Текст книги "Последняя антиутопия (СИ)"

Автор книги: Харли Мор

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 29 страниц)

– А это не опасно? – осторожно спросил Артур. – От этого же умер Джим.

– Мы пока этого не знаем, – ответил Нил. – С кремниевой органикой человечество еще не встречалось и не знает, как на него будет реагировать организм. В любом случае, мы будем в скафандрах. Они не пропускают водород, что уж говорить о более крупных органических молекулах.

– А может сначала стоит связаться с Землей? – благоразумно заметил Артур.

– Увы, пока это невозможно, – отозвался на предложение астронома Джон. – И пока у меня нет никаких благоприятных прогнозов. Электромагнитные бури дело серьезное.

Четыре человека шли от станции на север – Артур, Джон, Нил и Ламберт. Пятым спутником был поисковый робот, нелепо, но уверенно вышагивающий по бугроватой поверхности спутника. Джон отвечал за связь, хоть она еще не работала, Нил должен был помочь роботу в сборе и анализе кремниевой органики, а Ламберт присматривал за роботом. И только Артур вызвался без явных причин, ведь астрономы не занимаются органикой. Но у него был повод – кроме астрофизики он интересовался археологией, и обнаруженный Джимом курган по описанию походил на древнее захоронение. Артур не мог остаться в стороне от такой неожиданной находки и вышагивал наравне со всеми, гадая, что находится внутри сооружения и кто там захоронен. Если это следы кремниевой цивилизации и их постройки выглядят так же, как и человеческие, и имеют такое же предназначение, то это будет поистине потрясающее открытие.

Впереди показался холм правильной геометрической формы. Если астронавты не ошиблись с направлением, то это было место, обнаруженное Джимом. Да и откуда здесь могут появиться сразу два симметричных холма, да еще и с проходом под землю? Пятерка вошла в отверстие в холме, предварительно включив индивидуальные осветители. Робот выдвинул сканер органики и пошел впереди людей. Сканер молчал, не находя следов кремниевых молекул. Стены, пол и потолок были такими гладкими, что еще бы чуть-чуть, и люди увидели бы собственное отражение. Туннель спускался вниз под небольшим углом, и его окончание терялось далеко впереди, во мгле, такой густой, что свет от фонариков как будто растворялся в ней. Если этот коридор создала разумная форма жизни, то она, похоже, не обладала мастерством построения светильников.

– А вдруг тут есть светильники? Просто они встроены в потолок или стены так, что мы их не можем увидеть, – поделился своими размышлениями Ламберт.

– Или строители не нуждаются в освещении. Пока рано гадать, – ответил Нил.

Дальше астронавты молча шли по идеально ровному коридору, погруженные в собственные мысли. Артур тихо радовался редчайшей археологической находке, а это, без сомнения, была именно она. И хотя снаружи она напоминала курган, то внутри больше походила уже на древнеегипетскую пирамиду. Джон размышлял, что из таких казематов нельзя связаться со станцией даже при благоприятных условиях и его нахождение здесь было бесполезным, хотя и очень интересным. Нил думал о предстоящем поиске кремниевых полимолекул. Это вдохновляло, будоражило и пугало одновременно. И он не мог разобраться, что его больше пугало – контакт с потенциально опасным веществом, или ненахождение этого нового интересного вещества? Ламберт рассуждал о роботах. Как там его крошки, оставленные на станции? Не попадет ли под опасное воздействие робот, сопровождающий их в этой миссии? Использовали ли строители этого туннеля роботов? И если да, то как они выглядели? Встретятся ли они им? Сможет ли он их починить?

Спуск все продолжался без каких либо изменений. Люди отошли уже на несколько миль от точки входа. Это монотонное действие в неизменяющихся декорациях притупляло чувство времени и пространства. Нилу казалось, что они прошли уже миль десять, не меньше, Джону – пятнадцать миль, а Артуру – все двадцать пять. Ламберт же был настолько сильно погружен в свои мечты о встрече с инопланетными роботами, что предполагал пройденными только три мили.

