Текст книги "Последняя антиутопия (СИ)"

Автор книги: Харли Мор

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 29 страниц)

– Так вот что тебе надо было, – сразу понял Алекс, – дай подумать. – Он задумался и замолчал. По его лицу было видно, как он перебирает претендентов, которых, судя по всему, было изрядное количество – он был слишком общительным и имел знакомства везде, куда мог дотянуться своим обаянием. – Есть, есть такой человек. Он немного в себе, занимается только своими склянкам, лягушками, зверушками, и ничем больше не интересуется, но тебе такой и нужен.

– А как мне с ним встретится?

– Не вопрос, я провожу. Все равно пока работы нет, Анжела занята, а по барам ходить мне уже поднадоело. Пойдем, я сгораю от любопытства, что ты нашел в каналах – ведь я прав, ты хочешь спросить о чем-то из каналов? Ты же поделишься со мной?

– Да, да, ты прав. И конечно я все тебе расскажу. – Андрей не хотел ни с кем делиться своими находками, но Алекс был особым случаем. Он никогда не подводил, и, несмотря на свою болтливость, умел держать язык за зубами. Андрей рассказывал ему практически обо всем. Единственным секретом, которым он не мог поделиться даже с Алексом, была найденная им в каналах рыжуля.

Добравшись до проходной экспериментального завода «ГлавБиоТехПромИнвест», Алекс о чем-то перекинулся несколькими словами с охранником, махнул Андрею рукой и уверенно вошел внутрь. «И как он так ловко проникает сквозь человеческие барьеры» – с восхищением подумал Андрей. Они прошли в холл, поднялись по боковой лестнице на третий этаж и попали в длинный узкий коридор с несколькими изгибами. После второго изгиба они свернули в тамбур, еле протиснулись в металлическую дверь, удерживаемую жесткой пружиной, по лестнице спустились на этаж ниже. Через вращающуюся дверь вышли во двор, уставленный оранжевыми грузовиками с надписью «Осторожно! Биоугроза!» на борту. Пройдя мимо машин, они оказались в гараже и по винтовой лестнице поднялись на самый верх. Преодолев несколько поворотов, они оказались в крытом переходе, в конце которого опять была установлена лестница. Спустившись теперь уже ниже уровня земли, они вышли в широкий коричневый коридор, с одной стороны которого находились какие-то вентили, а с другой металлические двери. – Кто так строит? – подумал Андрей.

– Парня зовут Яков Палаген – да, у него есть фамилия, – рассказывал Алекс, пока они шли по запутанному пути к своей цели. – Ничему не удивляйся – он немного не в себе, но дело свое знает. Неделю назад он так увлекся своими исследованиями, что несколько дней забывал спать и есть, в результате чего упал в голодный обморок. А когда потом очухался в больнице, не спрашивая что с ним случилось, сразу пошел к себе в лабораторию. И ведь как-то мимо охраны прошел, и никто его не заметил. И ладно бы один раз такое с ним было. Но нет, каждый месяц – по нему часы сверять можно. Так что хорошо, что это всего неделю назад произошло – с ним сейчас можно разговаривать. И живет он постоянно в лаборатории. Потому что дорогу домой постоянно забывает. А в лабораторию из любого места в городе добраться может. Обнаружилось это, когда стали класть его в разные больницы.

– А как ты с ним познакомился?

– О, это долгая история, потом я тебе как-нибудь расскажу. Это очень поучительная история, ну или как минимум интересная. И если я правильно помню дорогу, то мы оказались в нужном месте – на таких заводах ни в чем нельзя быть уверенным. – С этими словами Алекс открыл слегка облупившуюся зеленую металлическую дверь и вошел внутрь. Андрей последовал следом.

Внутри царил полумрак. Столы были загромождены различным оборудованием, среди которых угадывались микроскопы, центрифуги, весы, холодильники, термостаты, автоклавы, дистилляторы и еще с десяток других приборов. В лаборатории никого не было видно, слышны были только громыхания из соседней комнаты.

– А здесь богатый набор оборудования, – удивился Андрей. Он вспомнил учебные лаборатории в своем интернате.

