из ее груди вырвался икающий звук. – Ты ведь в порядке, не так ли?

Эта девушка собиралась втянуть меня в неприятности. У меня и так было достаточно проблем. Я был в ссоре с тренером. Почти обезглавливание девушки не выглядело хорошо.

– Зачем ты это сделал? – прошептала она, сжимая свое маленькое лицо в своих еще меньших руках. – Ты причинил мне боль.

– Извиняюсь, я не хотел. – повторил я, чувствуя себя странно беспомощным, и это мне не нравилось.

Затем она шмыгнула носом, голубые глаза наполнились слезами, и что-то внутри меня оборвалось. Ох, дерьмо. В ужасе я вскинул руки и выпалил:

– Мне так жаль, – прежде чем присесть и поднять ее с травы. – Не плачь, – беспомощно пробормотал я.

– Это мой первый день, – всхлипнула она, покачиваясь на ногах. – Мой новый старт, и я вся в грязи. – Мой папа убьет меня, – продолжала она, задыхаясь и хватаясь за свою порванную юбку. – Моя форма испорчена.

Затем из ее горла вырвался болезненный шипящий звук, и рука, которой она придерживала юбку, ударила ее по виску, отчего лоскуток ткани упал. Мои глаза расширились сами по себе, неудачная реакция при виде женского нижнего белья.

Волчий свист и одобрительные возгласы вырвались у парней.

– О боже, – закричала она, неуклюже пытаясь поднять юбку.

– Продолжай, красавчик!

– Отвалите, вы, придурки! – я зарычал на своих товарищей по команде, встав перед девушкой, чтобы закрыть им обзор.

Я слышал, как парни трещали позади меня, смеялись и несли всякую чушь, но я не мог сосредоточиться ни на одном слове, которое они говорили, потому что звук моего сердца, колотящегося в груди, оглушал меня.

– Вот, – потянувшись к подолу моей майки, я стянул ее через голову и приказал: – Надень это.

– Оно грязное, – всхлипнула она, но не остановила меня, когда я стянул ее через голову.

Она просунула руки в рукава, и я почувствовал огромное облегчение, когда подол упал ей на колени, прикрывая тело девушки. Господи, она действительно была крошечной малышкой. Была ли она достаточно взрослой, чтобы посещать среднюю школу? По крайней мере не выглядела так. Прямо сейчас она была очень-очень юной и… грустной?

– Кавана, с девочкой все в порядке? – потребовал ответа тренер.

– Она в порядке! – мои слова прозвучали как резкий лай.

– Отведи ее в офис, – проинструктировал он. – Убедись, что Маджелла проверит ее.

Маджелла – это первый респондент школы. Она работала в столовой и была дежурной, когда ученик получал травму.

– Хорошо, сэр, – взволнованно отозвался я, быстро наклоняясь, чтобы схватить юбку и школьную сумку.

Я подошел ближе, и она отпрянула от меня.

– Я только пытаюсь тебе помочь, просто отведу в офис – заявил я самым мягким тоном, на который был способен, подняв руки вверх, как будто показывая ей, что я не хотел причинить ей вреда.

Она выглядела немного ошеломленной, и я забеспокоился, что мог вызвать у нее сотрясение мозга. Зная мою удачу, это именно то, что я сделал. Черт возьми.

Перекинув сумку через плечо, я заправил ее юбку за пояс своих шорт, положил руку ей на спину и попытался уговорить подняться по холмистой насыпи, отделяющей поле от школьной территории. Она покачивалась на ногах, как маленький жеребенок, и мне пришлось подавить внезапное желание обнять девушку за плечи.

Пару минут спустя это было именно то, что мне все равно пришлось сделать, потому что она продолжала терять равновесие. Паника захлестнула меня. Я сломал эту чертову девчонку. Разбил ей голову. Меня собирались отстранить от работы за то, что я вышел из себя, и выписать ордер на мой арест.

– Мне жаль, – продолжал повторять я, пронзая взглядом каждого любопытного ублюдка, который решал остановиться и поглазеть на нас, пока мы продолжали идти медленным шагом.

