Текст книги "Переплет 13 (ЛП)"

Автор книги: Хлоя Уолш

сообщить о нарушении

Текущая страница: 43 (всего у книги 46 страниц)

Кое-что, чем я была известна.

– Сейчас половина девятого вечера, – добавил Джонни, пожав плечами. – Школьные часы давно прошли.

– Это неподобающее поведение, – проревел тренер, бросив на нас яростный взгляд. – Не вдавайся в подробности. Вам обоим нет восемнадцати. – Явно взбешенный, он добавил: – Мне придется сообщить об этом мистеру Туоми и твоим родителям.

– О боже, – выдавила я, запаниковав. – Пожалуйста, не говорите.

– Поцелуй? – Джонни усмехнулся, крепче сжимая мою дрожащую руку. – Вы собираетесь сообщить о гребаном поцелуе? – Он невесело рассмеялся. – Пройдитесь по проходу этого автобуса, тренер. Уверен, вы найдете кое-что похуже поцелуев.

– Вы несовершеннолетний ученик, который был наедине с другой несовершеннолетней ученицей в раздевалке, – горячо ответил учитель. – В крайне компрометирующем положении. Тогда тренер повернулся ко мне. – Это та репутация, которую вы хотите, начиная с Томмен, мисс Линч? – он потребовал. – Ты хочешь быть одной из этих девочек?

Слезы защипали мне глаза, и я быстро покачала головой.

– Эй, не говорите с ней так, – огрызнулся Джонни, наклоняясь вперед, заслоняя меня от взгляда мистера Малкахи.

– Давай, Джонни! – Тренер нетерпеливо ворчал. – Подумай о том, как это выглядит.

– Мне похер, как это выглядит, – прорычал Джонни. Он вскочил на ноги только для того, чтобы быстро отшатнуться назад и рухнуть на скамейку с болезненным стоном. – Не смейте так говорить о ней, – выпалил он, раздувая ноздри. – Никто не говорит о ней так.

– Посмотри на себя! – Потребовал тренер, указывая на нижнюю половину Джонни. – Посмотри, в каком ты состоянии.

Джонни не смотрел, но я смотрела.

Я посмотрела и издала сдавленный вздох при виде этого.

Кровь сочилась из того места, где игрок Ройс разорвал его шипами для ботинок.

– Джонни, – прохрипела я, снова потянувшись к его руке.

О боже, его рука дрожала.

Я повернулась, чтобы посмотреть на него.

Все тело Джонни тряслось.

Его лицо исказилось от боли.

Он дрожал с головы до ног.

– Ты травмирован, парень, – огрызнулся тренер. – Ты меня слышишь? Твое тело разваливается на части, а ты тут занимаешься этим гребаным идиотизмом с девчонкой!

– Хорошо, все просто успокойтесь, – приказал мужчина-парамедик, подойдя к Джонни и опустившись перед ним на колени. – Что у нас здесь, сынок?

– Я уже сказал доктору, – выпалил Джонни, теперь его сильно трясло.

– Уступи мне, – ответил фельдшер.

– Порванная приводящая мышца. – Прерывисто выдохнув, Джонни откинулся назад и закрыл глаза. – У меня была операция на 20-е декабря, – объяснил он, звуча совершенно побежденным. – Оно не зажило.

– Потому что он не дал своему телу шанса на исцеление, – вставил тренер. – Его товарищ по команде и друг сказал мне, что это постоянная проблема, которую он скрывал от нас.

– Как будто вам не наплевать, – прорычал Джонни, яростно сверкая глазами. – У вас есть свои трофеи и ваш финал обеспечен, не так ли?

– Конечно, мне насрать, ты, маленький придурок, – огрызнулся тренер. – Мне на тебя насрать, хотя почему – это выше моего понимания!

– У нас было сообщение, что вы были без сознания на несколько минут во время матча по регби, – спросил другой фельдшер, делая заметки.

– От боли, – хрипло признался Джонни. – Травмы головы не было.