– Нюхач, солнышко. Скажи, сколько миль мы прошли? – решил уточнить он у робота. – Считая от входа в коридор.

– Мы прошли ноль целых двести тридцать пять тысячных мили, – беспристрастно ответила машина. Артур, услышавший это, остановился в удивлении, и в него тотчас врезался Ламберт, идущий следом. Остальные тоже притормозили.

– Так мало? Это сколько – около четырехсот ярдов? – прошептал Артур неестественно низким голосом и тут же удивился собственному тембру.

– Я думал, мы гораздо больше прошли, – тоже удивился Джон. – И что случилось с твоим голосом?

– Это от удивления, – ответил нормальным голосом Артур, – наверное, – неуверенно добавил он.

– А что, если мы попали в параллельную вселенную, где иначе течет время и пространство? – Ламберт был возбужден от собственного озарения.

– Слишком смелое заявление, – возразил Нил. – Мозг слишком легко обмануть. Особенно после пережитого. Может попробовать связаться со станцией, Джон?

– Могу попробовать, но только попробовать – результат не гарантирую. – Джон настроил рацию и попытался связаться. – Альфа, Альфа, я – Просперо. Как меня слышно? Прием.

– Просперо, Я – Альфа. Слышу тебя отлично. Как обстановка на месте? Прием, – неожиданно чисто, без помех прозвучал голос Дэвида, как если бы он был в соседней комнате. Джон удивился, но быстро взял себя в руки и ответил:

– Идем по туннелю, спускаемся вниз. Пока никаких следов органики. Прием.

– Понятно. Продолжайте поиски. У нас все в норме. Конец связи.

– Стой. Скажи, сколько времени прошло с нашего ухода? Прием.

– Около получаса. Сорок минут, если точнее. Еще есть вопросы? Прием.

– Нет. Больше вопросов нет. Конец связи. Все интереснее и интереснее, – обратился Джон к своим спутникам. – Я, честно говоря, не понимаю, как работает связь в этом месте. Как будто отсюда к станции идет экранированный канал. Но как и зачем?

– Может в конце этого коридора есть ответы? Предлагаю не гадать лишний раз, а просто идти дальше. – Нил продолжил движение по коридору. Джон и Ламберт последовали его примеру. Артур постоял пару мгновений и тоже присоединился к ним. Еще через тридцать миль, или, как здесь принято, через пятьсот ярдов коридор закончился, уступив место нескольким обширным залам, соединенным небольшими проходами. Вереница залов уходила куда-то в уже знакомую тьму, своей планировкой смахивая на гигантскую паутину. Главное, чтобы среди этих переплетений не оказался соразмерный паутине паук. Залы были явно рукотворного происхождения, но к огорчению Артура стены были абсолютно пусты. На них отсутствовали так ожидаемые им надписи и рисунки неизвестной цивилизации, которые в том или ином виде всегда сопровождали разумную жизнь.

– А ведь термиты тоже делают величественные сооружения, – начал размышлять он вслух. – И осы, и пчелы, и муравьи, и много кто еще. И как раз без рисунков.

– Жалко только, что неразумные термиты не освоили межпланетные перелеты, иначе как бы они тут оказались? – возразил Джон.

– Значит это разумные термиты, – сделал логичный вывод Ламберт.

– И где же они?

– Будем надеяться, что вымерли.

– Теперь главное держаться вместе, – Нил высказал вслух мысль, в которой все и так были уверены. Сейчас не время расходиться, чтобы не попасть в ловушку в неизвестном месте. Джон попытался связаться с базой, но здесь контакта уже не было, а возвращение к месту, где рация работала, заняло бы слишком много времени. Да и какую информацию можно было передать? Что коридор вышел к системе залов? Это не несло никакой полезной нагрузки, поэтому исследователи двинулись внутрь переплетения пещер, в надежде отыскать ответы на свои вопросы.

– Неужели Джим зашел так далеко? – задался вопросом Артур. – Ведь мы пока не встретили следов органики, обнаруженной на его шкафчике. Может, она не здесь?