– А то. Я же говорил – он специалист высокого класса. За это его и ценят. Но где же он? – Яша! Это Алекс. Хочу тебя познакомить кое с кем.

Громыхания в соседней комнате утихли, на пороге появился человек в белом халате. Он был высоким и сухощавым, на длинной шее сидела крупная круглая голова, на длинном носу балансировали огромные очки.

– Яша познакомься – это Андрей, – представил Алекс своего друга.

Андрей протянул руку. Яков несколько секунд смотрел в сторону сквозь него, потом заметил протянутую руку. Ему понадобилось еще несколько секунд, чтобы вспомнить этот социальный ритуал и неловко его выполнить, интенсивно тряся рукой.

– Очень рад знакомству, очень рад, – добродушно говорил он, продолжая рукопожатие. – Меня можно звать Яша.

– Яша. У меня к тебе есть пара вопросов, – сказал Андрей, доставая из рюкзака пакетик с грибами. – Ты можешь определить, опасны ли эти грибы, и могут ли они вызвать галлюцинации?

Яков взял пакет, достал грибы и стал их внимательно изучать, рассматривая, нюхая и перетирая: – Похоже на Lepicta nada, но только необычного цвета. Где ты их нашел?

– В канализации южного квартала.

– Нетипичное место обитания. Очень интересно. Не знал, что у нас в городе есть дикорастущие грибы. Да еще и не описанные нигде. – Яков возбужденно заходил из угла в угол. В руках он крутил длинный карандаш, перекидывая его между пальцами. Сделав неловкое движение, он выронил карандаш и, не обращая на это внимания, подошел к огромному стеллажу с книгами, быстро выудил нужную, и стал ее перелистывать. На страницах были видны изображения грибов, текст и большое количество таблиц. Пролистав всю книгу, он торжественно посмотрел на Андрея. – Да, нигде не описанные. Я назову их в твою честь: Lepicta andra.

– Лучше не надо. Помнишь – я нашел их в канализации. Если кто-то узнает об этом, то несдобровать ни мне, ни тебе.

– Да, ты прав… но это не помешает нам исследовать его свойства. – Яков быстрым шагом подошел к микроскопу, отрезал несколько тонких кусочков от гриба и принялся их изучать. – Так, так, так. А это что тут у нас? – он схватил изученные образцы и скрылся в соседней комнате. Послышался негромкий гул и бормотание. Это продолжалось около получаса. Периодически из комнаты выбегал бормочущий Яков, хватал очередную склянку и убегал обратно. Или выбегал, застывал, о чем-то думая и глядя невидящим взором на Андрея, и возвращался обратно. Наконец гул прекратился и на пороге появился сияющий Яков.

– Господа, – торжественно произнес он, – как я и предполагал, мицилий у этих грибов не цепнотический, а, как у любых базедиомицитов, сетирован; в клетках находятся галлоидныеядра – теркарион. Я уж молчу про хорошо развитый сентиций, содержащий цепочки…

– И что это значит? – перебил его Алекс.

– Это значит, что я был прав – перед нами совершенно новый вид грибов. Удивительно, новые грибы, да еще и в городе. – Яков возобновил возбужденное шествие из угла в угол. – А что еще может скрываться в канализации – новые бактерии, насекомые, растения или, чем черт не шутит, животные?

– А что можно сказать о свойствах грибов, могут они вызвать галлюцинации? – Спросил Андрей.

– Галлюцинации? Нет, они совершенно безвредны. Ну насколько могут быть безвредны грибы. Их можно есть… – Кстати. Их можно есть. – Яков стал еще интенсивнее ходить из угла в угол. – А если их можно есть, то если я найду их в канализации и принесу их в качестве нового продукта, то мне разрешат исследовать канализацию, следовательно, получился парадокс. Чтобы от него избавиться, нужно получить допуск в канализации авансом. Решено – иду к директору. – С этими словами Яков пулей вылетел из лаборатории, не обращая внимания на оставшихся посетителей. Андрей хотел что-то сказать, но Алекс остановил его:

– Бесполезно, если он чем-то увлекся, то его не остановить. Давай подождем. Директор быстро сломается под его натиском.