– Пока, – отрезал тренер. – Для этого еще есть время.

– Черт возьми, попробуй, – уныло проворчал Джонни. Его голова слегка наклонилась, и он снова вскинул голову, все еще дрожа.

– Эй-эй, все в порядке, – прошептала я, обхватив его лицо руками, чтобы успокоить. – Ты в порядке.

Он снова покачал головой, его глаза выглядели слегка остекленевшими, прежде чем сфокусироваться на моем лице.

– Мне очень жаль, – прохрипел он немного невнятным голосом.

– За что?

– За то, что не… – Он закрыл глаза и выдохнул болезненный стон, – поцеловал тебя в ответ той ночью.

– Не волнуйся об этом, – прошептала я, обхватив его лицо руками. – Даже не думай об этом прямо сейчас, хорошо?

– Я хотел, – проворчал он, зажмурив глаза, когда огромная дрожь прока тилась по его телу. – Я обещаю.

– Джонни, все в порядке, – прохрипела я, смаргивая слезы.

Он выглядел так, как будто ему было так больно, что я едва могла это вынести.

– Ему нужно все проверить, – рявкнул тренер тоном, пропитанным беспокойством. – Анализ крови. Рентген. Сканы. Что бы он тебе ни сказал, игнорируй это. Он маленький упрямый засранец, который не скажет тебе, когда есть проблема.

– Понятно, – задумчиво произнесла женщина-парамедик с планшетом.

– У него контракт с Ирландской академией регби, – добавил тренер, вытирая лицо рукой. – Все его заметки в пробке, но его нужно завернуть в вату…

– Понятно, – ответил мужчина-парамедик. Повернувшись к Джонни, он подмигнул. – Ты не первый щенок академии, которого я лечил.

– Может быть, твоя девушка может выйти, Джонни, – предложила женщина-парамедик.

Ответом Джонни на ее просьбу было крепче сжать мою руку.

Боже, он так сильно дрожал, что все мое тело вибрировало от прикосновения.

– Да. – Тренер кивнул и обратил свое внимание на меня. – Мисс Линч, я предлагаю вам занять свое место в автобусе, – рявкнул тренер, отпуская меня.

– Ты в порядке? – Спросила я, поворачиваясь, чтобы посмотреть на Джонни.

Он не выглядел нормально.

Он был похож на загнанного в угол зверя.

Раненного и отчаявшегося.

Он долго смотрел на меня, в его голубых глазах была тревога, прежде чем смиренно кивнуть и отпустить мою руку.

– Я могу остаться? – Прошептала я, не уверенная, правильно ли было оставить его. – Или подождать снаружи?

Было нехорошо или неправильно оставлять его.

На самом деле все казалось неправильным.

– Со мной все будет в порядке, – сказал мне Джонни, подмигнув, прежде чем застонал от боли, когда парамедик ткнул его в бедро. – Черт!

– Вон, мисс Линч, – рявкнул тренер, подталкивая меня к двери.

– Могу я пойти с ним? – Я услышала свой вопрос. – Пожалуйста?

– Ты можешь вернуться в автобус, как я тебе сказал, – приказал он. – А теперь вон!

Стыд, вина и ответственность наполнили мое тело, когда я двинулась к двери.

– Пока, Джонни, – прошептала я, зависнув в дверном проеме, борясь с желанием побежать к нему.

Его полные боли глаза остановились на моих:

– Пока, Шэннон.

Я люблю тебя.

Я так люблю тебя.

Пожалуйста, будь в порядке.

Глава 64.Глава в ожидание

Шэннон

– Шэн? – Клэр прошептала мне на ухо. – Ты все еще не спишь?

– Я не сплю, – прохрипела я, лежа на боку, совершенно неподвижно, и смотрела в окно на огни столицы.

Я не двигалась с этой точной позиции с тех пор, как несколько часов назад меня втолкнули в гостиничный номер с Клэр, Лиззи, Шелли и Хелен и сказали оставаться на месте измотанной миссис Мур.