– Или он двигался намного быстрее нас и зашел очень далеко, – возразил Джон. – Он все-таки был профессиональным астронавтом и физически был более развитым, чем мы.

Поисковый робот все еще не мог обнаружить следов кремния, что несколько тревожило участников экспедиции. Тревога нарастала. Нил шел, разглядывая гладкие стены. Мутное отражение также внимательно вглядывалось в него. Что хочет это размытое существо? Зачем оно наблюдает за ним? Нужно от него избавиться. Нил ускорил шаг. Существо не отставало, преследую доктора по стене. Паника делала ноги ватными, одновременно подстегивая Нила. Отбросив всякую осторожность, он перешел на бег. Сердце бешено стучало в груди. Только бы эта тварь отстала от него. Воздух рвался из пылающей болью груди. Нил открыл рот и беззвучно закричал от ужаса. Ужас преследовал его, перескакивая с одной стены на другую и подступая снизу по гладко отполированному полу. Бежать становилось все труднее. Усталость подступала все глубже. Паника расползалась от груди, захватывая руки и ноги, превращая кости в эластичный каркас, а мышцы в аморфную труху. Страх вот-вот разорвет тело изнутри.

Нил стоял, прислушиваясь к своим ощущениям. Все закончилось внезапно. Как так получилось, что он испугался собственного отражения? И где все остальные? Нил стоял один среди большого зала, неотличимого от всех остальных.

– Артур! Джон! Ламберт! Ау! – ответа не последовало. Или остальные были слишком далеко, или ближняя связь не работала. Почему же они не остановили его? Может они тоже чего-то испугались и не заметили потери? Не заблудиться бы тут. Нужно найти дорогу ко входу и подождать остальных. Неизвестно, как велика эта сеть пещер, и какие опасности она скрывает. А еще непонятно, что является источником страха. Он может опять включиться. Надо с этим что-то делать. Нил достал походный нож и попытался оставить метку на стене. Остро застывший композитный материал ножа не оставил на стене даже намека на царапину. Глядя на тонкое лезвие, Нилу в голову полезли неприятные мысли. А ну как в следующий раз, когда он испытает искусственный приступ страха, воспаленный мозг примет решение покончить с этим и заставит руки прорезать скафандр? Тогда Нила постигнет мучительная смерть от удушья. Представив это в красках, он отшвырнул нож подальше. Тот упал на гладкий пол, не издав звука в безвоздушном пространстве. Кое как взяв себя в руки, Нил побрел сквозь величественные залы. Рано или поздно он дойдет до внешней границы системы пещер и по ней доберется до выхода. Главное, чтобы хватило сил. Кислорода в этом скафандре, оснащенном системой концентрации, хватит еще надолго.

Залы шли один за другим, не подсказывая своим одинаковым видом о правильности выбранного направления. Идя вдоль стены, Нил вскоре вышел к знакомому туннелю, ведущему вверх. Или это вход, через который он попал сюда, или еще один выход – от этого места можно было ожидать чего угодно. Отсюда уже можно было начинать поиск компаньонов. Залов было хоть и много, но они образовывали правильный геометрический рисунок, который можно было легко запомнить. Нил пошел по прямой от входа, считая пройденные залы и окликивая потерявшихся людей. Какой-то шум послышался совсем рядом. Кто-то из своих. Запомнив расположение выходов в зале, Нил изменил траекторию и пошел навстречу зову. Это оказался Ламберт. Теперь он его услышал.

– Что случилось с рацией? Почему она ловит сигнал только так близко?

– Боюсь, что на этот вопрос ответ может знать только Джон.

– Ну так пойдем искать его. И Артура. И теперь постараемся не разделиться, – Ламберт достал веревку и привязал себя к Нилу. – Кстати, ты не видел моего Нюхача? Ну то есть моего… нашего поискового робота? И что вообще произошло?

– Не знаю. Я вообще никого не видел. Только испытал страх и убежал куда глаза глядят. А ты?

