Текст книги "Переплет 13 (ЛП)"

Автор книги: Хлоя Уолш

сообщить о нарушении

Текущая страница: 36 (всего у книги 46 страниц)

– Дай мне эту книгу, – проворчал я, чувствуя себя неловко.

– Все пятерки? – она дразнила.

– Нет, – парировала я, пролистывая страницы ее учебника. ‐ Я получил тройку по науке обычного уровня, – сказал я ей, а затем вздохнул, прежде чем признать: – Остальные были выше уровня А.

– Правда?

Я кивнула, чувствуя жар и дискомфорт.

– Ты умный?

Я просто пожал плечами.

– Ну, я получила свою единственную пятерку по естественным наукам, – размышляла она. ‐ Это мой единственный предмет более высокого уровня.

– Что ж, снимаю перед тобой шляпу, – пробормотал я. – Потому что я чертовски ненавижу науку.

– Стоп, – усмехнулась она. – Наука не так уж и плоха.

Я выгнула бровь. – О, как будто математика не такая?

Она поморщилась. Ладно, справедливое замечание.

– Давай, – сказал я с ухмылкой, переориентируя свое внимание на книгу в моих руках. – Достань свою тетрадь, и я буду учить тебя.

– Ты будешь учить меня? – Она хихикнула, и, Боже, это был прекрасный звук.

Шэннон недостаточно смеялась.

Я ломал голову, думая о других вещах, которые я мог бы сделать, чтобы получить повторение этого звука.

У меня была целая куча идей – ужасных, ужасных идей.

Сосредоточься, Кавана…

Так я и сделал.

В течение следующего часа или около того я вместе с ней изучал ее работу, внимательно наблюдая за тем, как она решала каждую задачу.

Она не шутила, когда сказала, что математика кажется ей трудной.

Шэннон серьезно боролась с темой.

Видя ее борьбу, мне захотелось вскочить и ударить бульдозером, что я, похоже, и делал, лежа на боку, свесив свои длинные ноги с края ее кровати, разбивая каждую сумму, уравнение, дробь и процент, которые попадались нам на пути.

Одной из ее самых больших проблем было то, что она понятия не имела, как эффективно использовать свой калькулятор.

Быстро я обнаружил, что она понятия не имела о Грехе, Косе и Загаре.

Она блефовала и притворялась, что знает, что делает, когда она явно не знала.

Когда она, наконец, сдалась, бросила калькулятор мне на колени и призналась, что не имеет ни малейшего представления о том, что делает, я потратил еще сорок пять минут на изучение с ней основных методов.

Когда она, в конце концов, начала решать задачи без того, чтобы я нависал над ее тетрадью с ластиком, мне показалось, что я сделал чертовски хорошую попытку, я так гордился ею.

Было смешно, сколько искреннего удовлетворения я получил, когда эти большие голубые глаза загорелись, когда она нажала на проблему.

Это было примерно в то время, когда я начал думать, что Гибси прав, и что я могу быть другом, когда я столкнулся с собственной проблемой.

Я по глупости позволил своим глазам оторваться от тетради, на которой Шэннон яростно что-то писала, и затем они проследовали по ее телу.

Она все еще сидела, скрестив ноги, лицом ко мне, но она наклонилась вперед, усердно работая над суммой, из-за чего топ с завязками, который она носила, свисал, открывая мне великолепный вид на ее сиськи без лифчика.

Милый Иисус Христос.

Я любил сиськи.

А сиськи, которые принадлежали этой девушке, были еще более привлекательными.

Они были маленькими и задорными, с розовыми камешками на сосках.

Она была просто чертовски красива.

Я мгновенно возбудился.

– Ты в порядке? – Спросила Шэннон, положив свою маленькую ручку на мое предплечье.

– А? – Я перевел взгляд на ее лицо, совершенно ахуенный.

– Ты в порядке? – она повторила, голубые глаза встретились с моими, выражение невинное.

Я был самым далеким человеком, которого можно было понять.

Но ради нее я заставил себя слегка кивнуть и сказал: ‐ Да, я просто немного проголодался.

Какого хрена, Джонни?

– Могу я тебе что-нибудь принести? – она быстро спросила. – Что бы ты хотел съесть?

Тебя.

Я бы хотел съесть тебя, Шэннон.

– Нам, вероятно, следует подумать о том, чтобы закончить все это, – хрипло заявил я. ‐ Уже поздно.