Девочки уже давно уснули, Лиззи на односпальной кровати рядом с нашей, а Шелли и Хелен на двуспальной кровати в противоположной части комнаты.

Но только не я.

Я не сомкнула глаз.

Я тонула в своем беспокойстве.

Время от времени я проверяла время на аналоговых часах на тумбочке.

05:38 было его самым последним временем прочтения.

Джонни был где-то там, лежал в одной из тех больших, освещенных больниц, и бог знает, что делалось с его телом.

Я не знала, что происходит.

Никто мне ничего не сказал.

У меня не было его номера телефона, а даже если бы и был, у меня не было телефона, чтобы им воспользоваться.

Мое сердце замерло в груди.

Страх, не похожий ни на один из тех, что я испытывала раньше, терзал меня.

Я была в ужасе за него.

– Как ты думаешь, его уже прооперировали? – Спросила Клэр.

Я пожала плечами, чувствуя, что онемела до костей.

Повернувшись на бок на крошечной односпальной кровати, которую мы делили, Клэр обняла меня:

– Они забирали его около полуночи – разве не так сказал Джерард?

Я снова беспомощно пожала плечами.

Я понятия не имела.

– С ним все будет в порядке, Шэн, – прошептала она, крепко сжимая меня. – Я уверена в этом.

– Я чувствую, что не могу дышать, – призналась я, когда слезинка за слезинкой падали с моих ресниц. – Клэр, я так боюсь за него, и мое тело заледянело.

– Это понятно, – ответила она, успокаивающе поглаживая мою руку.

– Это так? – Я задохнулась, борясь с желанием закричать. – Потому что я понятия не имею, почему я чувствую, что умираю прямо сейчас. – Шмыгая носом, я сделала несколько прерывистых вдохов, отчаянно пытаясь взять свои эмоции под контроль. – Мне никогда в жизни не было так страшно.

– Шэн, – тихо вздохнула Клэр. – Ты так себя чувствуешь, потому что заботишься о Джонни.

Кивнув, я зажмурила глаза и напряглась всем телом, чтобы остановить дрожь, сотрясающую меня.

– А может, потому, что ты его любишь?

Прерывисто выдохнув, я перевернулась на спину и повернула лицо, чтобы посмотреть на свою лучшуюподругу.

– Я так влюблена в него, Клэр, – призналась я, а затем разрыдалась. – Я люблю его так сильно, что мысль о том, что с ним не все в порядке, убивает меня.

– Джонни знает, что ты чувствуешь?

Я покачала головой и заплакала сильнее.

– Я не должна была оставлять его, – рыдала я. – Я должна была остаться с ним.

– Ты не могла, – сказала она мягким тоном. – Мистер Малкахи никогда бы тебе не позволил.

– Он выглядел таким испуганным, Клэр, – выдавила я, когда мое тело затрясалось от рыданий. – Ты его не видела, но он был так напуган. А потом его увезли на той машине скорой помощи. Я смотрела, как он уходит. Я видела, как его уводили. А теперь? Теперь я не знаю, где он и один ли он …

– Все в порядке, – уговаривала она, заключая меня в объятия. – Шшш, все в порядке. Все будет хорошо.

– Что, если с ним что-нибудь случится? – Я рыдала, цепляясь за нее изо всех сил. – Что, если что-то пойдет не так…

– Нет, – прервала она, ее голос был суровым шепотом. – С ним все будет в порядке –

Тихий стук в дверь напугал меня и заставил нас обоих подскочить на кровати.

Мои глаза метнулись к трем спящим девочкам, а затем снова к Клэр.

Она уставилась на меня широко раскрытыми глазами.

– Девочки, – раздался знакомый приглушенный голос с другой стороны двери гостиничного номера. – Впустите меня.

Клэр подняла руку, показывая мне оставаться на месте, прежде чем соскользнуть с кровати и на цыпочках пересечь комнату.

– Джерард? – прошептала она, прижав ухо к двери.

– Да, это я, детка, – раздался голос Гибси с другой стороны.