Она была в моей майке, и она ниспадала на нее, как платье. Я отмораживал свои сиськи рядом с ней в одних тренировочных шортах, носках и футбольных бутсах с шипами. О, и эта чертова розовая школьная сумка, висящая у меня за спиной. Они могли смотреть сколько угодно, моей единственной заботой оставалось проверить голову этой девушки.

– Мне чертовски жаль.

– Перестань извиняться, – простонала она, схватившись за голову.

– Ладно, извини, – пробормотал я, чувствуя, как она навалилась на меня всем весом. – Но мне жаль. Просто чтобы тебе было ясно.

– Ничего не ясно, – прохрипела она, напрягаясь от моего прикосновения. – Земля вращается.

– О Боже, не говори так, – выдавил я, крепче обнимая ее жесткое тело. – Пожалуйста, не говори так, блять.

– Зачем ты это сделал? – захныкала она, такая хрупкая, маленькая и покрытая грязью.

– Я мудак, который сильно облажался – сообщил я ей, перекладывая розовую школьную форму обратно себе на спину и прижимая девушку ближе.

– Ты сделал это нарочно?

– Что? – ее слова потрясли меня настолько, что я остановился. – Нет. – повернувшись всем телом, чтобы посмотреть ей в лицо, я нахмурился и сказал: – Я бы никогда так с тобой не поступил.

– Обещаешь?

– Да, я обещаю – проговорил я, подтягивая ее к себе и прижимая ее тело к себе.

На улице был месяц январь. Было мокро и холодно. Но по какой-то странной, сбивающей с толку причине я весь горел изнутри.

Мои слова, казалось, ослабили напряжение внутри этой девушки, потому что она глубоко вздохнула, расслабила свое тело, позволив мне взять на себя весь ее вес.

Глава 4. Падение при посадке

Джонни

Приложив немало усилий и продемонстрировав удивительное отсутствие самоконтроля, мне удалось уважать ее желания и проводить до офиса, когда все, что хотелось сделать, это подхватить ее на руки и побежать за помощью.

Я был в панике и беспокоился, и каждый раз, когда она стонала от боли или прижималась ко мне, беспокойство росло.

Однако, проведя последние десять минут за пределами кабинета директора, слушая разглагольствования и восторги мистера Туоми, я полностью потерял это драгоценное терпение.

Почему он не забрал ее у меня? Какого хрена я все еще стоял возле его офиса, держа на руках девушку в полукоматозном состоянии?

– Ее мать уже в пути, – объявил мистер Туоми с раздраженным вздохом, убирая телефон в карман. – Как это могло случиться, Джонни?

– Я уже говорил вам. Это был несчастный случай, – прошипел я, продолжая поддерживать девушку, прижимая ее маленькую фигурку к себе. – Вам нужно попросить Маджеллу осмотреть ее, я думаю, что у нее сотрясение мозга, – повторил я в пятидесятый гребаный раз.

– Маджелла ушла в декретный отпуск, – рявкнул мистер Туоми. – Что мне с ней делать? У меня нет обучения по оказанию первой медицинской помощи.

– Тогда вам лучше вызвать врача, потому что я разбил ее гребаную голову – парировал я, все еще держа девушку.

– Следи за своим языком, Кавана, – огрызнулся мистер Туоми.

– Да, сэр, – произнес стандартную фразу я, хотя на самом деле мне было наплевать и, если уж на то пошло, особого сожаления не испытывал.

Моя роль в академии регби означала, что в этой школе мне была предоставлена большая свобода действий, много привилегий, которых не было у других учеников, но я не собирался настаивать в свой первый день возвращения. Не тогда, когда израсходовал свою норму, покалечив новенькую.

– С вами все в порядке, мисс Линч? – спросил мистер Туоми, подталкивая ее так, будто она была сырой индейкой, от которой он не хотел подхватить тиф.

– Больно, – простонала она, прижимаясь ко мне.

– Я знаю, – успокоил я, притягивая ее ближе. – Мне так чертовски жаль.

– Господи, Джонни, это ее первый день. Родители, которые едут сюда, разнесут школу – это последнее, что мне нужно – прошипел мистер Туоми, проводя рукой по своим волосам с проседью.

– Это был несчастный случай, – выпалила я, начиная злиться. Она застонала, и я сделал сознательное усилие, чтобы понизить голос, когда сказал: – Я вряд ли хотел причинить девушке боль.