Я сделал большое дело, проверяя свои часы, только чтобы нахмуриться, когда понял, что на самом деле уже поздно.

– Дерьмо, – пробормотал я. – Уже половина шестого.

Мы были в ее комнате четыре часа?

Куда, черт возьми, ушло время?

Я никогда не пропускал прием пищи.

Мне даже не было больно.

Я не мог вспомнить, когда в последний раз сидел четыре часа.

Этого не произошло.

Господи, эта девушка заставляла меня терять счет всему.

– Эм, да, конечно, конечно, – пробормотала Шэннон, подбирая слова так очаровательно, как она делала, когда была взволнована.

Не волнуйся, детка, подумал я про себя, я тоже взволнован.

– Я действительно ценю, что ты мне помогаешь, – добавила она, закрывая учебники и запихивая их обратно в школьную сумку. – Ты мне здорово помог. – Она выдохнула, прежде чем добавить: ‐ Снова.

– Мы можем сделать это снова, – предложил я. – Если хочешь?

Ее лицо просветлело, и она придвинулась ближе ко мне. – Правда?

Я медленно кивнул и подавил желание протянуть руку и прикоснуться к ней.

– Ты бы не возражал? – Спросила Шэннон, широко раскрыв глаза, когда она осторожно придвинулась ближе, пока ее колени не коснулись моего левого бедра.

– Нет, Шэннон. Потерпев неудачу, я протянул руку и заправил выбившуюся прядь волос ей за ухо. – Я бы не возражал.

Прекрати это, Джонни.

Прекрати это сейчас же!

Я пытался.

Я действительно, честное слово, пытался заставить свое тело встать с ее кровати, но она была там, она была прямо там, черт возьми, и я не мог найти в себе ни грамма решимости.

Я просто сидел там, зная, что будет дальше, зная, что это худшее, что я мог позволить случиться, и все равно желая этого больше, чем следующего вздоха.

– Может быть, в следующий раз в библиотеке, – я наконец нашел нужные слова. ‐Или школа.

Ее маленькое личико в форме сердечка закивало вверх-вниз. – Хорошо.

– Потому что я не должен быть здесь, – добавил я слабо. – В твоей комнате.

– Я знаю, – ответила она тихим и неуверенным голосом.

– Это, э-э… – Я глубоко сглотнул. ‐ Мне, наверное, пора домой.

– Джонни? – она прошептала.

– Да?

– Привет, – выдохнула она, придвигаясь ближе.

Привет, – прохрипел я, сжимая ее одеяло так сильно, что был уверен, что разорву ткань.

– Джонни? – Шэннон снова прошептала.

– Да?

– Сейчас я тебя обниму. – Она закинула свою ногу на мою. ‐Это нормально?

Не делай этого.

Ты никогда не забудешь эту девушку.

– Да, – я прерывисто выдохнул, чувствуя, как мое сердце бьется о грудную клетку, когда она нависла надо мной. – Все в порядке.

– Спасибо за сегодняшний день, – прошептала она мне на ухо, оседлав меня.

– Не за что, – хрипло ответил я, изо всех сил цепляясь за свою сдержанность.

Не поднимай на нее руки.

Слишком, блядь, поздно.

Мои руки двигались сами по себе, стреляя, чтобы сжать ее бедра.

Ощущение того, что она на мне, было слишком сильным.

Этого было слишком, блядь, много.

– Я должен идти, – простонал я, таща ее на коленях, не в силах удержаться от толчка вверх.

К черту боль в моем паху.

Я был в восторге от этой девушки.

Шэннон обняла меня за плечи и осторожно покачала бедрами, сидя на мне сверху, в лучшем, самом дерьмовом объятии, которое я когда-либо получал.

– Я не хочу, чтобы ты уходил, – простонала она – она на самом деле, черт возьми, простонала мне в ухо.

Застонав, я сел вперед и грубо притянул ее к себе, обнимая ее и раскачиваясь на ней, и теряя рассудок в ней.

Ты играешь с огнем.

Эта девчонка тебя погубит.

Черт.

– Я должен идти, – продолжал я говорить ей, уткнувшись лицом в ее великолепную шею и молясь о божественном вмешательстве, чтобы остановить меня, прежде чем я заберу у нее то, что не смогу вернуть.