Слава богу.

Вскочив с кровати, я поспешила к двери как раз в тот момент, когда Клэр открыла ее.

Мы обе вздрогнули, когда свет в коридоре почти ослепил нас обеих.

– Привет, – поздоровался Гибси, стоя в дверях, завернутый в пальто и шапочку. – Я думал, ты уже встала.

– Что происходит? – Клэр быстро спросила его. – Ты что-нибудь слышал?

– С Джонни все в порядке? – Я потребовала. – Его уже прооперировали?

– Ты разговаривал с его родителями? – Спросила Клэр. – Его мама с ним?

– С ним все в порядке? – Я повторила, призывая подняться.

– По одному, девочки, Господи, – пробормотал Гибси, отступая в коридор и жестом приглашая нас следовать за ним.

Мы обе пошли без колебаний.

– Я только что разговаривал по телефону с его отцом, – заявил Гибси, прислонившись к стене, выглядя бледным и измученным. – Это касается только нас троих, – добавил он, бросив на нас предупреждающий взгляд. – Это понятно?

Мы вдвоем кивнули.

Гибси, в свою очередь, устало кивнул:

– Он после операции – все прошло хорошо, – быстро добавил он, глядя на меня. т– С твоим парнем все в порядке, малышка Шэннон. Сделай вдох.

– Слава богу, – выдохнула я, прижимая руку к груди.

Облегчение, затопившее мое тело, было настолько сильным, что мне пришлось сделать пару шагов назад и прислониться к противоположной стене.

– Когда они вскрыли его, они обнаружили огромную адгезию там, где они оперировали его приводящую мышцу на Рождество, – объяснил он. – По-видимому, это было довольно плохо.

– Насколько плохо? – прошептала я, снова впадая в панику.

Гибси поморщился:

– По словам его отца, это блокировало у Джонни сперматозоиды или какая-то ужасная чертова катастрофа вроде этой. – Содрогнувшись, он добавил: – Это могло серьезно подорвать его шансы иметь семью в дальнейшем.

– Это то, что причиняло ему всю эту боль? – Я прохрипела, опустошенная мыслью, что он испытывал такую сильную агонию. – О, боже.

– Не только это, – сказал Гибси со вздохом. – У него тяжелая инфекция в ноге, и Джон-старший сказал, что им пришлось провести что-то, называемое сопутствующей операцией, потому что у Джонни была так называемая спортивная пубалгия, которую они не обнаружили в его последних тестах и сканированиях?

– Что это, черт возьми, такое? – Клэр ахнула.

– Хрен его знает, детка, – сказал ей Гибси. – Я не доктор, и я ни на йоту не понимаю, что, черт возьми, все это значит, но что бы это ни было, это калечило его.

– Это спортивная грыжа, – прошептала я, вспомнив, как однажды читала об этом в школьной статье.

– Это предельно плохо, да? – Спросила Клэр.

– Это мучительно, – выдавила я, бледнея при мысли о том, сколько боли Джонни, должно быть, перенес за последние несколько месяцев. – Должно быть, ему было очень больно играть с такой травмой.

Гибси мрачно кивнул:

– Врачи сказали его отцу, что они не знают, как он ходил с болью, не говоря уже о том, чтобы продолжать играть в регби.

– Он проснулся? – Спросила Клэр с надеждой.

Гибси покачал головой:

– Нет, он все еще восстанавливается. Они накачали его до самых небес, так что он еще немного будет вне игры.

– Ты собираешься его увидеть? – Я спросила.

– Черт возьми, да, я собираюсь его увидеть, – проворчал Гибси. – И ты пойдешь со мной.

– Я?

– Да, ты, малышка Шэннон, – ответил Гибси. – Он захочет тебя увидеть.

– Правда?

Он кивнул:

– Иди, одевайся. Я вызову такси.

– А как насчет мистера Малкахи? – Добавила Клэр, закусив губу. – Он и миссис Мур сказали, что нам нельзя выходить из наших комнат.