– Да, хорошо, скажи это ее матери, когда она приедет, – фыркнул мистер Туоми. – Ее уже забрали из общественной школы Баллилаггина за словесное и физическое насилие. И что происходит в ее первый день в коллежде Томмен? Это!

– Я не нападал на нее, – выплюнул я. – Я сделал плохой удар.

Взяв ее под мышку, я уставился на так называемую авторитетную фигуру.

– Подождите, – рявкнул я, вспомнив его предыдущие слова. – Что вы имеете в виду говоря слова о причинении насилия?

Я посмотрел вниз на крошечную маленькую девочку у меня под мышкой. Кто мог напасть на нее? Она была такой крошечной. И хрупкой.

– Что с ней случилось? – я услышал свой вопрос, снова обратив внимание на директора.

– Кажется, я сейчас упаду, – прохрипела она, отвлекая меня от мыслей. Протянув руку, она сжала мое предплечье своей маленькой ручкой и вздохнула. – Все крутится.

– Я не дам тебе упасть, все в порядке, – автоматически ответил успокаивающим тоном. – Я почувствовал, как она начала соскользывать, и поднял ее на ноги, держась за это крошечное создание. – Я держу тебя, – уговаривал я, крепче обнимая ее.

– Сядь с ней, – приказал мистер Туоми, указывая на скамейку, которая стояла вдоль стены снаружи его кабинета. – Я пойду и найду компресс или что-нибудь в этом роде.

– Вы оставляете меня с ней? – спросил я, открыв рот. – Одного?

Директор мне не ответил. Конечно, он этого не сделал, чертов трус, потому что уже был в нескольких милях по коридору, отчаянно пытаясь уйти от ответственности, за которую ему платили.

– Бесхребетный придурок, – прорычал я себе под нос.

Расстроенный, повел нас к деревянной скамейке, бросив ее школьную сумку на пол, я осторожно опустил наши тела на скамейку, пока мы не сели рядом. Я продолжал обнимать ее за костлявые плечи, не смея отойти, опасаясь, что она упадет.

– Это просто здорово, – фыркнул я – Чертовски замечательно.

– Ты такой теплый, – прошептала она, и я почувствовал, как ее щека прижалась к моей обнаженной груди. – Как грелка.

– Хорошо, тебе действительно нужно оставлять глаза открытыми, – сказал я, запаниковав от произнесенных ею слов. Нервно подрагивая коленями, я повернул аккуратно ее на руках и обхватил лицо руками.

– Э-эй, – уговаривал я, слегка встряхивая ее лицо обеими руками. – Ну же… девушка? – добавил обращение неубедительно, потому что даже не знал имени. Я чуть не убил девушку и не знал ее гребаного имени. – Открой глаза.

Она этого не сделала.

– Эй-эй! Посмотри на меня – теперь я сказал громче и слегка покачал ее голову. – Посмотри на мое лицо.

На этот раз она сделала, как я просил.

Открыла глаза и, трахните меня, я непреднамеренно резко втянул воздух. Господи, эта девушка была так прекрасна.

Я заметил это раньше, конечно, у нее был поразительный вид, но теперь, видя ее так близко и имея возможность сосчитать веснушки на ее лице – к слову, их одиннадцать, – я понял, насколько она поразительна.

Ее голубые глаза, обрамленные густыми длинными ресницами, были большими, круглыми и чертовски красивыми, с небольшими желтыми прожилками в радужке глаза. Я даже не был уверен, что когда-либо раньше видел такой оттенок синего. Положа руку на сердце, у нее были самые великолепные глаза, которые я когда-либо видел в своее жизни.

Она имела длинные, до локтя, темно-каштановые волосы, густые и завивающиеся на концах. А за горой волос скрывалось маленькое личико в форме сердечка, гладкая, чистая кожа и крошечная ямочка на подбородке. Идеальной формы темные брови, изогнутые над ее убийственными глазами. Крошечный носик пуговкой, высокие скулы и эти пухлые, припухшие губы.

Губы, которые были естественного розово – красного цвета и выглядели так, как будто она сосала леденец или что-то в этом роде – я знал, что это не так, потому что я потратил последние полчаса, пытаясь не дать ей уснуть.

– Привет, – выдохнула она.