Прежде чем она забрала у меня то, что я никогда не смогу вернуть.

Потому что я никогда ни к кому не испытывал таких чувств.

И именно с этим знанием я понял, что никогда не смогу быть с ней эгоистичным.

– Шэннон, мне действительно нужно домой, – сказал я ей хриплым и хриплым тоном. – Действительно.

– О… конечно. Мне так жаль, – прошептала она, слезая с моих колен. – Если это то, чего ты хочешь? – добавила она, отступая в дальний угол своей кровати. Нет.

Нет, это было совсем не то, чего я хотел.

Но это было правильно.

Черт бы тебя побрал!

С самообладанием, о котором я и не подозревал, я слез с ее кровати и встал.

Держась спиной к Шэннон, я подошел к ее окну и притворился, что смотрю на улицу, в то время как я незаметно переставил огромную гребаную проблему в своих штанах.

Я знал, что, вероятно, пугаю Шэннон, просто стоя здесь вот так, но я не мог идти, пока не успокоюсь.

Мне было больно и я был возбужден.

Это была ужасная комбинация.

Сделав несколько успокаивающих вдохов, я зажмурился и попытался взять себя в руки, думая обо всех несексуальных вещах, которые только можно вообразить, начиная от моей покойной бабушки, да благословит господь ее душу, и заканчивая Гибси в драге.

К тому времени, как Шэннон снова заговорила, мне удалось успокоиться.

– Джонни? – сказала она тихим голосом со своего места на кровати. – Мне очень жаль.

– Не извиняйся, – ответил я хриплым и хриплым тоном, уверенный, что не травмирую ее, когда оборачиваюсь. – Все хорошо. Я просто … я сейчас пойду домой.

– Хорошо. – Она застенчиво кивнула и слезла с кровати. – Я провожу тебя.

Я держался подальше от ее тела, когда следовал за ней, зная, что если я этого не сделаю, есть хороший шанс, что я возьму ее обратно в ту спальню и испорчу без ремонта.

Как и каждый раз, когда я уходил от этой девушки, чем ближе я подходил к отъезду, тем более подавленным я себя чувствовал.

– Итак, я полагаю, мы увидимся завтра? – Сказала Шэннон, когда я вышел на улицу.

– Да. – Сунув руку в карман, я вытащил ключи от машины. – Увидимся.

– Еще раз спасибо за сегодняшний день.

– Спасибо, что показала мне свою комнату, – ответил я, внутренне съежившись от этого глупого, блядь, комментария.

– О, нет проблем. Ты можешь прийти любое время, – ответила Шэннон, улыбаясь.

Я ухмыльнулся ее словесной ошибке.

– О, Боже. Она прикрыла рот рукой, выпучив глаза. – Я не …

– Расслабься, – усмехнулся я. – Я знаю, что ты имела в виду.

Тогда я шагнул вперед, потому что я был мазохистским ублюдком со склонностью мучить себя, и поцеловал ее в щеку. – Пока, Шэннон.

– Пока, Джонни, – прошептала она, дрожа на пороге.

Затем я развернулся и пошел прямо к своей машине, не смея оглянуться на нее.

Мазохист или нет, но если я обернусь и снова посмотрю в эти темно-синие глаза, я утону в них.

Глава 52.Грубое пробуждение

Шэннон

– Что ты делаешь? – Папа рявкнул, когда я позже вечером зашла в гостиную, чтобы взять свой телефон, который я по глупости забыла на диване, когда делала срочную уборку после ухода Джонни.

– Я оставила свой телефон здесь, внизу, – быстро объяснила я. Я была так отвлечена Джонни, что мне пришлось сделать все свои дела по дому в рекордно короткие сроки.

– Тогда бери и уходи, – приказал папа. – «Юнайтед» играет.

Это было не похоже на меня – оставлять вещи разбросанными по всему дому, но моя голова витала в облаках.

В облаках с Джонни, если точнее.

Я знала, что сыграла в опасную игру – в русскую рулетку, приведя его к себе в спальню сегодня днем.

Если бы мой отец вернулся домой, он бы убил меня.

Проблема была в том, что, если представится возможность, я знала, что сделаю это снова.

Иметь его в моем пространстве вот так, пусть даже ненадолго, было замечательно.

Это было личное.

И я чувствовала себя в безопасности.

Как будто ничто не могло коснуться меня, когда он был рядом.