– Тренер может поцеловать мою лилейно-белую задницу, – без колебаний ответил Гибси. – Это мой лучший друг, лежащий на больничной койке, крошка.

– Но, Джерард, сейчас только шесть утра, – добавила Клэр, звуча обеспокоенно. – И я не хочу, чтобы у вас были проблемы… – она сделала паузу, чтобы посмотреть на меня, – у любого из вас.

– Словами покойного великого Фредди Меркьюри: «не останавливай меня сейчас», – сказал он ей. – Просто возвращайся в постель, и я напишу тебе немного.

– Шэннон, не уходи, – сказала Клэр, повернувшись ко мне, с глазами, полными беспокойства. – Если тебя поймают, и они расскажут твоему отцу…

– Я ухожу, – прохрипел я, останавливая ее, прежде чем она смогла закончить это предложение.

Я знала, что произойдет.

Я также знала, что это произойдет независимо.

Я была здесь, в Дублине, когда должна была быть дома.

Он все равно собирался убить меня.

Я должна была уйти.

Поспешив обратно в комнату, я снова надела форму – нелегко в темноте и со спящими соседями по комнате – а затем быстро выбежала обратно в коридор, где Клэр все еще стояла с Гибси.

– Позаботься о ней, ДжерардГибсон, ты меня слышишь? – она шипела. – Никогда и ни по какой причине не оставляйте ее одну. И если тебя поймают, тогда ты получишь обертку, хорошо? Мне все равно, что ты должен сделать, но ты придумай что-нибудь, чтобы ее не обвинили в этом…

– Малышка Шэннон, – объявил Гибси, толкая Клэр в плечо, чтобы предупредить ее о том, что я вернулась и могу их слышать.

– Привет, – выдохнула я, разглаживая пальто.

– Готовы к побегу из тюрьмы? – добавил он с усмешкой.

Я посмотрела на Клэр, которая теребила губу и качала головой, прежде чем снова повернуться к Гибси.

Заставив образ лица моего отца исчезнуть из моего разума, я прерывисто выдохнула и кивнула:

– Я готова.

Глава 65.Найди девушку

Джонни

Когда я открыл глаза, это была темная комната и звук пищащих мониторов.

Не уверенный в том, где я, черт возьми, нахожусь, я автоматически начал паниковать и рвать провода, прикрепленные к моей груди и рукам.

Некоторые из них тоже застряли у меня в носу, и я встряхнул их, пытаясь вырваться.

Мои руки чувствовали себя странно – как будто они не принадлежали мне.

В голове у меня было то же самое.

Мои глазные яблоки вращались в моей голове сами по себе.

Серьезно, я не мог с ними справиться.

Я пытался сосредоточиться, я очень старался разобраться в том, что меня окружает, но мои глаза продолжали дрожать, и комната кружилась.

Я был под кайфом?

Гибси накачал меня?

Этот ублюдок…

– Джонни, все в порядке, сынок, – голос моего отца раздался совсем рядом. – Не тяните за капельницу. Ты навредишь себе.

– Да?

– Я здесь, сынок.

Звук стула, соскребающего с плитки, заполнил мои уши.

– Да, – прохрипел, успокаиваясь, когда почувствовал, как его теплая рука накрыла мою. – Где я?

Я не мог его видеть, но я знал, что он был близко.

Его голос звучал прямо у моего уха, заставляя меня чувствовать себя в безопасности.

Его рука коснулась моего лба, убирая мои волосы назад, точно так же, как он делал, когда я был маленьким.

– Ты в послеоперационной палате, сынок.

Иисус Христос, серьезно?

Я почти помню поездку на машине скорой помощи в больницу.

Все было размыто.

И безболезненно.

У меня не было боли.

Ничего.

– Тебе сделали операцию, сынок, – объяснил мой отец.

– Черт, – прохрипел я. – Мой член все еще там?

– Он все еще там, – тихо усмехнулся папа.

– А мои яйца?

– Тоже есть, – задумчиво произнес он. – Все в рабочем состоянии.

