Текст книги "Последняя антиутопия (СИ)"

Автор книги: Харли Мор

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 29 страниц)

– Да какой же это Йог-Сотот, – возмутился Нил. – Точно тебе говорю – это Унголиант.

– А разве Йог-Сотот и Унголиант не имена реальных выдуманных монстров? – спросила Катрина.

– Ну да. А теперь это будет именем реально реального монстра.

– Подожди, Ламберт. Раз мы не можем прийти к правильному решению, то не лучше ли доверить это Катрине?

– Наконец-то ты прав. Животные – это ее профиль. Даже такие уродливые. Пусть она назовет его как хочет.

Нил с Ламбертом повернулись в ее сторону, в ожидании названия. Катрина не стала выбирать из предложенных вариантов, а предложила свой:

– Исходя из того, что я слышала, я бы назвала его Майлакк.

– А почему такое странное название? – заговорил…

– Мне не послышалось – там два «к» в конце? – одновременно заговорили Нил и Ламберт.

– Что это вообще значит? – …

– Почему там два «к»? – они как сговорились перебивать друг друга.

– Да, там действительно два «к». Так надо. Верьте мне – я биолог, – улыбнулась Катрина. – А значит это: кремниевая форма жизни, переваривающая тысячи лет.

– Это на каком языке? – …

– А мне нравится. Только заумно как-то, – снова хоровой несинхронный возглас.

После этого одновременного разговора воцарилась тишина. Нил смотрел на Ламберта, а Ламберт смотрел на Нила. Каждый уступал другому, чтобы снова не получилась какофония. Наконец Ламберт решился и произнес:

– Это намного лучше, чем Унголиант. И чуть-чуть лучше, чем Йог-Сотот.

– Почему это Йог-Сотот лучше Унголиант? И почему вообще Йог-Сотот? Не лучше ли были Шоггот, Шуб-Нигурат или Хастур?

– Я то же самое могу спросить. Почему не Глаурунг, Смауг или Шелоб?

– Скажи Ламберт, а скафандры уже готовы? – прервала их бессмысленный спор Катрина.

– Конечно. Из медблока я тут же отправился сюда, и все это время готовился к походу. Роботов подобрал, скафандры снарядил, морально подготовился. А ты готова?

– Нет еще. Мне нужно забрать оборудование из лаборатории. Можешь одолжить мне транспортник?

– Конечно. Тащи сюда свое оборудование, и мы выдвигаемся.

Три человека и целых пять роботов двигались по ровной поверхности спутника. Для двоих из них это был знакомый путь, но волновались они не меньше третьего, а может дальше и больше, так как уже знали, с каким ужасом им придется столкнуться лицом к лицу. Путешествие проходило в полной тишине из-за неработающих систем связи. Оно и к лучшему, а то двое мужчин опять принялись бы спорить какой писатель лучше и чьи монстры имеют большее право дать имя Майлакку, несмотря на то, что у него уже было имя. Ламберт шел позади своих роботов, контролируя их движение с помощью проводного пульта управления. Он был как паук, дергающий за нити и управляющий механическими питомцами. Или как собачник на прогулке. Быстро добравшись до тетраэдра, люди прошли в проем и принялись спускаться по уже знакомому коридору. В этот раз спуск был коротким – никакая неведомая сила не игралась с восприятием времени и спустя пятнадцать минут они оказались в конце коридора-спуска и озадаченно остановились. Коридор заканчивался тупиком. Там, где раньше находился вход в сеть залов, наблюдалась гладкая стена. Ламберт подошел к заглушке, постучал по ней рукой, повернулся к спутникам и сказал на универсальном языке жестов:

Он развел широко руки и пожал плечами.

Катрина вопросительно ткнула пальцем в тупик и нарисовала в воздухе контур прямоугольного входа.

Ламберт утвердительно закивал головой.

Нил подошел к стене, достал нож и с силой ударил им по безразличному серому камню. Результат был такой же, как и раньше – его не было, стена осталась гладкой.

Ламберт уперся ногами в пол и навалился на стену всем телом. Камень остался непоколебим.