В каком-то своеобразном смысле, я думаю, я сделала это нарочно?

Как будто я наполовину надеялась, что мой отец вернется домой, чтобы увидеть огромного мальчика, который, я знала, не позволит ему причинить мне боль.

Это была сумасшедшая мысль.

Я была сумасшедшей.

Мысль о Джонни, сидящем на моей кровати и предлагающем мне репетиторство, заставила мое сердце бешено колотиться о грудную клетку.

Он был таким умным.

Как и в реальности, он был невероятно умен и терпелив, и еще миллион других удивительных вещей.

После того, как он ушел, я провела остаток вечера в эмоциональной перегрузке, думая о том, как безрассудно я себя вела.

Я понятия не имела, о чем думала, когда вот так забиралась к нему на колени, но мне было все равно, потому что Джонни обнял меня в ответ.

Он прижал меня к своему телу и обнял так крепко, что я все еще дрожала от прикосновения.

А потом он поцеловал меня на прощание.

Конечно, это было дерзко, но все же.

Его губы касались моего тела без принуждения.

Меня даже не волновала Белла прямо сейчас.

По крайней мере, не сегодня.

Было трудно зацикливаться на негативе, когда со мной только что произошло нечто невероятно позитивное.

Я поняла, что он не видел меня такой, каким я видела его, и я поняла, что это никогда не будет чем-то большим, чем друзья, но мне было все равно, потому что, казалось, он оставался рядом.

Он, казалось, был полон решимости помочь мне.

Я не была уверена, что происходит, но что бы это ни было, я не хотела, чтобы это прекращалось.

Я была счастлива быть его другом.

Я просто хотела сохранить его в своей жизни.

Любым способом, которым я могла.

Я хотела, чтобы он остался…

– Ты что, глухая? – невнятный голос моего отца проник в мои мысли, вернув меня к реальности с удручающим грохотом.

– А?

– Я сказал, убирайся с дороги, – рявкнул папа, бросая в меня пульт. – Я не вижу матча за тобой!

Пульт отлетел от моего бедра и упал на пол, в результате чего батарейки вылетели и закатились под диван.

– Извини, – я поспешно убралась с его пути от телевизора и быстро вскарабкалась, чтобы достать батарейки и вставить их обратно в пульт для него.

– Почему ты так себя ведешь? – Затем спросил папа, глядя на меня с затуманенным недоверием.

Медленно выдохнув, я положила пульт на кофейный столик и взяла телефон, прежде чем повернуться и посмотреть на него. – Как, папа?

– Ведешь себя странно, – обвинил он, глядя на меня. – Ухмыляешься про себя.

Я пожала плечами в ответ, не зная, как на это ответить.

– Что происходит? – он зарычал, наблюдая за мной, как ястреб, его карие глаза были жесткими и непреклонными.

– Ничего не происходит, – тихо ответила я.

Он отодвинул свое кресло и встал.

Это движение вызвало цунами ужаса, затопившее мое тело, и я отпрянула назад.

– Дай мне его, – проинструктировал он, протягивая мне руку.

Мои брови взлетели вверх. – Мой телефон?

– Да, твой телефон, – усмехнулся он. – Отдай его мне.

Дрожа, я подошла к нему и вложила его в его ладонь.

Он сразу же начал просматривать мои сообщения и список звонков.

Я не понимала, почему, учитывая, что он так сильно раскачивался, я сомневалась, что он мог читать в его состоянии.

Но я не смела пошевелиться, зная, что если я уйду, это может обернуться неприятностями.

– Где его номер? – потребовал он, сжимая мой телефон в своей огромной руке.

– Чей номер, папа? – Я прохрипела.

– Парень, который вынюхивает тебя, – прорычал он. – Горячая штучка из газет.

Мое сердце упало.

– Что?

Его взгляд переместился с моего телефона на меня. – Фрэн, соседка, сказала, что видела, как парень из твоей школы проезжал здесь, – невнятно произнес он. – Сказала, что видела, как он сегодня отвез тебя домой из школы. – Он снова переключил свое внимание на мой телефон. – Где его номер? Где его тексты? С кем ты, блять, якшаешься? Это он? Этот мудак из регби? Придурок Кавана?

Черт возьми, Фрэн!

– Никто, папа, – солгала я сквозь зубы. – Сегодня в школе мне было плохо, и Клэр и ее брат Хьюи отвезли меня домой.