Я прерывисто выдохнул:

– Слава Иисусу.

– Ты помнишь матч прошлой ночью? – он спросил. – Ты был в плохом настроении, сынок.

– Я помню ту девушку, – пробормотал я невнятно. – Почему все темное?

– Потому что ты должен спать, – сказал мне мой отец. – Сейчас шесть часов утра. На улице все еще темно.

– Значит, нигде нет света? – Спросила я, сбитый с толку. – Он весь ушел?

Я услышал его тихий смех. – Никакого света еще несколько часов, Джонни.

– Ты уверен, что мой член все еще там? – Я шевелил ногами, но они не желали со мной сотрудничать. – Мне действительно нравится мой член, папа. Я буду плакать, если он исчезнет.

– Большинству парней нравится эта часть их анатомии, Джонни, – усмехнулся папа. – И я обещаю, что он все еще там.

– Проверь для меня, – пробормотал я, чувствуя себя чертовски одурманенным. – Просто чтобы убедиться.

Я услышал, как мой отец тяжело вздохнул, а затем почувствовал, как с моего тела снимают одеяло.

– Все в порядке, парень, – заверил он меня, прежде чем снова укутать меня одеялом.

– Он больше не работает, папа, – простонал я, чувствуя, как огромная волна опустошения наполняет мое тело. – Я его сломал.

– Врачи вылечили его, – уговаривал он. – Он снова в рабочем состоянии.

– Я могу снова вытащить свой член?

– Да, Джонни, – засмеялся он. – Через несколько недель ты сможешь тягать его сколько душе угодно.

– У меня в голове все как в тумане, па, – невнятно пробормотал я. – Все теплое и покалывающее… и я чувствую себя слабым, как мячик.

– Это лекарство, Джонни. Оно делает тебя сонным, – сказал он мне. – Возвращайся ко сну, и через некоторое время тебе станет лучше.

– Как у него дела? – спросил незнакомый голос, сопровождаемый небольшой вспышкой света и звуком щелчка двери.

– Говорит как из задницы, – сказал мой отец голосу.

– А, это, должно быть, морфий, – задумчиво произнес голос, подходя ближе. – Попробуйте уложить его спать. Я вернусь через час.

– Там девушка, – объявил я, когда дверь снова щелкнула.

– Я знаю, Джонни, – спокойно сказал папа. – Это была твоя медсестра.

– Нет, нет, нет, – невнятно пробормотал я, качая головой. – Там девушка, папа. Девушка.

– Где сын?

– В автобусе девушка, – пробормотал я невнятно. – Мне нужно, чтобы ты нашел ее для меня.

– Нет никакой девушки, любимый, – уговаривал папа. – Автобуса тоже нет. Ты под кайфом от морфия.

– О, черт, – простонал я. – Я умираю или что-то в этом роде?

– Нет, сынок, ты не умираешь.

– Спасибо, черт возьми, – простонал я. – Потому что я хочу снова увидеть эту девушку.

– Хорошо, Джонни. Просто расслабься, приятель.

– Нет, нет, нет, папа, я серьезно, – пробормотал я. – Я думаю, что люблю эту девушку.

– Ну, и кто эта девушка?

– Она река, – вздохнул я и закрыл глаза. – Я оставлю ее себе, папа.

– Хорошо, сынок, – уговаривал он. – Ты оставишь себе девушку.

– Она заставляет мое сердце биться, типа, вау.

– Это правда? – он задумался.

– Так плохо, папа, – вздохнул я. – Бум, бум, гребаный бум. – Я покачал головой. – Все время.

– Он проснулся? – голос моей матери заполнил мои уши, за ним последовала еще одна вспышка света и звук щелчка другой двери.

– С ним все в порядке, – усмехнулся папа.

– Джонни, любимый, это мама.

– Ма, – попытался я сказать, чувствуя, как ее рука касается моей щеки. – Не злись.

– Я вне себя от злости, – всхлипнула она. – Ты мог умереть.