– Кстати, – продолжал Алекс, – а что это за галлюцинации у тебя были?

– Да сам не знаю. Это случилось, когда я шел по канализации в каналы. Основной путь, которым я пользовался, затопило, и я свернул в боковой проход. Там-то меня и накрыло. Сначала я потерялся в пространстве и воспарил, потом начались удары и я выключился.

– Выключился? Потерял сознание что ли?

– Нет, как будто выключили все чувства, а потом стали поочередно включаться. Как будто их кто-то калибровал. Я подумал, что это грибы, но, как видно, эта гипотеза отпадает. Еще есть небольшая вероятность, что я надышал каким-то специфическим газом – но откуда бы ему взяться? Да и проверить это нельзя.

– А может у тебя просто нервное перенапряжение было, может что случилось у тебя, какая-то неожиданная встреча. Все-таки, твои похождения по запретным местам очень опасны – это может вызвать стресс, который и перегрузил твой мозг.

Андрей вдруг захотел рассказать все о найденной им девочке, но вовремя взял себя в руки – он доверял Алексу, просто не хотел его подставлять. Возможно, он был и прав. Дикая ответственность, которая свалилась на Андрея несколько дней назад, и с которой он не знал что делать, действительно могла послужить причиной всех тех фокусов, откалываемых его рассудком.

– Да, да. Ты прав, наверное. Это просто было от перенапряжения.

– Хорошо. У тебя были еще вопросы к Яше, или мы можем идти?

– Есть у меня еще один вопрос. Давай дождемся его.

В ожидании Якова Алекс рассматривал микроскоп, а Андрей листал энциклопедию грибов. Он дошел до буквы «Д», когда вернулся хозяин лаборатории:

– Все решено. Директор обещал выбить мне разрешение. – Подойдя к Андрею, он с теплотой произнес: – Позволь выразить тебе благодарность за предоставленные столь ценные образцы грибов.

– Да не за что, ты мне тоже помог, – ответил Андрей. – У меня есть еще один вопрос. Знаешь ли ты животное, оставляющее флуоресцентные следы?

– Нет, мне об этом ничего не известно. Некоторые насекомые могут светиться, но чтобы оставлять светящиеся следы… первый раз слышу. А зачем это надо? Выманивать кого-то, или для коммуникации? – Задумался Яков. – А где ты видел такие следы?

– В каналах за городом, ближе к болоту.

– В каналах? – Яков опять пришел в возбуждение. – А ведь там тоже может найтись новая живность, неизвестная науке. И почему мне раньше это в голову не приходило? Нужно организовать еще одну экспедицию – в каналы. – С этими словами он опять вылетел из лаборатории.

– Думаю теперь нам можно возвращаться, – сказал Андрей, глядя в спину исчезающего Якова. – У меня закончились вопросы.

– И ответы тебя не устроили, – усмехнулся Алекс. – Давай тебя взбодрим – если найдешь дорогу до проходной – я покупаю тебе пиво.

– Готовь деньги – ты уже проиграл.

На проходной они решили пропустить пару кружечек пива в баре «Труженик меча и орала» – во исполнение пари.

Темнота. По наковальне в черепе раздаются удары молотом. С каждым ударом мир вокруг меняет направление вращения. Еще какой-то шум. Как помехи в телевизоре. Прервался. Появился. Опять прервался. И опять. Чье-то дыхание?

– Это мое дыхание, – осознал Андрей. Он попытался открыть глаза – не получилось.

– Эти удары. Опять галлюцинации?

– Нет. Не похоже. Что-то другое. – Мысли медленно ворочались в голове, силясь выстроиться в логичную цепочку. – Это больше похоже, – сначала идет причина, потом следствие, главное не перепутать. – «Это больше похоже на пульс». – Пульс, хорошо. Что такое пульс? – Пульс в висках. – «Это в голове». – Да, пульс в висках и тошнота. – Нет, это не галлюцинации. – «Это похмелье». – Андрей открыл глаза и осмотрелся. Он лежал в темной комнате, рядом был кто-то еще. А вот сил встать не было. Борясь с головокружением, он стал вспоминать недавние события.