Катрина отстранила Ламберта в сторону, достала самый тонкий скальпель и попыталась всунуть его в проем, между предполагаемыми косяком и дверью.

После нескольких минут возни Ламберт вопросительно вскинул голову.

Катрина в ответ лишь удрученно покачала головой. Тупик оказался цельным – нигде не было видно даже самых узких щелей, как будто проход не закрылся дверью, а буквально зарос каменной кожей.

Следующим к тупику подошел Нил. Он внимательно осмотрел все углы, стыки и прилежащие поверхности, прощупал все подозрительные места, но ничего не обнаружил и отошел в сторону, давая шанс другим испытать свою смекалку.

Ламберту пришла в голову мысль, о чем он сразу сказал спутникам, показывая на роботов. Первым пошел поисковый робот, оснащенный датчиками органики, неорганики, ЭМИ и эхолотом. Датчики не показали ничего сверх того, что можно найти под землей стандартного спутника. Никаких следов разумного вмешательства. Никаких дефектов в стенах. Ничего. Тогда Ламберт обратился к Катрине:

Он слегка согнул указательный палец и два раза стряхнул им что-то на носу.

Катрина кивнула и подошла к своим запасам, навьюченным на транспортном роботе. Перерыв несколько контейнеров, она нашла карбоантимоновую кислоту. Она была налита в специальную емкость с механизмом электромагнитного удержания жидкости и длинным узким горлышком, с помощью которого кислота была нанесена на стену. Результат оказался таким же, как и от действия ножа. Тогда Катрина посмотрела на Ламберта и показала ему два пальца. Он все понял. Пришло время робота двойного назначения. Ламберт до конца не хотел его использовать. Он не думал, что робот справиться с каменной стеной, но больше вариантов у них не было. Он указал спутникам отойти подальше, отвел всех роботов, кроме одного на безопасное расстояние и приготовился прожигать проход. Робот был предназначен для уничтожения мелких вредителей и сорняков в местах с затрудненным доступом и тяжелыми климатическими условиями. Уничтожал он их, надо сказать, самым радикальным образом – на него был установлен модифицированный армейский огнемет «ФГ-53». Модифицирован он был в сторону уменьшения мощности, чтобы вместе с сорняками и грызунами не спалить станцию. Но эту модификацию можно было легко обойти, чем и воспользовался находчивый робототехник. Он дал команду роботу, и из сверкающего сопла полилось обжигающее пламя. Жар был такой, что Ламберт чувствовал его даже сквозь теплоизолированный скафандр. Любая дверь или перегородка на станции не выдержала бы такого издевательства уже через несколько минут после обработки пламенем и сдалась бы, растекшись пылающей лужицей по горизонтальной поверхности. Но только не эти стены, не замечающие всех потуг боевого робота. Разгоряченная плазма не оставляла никаких следов на сером камне. Да и камень ли это? И ведь не было никакой возможности отколоть кусочек и исследовать в лаборатории. Оставалось только догадываться, что это за сплав и какая древняя цивилизация создала его. Ламберт деактивировал огнемет, повернулся к своим спутникам и развел руки. В глазах читались грусть и безысходность. Тщательно спланированная экспедиция споткнулась в самом начале пути. Не понадобились ни роботы различной специализации, ни приборы, анализирующие органические и неорганические вещества, ни планшетный картограф, автоматически рисующий карту – он бы понадобился, попади они в подземный лабиринт, ни биолог, способный классифицировать живое существо.

Дверь шлюза мягко захлопнулась, в камеру стал поступать воздух, стабилизируя давление. Люди понуро стояли – весь путь обратно они думали о постигшей их неудаче. Катрина расстроилась, что эпохальная встреча, к которой она так долго морально готовилась, так и не произошла. Ламберт переживал, что весь его выводок многофункциональных питомцев оказался бессильным перед творением неведомой цивилизации. И только Нил был относительно счастлив. Да, конечно он грустил, что тайна подземного лабиринта и обитающего в нем существа оказалась надежно закрыта, но повторная встреча с ним пугала больше нераскрытости тайны. Его бросало в дрожь от одного воспоминания о смертельном танце на живом полу с зубами. Так что он был даже рад такому скорому окончанию экспедиции. И устойчивость стен к воздействию почти боевого робота нивелировала печаль о его неспособности поцарапать стену ножом. Да, и нож в этот раз остался при нем. Сплошные плюсы. Но все равно Нил был печален.