– Она плачет, да? – Я запинался, шлепая по чему-то, что касалось моего носа. – Это потому, что у меня был секс. – Ухмыляясь, я добавил: – Много секса. – Я рассмеялся про себя, но это звучало смешно. – Шучу, ма… Мне не нужна киска.

– Эдель, дорогая, он кайфует, как воздушный змей, – услышал я слова отца. – Он не запомнит ни слова из этого. Лучше подождать, чтобы поговорить с ним, пока он не придет в себя должным образом.

– Разговор, – громко простонал я. – Все эти гребаные разговоры.

– Джонни, с любовью…

– Секс – прекрасная вещь, – все бормотал я. – Когда это между двумя бла-бла-бла.

Мама рассмеялась:

– Итак, ты все-таки слушаешь меня.

– Ма! – Я воскликнул. – Ты знаешь эту девушку!

– Какая девушка, любимый?

– Моя девушка. – Я хлопнул себя ладонью по носу, чесал царапину или зуд.

Я больше ни о чем не знал, но чувствовал себя чертовски здорово.

– Видишь, папа? – Я хлопнул себя по груди. – Бум, сука, бум, бум.

– О чем он говорит, Джон?

– Одному богу известно, – ответил мой отец, и его это явно позабавило. – Но это лучшее развлечение, которое у меня было за последние годы.

– Мой член снова работает, ма, – невнятно хихикаю я. – Па проверил. Мои яйца тоже там.

– О, Господи, – пробормотала мама.

– Все в порядке, – проворковал я, сжимая губы. – Ей сейчас шестнадцать, а мне… – Я хлопнул себя по лбу. – Семнадцать.

– О чем ты говоришь, Джонни?

– Дроби, ма, – простонал я. – Они приближаются.

– Для чего, мой хороший?

– Ждать осталось недолго. – Я вздохнул. – Спасибо, черт возьми, потому что я влюблен.

– Ты влюблен?

Я радостно кивнул.

– И она – река.

– Ну, это… мило, любимый, – уговаривала мама, звуча смущенно. – Хороший мальчик.

– Я собираюсь провести свою лодку по ее реке, – хихикнул я. – Мой член– лодка.

– Они могут нокаутировать его обратно? – Мама ворчала. – Он собирается довести меня до инсульта всеми этими разговорами.

– Все в порядке, ма, – уговаривал я. – Я тоже собираюсь оставить ее. Сделать всех моих детей с ней, потому что мои яйца работают – и па говорит, что я могу снова натянуть свой член. Ууу!

– Джон! – Мама ахнула. – Что ты говорил нашему сыну?

Папа рассмеялся:

– Ему семнадцать, Эдель. Это первое, о чем он спросит после такой операции.

– О, дорогой Иисус, – простонала мама.

– И я куплю ей кольцо… и собаку… и буду плавать на лодке… и я буду смотреть на ее сиськи, потому что я могу. – Я удовлетворенно вздохнул. – У нее лучшие сиськи, папа.

– Тук-тук, – позвал знакомый голос, за которым последовало больше света и щелканье дверей. – Как пациент?

– Джерард, – счастливо вздохнула мама.

– Гибс! – Крикнул я, обыскивая комнату в поисках своего лучшего друга, но ничего не нашел. – Шутки, чувак. Что за чертову наркоту ты мне подсунул?

– Он сейчас очень… под кайфом, Гибс, – объяснил папа. – Не обращай внимания на то, что он говорит.

– Это правда? – Гибси усмехнулся. – Привет, приятель. Как дела?

– Они починили мой член, Гибс. – Приложив немало усилий, мне удалось поднять большой палец вверх и бесцельно помахать рукой. – Счастливые дни.

– У-у-у, – обрадовался Гибси, схватив меня за руку. – Лучшая новость, которую я слышал за весь год. – Он сжал мою руку. – Ты знаешь, что это значит, не так ли?

– Сменные куртки, – невнятно пробормотала я.