– Я тоже ничего вразумительного не помню. Прям наваждение какое-то. Но ладно. Пойдем остальных искать, а о причинах помешательства подумаем потом.

Долго искать не пришлось. Из-за поворота к ним вышел Джон. Его глаза были полны ужаса. Увидев Нила и Ламберта, он лишь ткнул куда-то себе за спину и прохрипел:

– Артур…

Глава 4

Утром Андрея разбудил коммуникатор. С работы пришло сообщение: «Всем сотрудником явиться на работу в соответствии с приложенным графиком дежурств». Судя по графику в запасе было еще несколько часов. Потянувшись, он встал с новой кровати. Было слышно, как девочка хлопотала на кухне.

– Раз уж я решил оставить ее, то надо наладить связь, – подумал Андрей. – А то уже скоро неделя будет, как она у меня, а я не научился с ней коммуницировать. Я даже не знаю ее имя.

Он встал и направился на кухню. Девочка что-то готовила в духовке. «Как же быстро она учится» – подумал Андрей и обратился к девочке: – Привет.

Услышав голос, девочка повернулась от плиты и заулыбалась.

– Меня зовут Андрей, Анд – рей, – произнес он по слогам, указывая пальцем себе в грудь. Переведя палец на грудь девочки, он спросил: – А как тебя зовут?

Девочка кивала головой, улыбаясь.

– Анд – рей, Ан – дрей, – не сдавался Андрей, указывая на себя. Девочка захихикала.

– Послушай, меня зовут Андрей. Это мое имя. По нему меня отличают от других людей. На него я отзываюсь, понимаешь? – Девочка закивала. – А как тебя зовут? – Девочка развела руками. – То есть ты меня понимаешь, но не можешь говорить? – Девочка опять кивнула головой.

Неожиданно зазвенел будильник, юная повариха открыла духовку и извлекла оттуда, к удивлению Андрея, вкусно пахнущий пирог. Уплетая аппетитный мясной кусок, он думал об удивительных особенностях свалившейся на него гостьи, а девочка смотрела на него с нотками обожания. Подкрепившись, Андрей продолжил налаживать контакт:

– Значит, имени у тебя нет? – Девочка замотала головой. – А как ты оказалась в каналах, там, где я тебя нашел? – И снова отрицательное движение. – Откуда ты пришла? Кто твои родители? С кем ты жила? Чем ты питалась? Сколько тебе лет? – На все вопросы о себе девочка только мотала головой. – Как-то это все странно, нет ответов. А ты меня вообще понимаешь? – Утвердительный кивок. – Значит, ты или не хочешь или не можешь мне сказать. – И снова кивок. Андрей задумался. Похоже, сейчас из нее никакой информации выведать не удастся. Возможно позже, когда она привыкнет к своему новому комфортному жилищу и его владельцу. А пока нужно работать с тем, что есть. Нужно придумать имя.

– Без имени тебе нельзя. Без имени нет индивидуальности. Без имени ты бесхозная, все равно, что и нет тебя. – Девочка внимательно слушала. – Какое бы имя тебе придумать, котенок? – А может? – Да точно. Назову тебя Катей. Поздравляю, теперь ты – Катя. – Девочка, нет, Катя смотрела на Андрея испуганным взглядом. Лицо девочки выражало удивление. В ее жизни происходили невероятные вещи, но сейчас произошла самая невероятная – она получила имя. По ее лицу потекли слезы. Она была счастлива.

Дав девочке имя, Андрей как будто сделал давно откладываемое дело, и на душе стало легче. Теперь можно заняться последней оставшейся зацепкой – орнаментом из домов в каналах. Достав блокнот, Андрей погрузился в изучение перерисованных узоров. Он старался найти в этих закорючках какую-то закономерность. Он пробовал разбить непрерывный орнамент на составные части. Он перерисовал рисунок на нескольких отдельных листах и разрезал их в различных местах. Перебрав несколько вариантов, Андрей получил окончательный вариант – весь орнамент, обвивающий здания, состоял только из десяти различных символов, многократно повторяющихся в разных сочетаниях. Орнамент внутри дома состоял только из восьми различных символов, записанных по одному разу.