Сняв скафандр и продезинфицировавшись, Ламберт нажал кнопку интеркома:

– Дэвид, мы вернулись, – обратился он к администратору станции.

– Да, я вижу. Почему так быстро?

– Непредвиденные обстоятельства. Проход был закрыт.

– В смысле закрыт? Завален камнями?

– Нет. Он как будто зарос камнями, зарубцевался. Словно это живой организм.

– Понятно. Сейчас организую общую встречу в кают-компании. Минут через десять нормально будет? Успеете прийти в себя?

– Успеем, – ответил за всех Ламберт, визуально оценив состояние спутников.

– Тогда до встречи в кают-компании.

Нил, Ламберт и Катрина вышли из шлюзовых помещений и пошли в свои комнаты – нужно немного прийти в себя после неудавшегося приключения, умыться, собраться с мыслями и успокоиться.

Первым в кают-компанию пришел Джон. Он уже вполне пришел в себя и слонялся по станции без дела, так как связь все еще не работала. Следующим пришел Ламберт – ему не терпелось рассказать все о неудавшемся походе в логово Майлакка. Увидев Джона, он перекинулся с ним парой слов о самочувствии и убедился, что он пришел в себя после пережитых потрясений. Потом в кают-компанию впорхнула Петра. У нее было хорошее настроение – она была рада, что больше никто не пострадал. Вскоре к ним присоединились и остальные. Последним вошел Дэвид и начал собрание:

– Начнем, пожалуй. Нужно решить, что делать дальше.

– Постойте! – перебила его Петра. – А где Роджер?

– Действительно, где? Он всегда отличался пунктуальностью. Я не помню, чтобы он хоть раз опоздал. – Дэвид подошел к интеркому и включил громкую связь на станции. – Роджер ответь, ты где?

Он подождал немного и вновь повторил вопрос. Роджер не откликался. Наверное, что-то случилось. Тревога разливалась в пространстве, захватывая под свое влияние взволнованных людей. Собрание закончилось, не успев начаться.

– Предлагаю всем пойти на его поиски, – Ламберт озвучил предложение, витавшее в воздухе.

– Согласен, но сначала я бы зашел в медблок, – ответил Нил. – На всякий случай.