Вот они сидят с Алексом в баре и пьют пиво. Так приятно расслабиться после всех навалившихся переживаний – найденная девочка, галлюцинации, таинственные следы в каналах и канализационная кошка. Алкоголь дает забыть все тревоги. Алкоголь веселит.

Аппетит приходит во время еды. И вот одного пива уже мало. Арагонийское темное сменяется калваносом – всего две бутылочки… Бутылки… На человека. А какой калванос без ирмитской настойки цвета жженого сахара? – Вот и бармен так считает, а он человек опытный. И вкус у настойки… – Вкусный, – подсказывает Алекс. Вкусный. Но зачем эти полумеры? Зачем пить разбавленное? – Давай дистификат.

– А я говорю, что у тебя кишка тонка, – выводит заплетающимся языком Алекс.

– А я говорю, что все у меня с кишкой в порядке.

– Тогда допивай и пойдем.

– Допью, и пойду, только надо с собой взять. – Бармен! Еще две бутылки!

– А вот это слова не мальчика, но мужа.

Андрей ползет по вспаханному полю, едва сдерживая смех. Рядом, давясь от радости, ползет Алекс. Их переполняют веселье и мальчишеский азарт. Опасность щекочет нервы, и от этого становится еще веселее. Сколько они уже ползут – километр? Или десять метров? Но цель уже близко. Просто протяни руку и возьми ее. Андрей развязывает проволоку. Пальцы переплетаются с ней, но прогресс есть. Еще парочка движений, и трофей в нетрезвой компании и цепких руках.

– Ты меня уважаешь? – Алекс задает вечный вопрос.

– Нет, не уважаю – я тебя боготворю.

Они стоят и смотрят на рекламный щит. Очередное шоу о жизни знаменитостей. Но их привлекает не это. Их привлекают цвета. Они так завораживающе переливаются. Они гипнотизируют. Они живут.

– Моя жизнь – говно, – уверенно произнес Андрей.

– Нет, нет, нет. Моя жизнь не такая, – еще более уверенно говорит Алекс.

– Да что ты понимаешь. Вчера ничего не сделал, сегодня все по нулям.

– А я делал. И сегодня буду. И тебе советую. Нет! Требую! Пойдем.

Андрей идет за Алексом по узкому проулку. Они еще пьют что-то алкогольное прямо из горла. Это что, пластиковая бутылка? Что за пойло они пьют? У Алекса выпадает бутылка, но, не долетев до земли, она возвращается к нему в руку. Андрей тоже пробует так сделать, но бутылка не возвращается. Он пробует еще раз и еще с переменным успехом. Странно, если кидать бутылку вверх, то она возвращается, а если вниз, то нет. Надо об этом хорошенько обдумать.

Андрей идет как в туннеле – периферическое зрение отключилось. Видно только то, что происходит по центру. Очень медленно происходит. Они куда-то идут. Неоновая вывеска «Красная львица».

– Андрюха, пришли, – из темного угла периферического зрения выплывает Алекс. – Есть у меня тут две подруги – микросхемы просто загляденье, если ты понимаешь, о чем я, – он пытается подмигнуть левым глазом, – Алиса и Венера.

Они дома у Алекса. Их уже четверо. – Так вот кто рядом. – Сознание почти без сознания. Мысли короткие. На длинные. Не хватает. Внимания. Но спинной мозг работает исправно. Ритм держит хорошо…

– Интересно, – подумал Андрей, – все ли я вспомнил, или есть неприятные поступки, стертые из моей памяти? И где Алекс?

Словно услышав его мысли, дверь открылась, и щелкнул выключатель.

Свет. Яркий свет. Андрей зажмурил глаза.

– Проснулся? – услышал он голос Алекса, – а я тебе рассола принес для поднятия тонуса. Ну и накидались же мы вчера.