– Привет – облегченно выдохнул я.

– Это действительно твое лицо? – спросила она, опустив глаза, изучая меня с отсутствующим выражением. – Очень красивое.

– Э-э, спасибо? – неловко предложил я, все еще держа ее щеки в своих руках. – Это единственное, которое я имею.

– Мне оно нравится, – прошептала она. – Это хорошее лицо, – прежде чем снова закрыть глаза и наклониться вперед.

– Нет, нет, нет, – пробормотал я, немного грубо встряхивая ее. – Оставайся в сознании!

Застонав, она снова моргнула, просыпаясь.

– Хорошая работа, – похвалил я с тяжелым выдохом. – А теперь не засыпай.

– Кто ты? – прохрипела она, полностью полагаясь на мои руки, чтобы держать голову прямо.

– Я Джонни, – сказал я ей, сдерживая ухмылку. – А кто ты?

– Шэннон, – прошептала она. Ее веки немного опустились, но быстро распахнулись снова, когда я коснулся ее щек. – Как река, – добавила она с легким вздохом.

Я усмехнулся ее ответу.

– Ну, Шэннон, как река,, – сказал я весело, отчаянно пытаясь заставить ее сосредоточиться и говорить. – Твои родители уже в пути. Они, вероятно, отвезут тебя в больницу на обследование.

– Джонни, – простонала она, а затем поморщилась. – Джонни. Джонни. Джонни. Это плохо…

– Что? Что плохо?

– Мой отец, – прошептала она.

– Твой отец? – я нахмурился.

– Ты можешь спасти меня?

– Тебе нужно, чтобы я спас тебя? – складка между бровями усилилась, пока я пытался понять, что она имеет в виду.

– Ммм-ммм, – сонно пробормотала она. – Погладь меня по волосам.

– Ты хочешь, чтобы я погладил тебя по волосам?

Она кивнула и наклонилась вперед. Придвинувшись ближе, я повернул ее тело так, чтобы голова упала на мое плечо, и, обхватив ее лицо одной рукой, использовал другую, чтобы погладить волосы. Это была неловкая позиция, но я справился.

Господи, какого хрена я делал?

Я покачал головой, чувствуя себя идиотом, но все равно продолжал делать то, что она просила. Все шло хорошо – до тех пор, пока она не легла лицом на мой член. Дернувшись от безумно интимного контакта, не говоря уже о внезапном толчке осознания в моем члене и обжигающей боли в паху, я попытался отодвинуть ее лицо от своей промежности, но она громко застонала, сопротивляясь. А потом она задрала ноги на скамейку и устроилась поудобнее, чтобы хорошенько полежать на моем члене.

К черту мою жизнь.

Держа руки в воздухе и подальше от ее тела, потому что обвинение в сексуальном домогательстве было мне нужно так же, как и дырка в голове, я огляделся в поисках кого-нибудь, кто мог бы мне помочь, но никто не пришел. В коридорах, к счастью, не было взрослых.

К черту эту школу.

Я думал о том, чтобы убежать, но я едва мог сбросить девушку с себя. Да, потому что разбить ей голову было недостаточно, блядь, плохо. Итак, я просто сидел, оставив ее голову у себя на коленях, когда ее щека прижималась к моему члену, и молился Богу, чтобы он дал мне силы игнорировать чувства, растущие внутри, и не получить эрекцию.

Помимо очевидной причины ужасного выбора времени, мой член был травмирован. Ну, дело было не столько в том, что был сломан мой член, сколько в окружающей области, возбуждение могло привести к тому, что я потеряю сознание прямо рядом с ней. Но потом она захныкала, и звук вернул беспокойство, катастрофа была предотвращена.

Как будто у этого действия существовал собственный разум, моя рука переместилась к ее лицу.

– Ты в порядке, – уговаривал я, борясь со своей тревогой, а также желанием лелеять эту девушку, что было новым и в равной степени пугающим чувством для меня. Убрав волосы с ее щеки, я заправил темно-коричневые завитки ей за ухо, а затем продолжил гладить ее больную голову.

В том месте, где мяч соприкоснулся с ее кожей головы, образовалась внушительная шишка, поэтому я погладил область кончиками пальцев, используя легкое прикосновение. – Это нормально?