– Хьюи Биггс? – Папа зашипел, снова покачиваясь на ногах. – Этот выскочивший идиот? Вот почему ты ходишь с говноедской ухмылкой на лице?

– Что – нет! – Я покачала головой и отступила. – Я не с Хьюи. Я ни с кем.

– Я тебе не верю, – прорычал он.

– Я не лгу, – выдавила я. – У меня нет парня.

– Тебе не обязательно иметь парня, чтобы стать шлюхой, – прошипел он. – Спроси об этом свою маму.

– Я ни с кем не встречаюсь, – выдавила я, запаниковав. – Клянусь богом, я не такая!

Протянув руку, он положил мясистую руку мне на плечо и сильно надавил. – Если ты лжешь мне…

– Я не такая, папа, – закричала я, прогибаясь под силой его прикосновения. – Пожалуйста…

Мои слова оборвались, когда кулак моего отца соединился с моей щекой, ударив меня так сильно, что моя голова откинулась назад от силы.

Сопротивляйся, Шэннон.

Возьми что-нибудь.

Что угодно.

Сделай что-нибудь.

Боль обожгла мое лицо, слезы наполнили глаза, и все же я ничего не сделала.

Я не сопротивлялась.

Я не пыталась убежать.

Я просто стояла там.

– Иди сюда, – прорычал он. Держа руку на моем плече, впиваясь пальцами в мои кости, папа повел меня на кухню, не останавливаясь, пока мы не оказались у раковины.

– Включи его, – проинструктировал он.

Без колебаний я протянула руку и открыла кран.

– Налей туда воды, – приказал он, опрокидывая пинтовый стакан с сушилки в раковину.

К счастью, он не разбился, и я поспешила наполнить стакан, сопротивляясь желанию перевернуться и вырваться из его хватки.

– Видишь это? – прошипел он, бросая мой телефон в воду. – Видишь это, девочка?

Я неподвижно кивнула, наблюдая, как мой телефон опускается на дно пинтового стакана.

– Если я узнаю, что ты лжешь мне, это будет не твой телефон, я утону, – прорычал он, так сильно впиваясь пальцами в мое плечо, что моя спина согнулась без разрешения моего мозга. – Ты меня слышишь?

– Я слышу тебя, – захныкала я, дрожа с головы до ног.

– И ты тоже не беги к своему брату с историями, – прошипел он мне на ухо. Оттолкнув меня, он добавил: – Или я пошлю вас обоих на улице.

Я бы хотела, чтобы ты это сделал, я едва удержалась, чтобы не сказать.

Потому что, что случилось бы с Тадхгом, Олли и Шоном, если бы мы ушли?

Тадхг был следующим в очереди после меня, поэтому он примет на себя основную тяжесть гнева моего отца.

Эта концепция была мне отвратительна.

Протянув руку, я потерла щеку и заставила себя не плакать.

Он бросил на меня последний взгляд, прежде чем покачать головой. – Давай– убирайся с глаз моих.

Не говоря больше ни слова, я поспешила из комнаты со слезами, жгущими мои глаза.

Я ненавижу тебя! Я тихо закричала, когда привычно побежала в свою комнату, я, блять, ненавижу тебя!

Подбежав к своей комнате, я приняла сознательное решение на цыпочках пройти мимо комнаты Джоуи, заставляя себя не издавать ни звука, а затем быстро заперлась в своей спальне.

Выключив свет в спальне, я забралась в кровать, накрылась с головой одеялом и схватила дискмен.

Менее чем через две минуты раздался тихий стук в дверь моей спальни.

– Шэн? – Голос Джоуи донесся с другой стороны кадра. – Все в порядке?

Я обдумывала, не отвечать ли ему, но решил не делать этого, зная, что он автоматически сделает правильный вывод, и весь ад вырвется на свободу.

Он только что вернулся от Ифы сегодня вечером.

Я не хотела, чтобы он снова уходил.

Поэтому вместо этого я перезвонила: —Я в порядке, Джо. Просто устала.

Последовала долгая пауза, прежде чем он заговорил снова. – Ты уверена?

– Да, – прохрипела я, прижимая пальцы к нижней губе, чтобы она и мой голос не дрожал.

– Звучит не очень хорошо, – ответил мой брат.

Черт возьми.

Прочистив горло, я добавила: —У меня женские проблемы.