Андрей осторожно открыл глаза. Свет уже не казался таким ярким. Сев на кровати, он взял протянутую Алексом бутылку и сделал несколько живительных глотков. Голова немного прояснилась. Осмотревшись, он обнаружил рядом с собой спящую девушку. Еще одной из новинок, отсутствовавших в прежние визиты к Алексу, оказалась табличка с ярко красной надписью: «ЗАПРЕТНАЯ ЗОНА. ПРОХОД (ПРОЕЗД) ЗАПРЕЩЕН (ЗАКРЫТ)». Заметив его взгляд, Алекс произнес:

– Кстати, а ты не помнишь, откуда мы этот трофей взяли? И зачем?

– Припоминаю – ты меня на слабо взял. А вот откуда открутили – не помню.

– Ну ты даешь – такое отчебучил. Ты не должен был вестись на мою провокацию.

– А ты не должен был ее устраивать.

– Ладно, мы оба неправы. Судя по надписи, нам сильно повезло, что нас не подстрелили. В следующий раз так не делай.

– Да, ты тоже. И как это нас так угораздило напиться. – Вдруг в голове сверкнула молния – девочка. – А сколько времени прошло?

– Сейчас утро четверга, так что меньше суток прошло – в пределе нормы.

– Мне пора, я пойду домой, – Андрей резко встал с кровати. От такой эквилибристики закружилась голова. Андрей покачнулся, но удержался на ногах.

– Тебе бы отдохнуть еще – ты почти на ногах не держишься.

– Нет-нет. Я пойду.

– Куда ты торопишься? Кого-то дома оставил? – усмехнулся Алекс.

– Кого? – удивленно спросил Андрей, тревожная мысль пронеслась в голове: «Неужели я вчера проболтался?»

– Тебе виднее. Но если надо – иди.

Андрей смотрел в запотевшее окно. Снаружи шел дождь. Высокие дома нависали над проезжающим поездом, навевая депрессию своей серой монотонностью. Они давили на маленького одинокого человека, занятого своими беспокойными мыслями:

– Что если я вчера все рассказал. И Алекс это услышал.

– Но Алекс никогда не подводил. Он никому не расскажет. Он не может.

– А вдруг может? Но я бы боялся другого.

– Алиса и Венера.

– Или случайный прохожий.

– Почему же так получилось. Я же всегда считал себя очень осторожным.

– Успокойся. Может быть ничего и не было. И никто не знает о девочке. Я обычно не болтливый. Как же узнать?

– Спросить? Нет, не вариант. Это только усилит подозрения.

– Посмотреть реакцию? Но это сработает только с Алексом, и то не факт. Реакцию Алисы и Венеры я не смогу расшифровать, а случайного прохожего не смогу найти.

– Случайный прохожий вообще неизвестная величина, но он и не сможет меня опознать.

– Только если это не какой-то мой знакомый. И даже если спросить у Алекса, то он сам может ничего не помнить – он был в таком же состоянии.

– Это тупик. Получается только один выход.

– Нет.

– Да. Нужно избавиться от девчонки. Другого варианта нет.

– Но куда ее деть? Просто выставить за дверь? Но когда ее найдут, то не только ее уничтожат, но и весь район на уши поднимут.

– Значит, придется вернуть ее в каналы. Боюсь это самый оптимальный выход. И для меня, и для нее.

Всю дорогу домой Андрей шел полный решимости вернуть девочку в каналы. Подойдя к двери, он прислушался к себе – решимость была на месте. Андрей сделал глубокий вдох и открыл дверь.

Тут же на него напрыгнула охотница. Она вцепилась в Андрея и не выпускала из своих крепких объятий. Андрею показалось, что он услышал мурлыканье. Решимость куда-то испарилась. Вот только что тут была. И больше ее нет. Андрей подумал, что он сто раз пожалеет, но оставит девочку у себя.

В квартире меж тем произошли новые изменения. Несколько рисунков висели на стене в рамках, остальные были уложены в аккуратную стопку на столе. Появилась вторая кровать, тщательно застеленная. Книги в шкафу были отсортированы по цвету. На столе стояла кастрюля с едой. – Я смотрю, ты и готовить стала лучше, – улыбнулся Андрей, – по крайней мере, ты научилась открывать консервные банки.