Все согласились и пошли к каюте Роджера, по пути заглянув в медблок, в котором Нил забрал аптечку. В каюте Роджера все было на своих местах, убранная кровать располагалась посередине умиротворяющего пейзажа. Если с Роджером что-то случилось, то явно не здесь. Выйдя из каюты, астронавты оказались в вотчине инженера – технических помещениях генераторов. Коридоры доступа образовывали замысловатый узор, который, несмотря на это, был интуитивно понятен. Джон предложил разделиться и прочесать весь генераторный отсек, однако Ламберт был против – поиск всей толпой хоть и займет больше времени, но будет более безопасным – после обнаруженного под землей можно было ожидать чего угодно, в том числе попадания опасных организмов и веществ внутрь станции. Но тогда, возразил Джон, все рискуют попасть под действие неизвестного вещества или возмущения и погибнуть. После непродолжительного спора удалось прийти к компромиссу – Дэвид, Джон и Катрина остались на связи за пределами генераторного отсека, а остальные позаимствовали противогазы со склада Роджера и пошли на его поиски. Обыскиваемая территория была огромной. Хорошо, что кроме многочисленных коридоров, большую часть пространства занимали гигантские залы генераторов и вспомогательного оборудования. Они просматривались насквозь и были непригодны для пряток. Поэтому первым делом поисковая группа двинулась вдоль самых больших помещений. Помещение первого термоядерного реактора было самым маленьким из намеченных, но и на его фоне человек был не больше комарика. Стерильно белые стены отражали уверенный гул реактора, работающего в холостом режиме. Обойдя его по периметру, люди убедились в отсутствии Роджера. Рядом располагались совсем крошечные помещения, служащие для управления потоками энергии и охлаждающей жидкости. Потом опять шло гигантское помещение, полное батарей для аккумуляции электричества. Этот зал параллельными рядами уходящих вдаль батарей напоминал библиотеку, но очень шумную библиотеку. Кроме жидкостного охлаждения, подведенному к каждому стеллажу, в проходах вовсю завывал ветер, гонимый мощными вентиляторами, расставленными по периметру и образующими стены, отделяющие читальный зал от вентиляционных ходов. Проинспектировав каждый ряд, люди опять не обнаружили Роджера. С каждым пройденным помещением напряжение нарастало, надежды, что Роджер просто застрял за ремонтом одного из подведомственных ему механизмов, становилось все меньше. Но дойти до максимума напряжению было не суждено – следующее помещение не было пустым. И речь тут идет не о массивных шестеренках, вращающихся валах и балансирующих противовесах. Речь о человеческом теле. Вернее части тела. Ламберт сразу узнал ярко желтый комбинезон Роджера. Сверху он был красиво заляпан красным, и напоминал прекрасный тропический цветок, привлекающий своей раскраской экзотичных птиц. Но вместо птиц его обнаружили люди, застывшие при виде этого прекрасного своей ужасающей сущностью цветка. Даже неспециалисту было понятно, что аптечка тут не поможет. Большая часть головы отсутствовала, оставив в напоминание о себе лоскуты кожи. Это было похоже на несчастный случай. Какая-то из массивных движущихся деталей пришла в соприкосновение с головой Роджера, проведя процедуру декапитации и отбросив безжизненное тело на пол. Петра, осознав ужасную кончину еще одного члена экипажа, пришла в ужас. Ее сердце заколотилось с пугающей частотой. Она стала глотать воздух, вдыхая его большими порциями. И с каждым вздохом воздуха становилось все меньше и меньше. Она стала задыхаться. Началась паническая атака. Нил, увидев это, открыл аптечку и моментально оказался около Петры со шприцем в руке. Маркировка указывала, что он наполнен мягким успокоительным, быстро приводящем в чувство. Нил зафиксировал руку пациентки и поднес шприц. Лекарство под давлением проникло под кожу. Петра забилась в конвульсиях и ослабла. На ее губах проступила пена.

***

Горестный стон разлился по всей станции, заполняя собой все уголки, словно потоп. Так показалось Нилу. На его руках лежало бездыханное тело Петры. В шприце вместо успокоительного был сильнейший яд, почти мгновенно убивающий свою жертву. Как так получилось? Ламберт быстро осознал всю тяжесть произошедших потерь и приказал Нилу взять на руки Петру, не давая ему уйти в себя от чувства собственной беспомощности – это был уже второй человек, которого Нил не смог спасти. И даже хуже. Он ее убил. Ламберт понимал это и не давал Нилу замкнуться, властно командуя им. Сам Ламберт кратко обрисовал ситуацию Дэвиду, взял на руки остаток Роджера и вместе они пошли в медблок. Встревоженные астронавты вышли к ним навстречу. Опустошенность читалась на их лицах. Катрина вздрогнула, силясь сдержать свои слезы, но не выдержала и отвернулась. Дэвид, утешая, положил руку ей на плечо. Джон смотрел то на нее, то на прибывших и не знал, что делать, кому помогать и как. Ламберт, самый хладнокровный из всех, коротко приказал двигаться в медблок для упокоения погибших. Он держался изо всех сил. Две смерти за раз – это было слишком даже для него. Имея за плечами армейский опыт, он побывал не в одной горячей точке и видел много смертей. Но на войне смерть воспринимается не так, как в мирной жизни. Когда попадаешь на войну – ты уже умер и знаешь это, только делаешь вид, что это не так. И смерть – лишь формальность, закрепляющая фактическое положение дел. Возвращаясь живым из горячих точек, Ламберт не испытывал радость, эйфорию или облегчение – ничего. Он просто не выполнял подписанный контракт на смерть. Чисто деловое отношение. Другое дело здесь, на исследовательской станции. Такая работа не предполагает встреч со смертью. Особенно с массовой смертью. И ладно бы смерть от экстремальных условий или неожиданных опасностей, которой пал Артур. Но смерть от несчастного случая на станции повышенной безопасности – это уже слишком. Да и несчастные ли случаи это были? Как-то все подозрительно. Особенно смерть Петры. Может ли опасный химикат оказаться в шприце вместо успокоительного? Это диверсия или халатность? Возникшие вопросы бросали тень и на остальные смерти – вдруг они подстроены? Хотя бы часть. Естественные причины такой череды трагедий были слишком маловероятны, чтобы рассматривать их всерьез.