– Ммм, – выдохнула она. – Это… хорошо.

– Хорошо, – пробормотал я с облегчением и продолжил поглаживание.

Слабый шрам привлек мое внимание там, где ее висок встречался с линией волос. Не думая о том, что я делаю, я провел пальцем по дюймовому углублению на коже и спросил:

– Что здесь произошло?

– Хм?

– Вот, – я провела пальцем по старой отметине. – Это откуда?

– Мой отец, – ответила она, тяжело вздохнув.

Моя рука замерла, когда мой мозг зарегистрировал ужасный по содержанию ответ. – Засыпаешь снова?

Когда она не ответила, я другой рукой осторожно потряс ее за плечо. – Шэннон?

– Хм?

Я постучал по старому шраму кончиком пальца и сказал:

– Ты хочешь сказать, что твой отец сделал это с тобой? – я старался говорить спокойно, но это было непросто, потому что внутри меня клокотало внезапное желание калечить и убивать.

– Нет, нет, нет – прошептала она.

– Значит, твой отец этого не делал? – мне нужно было подтверждение. – Он точно этого не делал?

– Конечно, нет, – пробормотала она.

Спасибо, черт возьми, за это. Я выпустил воздух, который неосознанно задержал.

– Джимми?

– Я Джонни.

– Ох. Джонни?

– Да?

– Ты злишься на меня?

– Что? – вопрос, произнесенный так тихо, сбил меня с толку, и я уставился на нее сверху вниз, чувствуя желание защитить от всего. – Нет. Я не сержусь на тебя, – сказал я ей, делая долгую паузу, задерживая пальцы, прежде чем спросить:

– Ты злишься на меня?

– Я думаю, да, – прошептала она, возобновляя движение. Мои глаза закатились, и я подавил стон. Вот черт!

– Ты не можешь этого делать, – отрезал я, все еще удерживая ее голову.

– Делать что? – она удовлетворенно вздохнула, затем потерлась щекой о мое бедро. – Злиться?

– Нет, – выдавил я, снова удерживая ее голову неподвижно. – Злись сколько хочешь, просто перестань тереться головой о мои колени.

– Мне нравятся твои колени, – выдохнула она, закрыв глаза. – Они как подушка.

– Да, эм, ну, это мило и все такое… – я сделал паузу, чтобы еще раз обхватить ее лицо руками – Но мне больно, поэтому мне нужно, чтобы ты этого не делала.

– Делать что?

– Тереться об меня, – прохрипел я. – Вот так.

– Поэтому тебе больно? – она тяжело вздохнула и спросила:

– Ты тоже сломан?

– Возможно, – признал я, перемещая ее лицо на свое здоровое бедро, что ж, лучше на то, которому меньше больно. – Оставайся здесь, хорошо? Не двигайся – это была скорее просьба, чем приказ.

Подчинившись, она больше не двигала головой. Используя свободную руку, чтобы подавить напряжение, образовавшееся у виска, я подумал о том, в каком дерьме я буду.

Я пропускал занятия. Был голоден.

Сегодня вечером у меня была клубная тренировка.

Мы с Гибси договорились о занятии в спортзале сразу после школы.

Физиотерапия с Дженис завтра после школы.

В пятницу у меня был школьный матч.

На выходных у меня была еще одна тренировка с молодежью.

У меня был чертовски плотный график, и мне не нужна была эта драма. Несколько минут прошло в болезненном молчании, прежде чем она снова пошевелилась, и за это время я продумал в голове все причины, по которым мистер Туоми был некомпетентным директором. У меня образовался список длиной с мою руку, когда девушка снова попыталась сесть.

– Будь осторожна, – предупредил я, вертясь вокруг нее как наседка.

Я помог ей принять вертикальное положение и при этом умудрился соскользнуть со скамейки. Каждый мускул к югу от моего пупка протестующе закричал, но я не отодвинулся. Вместо этого я продолжил приседать перед ней, держа руки по обе стороны от ее талии, чтобы в любой момент поймать – Ты в порядке, Шэннон?

Ее длинные каштановые волосы упали вперед, закрывая ее лицо, будто одеялом.

– Я… я так думаю, – она медленно кивнула головой, глубоко нахмурив брови.

– Хорошо – я обмяк, мое облегчение было ощутимым.