Во время еды Андрей думал, что делать дальше, но ничего путного в голову не приходило. Нужно немного развеяться. Он взял книгу из шкафа и сел на диван. Рядом устроилась девочка с карандашами и целой кипой чистой бумаги. Книга была не толстой, а последние несколько страниц были пустыми. Обычно так делали для заметок. Открыв книгу на последней прочитанной странице, Андрей погрузился в чтение.

***

Джим повалился на пол, захрипел и замер.

– Помни брусок, быстро – Нил кинул прямоугольный пакет ближайшему астронавту, им оказался Ламберт, а сам бросился к Джиму и стал проводить реанимационные действия. Сперва он вколол прозрачное лекарство вакуумным шприцом. Затем быстрым легким движением руки попытался нащупать пульс на сонной артерии и, не найдя его, достал из кармана толстую длинную трубку и с усилием вставил ее в горло Джима, предварительно разжав ему зубы. Набрав воздуха в грудь, Нил вдохнул его в трубку, а затем положил скрещенные ладони на грудь и несколько раз с силой надавил на нее. Снова вдох и массаж сердца. Вдох. Массаж сердца. Пульса не было.

– Давай! – Нил протянул руку Ламберту, и тот все понял и дал ему брусок, уже изрядно помятый потными руками. Это было не что иное, как портативный дефибриллятор, накапливающий заряд от механических воздействий. Разделив прямоугольник на две соединенные проводом части, Нил приложил их к груди – одну под ключицей, а вторую около верхушки сердца.

– Разряд! – тело Джима дернулось и вновь затихло. Пульса не было. Нил увеличил заряд и вновь склонился над Джимом.

– Разряд! – Нил с надеждой прощупал пульс.

– Разряд! – энергия была уже больше трехсот джоулей.

– Разряд! – еще одна попытка.

– Разряд!

Джим не подавал никаких признаков жизни. Нил устало опустился на пол и сделал глубокий вдох. Он был удручен. Остальные молча смотрели на него.

– Он не поперхнулся, иначе бы я откачал его, – произнес Нил, сидя на полу. – Он отравился. Я ничего не смог сделать.

– Но чем он мог отравиться? Какой-то сбой поварской машины?

– Нет. Этого не может быть. Она застрахована от таких ошибок.

– А вдруг произошел сбой из-за электромагнитной бури? Может такое быть?

– Нет, – Нил не понимал, кто говорит. Первая смерть на его руках была неожиданно тяжелой для него. Все плыло перед глазами. – Ни одна из комбинаций пищевых полуфабрикатов не сможет привести к таким последствиям. Это отрава. Сильная.

– Но как она могла сюда попасть? И подействовать только на одного?

– Из лаборатории ядохимикаты вынести нельзя – там полная дезинфекция.

– И сигнализация, реагирующая на опасные вещества.

– Может он с собой что-то принес? На руках. Он же нашел какое-то сооружение.

– А как же дезинфекция после шлюза? Она не такая строгая, как в лаборатории, но она все же есть.

– Действительно. Он мог торопиться и пропустить эту процедуру. Я еще удивился, что он так быстро прошел шлюз. – Нил распознал голос Ламберта и воспрянул духом:

– Верно. Это может быть какое-то неизвестное нам вещество, – встрепенулся Нил. – Но тогда мы все в опасности. Неизвестно, как это вещество может подействовать на нас.

Джон быстро осознал опасность и нажал на красную кнопку на панели управления.

– Срочная дезинфекция кают-компании. Просьба всем оставаться на местах, – прозвучал механический голос из динамика на стене. Освещение переключилось с естественного света на фиолетовый, из стен появились роботы-дезинфекторы.

– Эх, надо было сначала образцы взять, – посетовал Нил. – Ладно, на вскрытии посмотрим и скафандр проверим.