– Женские проблемы? – он перезвонил, и его голос звучал смущенно.

– У меня месячные.

– Черт возьми, мне действительно не нужно было это знать, Шэн, – простонал Джоуи, и я представила, как он содрогается по другую сторону двери.

Несколько мгновений спустя звук захлопнувшейся двери его спальни заполнил мои уши.

Прерывисто вздохнув, я смахнула горячие слезы, обжигающие мои щеки.

В один прекрасный день я собиралась выбраться из этого дома.

И когда я это сделаю, я уже никогда не собиралась возвращаться.

Именно с этой мыслью, этим крошечным проблеском надежды и компакт-диском с миксом Джонни, звучащим в моих ушах, я погрузилась в беспокойный сон.

Глава 53.Липкие подарки

Джонни

С шести лет я был сосредоточен исключительно на регби.

Я верил в себя и свои способности.

Что-то внутри меня пробудилось к жизни, почти танцевальное ощущение пробежало по моей коже, когда я держал мяч в руках.

Я знал, что пойду в Академию, и когда я туда попал, я ни капельки не удивился.

Я был настолько уверен в своем будущем.

Я отказывался принять любой другой путь в жизни.

Карьера в профессиональном регби была моей целью, моим предназначением, моей гребаной судьбой, и я хватался за нее обеими руками.

Я не был импульсивным.

Я был тверд.

Ориентированный на цель.

Ведомый.

Решительный.

Вероятно, у меня было много и других негативных черт, но я сосредоточился только на своих сильных сторонах.

Единственными слабостями, о которых мне было интересно узнать, были те, которые влияли на мою игру.

Однажды обнаружив это, я работал как сумасшедший, чтобы исправить себя.

Я был довольно решительным человеком.

У меня не было проблем с тем, чтобы предугадывать свои решения или что-то в этом роде.

Я принял решение и придерживался его.

Как тогда, когда мне было шесть и я решил, что сделаю карьеру из своей страсти.

Сортировка.

Или когда я решил, что степень в бизнесе – идеальный вариант для меня.

Просто.

Я сделал выбор и придерживался его.

Я должен был быть чертовски осторожен со своим выбором, потому что, как только я принимал решение, как только я на что-то решался или, что еще хуже, мое сердце, это было в моей природе – следовать ему с навязчивым голодом.

Не возвращаться назад, не сомневаться и не передумывать.

Моя личность, скорее всего, во многом была связана с моей нерешительностью.

Я не общался с людьми просто так – и никогда с девушками.

Я хорошо знал, что обладаю навязчивой личностью.

Это была причина, по которой я оказался на своем месте так рано в моей карьере.

Знание этого только сделало мое нынешнее затруднительное положение еще более удручающим.

В течение нескольких месяцев я потерял голову из-за гребаной девчонки.

А мое сердце?

Черт меня побери, это все-таки сработало, привязавшись к тощей третьекурснице с каштановыми косичками и голубыми глазами, которые, блять, обожгли мою душу.

Мне нужно было быть чертовски осторожным со своим следующим шагом, потому что, как только я решу, что она – девушка для меня, так и будет.

Как только я связал себя обязательствами, как только мое сердце предъявило на нее права, я мог бы с таким же успехом наклеить себе на лоб ярлык, гласящий, что я твой, пожалуйста, будь нежна со мной, потому что я здесь, чтобы остаться.

Самой страшной частью всего этого было осознание того, что я сдерживал себя изо всех сил, а погружение выглядело все более привлекательным каждый раз, когда я смотрел на нее.

– Что ты делаешь? – Спросил Гибси, когда он вошел в мою спальню без стука поздно вечером во вторник, к счастью, отвлек меня от моих мыслей.

– На что похоже, что я делаю? – Уронив ручку на стол, я повернулся на своем вращающемся стуле и уставилась на него. – Домашнее задание.

Для Гибси не было редкостью приходить ко мне домой в любое время дня и ночи.

Я был просто рад, что на этот раз с ним не было гребаного кота.

Он был с ним больше, чем просто возможно.

– Парень, ты такой крутой. – Гибси бросил свою школьную сумку рядом с моим столом, а затем бросился на мою кровать, сложив руки за головой. – Ты получил сообщение от тренера?