Тела были доставлены в медблок и уложены на операционные столы. Вскрытие может вскрыть дополнительные детали, проливающие свет на произошедшие события. Присутствовать при этом хотели все – у каждого был свой резон, но было и общее – все боялись остаться в одиночестве и стать следующим в похоронном списке. Хоть Роджер и умер первым, решено было начать вскрытие с Петры, так как анализ ее крови по горячим следам позволит определить яд, убивший ее. Взятие образца крови вблизи места смертельного укола, разделение образца для помещения в разные автоматические анализаторы и получение результатов анализа заняло у Нила всего несколько минут. Еще минуту он интерпретировал полученные данные. Все это время остальные члены экипажа ждали, затаив дыхания и не роняя слова. Изучив данные, Нил лишь подтвердил то, о чем и так знал. Он оторвал глаза от монитора и произнес в пустоту поникшим голосом:

– Я вколол ей сильное отравляющее вещество.

– Зачем ты убил ее? – вскочил Джон, сжимая кулаки. – Убийца.

Ламберт встал между ним и Нилом, показывая своим видом ему и всем остальным, что не стоит переходить границы.

– Я не убивал. Я не знал, что там яд, – Нил опустил руки и голову.

– Подождите, а мог яд попасть в шприц случайно? На фабрике изготовителе, или при сортировке? – вопрос Дэвида был обращен ко всем присутствующим.

– Нет, – отозвался Нил, – исключено. Все инъекции проходят двойную проверку. Если бы в шприце было что-то опасное, то и датчики «Неустрашимого» и датчики «Альфы» сразу среагировали. Нет, – еще раз произнес он уверенным тоном, не терпящим толкования, – яд был добавлен здесь, на станции.

– Но как можно случайно добавить яд в шприц?

– Никак. Это не могло быть случайностью. Кто-то это подстроил.

В медблоке воцарилась тишина – трудно было осознать, не то что принять, услышанные факты. Мозг отказывался верить в полученную информацию.

– А может быть, ты случайно поместил туда яд? – осторожно поинтересовалась Катрина. – Я могу понять, несчастный случай…

– Нет, – перебил ее Нил. – По протоколу я вообще не могу проводить с инъекторами никаких манипуляций, кроме непосредственно введения лекарств. Яд появился в шприце неслучайно.

Ламберт оценил обстановку, подошел к двери и заблокировал ее.

– Никто отсюда не уйдет, пока не разрешится сложившийся кризис, – отрезал он, переводя глаза с одного лица на другое. Люди ежились под его тяжелым взглядом.

– Если нет чудодейственного объяснения, то убийца – один из нас, – продолжил он.

– А если здесь не чудодейственное, а инопланетное объяснение? – схватилась за соломинку Катрина. Ей все никак не хотелось верить в реальность происходящего. – Что если какое-то существо пробралось на станцию и отравило инъектор.

– Нет. Научная станция все-таки не летний лагерь, – возразил Дэвид. – Нельзя незаметно пробраться сквозь барьеры. Ни один комарик не проскользнет незамеченным. Особенно после произошедшего с Джимом – мало того, что прошло полное сканирование станции, так я еще и усилил входные протоколы – теперь и атом не пройдет.

– Да и звучит слишком неправдоподобно, – согласился Нил. – Вряд ли какое-то неведомое существо сможет так быстро разобраться с инъектором и незаметно для меня поменять содержимое.