Роботы дюйм за дюймом тщательно очищали все поверхности с помощью специальных насадок. Люди терпеливо ждали окончания процедуры. Дэвид, чтобы не терять времени, воспользовался личным коммуникатором станции и включил режим повышенной готовности. Он включал в себя поиск источника биологической, химической, электронной и ядерной опасности. Все помещения стали герметично изолированными друг от друга, и искусственный интеллект станции начал проверять их одно за другим. Сначала проверялись ключевые блоки, отвечающие за функционирование станции – масс-генератор, дублирующие генераторы, системы воздухогенерации и воздухоочистки, управляющие цепи и калькуляторы, медблок. Затем системы вторичного жизнеобеспечения – репликаторы жидкостей и провианта, системы мусороочистки и переработки, комплекс водонесущего оборудования. Следом наступал черед индивидуальных и общих жилых помещений, технических помещений и шлюзов. Последним наступала очередь лабораторий и хладогенераторов. Эта проверка проходила с особой тщательностью и занимала продолжительное время, в связи со сложностью и хрупкостью проверяемых объектов. До завтрашнего дня можно было не ожидать возвращения к работе. Оно и к лучшему – нужно было осознать случившееся.

Дезинфекция тем временем закончилась, двери разблокировались, но люди остались на местах, глядя на бездыханное тело Джима. Никто не мог поверить в реальность случившегося. Космические полеты давно стали уже настолько безопасными, что проще было получить травму при езде на велосипеде, чем при исследовании космоса. А развитая медицина не предполагала малую продолжительность жизни. Поэтому столь ранняя смерть вызвала у всех необычные чувства – давно забытый страх, жалость по соплеменнику и скорбь утраты. По лицу Катрины потекли запоздалые слезы. Из стены появились мобильные носилки, и Ламберт с Роджером кинулись помогать доктору Муну перемещать на них остывшее тело Джима.

– Эх, Джимми, Джимми, – приговаривал Ламберт. – Как же это ты так?

Носилки зафиксировали тело, и Нил повез их в медицинский отдел. Пришло время оборудования для вскрытия. Оно было еще даже не распечатано. Кроме Нила в медотсек зашла и Катрина. Она имела степень по медицине и собиралась ассистировать ему. Одевшись в защитные герметичные костюмы, медики начали проводить вскрытие. Сняв с тела одежду, они начали проводить наружный осмотр кожных покровов. Никаких повреждений или посторонних следов не было обнаружено. Нил открыл Джиму рот и с помощью стерильного зонда взял мазок из носоглотки. Затем взял образцы материалов из-под ногтей и приготовился к вскрытию, достав циркулярную пилу. Он решил не использовать лазерный резак, чтобы не запаивать и не дезинфицировать разрезы, так как это может скрыть полезную информацию. Катрина в это время осматривала снятую одежду в надежде найти следы посторонних соединений. В этом ей помогал ручной анализатор спектра – ничего необычного для космической одежды он не показал. Тогда она вернулась к Нилу, который уже вскрыл грудную клетку и начинал раскрывать ребра, обнажая внутренние органы. Темная кровь стекала с трупа по специальным желобкам и уходила в слив в полу. Нил стал вынимать легкие, сердце, желудок и другие органы и складывать их на столик. Катрина внимательно осматривала их и вносила описание в патологоанатомический листок. Осмотрев все внутренние полости и органы, она стала срезать микротомом тонкие слои тканей. Гистологический анализ должен объяснить причины смерти. Катрина поместила образцы в герметичный бокс и отправила внутренней почтой в свою лабораторию.

– Похоже на отравление цианидами, но укол тиосульфата натрия ничего не дал, – прервал молчание Нил. – Я теряюсь в догадках, что это может быть.

– Я проведу все необходимые анализы, как только лаборатории откроются.

Они вернули органы на место, Нил аккуратно зашил разрезы и поместил тело в герметичный мешок, вакуумировал его и положил в холодный отсек. Сняв защитные костюмы, умывшись и помыв руки, Нил с Катриной вышли из отсека. В коридоре их ждали почти все члены станции – кроме Роджера, проверяющего работу генераторов, и Дэвида, контролирующего процесс сканирования станции в центре управления.

– Ну как, известно от чего он умер? – Ламберт задал мучавший всех вопрос.

– Нет, пока никаких догадок. Катрина проведет дополнительные исследования. Тогда, надеюсь, все прояснится. А сканирование что-нибудь обнаружило?