– Да, – ответил я, заканчивая задачу по тригонометрии, которую я как раз решал, когда он ворвался. – Будем надеяться, что на этот раз ему удастся привлечь к сопровождению кого-нибудь, кроме миссис Мур.

Гибси вздрогнул. – Эта женщина – дерьмо.

– Да, она такая, – согласился я.

Тренер отправил сообщение группе около часа назад, сообщая нам, что Ройс наконец согласился сыграть с нами.

В эту пятницу.

В Дублине.

На территории их школы.

При условии, что я не буду играть.

Я ухмыльнулся про себя, довольный, что произвел такое впечатление на этих тренеров.

– Дублинские отморозки, – проворчал тогда Гибси. – Усложняем жизнь всем.

– Привет, мудак? – Я отказался. – Я дублинский подонок!

– Не ты, – ответил он с застенчивым видом.

– Как скажешь, – проворчал я, записывая ответ на вопрос B.

– Ты же знаешь, что это социально неприемлемо, – парировал Гибси.

Гибси хихикнул. – Как мы подружились?

– Я спрашивал себя об этом годами, парень, – ответил я, пристально глядя на свою работу. – Это одна из величайших неразгаданных тайн жизни.

– У меня есть домашнее задание, – объявил он тогда.

– Я знаю, – ответил я, не сбившись с ритма. – Мне нравится, как ты не так искусно бросил свою сумку на мой стол.

– Я не могу этого сделать, – простонал он.

– Нет, – спокойно поправил я. – Ты можешь это сделать. – Достав калькулятор, я набрал нужную мне формулу и записал результаты. – Ты просто чертовски ленив.

– Это тяжело, – заныл он.

– Жизнь трудна, Гибс, – заявил я. – Доставай свои книги. Я больше не буду делать это для тебя.

– Но у тебя это получается намного лучше, чем у меня, – простонал он.

– Говорит парень, который только что назвал меня спецназом пять минут назад, – парировал я.

– Ты знаешь, что это комплимент, – возразил он. – Давай, Джонни…-

– Хорошо, но я устал, и мне нужно сходить в бассейн утром перед школой, так что я делаю только один предмет, – отрезал я, заканчивая свою работу. – Выбирай свой яд.

– Английский, – сказал он мне, кивнув. – Мне нужно написать эссе на завтра.

Тяжело вздохнув, я расстегнул молнию на его сумке и вытащил его книгу по английскому.

– Ты знаешь, что тебе придется прочитать книги перед экзаменами в следующем году? – Я добавил. – Все домашние задания в мире не помогут тебе, если ты войдешь туда без учебы.

Гибси ухмыльнулся. – Я обещаю, что буду увлечен пасхальных каникулах, папа.

– Не надо мне этого папиного дерьма, – проворчал я, быстро выполняя его задание. – Тебе нужно пора взяться за голову, Гибс, – добавил я, прежде чем застрять. – В пятницу мы заканчиваем школу, парень. Тебе нужно использовать эти две недели отпуска, чтобы наверстать упущенное.

– Я буду, – проворчал он.

– Тебе же лучше, – предупредил я.

Гибси позволил мне работать в тишине около двадцати минут, что стало для него рекордом за все время, прежде чем нарушил мою концентрацию, спросив: —Ты разобрался с Беллой за тот трюк, который она выкинула в школе?

– Чертовски, блять, прямолинейно, я это сделал, – прорычал я, мгновенно разозлившись на это воспоминание. – Я отправил ей сообщение ранее, чтобы донести сообщение до дома.

– С Шэннон все было в порядке? – он спросил. – Что сказала?

– Ничего хорошего, – пробормотал я, заканчивая абзац. – Она не сказала мне, парень, но мы оба знаем, насколько ядовитым это должно было быть, если это исходило из уст Беллы?

– Фу, – простонал он. – Я не знаю, как ты вообще к ней прикасался.

– Я тоже, – признался я с содроганием.

– Кстати? – Размышлял Гибси, отвлекая меня еще раз. – Ты снова вёл себя как бульдозер.

Я повернулся, чтобы посмотреть на него. – Я этого не делал.

– Да, парень, ты это сделал, – усмехнулся он. – Я пытался остановить тебя после твоего разглагольствования «спаси меня, Гибси, пожалуйста, спаси меня от самого себя» на прошлой неделе, а ты пошел напролом и ворвался, как товарный поезд.