– Это похоже на шифровку, где каждый символ что-то означает.

– Это не может быть иероглифами – их слишком мало и они слишком часто повторяются – больше похоже на алфавит.

– Но в каком алфавите всего десять букв?

– Букв может быть и больше, просто не все используются в записи – даже в этом предложении разных букв меньше, чем в алфавите – нет букв «г», «ё», «й», «ц», «щ», «ъ».

– Теперь есть.

– Ну смысл ты понял.

– Но как же сопоставить символы и буквы? И вдруг это неизвестный язык?

– Я думаю, что полумесяц обхватывающий круг явно отличается от орнамента и потому является ключом к шифру. Но он мне не поможет в случае, когда язык неизвестен.

– А что, если все намного проще, и десять символов – это десять цифр.

– Мысль интересная. Осталось расшифровать полумесяц.

– А вдруг полумесяц – это полумесяц.

– Гениально… Хотя, подожди – круг тогда солнце.

– Что-то связанное с солнцем и луной? Какая-то дата? Лунные циклы?

– Но они происходят слишком часто. Да и с солнцем они не связаны.

– Тогда затмение.

– Солнечное или лунное?

– Надо проверить оба варианта – найти даты, состоящие из разных цифр.

– Надеюсь будет не очень подозрительно, что я интересуюсь такой информацией.

Андрей достал коммуникатор и отправил запрос в единую библиотечную сеть. Через несколько минут пришла выписка со списком всех затмений за последние двести лет. На удивление, обнаружилось только одно затмение, чья дата имела восемь разных цифр – 23.06.1975. Древняя дата. Сопоставив эти цифры с орнаментом, Андрей получил повторяющуюся последовательность цифр с двумя неизвестными цифрами:

«…*6*6#5032#*53*99597*11**70527315*6*6#5032#*53*995…»

Но где начало у этой последовательности? Оно может быть и там, где цифры неизвестны. Присмотревшись внимательно, Андрей обнаружил, что два элемента орнамента чуть крупнее других таких же и чередуются через каждые пятнадцать символов. – А вот и начало – хорошо, что я рисую с фотографической точностью, – подумал Андрей. – Но какая здесь последовательность? Это «53*99597*11**705 27315*6*6#5032#*» или «27315*6*6#5032#* 53*99597*11**705»? И что это значит?

– Возможно это шифр. Но от чего он?

– А еще это похоже на координаты.

– Тогда это может быть 53 градуса *9 минут северной широты и 27 градусов 31 минута восточной долготы. Или наоборот.

Андрей подошел к шкафу и стал проводить взглядом по книжным корешкам в поисках нужной книги: – «Спартак» – почти историческая книга о временах, когда люди были рабами; обуглившаяся книга с едва заметной надписью «Бредб…» – страницы наполовину сгорели, их было невозможно читать – когда-нибудь найдется такая же целая книга; «Вы, конечно, шутите, мистер» – забавные похождения древнего мыслителя; «Старик и море» – книга о борьбе, одиночестве и страданиях; «Омега» – новая книга, еще пока не известно о чем. А вот и нужная книга – «Географический атлас».

Открыв атлас, Андрей стал искать места по координатам. В одном случае получалась местность где-то на северо-востоке, примерно в тысяче километров. Во втором случае – далеко на юге, за горами, совершенно в другой стране в нескольких тысячах километрах.

– Первый вариант выглядит логичнее, правда неизвестно точно – это 89 минут северной широты или 49?

– Я думаю это неважно – судя по карте, расстояние между этими двумя точками около сорока километров.

– И все же, все это выглядит высосанным из пальца. Да и расстояние слишком большое, чтобы просто сходить и проверить.

– Пока что это единственный вариант. Но действительно, вариант сомнительный. Нужно еще все хорошенько обдумать, найти другие варианты.

Андрей взглянул на часы – пора было идти на работу. Он собрал рюкзак, кинул в него начатую книгу и подошел к двери.