Как бы отвечая на его вопрос, из динамика послышался голос Дэвида:

– Внимание. В третьем шлюзе обнаружена неизвестная форма органики. Шлюз заблокирован. Туда направлена передвижная биологическая лаборатория.

– Через него Джим заходил, – Ламберт, обычно и так очень активный, возбудился еще сильнее от этих слов. – Скорее, пойдем туда.

Широкими шагами он пошел по коридору, Петра, Катрина и Нил двинулись следом, едва поспевая за его размашистыми шагами. Подойдя к двери шлюза, они стали наблюдать через экран на стене за действиями робота, оснащенного сканером органики. Он должен был локализовать местоположение неизвестного вещества, засеченного стационарными детекторами станции. Сканер слабо попискивал, обозначая свою работу. Он досконально обшаривал стены шлюза. Пищание не становилось ни реже, ни чаще. Значит, следы органики здесь есть, но их слишком мало для изучения. Попав в прилегающее техническое помещение шлюза, сканер запищал с удвоенной частотой. Здесь уже больше следов. Но все еще мало. Астронавты за дверью затаили дыхание. По мере движения вглубь помещения писк учащался и становился громче. Добравшись до очистного шкафа, писк зашкалил. Робот стал сканировать дверцу, проходя ее снизу вверх. Около ручки дискретное пищание превратилось в сплошное. Подняв второй манипулятор, оснащенный микрощупальцами, робот принялся собирать образцы органики и складывать их в контейнер. После сбора контейнер отправился в минилабораторию, которая все это время двигалась за поисковым роботом. Это был массивный параллелепипед, длиной около шести футов, передвигающийся с помощью четырех ног. В передней части корпуса находилось отверстие, куда и поступили извлеченные образцы. Передвижная лаборатория могла проводить только простейшие анализы, пригодные исключительно для предварительной классификации анализируемых веществ. Для боле точных исследований, как и в случае образцов тела Джима, нужно было ждать разблокировки основной лаборатории. Астронавты не сводили глаз с экрана, на котором должны были появиться результаты, полученные лабораторией. Это заняло несколько минут, по истечении которых на экране появилось сообщение об ошибке, сразу сменившееся предполагаемым составом найденных органических соединений. Ламберт смотрел то на незнакомые значки, то на лица остальных спутников. По их ошарашенному виду было понятно, что лаборатория обнаружила нечто грандиозное. Молчание продолжалось несколько минут.

– Ну что там? – с нетерпением произнес Ламберт. – Не томите. Что обнаружилось?

– Это, наверное, ошибка, – запинаясь, произнесла Катрина. – Этого не может быть.

– Не может. Но вдруг? – Нил стал ходить по коридору, положив руки на голову.

– Но лаборатория может ошибаться, – возразила Петра.

– Да что же там случилось? – начинал терять терпение заинтригованный Ламберт.

– Но если это правда, – произнес Нил, не замечая вопроса робототехника, – то это настоящая революция. Это намного важнее нашей работы здесь.

– Так что здесь, черт побери, происходит? – повысил голос Ламберт.

– Здесь происходит то, что давно искало человечество – неуглеродная форма жизни.

Ламберт проникся торжественностью, с которой произнес эту фразу Нил.

– Но это может быть ошибкой лаборатории, – понизила пафос момента Петра.

– Неуглеродная? А какая? Ламберт стал понимать значимость момента.

– Кремниевая… кремниевая. Да еще и в таком неподходящем месте.

– А я все же считаю, что нельзя исключать ошибку, – не унималась Петра. – Спутник обладает слишком малой гравитацией для кремниевой жизни.

– Да, да. Ты права. Но как же хочется, чтобы это оказалось правдой.

Через пять минут вся команда станции опять собралась в кают-компании. Астронавты живо обсуждали неожиданную находку. Она затмила собой смерть Джима.

– Надо организовать поход к найденному холму, – взял слово Нил, произнеся предложение, витающее в воздухе. – Сейчас это даже важнее, чем определение причин смерти Джима. Сдается мне, что там мы обнаружим не только самую важную для человечества информацию, но и ту самую причину.