– Кстати, о содержимом, – Ламберт озвучил внезапно пришедшую в голову мысль. – Нил, ты можешь проверить содержимое остальных шприцов?

– Конечно. Это не должно занять много времени.

Нил положил на стол аптечку, извлек из нее несколько полных инъекторов, выдавил из каждого несколько капель и поместил их в анализаторы. Снова несколько минут, и результаты были готовы, прочитаны и осознаны.

– В большинстве – отрава. – Нил опустился на стул. – Это уже система.

– А может это ты сделал – подмешал отраву в лекарство? – подал голос Джон. – Тебе это было сделать проще всего. Ты знал, где лежат ядовитые вещества – медицинский склад – твоя вотчина. И ты чаще других находился в медблоке.

– Если бы я был убийцей, то придумал бы что-нибудь потоньше, чем укол явно выраженным ядом, – огрызнулся Нил. – Я бы сделал так, что никто бы не догадался о причинах смерти.

– А может ты специально так грубо действовал, чтобы никто о тебе не подумал, – поддержал Джона Дэвид. – Никто ведь не подумает, что можно действовать так глупо.

– А Джим тоже может быть твоей жертвой, убийца, – пригвоздил Джон Нила. – Он ведь тоже умер от отравы.

– Нет. Я не делал. Зачем мне это? Погоди-ка, – Нил изменился в лице. – А почему ты так активно меня обвиняешь? Вор громче всех кричит «Держи вора!». Это ты убийца.

– А ты не съезжай с темы. Лучше скажи – зачем ты это сделал?

– Я тоже считаю, что Джон слишком категоричен, – высказал свое мнение Ламберт. – Как-то это подозрительно.

– Стойте! Замолчите все! – молчавшая все это время Катрина сорвалась на крик. – Нам не надо ссориться. Нам надо хранить друг друга. Вдруг… вдруг это воздействие спутника? Вы сами говорили, что испытали беспричинный страх. Может и в смертях виноват спутник? Может он как-то влияет на мозги, заставляя людей совершать безумные поступки? Может он даже заставляет людей покончить с собой?

– Ну я ничего не чувствую, – почесал затылок Ламберт.

– Я тоже.

– И я.

– Никто ничего не чувствует, – подытожил Нил. – В мозгах могла поковыряться только Петра. Но думаю, что это ни к чему. Страх был явно заметен, и безумие тоже должно быть очевидным. Но в одном Катрина права – нам надо успокоиться и подумать, как выбраться из сложившейся ситуации.

– Предлагаю устроить очную ставку. Всех со всеми. – Ламберт читал старую книгу о неком Перри и воспользовался полученной информацией. – Каждый расскажет все, что он делал последние сорок восемь часов, а потом мы сверим рассказы и поймем, кто врет.

– Звучит чересчур оптимистично, – заметил Нил. – Но попробовать стоит.

Пятеро оставшихся в живых члена научной экспедиции сели за стол. Прошедшие все мыслимые тесты совместимости, люди теперь с недоверием смотрели друг на друга. Даже одна дефектная шестеренка сможет поломать работу слаженного механизма. Пришло осознание того, что все, выстраиваемое тысячами ученых, конструкторов, инженеров, построивших эту важную станцию и отправивших сюда исследователей, так легко рушится всего одним человеком, которого еще и сложно определить. Сотня психических, психологических, профессиональных и прочих тестов, уйма медицинских работников, различных специализаций и тысячи часов совместных тренировок не выявили дефектное звено, и теперь простой разговор должен решить эту проблему.

– Начну, пожалуй, – начал Ламберт. – Восстановим хронологию. После нашей последней встречи, где нас было еще семеро, я сразу пошел к себе в хранилище. Это было около двенадцати. В тринадцать пришел Нил, и мы спорили с ним о существе до тринадцати тридцати. Тогда к нам присоединилась Катрина и урегулировала наш спор. Потом мы загрузили оборудование в лаборатории и ровно в четырнадцать ноль-ноль вышли на поверхность. Полчаса шли до кургана, пятнадцать минут спускались, двадцать минут воевали с дверью. Потом вернулись на станцию и были все это время вместе.