– Прощай, Катя. Мне надо на работу, – девочка понимающе кивнула, потом подошла и осторожно обняла. Спокойная уверенность разлилась по телу Андрея, начинался хороший день.

– Андрей Художник номер 15384? – на проходной стояли два неприметных человека в серых строгих костюмах. Было непривычно слышать свое полное официальное имя. Вместо фамилии инженеры обозначались своей специализацией и порядковым номером выпуска из интерната. Отчеств же не было и вовсе – инженеры не знали своих родителей. Михалыч на самом деле был Михаилом, а Михалычем его звали в силу возраста. Между собой инженеры общались только по именам, поэтому-то Андрею и было удивительно, что Яков обладает собственной фамилией.

– Да, да, – ответил, чуть замешкавшись, Андрей.

– Прошу, пройдемте с нами.

Андрей сидел за столом в пустой комнате. Сюда его доставили два молчаливых угрюмых человека со взглядом мертвой рыбы. Они ничего не говорили, да и страшно их было о чем-то спрашивать. Черная квадратная машина привезла их к штабу Управления Иностранного Вмешательства – главной организации охранителей, отслеживающей идеологические, политические и военные угрозы иностранных государств. Сопроводив Андрея до комнаты со столом и двумя стульями, они закрыли дверь, оставив его наедине с собственными мыслями.

– Зачем меня сюда доставили? Он что-то знают?

– Наверняка ты проболтался в баре. Или на улице.

– Может дело в Якове Палагене. Он им все рассказал. Хоть Алекс и ручался в нем, но быть до конца уверенным я не могу.

– Но с другой стороны, я всего лишь принес безобидные грибы.

– Из канализации. И он рассказал им об этом.

– Или не рассказал, а появились новые камеры на улицах, и они засекли, как я проникаю в канализацию?

– Но как бы они меня опознали?

– А что если им и не надо было меня опознавать?

– Точно. Они могли давно заинтересоваться подозрительным человеком и установить физическую слежку. Тут тебе и закрытая дверь в канализации.

– Но что-то тут не вяжется. Если бы они обнаружили, что кто-то заходит в канализацию, то сразу бы его арестовали. Слежка слишком муторное занятие для такого нарушения.

– Тогда это от моей болтовни. Знать бы еще, что я говорил.

– Это не важно. Все можно списать на пьяные фантазии. Плохо будет, если они заявятся ко мне домой. Тогда меня уже ничего не спасет.

– Погоди играть похоронный марш. Накрутил сам себя. А вдруг это никак не связано с моими похождениями. Мало ли что еще могло случиться на работе.

– Да, точно – испорченные материалы. Я их первый нашел. Вредительство относится к тяжелым преступлениям, но я к этому не имею никакого отношения.

– Или несчастный случай с третьей бригадой на прошлой неделе.

– Было бы хорошо. Если это что-то по работе, то мне скрывать нечего. Буду говорить все, как есть. Я чист. А если это связано с моим хобби, то буду все отрицать, скажу, что ничего не знаю. Если во всем признаюсь, будет только хуже.

– А если они будут пытать?

– Пытать? А разве они так делают? Преступники же сами во всем признаются. Это показывали по телевизору.

– Ага, по телевизору.

– Тогда лучше сразу признаться. Сбежать же отсюда нельзя. Тут полно охранителей.

– Да, и я совсем забыл про ту табличку, которую мы с Алексом откуда-то стащили.

– Слишком мелковато для них. Это была пьяная выходка – я думаю, к таким вещам они относятся с пониманием.

– Тогда точно все дело в канализации и каналах.

– Или в ситуации на работе.

Андрей встал и начал ходить из угла в угол. Мысли скакали по кругу, то даря надежду, то повергая в отчаяние. Он не знал, сколько времени здесь находится – часы вместе с другими вещами конфисковали на входе. Перестав ходить по кругу, Андрей садился на стул, мысли не останавливались, они сотни раз проходили по одним и тем же вешкам: зачем он здесь, что делать, что будет дальше? Затем он опять вскакивал и продолжал метаться. Сколько времени прошло? Час? Два? Больше? Никого не было. Андрей был один в маленькой бетонной клетке. Только серые стены были молчаливыми свидетелями его метаний.