– Вот именно, – усмехнулся Гибси. – Как только ты встанешь на ноги, я – Мальчики, – отчитала мама. – Джерард, не поощряй его.

– Ты понял, Гибс, – радостно пробормотал я. – Ты меня понял.

– Я понимаю тебя, приятель, – говорил он, сжимая мою руку. – Разве он не должен все еще отсутствовать?

– Он должен, – ответил мой отец, звуча удивленно. – Но парень силен, как бык.

– Я бык, – невнятно произнес я.

Гибси хихикнул. – Ты бык?

Я кивнул. – С большими яйцами.

Гибси рассмеялся. – Большие рабочие яйца.

– Я собираюсь использовать эту смазку, Гибс, – прохрипел я, поворачиваясь, чтобы найти его. – Эй, куда ты?

– Я здесь, – сказал он мне, поглаживая меня по голове. – И я куплю тебе большую корзину, как только мы будем дома.

– Ты мой лучший друг, – сказал я ему, но он выглядел как подушка. – Мне нравится твоя большая голова, похожая на мяч для регби.

Мама застонала. – О, Джонни.

– Послушай, – сказал Гибси серьезным тоном. – Я привел друга посмотреть на него.

– Ты мой друг, – ответил я со вздохом. – Мой любимый, испорченный друг.

– Я знаю, приятель, – уговаривал Гибси, сжимая мою руку. – И ты мой.

– Друг? – Мама спросила.

– Да, подругу, она прямо за дверью.

– Ты нашел ее, Гибс! – Я воскликнул. – Спасибо, черт возьми. Я думал, что потерял ее.

– Я так и сделал, приятель, – тихо усмехнулся Гибси. – Я вернул тебе Шэннон.

– Шэннон как река, – удовлетворенно вздохнул я.

– Шэннон Линч? – Мама воскликнула. – Это та, о ком он говорит?

– О, да, – задумчиво произнес Гибси. – Что случилось с дружбой, Джонни? – Спросила мама.

– Я солгал, – хихикнул я. – Я лгал все это время.

– О, Джонни, – вздохнула мама. – Тебе никогда не приходилось лгать, малыш. Мне нравится эта девушка.

– Она моя, – проворчал я. – Ты не можешь получить ее.

Гибси громко рассмеялся. – Все это знают, Кэп.

Крутя головой, я пытался найти своего отца. – Да?

– Я все еще здесь, – заверил меня папа, сжимая мою правую руку.

– Она единственная, – прошептал я, пытаясь разглядеть его в темноте. – С идеальными сиськами.

– Ты видел ее сиськи? – Спросил Гибси.

Я радостно кивнул. – Ага.

– Когда?

– Когда она играла с моим калькулятором, – пробормотал я невнятно. – Я люблю ее, Гибс. Так сильно.

– Я знаю, что ты любишь, – задумчиво произнес Гибси, похлопывая меня по плечу. – Бульдозер.

Я пожал плечами:

– И я даже не сожалею.

– Джерард, может, тебе не стоит приводить сюда Шэннон, – обеспокоенно сказала мама. – Он склонен говорить что попало прямо сейчас.

– Нет, нет, нет, – проворчал я, не чувствуя себя счастливым сейчас. – Я отправлю тебя на плитки. Хочу увидеть ее.

– Джонни, любимый, она может навестить тебя, когда ты будешь более самим собой…

– Шэннон! – Я взревел, выкрикивая ее имя во всю силу своих легких. – Шэннон?

– Впусти девочку, Эдель, – задумчиво произнес папа. – Иначе он будет кричать на все вокруг, как ребенок.

– Шэннон!

– О Господи, прекрасно! – Мама пробормотала. – Тебе лучше вести себя прилично, Джонатан.

Звук высоких каблуков, стучащих по плиткам, заполнил мои уши, а затем я был ослеплен светом.

Несколько мгновений прошло в приглушенном шепоте.

И тогда я услышал эти два слова.

– Привет, Джонни.

– Бум, бум, гребаный бум, па, – простонал я, хлопая себя рукой по груди. – Мне конец.