Затем она наклонилась вперед, положив локти на бедра, открыв глаза и глядя в мои, и внезапно она оказалась слишком близко для комфорта – и это о чем-то говорило, учитывая, что не менее двух минут назад ее лицо было у меня на коленях.

Мы были слишком близко друг к другу.

Внезапно я почувствовал себя очень незащищенным.

Мои руки переместились с ее талии на бедра, автоматическая реакция на то, что женщина наклоняет свое лицо к моему. Я быстро одернул себя, убрав руки, чтобы вместо этого отдохнуть на скамейке.

Прочистив горло, я выдавил слабую улыбку:

– Ты жива.

– Едва ли, – прошептала она, вздрогнув, голубые глаза прожигали дыры в моих, изучая меня теперь с большей ясностью. – У тебя ужасный прицел.

Я рассмеялся над ее словами. Они были так далеки от правды, что я ничего не мог с этим поделать.

– Что ж, это впервые, – задумчиво произнес я. – Я не привык, чтобы меня критиковали за мою способность отбивать мяч.

Я не был прирожденным десятником, но у меня был приличный прицел и способность бить с дальней дистанции, когда это было необходимо.

– Да, – прохрипела она. – Ну, твоя способность отбивать мяч чуть не убила меня.

– Справедливое замечание, – признал я, съежившись.

Недолго думая о том, что я делаю, я протянул руку и заправил ее волосы за уши. Я почувствовал, как она задрожала от прикосновения, и быстро отругал себя за этот шаг.

Не трогай ее, придурок. Держи свои руки подальше.

– У тебя странный голос, – объявила она затем, голубые глаза встретились с моими.

– Мой голос? – я нахмурился

Она медленно кивнула, затем застонала и снова обхватила лицо руками. – Твой акцент, – пояснила она, тяжело дыша. – Это не коркский акцент, – о на все еще держалась за голову, но теперь была более бдительной.

– Это потому, что я не из Корка, – ответил я, не в силах удержаться от того, чтобы протянуть руку и пригладить прядь ее волос. – Я родился и вырос в Дублине, – услышал я свое объяснение, заправляя непослушный локон ей за ухо. – Я переехал в Корк с родителями, когда мне было одиннадцать.

– Итак, ты Даб, – заявила она, явно удивленная этой информацией. – Джекин.

Я посмеялся над термином и отбросил один из своих. – А ты Калчи.

– Мои двоюродные братья живут в Дублине, – сказала она мне.

– Ах, да?

– Клондалкин, я думаю, – ответила она. – А как насчет тебя?

– Черная скала.

– Саутсайд? – ее улыбка стала шире, глаза стали более внимательными. – Ты прекрасный парень.

– Я кажусь тебе прекрасным? – я поднял бровь

– Я не знаю тебя достаточно, чтобы сказать. – она пожала плечами

– Ну, я не такой, – добавил я, чувствуя себя неловко при мысли о том, что она вынесла упреждающее суждение обо мне.

Мне должно быть все равно. Черт, обычно меня это никогда не волновало. Так почему я дулся из-за этого сейчас?

– Я верю тебе, – ее тихий голос прорвался сквозь мои мысли. – Ты никогда не сможешь быть прекрасным.

– И почему это?

– Потому что ты ругаешься, как моряк.

– Да, в этом ты, наверное, права, – я рассмеялся над ее рассуждениями

Она засмеялась вместе со мной, но быстро остановилась и застонала, схватившись за виски. Сожаление вспыхнуло во мне.

– Мне жаль, – сказал я ей, теперь твердым и немного тоном.

– За что? – прошептала она, казалось, наклоняясь ближе, когда она прикусила нижнюю губу.

– Что я причинил тебе боль, – честно ответил я.

Господи, мой голос даже не звучал так, как будто он принадлежал мне. Это было напряженно … грубо.

Я прочистил горло и добавил:

– Это больше не повторится.

– Ты обещаешь?

Ну вот, она снова взялась за обещания.

– Да, – сказала я, теперь уже хриплым тоном. – Я обещаю.

– Боже, – простонала она, теперь морщась. – Все будут смеяться надо мной.

Эти слова, это маленькое, блять, предложение пробудили к жизни какие-то странные, чертовы эмоции, которых я раньше не испытывал.