– То есть с двенадцати до часу никто не может подтвердить твое местоположение? – уточнил Дэвид. – И ты мог зайти в медблок и поменять лекарство на яд.

– Но там же оставались Петра и Джон. – Все повернулись в сторону Джона.

– Я плохо что помню – я же тогда был в отключке и не помню точного времени, когда пришел в себя. Я не смотрел на часы, но, кажется, это было раньше часа. Когда я очнулся, рядом была Петра. Она осмотрела меня и сказала, что все в порядке. Тогда я пошел к себе и отдыхал все время до следующего общего собрания. Не знаю, долго ли Петра оставалась в медблоке, но кроме нее я никого не видел.

– И тебя никто не видел, а значит ты мог вернуться в медблок и подсунуть отраву, – Нил многозначительно посмотрел на Джона. – У тебя было гораздо больше времени на это, чем у кого бы то ни было.

– Но я не мог. Я был слаб. Я еле ходил. Даже сейчас я с трудом стою на ногах.

– Но ты можешь и симулировать. К тому же, чтобы поменять лекарство на яд много сил не надо.

– Спокойно, спокойно, – прервал Ламберт. – А ты где был, Нил?

– После собрания я забрал необходимые для похода препараты, зашел к себе, чуть отдохнул, пришел в себя и в тринадцать пришел к тебе в хранилище. А дальше ты рассказывал.

– Ну ты-то в любое время мог подложить яд.

– Да кто угодно мог подложить яд. Не обязательно же это было делать после собрания. Можно было и намного раньше.

– Да, ты прав, время может быть любым, – согласился Ламберт. – Это тупик.

– А что если смерть Роджера – это не несчастный случай, – вдруг осенило Дэвида. – Вдруг тот, кто подменил яд, подстроил и это убийство.

– Тогда нужно определить время смерти. – Нил встал и направился к остывшему Роджеру. После непродолжительных манипуляций, в которых были задействованы скальпель, пила, химикаты и пара приборов, похожих на микроволновки, Нил огласил результат:

– Смерть наступила четыре часа назад.

– Значит, гипотетически любой мог убить Роджера.

– А почему мы ему верим? – обратился ко всем Джон. – Он мог сказать что угодно.

– Но зачем мне говорить такое время? Если бы я был убийцей, то сказал бы что он погиб два часа назад, когда я был вне станции. Зачем мне так себя подставлять?

– Действительно, Джон, – обратился к нему Ламберт. – Ты перегибаешь палку. Давайте дальше продолжим. Кто следующий? Катрина?

– Мне особо добавить нечего. Как собрание закончилось, я вернулась к себе и немного отдохнула. После часа я зашла в медблок – там никого не было – взяла некоторые припасы, потом зашла в свою лабораторию, а оттуда – в хранилище.

– Значит, ты тоже могла поменять лекарство, – зачем-то констатировал Дэвид. – Впрочем, как и все мы. Так, остался только я. Мой рассказ не сильно отличается от ваших. После собрания я сразу пошел в центр управления, где и находился до следующей нашей встречи. По мониторам я видел, как Нил, Роджер и Катрина прошли шлюз в два часа. Видел как Джон, а затем и Петра покинули медблок. Видел Роджера, идущего к себе в каюту. И я не видел ничего необычного. Если бы у меня была сотня глаз и столько же многозадачности, то я увидел бы преступления. Больше мне сказать нечего.

– И это тоже никто не может подтвердить? – скорее заметил, чем спросил Ламберт.

– А вот это как раз возможно. В центре управления всегда есть камеры, записывающие, что там происходит. И я могу показать записи, где я сижу за мониторами все обозначенное время. Покоди-ка! – хлопнул Дэвид себя ладонью по лбу. И как мне это раньше в голову не пришло? Скорее, пойдемте. В центр управления!