– Ну и что, черт возьми, я должен был делать? – Я выпалил, отбрасывая ручку. – Просто стоять в стороне и ничего не делать, пока Белла называла ее шлюхой перед половиной школы из-за меня?

– Белла назвала Шэннон шлюхой? – усмехнулся, взбивая подушку. – Она из тех, кто умеет говорить.

– Я знаю, – проворчал я. – Это то, что я сказал.

– Итак, вы исчезли из школы с Шэннон и не вернулись после обеда, – добавил он, выгнув бровь. – Ты снова посадил ее в свою машину?

– Может быть, – выпалил я.

– Ты сделал что-нибудь, кроме того, что отвез ее домой?

– Например, что?

– Я не знаю. – Он пожал плечами. – Пригласить на чай или какой-нибудь типичный трюк Джонни вроде этого?

Я опустил голову.

– Бульдозер, – засмеялся Гибси.

– Заткнись, – пробормотал я, отодвигаясь от своего стола.

На сегодня с меня хватит.

Какая бы концентрация у меня ни была, она давно исчезла.

– Это пятерка прямо здесь, – сказал я ему, указывая на его аккуратно написанное пятистраничное эссе. – Будь чертовски благодарен.

– Я благодарен, – заверил он меня с сияющей улыбкой, прежде чем сказать: – И я думаю, тебе нужно пересмотреть понятие друга. Я говорил тебе сегодня утром и повторяю снова, что это никогда не сработает.

– Нет. – Я покачал головой. – Ты ошибаешься. Я могу быть другом.

– Ты явно не можешь, – хихикнул Гибси. – Влюбленный мальчик.

– Я помог ей сегодня, – выпалил я, напрягшись. – Это то, что друзья делают для друзей.

– Кстати, Робби Мак спросил меня, могу ли я получить ее номер у Клэр для него во время обеда, – бесстрастно заявил Гибси. Приподнявшись, чтобы опереться на локти, он посмотрел на меня и добавил – Сказал, что хотел бы сводить малышку Шэннон в кино на выходных.

– Надеюсь, ты вправишь этому ублюдку мозги! – Я зашипел. – Гибс, лучше бы ты не давал этому идиоту ее номер.

Он плюхнулся обратно на кровать и рассмеялся. – Я издеваюсь над тобой. Робби не склонен к самоубийству. Все парни слышали тебя громко и ясно в тот день, Кэп.

Я уставился на него. – Это не смешно.

– Это весело, – хихикнул он. – Ты безнадежен для этой девочки. – Ухмыльнувшись, он добавил: – Лучше приведи свой член и яйца в рабочее состояние, парень. Ни одна девушка не хочет сломанный член.

– Я не… – Сделав паузу, я ущипнул себя за переносицу и призвал каждую унцию терпения внутри себя, прежде чем продолжить – Мы не будем этого делать, и мой член и яйца – это мое личное чертово дело.

– Я только забочусь о тебе, – ответил Гибси. – О, чуть не забыл… – Он сунул руку в карман джинсов и достал дорожную бутылочку. – Вот, – сказал он, бросая мне бутылку через всю комнату. – От моих яиц к твоим.

Я поймал его в воздухе и прочитал описание на бутылке.

– Смазка? – Я рявкнул. – Господи, Гибс.

– Эй, не начинай, пока не попробуешь, – усмехнулся он. – Я приложил чертовски много усилий, обыскав дюжину разных аптек, чтобы достать это для тебя. – Покачав бровями, он добавил: – Фармацевт сказал мне, что это чувствительное прикосновение. – Я уставился на него. – Он наполовину пуст.

Он пожал плечами. – Я должен был протестировать его, прежде чем рекомендовать тебе.

Я немедленно уронил бутылку на пол в своей спальне.

– Ты чертовски отвратителен, – простонал я, вытирая руки о бедра. – Христос.

– Не будь ханжой, – усмехнулся Гибси. – Это совершенно нормально.

– Смазка – это нормально – согласился я. – Ты? Нет.

– Я не понимаю, в чем проблема, – фыркнул он. – Я купил тебе подарок. В этом нет ничего странного. Ты должен благодарить меня за то, что я проявляю интерес к твоей жизни.

– Парень, ты только что купил подарок моему члену, – невозмутимо сказал я. – Это не может быть намного более странным, чем это.

– Как скажешь, парень. – Он равнодушно пожал плечами. – Мне все равно, что кто-то думает.