– Мне так стыдно, – продолжала бормотать она, опустив глаза. – Обо мне будет говорить вся школа.

– Посмотри на меня.

Она этого не сделала.

– Эй – я сделал паузу и приподнял ее подбородок большим и указательным пальцами. Как только я убедился, что снова привлек ее внимание, то продолжил: – Никто не скажет о тебе ни слова.

– Но они все видели меня.

– Никто не собирается открывать рот по этому поводу, – понимаю, что мой тон граничит с гневом, я сбавил его и попробовал снова. – Ни команда, ни тренер, ни кто-либо еще. Я им не позволю.

– Ты им не позволишь? – она моргнула в замешательстве.

– Да, – подтвердил я кивком. – Я им не позволю.

– Ты обещаешь? – прошептала она, и крошечная улыбка тронула ее распухшие губы.

– Да, – хрипло ответил я, чувствуя, что отдал бы все гребаные обещания в мире, только чтобы эта девушка почувствовала себя лучше. – Я прикрою тебя.

– Нет, ты завладел моей головой, – прохрипела она. Она посмотрела на свое тело и вздохнула. – На самом деле, я думаю, что ты разрушил все во мне.

Спасибо, черт возьми, за это, потому что ты прямо сейчас разрушаешь меня целиком, подумал я про себя.

Господи, откуда, черт возьми, это взялось? Отбросив эту мысль, я остановился на более безопасном:

– Я попрошу своих людей позвонить вашим людям, чтобы обсудить законопроект, – прокомментировал вместо этого.

Это вызвало у нее улыбку, настоящую улыбку, не застенчивую или маленькую. Это была мегаваттная улыбка, честное слово.

Она была просто чертовски хорошенькой.

Я ненавидел это слово, «хорошенькая» – это слово для слабаков, употребляемое женщинами и пожилыми людьми, но именно такой она и была.

Черт возьми, у меня было чувство, что ее красивое лицо будет запечатлено в моем сознании на очень долгое время. Но по-настоящему меня поразили эти огромные глаза, и у меня возникло безумное желание погуглить таблицы цветов глаз, чтобы понять, какой гребаный синий цвет у нее в глазах.

Я сделаю это позже, решил я. Жутко или нет, мне нужно было знать.

– Итак, – я попытал счастья, спросив, – это твой первый день?

Она снова кивнула, улыбка слегка дрогнула.

– Как у тебя дела?

Легкая улыбка приподняла ее губы:

– Все шло просто отлично.

– Правильно, – я съежился. – Еще раз извини.

– Все в порядке, – прошептала она, изучая мое лицо своими большими глазами. – И ты можешь перестать извиняться сейчас. Я верю тебе.

– Ты мне веришь?

– Да. Она кивнула, затем резко выдохнула. – Я верю тебе, когда ты говоришь, что это был несчастный случай, – выдавила она. – Я не думаю, что ты намеренно причинил бы кому-то боль.

– Что ж, это хорошо, – понятия не имел, почему она думает иначе, но я не собирался допрашивать девушку. Не тогда, когда я наполовину покалечил ее. – Потому что я бы не стал.

Она снова замолчала, отстраняясь от меня, и я обнаружил, что ломаю голову, что бы такое сказать. У меня не было объяснения, почему я хотел, чтобы она разговаривала со мной. Думаю, я мог бы свести это к необходимости держать ее в сознании. Но в глубине души я знал, что причина не в этом. Роясь в своем мозгу, чтобы найти, что сказать, я выпалил:

– Тебе холодно?

– А? – она посмотрела на меня с сонным выражением лица.

– Холодно, – повторил я, сопротивляясь желанию провести руками вверх и вниз по ее рукам. – Тебе достаточно тепло? Должен ли я принести тебе одеяло или что-то в этом роде?

– Я …, – она сделала паузу и посмотрела на свои колени. Слегка вздохнув, она снова посмотрела мне в лицо и сказала:

– Я на самом деле горячая.

– Абсолютно чертовски точная оценка.

Крайне неуместный ответ сорвался с моих губ прежде, чем я успел отфильтровать себя. Я быстро последовал за этим, прикоснувшись к ее лбу, моя жалкая попытка проверить ее температуру, а затем торжественно кивнул:

– Ты определенно горячая.