Администратор станции шел во главе общности людей, задающихся вопросом «Что происходит?» Дэвид был уверен, что скоро они вычислят убийцу и отмахивался от всех адресованных ему вопросов. Он понимал, что лучше пока ничего не говорить, чтобы у преступника не было возможности устроить саботаж систем станции и помешать его планам. По крайней мере, на это были большие надежды.

Оказавшись в центре управления, Дэвид засел за пульт, отвечающий за управление большинством функций станции. Маэстро размял пальцы, опустил руки на многочисленные кнопки, похожие на клавиши органа, и словно музыкант урезал марш. Повинуясь отдаваемым приказам, по экранам понеслись записи с камер, сделанные за последние сутки. На них были видны коридоры и помещения в моменты прохода по ним людей.

– Я собираюсь посмотреть записи с двенадцати до часу – они покажут, кто говорил правду, а кто врал, – Дэвид сообщил всем план, предвосхищая неминуемые вопросы.

В двенадцать ноль-пять дверь медблока открылась и из него вышло четыре человека. Чуть позже медблок покинул доктор Нил. Еще через полчаса оттуда ушел Джон и почти сразу за ним Петра. Джон шел, еле перебирая ногами. В час десять медблок на несколько минут посетила Петра. Пока все соответствовало рассказам участников событий. В хранилище камера сработала в двенадцать десять – здесь появился Ламберт, а в час пришел Нил. По камерам было видно, что эти двое о чем-то серьезно спорят, активно жестикулируя. В час тридцать в хранилище вошла Катрина, и спор прекратился. Все дальнейшее тоже соответствовало расписанным ранее событиям. Теперь самое вкусное. В коридоре, ведущему к генератору появляется Роджер. Время – половина первого. Внутри генераторных помещений камер нет, но коридор, ведущий туда – один. Если смерть Роджера – не несчастный случай, то убийца должен засветиться. А вот и он. По коридору уверенной походкой, чуть повиливая бедрами, шел человек. И хотя его было видно только со спины, опознать его не составило труда.

– Нет! Это не я! Я был у себя в комнате! Это Дэвид что-то подстроил! Это он настоящий убийца! Нет! Нет! Я не виновен! – побледневшее лицо выдавало крайнюю степень стресса. Дрожание голоса ощущалось даже сквозь крик.

– Не ожидал такого исхода событий? Это незадокументированный функционал главного процессора станции. Я его обнаружил совсем недавно. Все знают, что камеры нужны для видеосвязи и запись с них не предусмотрена, но кто-то добавил такую функциональность и очень нам помог.

– Теперь все встало на свои места, – нотки стали прозвучали в словах Ламберта. – Он нас обманул, не зная, что обман может раскрыться. Хорошо, Дэвид, что ты ничего не говорил о данной особенности станции. Это нам сильно помогло. И еще. Он был последним, кто видел Артура, то есть может быть причастным и к его смерти.

– Это не я. Клянусь, меня подставили, – голос Джона потерял свою истеричную силу и стал подавленно плаксивым. Слова с трудом преодолевали ком в горле. – Это не мог быть я. Я слишком слаб. Я еле ходил.

– Так ослаб, что кричал во всю глотку минуту назад? – ехидно спросил Нил. – А еще ты первым стал называть меня убийцей, когда еще никто не знал, что это убийство. А ты знал. Потому что убийца – это ты.

– Нет, парни, что вы. Это не я. – Паника читалась на застывшем от ужаса лице. Глаза Джона вдруг вспыхнули, он оттолкнул от себя Дэвида, стоявшего ближе всего к нему, и побежал к выходу из центра управления. Не тут-то было. Ламберт, явно ожидавший чего-то подобного, сбил Джона с ног, бросившись на него всем телом. Завязалась борьба, из которой выигравшим вышел Ламберт. За счет явного физического преимущества, особенно заметного на фоне еще не оправившегося Джона. Ламберт оседлал его, заломив руки за спину. Все произошло за какие-то мгновения, и остальные астронавты не успели даже ничего осознать, как все было кончено. Джон, прижатый к полу, кряхтел, пытаясь освободиться, тем самым закапывая себя все глубже – его сопротивление лишь подтвердило его виновность.