– Может позвать кого-нибудь? – промелькнула новая мысль.

– Нет, это может вызвать подозрения. Я должен быть спокоен, я ни в чем не виновен, мне нечего скрывать, нужно сесть и успокоиться, нужно подавить свое волнение.

Андрей сел и глубоко вздохнул. Он попытался перестать думать, очистить голову от любых мыслей. Получалось плохо. Стул был неудобным. Воздух в помещении не проветривался. – Дело в канализации или все-таки в работе? И как это узнать, чтобы случайно не сболтнуть чего-то лишнего? А что говорить? Или лучше молчать? И почему ко мне никто не приходит? Обо мне забыли?

Тихо открылась дверь, и в комнату вошел высокий человек в темном костюме с зализанными назад волосами. В руках он держал папку с бумагами. Он сел за стол напротив Андрея и, развязав тесемки на папке, стал изучать лежащие в ней бумаги, иногда покачивая головой и цокая языком. Перевернув очередной листок, он застыл на мгновение, а затем перевел немигающий взгляд на Андрея. В отличие от конвоировавших сотрудников с рыбьими глазами, его взгляд был живым и походил на взгляд хищника. Или падальщика. Он смотрел прямо в глаза. Одновременно в оба. Это было бы смешно, если бы не было так страшно. Андрею стало очень неуютно, он вжался в стул, его мысли, наконец, замерли, но это был не тот способ перестать думать. Человек снова стал рассматривать исписанные листы бумаги. На середине папки он вдруг встал и, не глядя на Андрея, покинул комнату. Папка осталась лежать на столе. Андрей смотрел на нее, горя желанием изучить ее содержимое. Нет. Этого нельзя делать – вдруг кто-то наблюдает. Уходя, человек неаккуратно закрыл папку, и краешек листа выглядывал из-под обложки. Андрей попытался прочитать этот кусочек. Текст был мелкий, да и лежал он зеркально. «…объект предпо-… ассматривается как источ-… …ет положительную характеристику с места… цательное влияние других субъектов в посеще-…».

– У них есть досье на меня, или это досье на другого человека? Если это про меня, то там говорится о положительной характеристике с места… с места работы? Тогда это хорошо. А «цательное внимание» – это отрицательное внимание? В посещении? В посещении чего – канализации? Но «посещение» не вяжется с «канализацией». Хотя, кто знает этот официальный язык? У них может и вяжется. – После прочтения кусочка листа Андрею не стало ни лучше, ни хуже. Все такая же неопределенность. Из-за чего он здесь? Куда ушел тот человек? И о чем будет говорить, когда вернется? Опять потянулись томительные минуты ожидания. Стул становился все более неудобным, а вставать нельзя – рядом такая притягательная папка. Главное – сохранять спокойствие и показывать, что волнения нет.

Человек с зализанными волосами вернулся так же резко, как и ушел. На пол он поставил принесенный деревянный ящик, затем сел за стол и продолжил изучать содержимое папки. Повисшую тишину лишь изредка прерывало шуршание переворачиваемых листов. Что же в этом ящике? – Новая загадка. Живое воображение Андрея, взвинченное многочасовым сидением в мрачной комнате, стало рисовать схемы пыточных механизмов. Спокойствия это не прибавляло.

Последний лист в папке был чистым. Человек положил его перед Андреем и достал шариковую ручку:

– Пиши.

– Что писать?

– Чистосердечное признание.

– Признание в чем?

– Это тебе виднее. Чем более подробно ты напишешь, тем лучше будет для тебя. Учти – нам все известно.

– Но я ничего не делал.

– Все что-нибудь делают. Но на одни преступления можно закрыть глаза, а другие нужно карать смертной казнью. Без этого не будет порядка, не будет государства.

– Честное слово, я ничего не делал. На неделе я выпил лишнего, но это же не преступление.