– Я же говорила тебе. – Ее большие глаза были широко раскрыты и пристально смотрели на меня. – Я действительно, действительно горячая.

Бог.

Черт.

– Итак, – небрежно бросил я, пытаясь отвлечься от своих своенравных мыслей. – В каком ты классе?

Пожалуйста, скажи «пятый год».

Пожалуйста.

Пожалуйста.

Пожалуйста, боже, сделай так, чтобы она сказала «пятый год».

– Третий год.

Да, и это было так.

Она была на третьем курсе.

И вот так я наблюдал, как мой пятиминутный сон выплывает из окна.

К черту. Мою. Жизнь.

– А как насчет тебя? – спросила она тогда мягким и сладким голосом.

– Я на пятом курсе, – сказал я ей, отвлеченный внезапным и заметным приступом разочарования, охватившим меня. – Мне семнадцать и две трети

– И две трети, – хихикнула она. – Трети важны для тебя или что-то в этом роде?

– Теперь да, – пробормотал я себе под нос. Смиренно вздохнув, я посмотрел на нее и объяснил – Я должен быть на шестом курсе, но я повторил шестой класс, когда переехал в Корк. В мае мне исполнится восемнадцать.

– Эй, я тоже!

– Ты тоже что? – я спросил осторожно, стараясь не обольщаться, но это было трудно сделать, когда она сидела так близко.

– Я повторила урок в начальной школе.

– Да? – Я выпрямился, луч надежды зажегся во мне. – И сколько тебе тогда лет?

Пожалуйста, будь семнадцатилетней.

Пожалуйста, черт возьми, брось мне кость и скажи, что тебе семнадцать.

– Мне пятнадцать.

К черту мою удачу.

– Я не могу представить, какие дроби для шестнадцати лет в марте. Она нахмурилась на мгновение, прежде чем добавила: – Я плохо разбираюсь в математике, и у меня болит голова.

– Десять двенадцатых, – мрачно отчеканил я.

Тьфу. Просто охуенно. В мае мне исполнится восемнадцать, а ей еще десять месяцев будет шестнадцать.

Нет. Ни за что на свете.

Этого не произойдет.

Чертовски плохой план, Джонни.

– У тебя есть парень?

И почему, черт возьми, я должен был это спрашивать?

Ты почти на два года старше этой девочки, мудак!

Она слишком молода для тебя.

Ты знаешь правила.

Отойди нахуй.

– Нет, – медленно ответила она, щеки порозовели. – А у тебя?

– Нет, Шэннон, – я ухмыльнулся. – У меня нет парня.

– Я не имела в виду … – Сделав паузу, она вздохнула и прикусила нижнюю губу, явно взволнованная. – Я говорила про…

– Я знаю, что ты имела в виду, – добавил я, не в силах сдержать улыбку, когда заправил этот блуждающий локон ей за ухо. – Я просто поддел тебя.

– О.

– Ага, – поддразнил я. – О.

– Ну? – она настаивала, тихим голосом. Она посмотрела на свои колени, прежде чем вернуть свое внимание к моему лицу. – Ты…

– Шэннон! – раздался испуганный женский голос, отвлекая нас обоих. – Шэннон!

Я перевел взгляд на высокую темноволосую женщину, спешащую к нам по коридору, с маленьким животиком.

– Шэннон! – потребовала она, приближаясь к нам. – Что случилось?

– Мама, – прохрипела Шэннон, переключая внимание на свою мать. – Я в порядке.

Мне было очень неудобно при виде выпирающего живота ее матери, я воспринял это как просьбу убраться на хрен подальше от ее несовершеннолетней дочери. Беременные женщины заставляли меня нервничать, но не сильнее Шэннон, которая как река.

Я встал и сделал движение, чтобы уйти и сразу загнанным в угол тем, что я мог описать только как невменяемая медведица.

– Что ты сделал с моей дочерью? – потребовала она, тыча пальцем в мое плечо. – Ну? Ты думаешь, это было смешно? Почему, во имя всего святого, дети такие жестокие?

– Что? Нет! – я выкрикнул в ответ, подняв руки в отступлении. – Это был несчастный случай. Я не хотел причинить ей боль.