– Если ничего не делал, то почему метался по комнате, как загнанный зверь?

– Я не метался. Я встал размяться – очень уж стул неудобный.

– Хватит тянуть время и включать дурачка. Только чистосердечное признание даст тебе шанс на снисхождение.

– Но я действительно ничего не понимаю.

– Хорошо. Я уйду и дам тебе время подумать. Но когда я вернусь, лучше бы этот лист бумаги был полон признаний.

После этих слов человек встал и вышел из комнаты. Андрей в который раз остался один. Он был удивлен тем спокойствием, с которым отрицал свои предполагаемые проступки. – Но что же они все-таки знают? Почему сразу не сказали в чем подозревают?

– Наверное, они ничего не знают, иначе хотя бы намекнули в чем я виновен. Это попытка давления с целью развязать мне язык.

– А вдруг они действительно все знают, и мое молчание сделает мне только хуже?

– Если они все знают, то признание не сильно повлияет. А если они ничего не знают, то признание сильно ухудшит мое положение. Поэтому надо все отрицать.

– Да. Кстати, а что он говорил перед уходом – лист бумаги должен быть полон признаний. – Андрей взял ручку и, поражаясь собственной дерзости, вывел на бумаге:

Чистосердечное признание

Я ни в чем не виновен.

Андрей Художник № 15384

Отложив лист, Андрей приготовился ждать, но дверь почти сразу открылась, и вновь появился все тот же человек с зализанными волосами. Он прочитал признание и его лицо помрачнело. Еле заметный жест руками и в комнату заходит крупный коренастый мужчина с недобрым блеском в глазах. Он подходит к Андрею и делает удар под дых. Боли нет. Как и нет дыхания – мышцы парализовало. Затем идет еще несколько ударов. Дыхание восстанавливается, с ним приходит боль. Тело инстинктивно сгибается. Дыхание быстрое и короткое. Андрей ждет еще удары.

– Продолжаешь упорствовать, – они снова вдвоем в комнате – коренастый человек исчез также внезапно, как и появился.

– Я ни в чем не виноват, – прохрипел, восстанавливая дыхание Андрей.

– Это мы еще посмотрим, – произнес человек, открывая деревянный ящик. Порывшись в нем, первым делом он достал оттуда книгу. – Девять космонавтов, – прочитал он название. – Бумажная книга. Ими уже никто не пользуется.

– Это что, преступление?

– Нет… Пока нет. Но отклонение от нормы наталкивает на определенные мысли.

Следующей уликой был блокнот с рисунком орнамента и цифрами.

– А это что такое? Какая-то шифровка?

– Нет, что вы. Это схемы электрических цепей, – соврал Андрей, – я же инженер-художник. Такие рисунки являются частью моей работы.

– Понятно, – человек сделал вид, что понимает.

Дальше последовали остальные вещи из рюкзака. Андрей с легкостью ответил на все вопросы – остальное содержимое не отличалось от такового у других инженеров. Уверенность Андрея, что они ни о чем не догадываются, росла с каждой новой вещью. Закончив досмотр, человек, наконец, перешел к существу дела:

– Что вам известно об испорченном полискрине.

– Я обнаружил порчу во время работы на участке 32-187бк, – камень свалился с плеч – дело, все-таки, в работе. – Я собирался наносить третий слой бета-полискрином, когда заметил в нем небольших рыжеватых червячков.

– А кто их мог туда подложить?

– Я не знаю. Я таких червей даже никогда и не видел.

– А как полискрин попал на участок?

– Его привезли на грузовике.

– Вы были знакомы с водителем грузовика?

– Я видел его только мельком – полискрин принимал мой напарник Алекс, но ему водитель был незнаком.

– А откуда полискрин привозили?

– С нашего склада. А как он на складе появляется, нужно спросить у завсклада.

– Кто-нибудь кроме вас еще был на участке.

– Только мой напарник. Больше никаких посторонних я не видел.

У человека закончились вопросы. В его глазах читалось сомнение. Наконец он произнес: