Текст книги "Последняя антиутопия (СИ)"

Автор книги: Харли Мор

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 29 страниц)

Интересно, что машины для набегов собирались из машин, отбитых у караванов. И даже если трофейная машина была без повреждений, ее использовали как источник деталей, разбирая ее на запчасти и используя их для сборки нового автомобиля. Так, например, нередки были случаи, когда из нескольких разных машин собиралось столько же чудовищ Франкенштейна, путем жонглирования деталями. Это делалось, потому что люди опасались попасть под влияние демонов из проклятого города, а такая перестановка частей перерождала машины, очищая их души (никто не сомневался в существовании душ у машин, притом, что о женской душе до сих пор велись ожесточенные споры). Но самым шиком считалось найти в пустыне старое, изъеденное коррозией корыто, кода-то бывшее автомобилем, и может даже очень хорошим, и позаимствовать у него часть корпуса. Чем старше детали, тем большей мощью будет обладать собранный из них автомобиль, а его слуга – так здесь называли водителей – будет свысока смотреть на слуг более молодых и новых машин. Жители Эдема полагали, что машины были живыми и более совершенными существами, чем люди. Совершеннее их был только хозяин. Антон так досконально знал эту сторону жизни дикарей, так как в силу своей профессии до падения работал подмастерьем в гараже.

Кроме Эдема в пустошах существовали и другие поселения людей. Все они были малочисленными и считались эдемовцами рассадниками заблудших душ. Они ютились в небольших пещерках и вели почти первобытный образ жизни. Они были то ли еретиками, то ли отсталыми, но не представляли угрозы для Эдема, поэтому жили почти свободно. Только иногда какой-нибудь неудачник встречался на пути стаи (так называли группу машин, идущих в набег) и попадал в плен. Кажется, старик был одним из таких.

За долгими разговорами Андрей узнавал все новые подробности окружающей жизни. Такой чуждой, и такой похожей. И в городе, и здесь человек продолжал впиваться в древо жизни, продолжать его, не забывая при этом придумывать себе надзирателя, ведущего в светлое будущее или к чему-то великому, будь то закон, традиция или тот же хозяин. И также везде было разделение людей. Естественное и искусственное. На высоких и низких. На первых и последних. На своих и чужих.

Писарь сегодня был не в духе. Он с силой оттолкнул своего помощника, замешкавшегося перед входом в полуздание администрации, и что-то недовольно пробурчал себе под нос. Вскоре пришел посыльный с кипой бумаг и скрылся за красной стеной. Через непродолжительное время оттуда донеслись звуки неразборчивой ругани. Опять писарь. Случилось что-то из ряда вон выходящее. Чиновник, обычно очень спокойный и пассивный, как и большинство людей оказавшихся здесь явно не за свои заслуги, а за проступки, рвал и метал. Посыльный пулей выскочил наружу, а писарь, появившийся на пороге, кричал ему вслед: – Не могу я без света ничего оформить! Пусть сначала ремонтника пришлют, а потом что-то требуют! Мне нужен нормальный свет, а не чертов факел! – Так вот в чем дело! У него сломалась его настольная лампа. Это шанс показать себя и подняться поближе к выходу. Андрей решительно встал и направился к еще маячившему на входе в администрацию писарю.

– Я думаю, что смогу починить электричество, – не стал начинать издалека Андрей. Писарь посмотрел на него с нескрываемой помесью отвращения, презрения и насмешки: – Элетричество? Какое элетричество? Мне не нужно чинить элетричество, мне нужно починить мою лампу. – Я могу починить и лампу. – Откуда такая пыль может хоть что-то знать о лампах. – В городе я был инженером. – Ты выращивал инжир? – Нет. Я чинил лампы. – Постепенно недоверие писаря сменилось надеждой, и он разрешил Андрею посмотреть лампу. Сам он в это время стоял рядом и внимательно наблюдал за его действиями. Первым делом Андрей выкрутил лампочку и визуально проверил спираль – она была цела. Нужно проверить есть ли напряжение в патроне. Он был уверен, что нет. Но под рукой нет ни мультиметра, ни пробника, да даже завалявшегося резистора нет. Можно попробовать устроить короткое замыкание, чтобы явно убедиться в отсутствии электричества. Это опасно, но какая к черту опасность в этой дыре. Он осмотрелся вокруг в поисках проводника и его взгляд упал на расколотую кирку, зачем-то лежавшую около стола. Пойдет. Андрей соединил контакты. Ничего не произошло – электричества действительно не было. Как бы это сообщить писарю. Он понятия не имел о самом существовании электричества. – А к чему привязана лампа? – попробовал выяснить Андрей. – К механизму в соседней комнате, – на удивление быстро понял его писарь. Провода действительно вели в том направлении. – А можно мне на нее взглянуть? – Нет. Тебе можно только лампу починить, – писарь вернулся к прежнему режиму. – Но причина там, – попробовал аргументировать Андрей. – Как причина может быть там, когда лампа тут? – не унимался писарь. – Там ее душа, – Андрей решил сыграть на территории противника. Судя по задумчивому лицу писаря, ему это удалось. Он молча подошел к проему в соседнюю комнату и, не спуская с Андрея взгляд, жестом предложил войти. Тот самый механизм представлял собой древнющий генератор, которому самое место было только в музее, но здесь он работает. Работал. До недавнего времени. Он все еще гудел, но электричество не выдавал. Андрей не без труда снял прикипевший за многие годы эксплуатации защитный кожух и сразу увидел поломку. Одна из шестеренок от тряски выскочила со своего места, и мотор работал вхолостую, вращаясь сам, но не вращая ротор. Андрей нашел красную кнопку остановки и нажал ее. Генератор замолчал, писарь напрягся. Вставив на место выпавшую шестеренку, Андрей стал резко тянуть ручку запуска. С пятого раза мотор закашлял и запустился. Писарь недоверчиво посмотрел на гудящий механизм, потом заглянул сквозь проем в свою приемную и радостно вскрикнул. Авторитет Андрея резко вырос в его глазах. Пыль приготовилась к изменениям в своем положении.

Глава 9

Удивительно, как порой мало нужно человеку для счастья. Низвергни его на самое дно, подержи так достаточно долго, а потом чуть приподними, и он будет счастлив. Так и Андрей, испытавший серость изнуряющей работы среди пассивных не людей, а уже роботов и почти ставший таким же, поднявшийся на одну ступеньку из пыли в холопы, чувствовал прилив сил и готов был свернуть гору, отделяющую его от свободы. Он поднялся выше и в социальном и в прямом смысле. Солнце освещало его жилище (ту же клетку, но уже с деревянной кроватью) сквозь отверстия высоко в стенах пещеры. Свежий воздух так же попадал внутрь, принося с собой прохладу, но иногда ветер усиливался, принося с собой бурю и сметая все на своем пути. И тогда стены принимали на себя удар, показывая, как пещера заботится о принятой под свою опеку жизни. Люди ежились под порывами острого ветра, ослабленными, но все-таки попадающими в жилое пространство, и готовились к концу света, который все никак не наступал. Иронично, что это не беспокоило жителей дна. Они даже не заметили бы прихода конца света. Прошедшая буря вновь возвращала надежду и верхние жители жили как на волнах, то взмывая к солнцу в моменты затишья, то проваливаясь в бездну отчаяния с приходом урагана. Но все равно это было лучше монотонной серой безнадеги пыли.

Андрея поставили подмастерьем помощника верховного оранжерейщика главного организатора ремонта машин. Он отвечал за функционирование всех механизмов в оранжерее – полив, освещение, подогрев почвы – и знания Андрея были здесь востребованы. Должность его начальника была очень длинной и все, за глаза, называли его Горлемом. Это специфичное фэнтезийное имя очень ему походило. Он сам напоминал выдуманное существо голема – гигантская гора мышц, обтянутая рыболовной сеткой (такие странные представления у него были об одежде) и покачивающая небольшой головой при ходьбе. При всей суровости своего вида он обладал на удивление высоким голосом и добродушным нравом. Целыми днями он возился в оранжерее, настраивая и ремонтируя машины, которые он содержал в идеальном порядке и к которым относился как к своим детям, и Андрей лишь несколько раз занимался ремонтом, показав Горлему новые способы оптимизации работы оборудования, чем вызвал его уважение. С тех пор у него появилось много свободного времени, которое он тратил на разведывание ситуации в Эдеме. Нужно было быть осторожнее, чтобы не вернуться обратно, как Антон, который стоически выдержал возвращение в пыль, но которого уже нельзя было спасти. Андрей не мог похвастаться такой твердостью характера, и падение окончательно доконает его. Он узнал строение и уклад всего подгорного комплекса – выяснил схему расположения основных помещений: апартаменты хозяина, гаражи боевых машин, гаражи вспомогательных машин, места проведения брифингов и совещаний руководства, казармы воинов; провентилировал точки доступа к вентиляции и ее план; локализовал места переходов между уровнями – лестницы, лифты, горки (да, да, горки, подобные детским, по которым можно скатываться); составил график нападения на караваны и периодичность штормов; выведал места и состав стационарных постов и время пересменок; запомнил распорядок дня холопов, илотов и воинов в гаражах, оранжерее, подсобных помещениях и переходах; мысленно написал завещание на случай неудачного исхода дела. Андрей был готов.

В оранжерее с ночи барахлила система полива, и Андрей с Горлемом уже три часа искали место поломки. Это был то ли засор, то ли поломка лопастей одного из насосов. Давление в трубах упало до критического значения. Они уже разобрали несколько насосов, но не нашли каких-либо поломок. Горлем пыхтел, разбирая очередную турбину, и негромко причитал: – Родные мои, что же вы болеете. И фильтры я вам новые ставил, и проводку проверяю раз в неделю, и антикоррозийным гелем мажу. Хорошие мои, папочка сейчас вас посмотрит и починит. – Он вздыхал, нежно отвинчивая крепежные винты и освобождая доступ к двухметровым лопастям, доставляющим воду из подземного источника к ожидающим влаги растениям – единственному источнику зеленого цвета на серых пустошах. Металлический лист, избавленный от оков, закряхтел и стал медленно сдвигаться со своего законного места, обнажая красивый железный цветок, неподвижный вопреки своему назначению. Черная каракатица удерживала его на месте.

– И откуда только эта тварь взялась? – Горлем схватил ее за желеобразное тело и тут же с криком отдернул руку. – Жжется! Жжется! – более высоким голосом закричал он и стал трясти пострадавшей рукой. Каракатица еще глубже вжалась в турбину, крепко уцепившись щупальцами, вода окрасилась в черный цвет. Оставалось загадкой как это морское существо попало в насос и не последуют ли за ним другие обитатели водных глубин? Послав одного из помогавших холопов за главным оранжерейщиком, Горлем вместе с Андреем, защитив руки резиновыми перчатками, принялись выковыривать каракатицу. Она не поддавалась, намертво вцепившись в металлическую поверхность. Горлем уперся в стену, вены на его руках превратились в канаты, лицо побагровело от усилия. Андрей не отставал, ощущая себя до предела натянутым луком. Каракатица сдалась и стрелой вылетела из турбины. Она пролетела рядом с лицом как раз подоспевшего оранжерейщика – щуплого очкарика с феноменальными знаниями растительного мира. Он от неожиданности охнул и машинально потянулся к ней руками. Не успел Горлем его предупредить, как он уже бегал, тряся обожженной рукой, храня при этом удивленное молчание. – Откуда вы это взяли? – спросил он, оправившись от изумления. – Мне тоже интересно, как эта Ктулха попала в мой насос? – парировал Горлем. Оранжерейщик задумался, почесывая затылок здоровой рукой. Ремонтная бригада продолжила ремонтировать насос. Подправив слегка помятую турбину, они принялись прилаживать на место отвинченную пластину. Вернув все на место, Горлем запустил механизмы. Пару раз чихнув, мотор завелся. Стрелка манометра плавно закрутилась и остановилась на номинальном значении. Система полива была спасена. – Вот так, вот так, – удовлетворенно басил своим высоким голосом Горлем, улыбка расплывалась на его лице – он был счастлив. – Раз есть одна рыба, то может появиться и другая, – очнулся оранжерейщик. Видимо зря его спрашивали о происхождении каракатицы – он разбирался только в растительности и не мог отличить моллюсков от хордовых. Но одну здравую мысль он все-таки высказал – могут появиться новые засоры. Горлем помрачнел. Ему не улыбалось каждый раз разбирать насосы. Это и отвлекало от других дел, и снижало срок службы турбин. Тогда Андрей быстро сообразил и предложил вполне очевидное решение, лежавшее на самой поверхности – крупноячеистые фильтры, позволяющие задерживать незваных пришельцев до насоса. Периодически чистить их все равно придется, но это лучше чем потерять насос. Горлем был несказанно рад такой находчивости своего подмастерья и отпустил его на целых два дня. Андрей не заставил себя долго ждать и исчез с глаз, пока его мастер не додумался, что Андрей лучший кандидат на роль конструктора фильтра.

Это было идеальное время для разведки потайного хода. Хозяин присутствовал на еженедельном совещании со своими лейтенантами, длящемся несколько часов. Еще в это время как раз была пересменка и всюду ходили илоты и холопы. Никто не заподозрит, что Андрей слоняется без дела. Забежав на оранжерейную кухню и взяв пару лепешек (после нескольких часов работы есть все-таки хотелось), он деловито пошел в сторону гаражей. Там в неприметном месте он заметил вход в вентиляцию, откуда можно было быстро добраться до апартаментов хозяина. На пути ему попалось несколько илотов, и хотя он не был закреплен за этими местами, но сделал морду кирпичом и охранники ничего не заподозрили. Встретившиеся же на пути холопы и вовсе не обратили на него внимания. Хорошо, что среди них не было никого знакомого. Дойдя до темного закутка, он огляделся и, подняв тяжелую крышку вентиляции, просочился за кулисы жилого пространства. Здесь было достаточно места для взрослого человека, словно строители нарочно все подстроили на случай побега. Стенки были покрыты слоем пыли, что, впрочем, не доставляло никаких неудобств. Андрей полз по заученному маршруту, периодически выглядывая в вентиляционные отверстия, контролируя правильность выбранных поворотов. В одно из таких выглядываний он увидел обширный зал, полный воинами. На небольшом возвышении перед ними стоял хозяин, в обрамлении лейтенантов. Это была еженедельная торжественная речь, вдохновляющая воинов, после чего хозяин уединялся со своими лейтенантами, обсуждая планы дальнейших… хотя… кто его знает, что они делали за закрытыми дверями? Действительно ли хозяин обсуждал с лейтенантами планы, или они нужны ему для другого?

– Воины! В очередной раз Я послал нам богатый караван! – гремит его голос под каменными сводами холла собраний. Его лысая голова сверкает в свете электрических ламп. Страшная маска, ни на минуту не снимаемая с лица, скалится на присутствующих. Хозяин поднимает жезл, голос, не переходя на крик, становится еще громче. – Да здравствует Хозяин!! Да здравствует Эдем!!! – Слава! Слава! Слава! – отзывается многоголосый хор впадающих в экстаз людей. – Слава! Слава! Слава! – так встречают воплощение бога. – Слава! Слава! Слава! – эхо разносится по каменным коридорам, отражается от стен и постепенно поглощается пещерой, уже много раз пережившей зарождение очередного культа, его расцвет и неизбежный упадок. Андрей полз дальше по вентиляции, уже не слыша слова хозяина, спеша быстрее найти его секрет.

Апартаменты хозяина блистали эллинской помпезностью. Электрические лампы, стилизованные под факелы, освещали помещение красноватым светом. Вдоль стен стояли мраморные статуи с претензией на античность. Голые мужчины и женщины представали в вычурных позах. Пол и стены были выложены гранитными плитами. Потолок уходил вверх в темноту. Галерея диванов венчалась массивным дубовым столом со столешницей из цельного куска дерева и резными ногами, украшенными темно коричневыми черепами. Зная нрав хозяина, можно было предположить, что черепа были настоящими. За столом стояло кожаное кресло, позади которого нависал барельеф, своей монументальностью уничижая редких посетителей. На нем был изображен хозяин, возвышающийся на фоне своей боевой колесницы и ногой попирающий поверженного врага, чуть поодаль были изображены лейтенанты и воины (среди них узнавались цепной человек и рыцарь), в облаках парило небесное воплощение Эдема. Андрей быстро нашел спрятанную кнопку, и барельеф расколол хозяина, открывая в нем тайный проход. Проскользнув внутрь и пройдя несколько десятков метров, он услышал, как барельеф закрылся. – Автодоводчик, – подумал Андрей. Он не стал переживать, так как был уверен, что есть кнопка и изнутри – должен же хозяин как-то выбираться. Коридор закончился небольшим холлом, откуда было два пути – на лифте и по лестнице. Андрей не стал рисковать, вызывая лифт, а тихо стал спускаться по лестнице. Спуск был долгим, лестница тонула во мраке, и нужно было быть очень осторожным, чтобы не навернуться. Ступеней насчитывалось около тысячи. Суставы болели от нагрузки. Каково же будет подниматься обратно? Это будет тяжело, а пока спуск продолжался. Но вот слабый свет неуверенно забрезжил снизу, разгоняя почти поверившую в свою безнаказанность тьму. И в это же время включился и заработал лифт. Кто-то тоже спускался, но гораздо быстрее. Андрей уже дошел до окончания лестницы и ждал, затаив дыхание – кто выйдет из лифта?

Хозяин. Ну а кто еще тут может быть? Но почему так рано? Что заставило его прервать совещание? Отпустив хозяина чуть подальше, Андрей осторожно двинулся следом. Вскоре очередной коридор закончился, доставив их в обширную пещеру, уставленную бесконечными стеллажами, заполненными разнообразными предметами искусства и техники и ювелирными украшениями. Чего здесь только не было. По крайней мере, из техники (в остальном Андрей не разбирался) – здесь были представлены как антикварные, музейные предметы типа телепанелей, интеллектуальных коммуникаторов, универсальных фудагрегатов, очистителей и дезинтеграторов, так и современные гибкие аналоги. Многие из них в нескольких экземплярах. Зачем это все одному человеку? Стеллажи закончились, уступив место парковке. Вездеход, отремонтированный и покрашенный в камуфляжную раскраску, сильно отличался от чудовищ, используемых жителями Эдема, но не казался чуждым на фоне десятка новеньких блестящих автомобилей, расположившихся по соседству. Среди них были и совсем свежие люксовые модели, причем изготавливаемые не в Гарграде, а в других городах. Хозяин оказался сорокой, тянущей все блестящее себе в гнездо. Как же это расходилось с его образом самодостаточного великого бога. Он оказался мелким хапугой (ну, может, крупным), набивающим карманы тем, чем никогда не сможет воспользоваться.

Одна из машин на парковке отличалась от всех – на ней были номера Гарграда. Отвечая на еще не заданный вопрос, из автомобиля вышел грузный лысоватый мужчина в бархатном темно-бардовом костюме. Он посмотрел на механические часы, вытащив их из нагрудного кармана за золотую цепочку, невзначай продемонстрировав циферблат, усеянный бриллиантами, чей блеск был виден издалека. Это лицо было очень знакомо – его часто показывали по телевизору. Но Андрей точно не помнил, кто это, очевидно было только, что он из правителей. Человек поздоровался с хозяином, протянув руку, усеянную перстнями, и они вместе пошли к импровизированному месту отдыха, собранному из диванов, торшеров, столиков и одного фонтанчика, расположенного прямо около парковки и сели на один из диванов.

– Да сними эту дурацкую маску. Как ты ее можешь носить? – проворчал мужчина, обращаясь к хозяину. Тот послушно стянул маску, и Андрей рассмотрел его настоящее лицо. Оно было среднестатистическим, и попадись оно в толпе, никто не обратил бы на него внимания. Но самое интересное – хозяин не был лысым. У него были серые, подстриженные ежиком волосы. Маска хозяина состояла не только из человеческого лица, но и из человеческого лысого скальпа, и покрывала всю голову.

– Здесь маршрут каравана, который меня интересует, – мужчина достал из кармана малый накопитель и протянул его хозяину. – В этот раз меня интересует груз из первого грузовика – большой деревянный ящик черно-желтого цвета. Накладная номер Е001 или Е002. Точнее не могу сказать. Все остальное можешь забрать себе. Охрану – в расход. Мне не нужны лишние свидетели. Нужно сработать четко – этот заказ важнее наших обычных дел. Оплата пройдет по обычному каналу.

– Все будет сделано по высшему разряду, – голос хозяина без маски потерял свою брутальность, громкость и прорезающие басы. Он стал обычным. Ясно-понятно. В маску был встроен модулятор голоса, добавляющий божественности. – А что там по поводу беглеца из города? Он тебе нужен? – Андрей насторожился – это было про него.

– Разузнал я про него. Можешь делать с ним все, что хочешь – он мелкая сошка. Всего лишь убил пару офицеров из управления. Кто их вообще считает? Я бы его взял – давно процедуру не проводили – да боюсь, что он испачкает салон. Не стоит оно того.

– А что делать с вездеходом? Он совсем новенький и не разбитый.

– Себе оставь. Пусть это будет уроком для блокпостовцев. Надо было лучше охранять доверенную территорию.

– Все остальные дела по караванам остаются в силе?

– Да, без сомнения. Только один заказ особенный. Следующий такой же будет еще не скоро. Остальные заказы выполняй по обговоренному плану. Все. Мне пора.

Они встали с дивана, и пошли в разные стороны – мужчина к своей машине, в которую сел и сразу уехал, хозяин – в сторону лифта. А хозяин то хорош. Пока вешает своим поданным лапшу про проклятый город, сам ведет дела с одним из хозяев этого города. Как много хозяев собралось в одном помещении. Нужно сделать их еще больше – нужно сделать Андрея хозяином своей жизни и сбежать отсюда. Но сейчас этого сделать было нельзя – он опасался очередной погони – необходимо дождаться, когда основная орава воинов вместе со своим предводителем отправится на грабеж, тогда и покинуть навсегда это место. А пока Андрей походил между стеллажами, рассматривая артефакты из прошлой жизни и размышляя, зачем они нужны хозяину, да еще в таком количестве. Они же просто стоят и не используются по назначению. Что у него в голове? Какие тараканы? Может, это болезнь? Необходимость все собирать в своем логове, окружать себя предметами, чтобы заполнить пустоту внутри. Пустоту неживого человека, не обладающего любопытством, эмпатией, любовью, а только лишь жаждой собирательства. Но ловушка в том, что с каждым новым предметом пустота становится глубже и требуется все больше и больше новых предметов. И с каждым глотком жажда становится только сильнее. Андрей даже начал уже жалеть хозяина, но вовремя себя одернул и двинулся в обратный путь – пока не хватились его отсутствия.

Опять потекли дни в ожидании подходящего для побега момента. Андрей помогал Горлему устанавливать фильтры, которые уже несколько раз пригодились, защитив насосы от новых обитателей глубин. К каракатицам прибавились осьминоги, вооруженные острыми клювами. Хорошо, что они не добрались до лопастей. Оставался открытым вопрос откуда берутся эти существа. Собрался совет из главных специалистов и их помощников: оранжерейщик (так как это была его вотчина, и животные угрожали его растениям), охотник (так как он убивал животных, правда сухопутных), лекарь (так как он лечил людей, которые, как известно, животные), повар (так как он готовил животных? Тут действительно не понятно почему). Такой представительный консилиум из высококвалифицированных экспертов не пришел ни к какому адекватному выводу, а только нализался уксусным вином, принесенным поваром (может для этого он был нужен?). К вечеру они уже не вязали лыка и пришли к консенсусу, что во всем виноват проклятый город. Нет, чумной город. Нет, треклятый город. Нет, мерзкий город. Нет, они не пришли к консенсусу. Едва не подравшись, они захрапели, вцепившись друг в друга и тем самым поддерживая шаткое равновесие. Когда на следующий день совет продолжил свою работу, Горлем предложил найти начало труб и посмотреть, что там может быть не так. Никто не возражал, каждый боролся с последствиями вчерашнего плодотворного совещания. Правда выяснилось, что главный архитектор, который мог знать план трубопроводов, был тем еще сорвиголовой и недавно погиб, гоняясь с другими авантюристами за вездеходом из города. Андрей тактично промолчал. Тогда единогласно было решено оставить все как есть, а если кто-то хочет, то может самостоятельно докопаться до истоков проблемы, и не надо так громко дышать. Горлем, не часто употреблявший спиртное, плюнул и пошел раскапывать трубу. Ну просили же не шуметь – главные специалисты разбрелись по своим шатрам, переваривать выполненную работу. Андрей присоединился к Горлему. Вскоре оказалось, что раскапывание ни к чему не приведет – труба уходила в твердую породу, долбить которую оказалось очень затратным делом. Трубы здесь проложили давным-давно, возможно во время предыдущей цивилизации, и они уходили далеко вниз, высасывая влагу из подземных источников. Новыми были только насосы, собранные трудолюбивым Горлемом, и система орошения. Попытка докопаться до истоков проблемы потерпела крах. Горлем обреченно вздохнул, в предчувствии проблем, которые приплывут вместе с товарищами с щупальцами. Что с этим поделать? Кто-то оставил вино – чем не выход. Андрей оставил своего начальника с парой бутылок, да тот был и не против. Даже за. Он теперь надолго выпадет из жизни.

Металлические кони завыли и рванули с места, поднимая клубы пыли. Всадники подгоняли их шпорами, уходящими в пол при нажатии. Вожжи металлических рулей направляли их по следу. Началась охота за караваном. Гаражи опустели, воинов почти не осталось, хозяин возглавил поход. Самое время покинуть эту тюрьму, ставшую домом. Горлем как раз пил, сокрушаясь по своим механизмам, и не следил за своими подмастерьями. Андрею будет не хватать его, он был хорошим человеком, полностью погруженным в работу. А также Антона. Жаль, ему нельзя помочь. И еще старик. Они не встречались с момента разговора. Помогла ли ему душа Андрея продлить свою жизнь? Жив ли он еще? Не так уж много удерживало здесь Андрея. Еще меньше, чем в Гарграде, но все равно было грустно покидать эту тюрьму. Жизнь налаживалась, а впереди ждала неизвестность. Но свобода лучше несвободы. Так он решил.

Пробравшись по знакомому маршруту, Андрей оказался на подземной парковке. Пешком далеко не убежишь. Почему бы не воспользоваться одной из машин. Он даже знал какой. Вездеход, лучший выбор для пересеченной местности. Да еще и быстрый. Его отремонтировали. Грубовато, но Андрей не собирался участвовать в конкурсе красоты для машин. Он открыл дверь и взобрался на водительское сидение. Внутри все осталось без изменений. Ящики стояли на своих местах, как будто никто не заходил внутрь. А может рюкзак остался на своем месте? Удивительно. Он лежал нетронутый на одном из сидений. Настолько хозяину безразличны вещи, которые к нему попадают. Для него главное только владение, без каких либо иных целей. Тем лучше для беглеца. Андрей завел вездеход и поехал по прорубленной в скале дороге. Он не боялся, что его кто-то заметит – машина шишки из города выезжала незаметно, и он проедет. Длинный, в несколько километров, тоннель заканчивался автоматическими воротами, открывшимися при приближении вездехода и закрывшимися сразу после его проезда. Дорога закончилась, впереди была серая пустошь, позади – серая скала. Ворота были отлично замаскированы. Как в шпионских фильмах. Если бы Андрей не знал, что выехал из этой скалы, то подумал бы что это сон. Впрочем, он ни в чем не был уверен. Развернув вездеход, он повел его на север под прикрытием скалистой гряды, Эдем остался позади.

Андрей вел вездеход, с трудом выбирая дорогу на скалистой местности. Неровности, камни, валуны и, собственно, скалы затрудняли продвижение, сковывали скорость, заставляя плестись черепашьим шагом. Благо на пути не попадались враждебные люди. Да и не враждебные тоже. Да и нелюдей не было видно. Только черный дым поднимался на юге, далеко у горизонта – это совершалось ограбление каравана. Андрей живо представил, как чудовища Франкенштейна, бывшие некогда частями разных машин, наваливаются критической массой на отстреливающиеся машинки, уже зная, что обречены, но не подозревая, кто заказчик. Ржавое превосходство поглощает блестящие новые машинки, сверкающий новый караван. Вразнорядицу одетая анархическая армия ставит мат отряду формально одетых солдат. Кровь разбрызгивается по земле со всех сторон, но пустынные воины едва замечают потери нескольких бойцов, тогда как группа городских стражников оказывается обескровленной. Последний пулеметчик захлебывается очередью, свисая в конвульсиях с боевого товарища. Дикари, возбужденные сопротивлением, протаскивают его по земле, заставляя потерять человеческий вид и его и себя. Водители с ужасом ждут своей очереди. Мгновение и все кончено. Гигантские костры смывают следы преступления. Груз, получивший нового хозяина, теряется среди песков, следы заметаются ветром.

А в десятках километрах оттуда одинокий путник держит путь на север, держась за баранку и с надеждой вглядываясь вперед. Разнообразие форм скал не может скрыть однообразие сути. Отсутствие проявлений жизни давит на человека, подавляет надежды. Хоть бы ящерица проскользила по пескам или встретился одинокий росток, тянущийся к солнцу. Но нет. Только безжизненные поверхности окружают вездеход. Когда-нибудь и жизнь, что находится внутри вездехода, прекратится. Время снова застыло. Или пустыня застыла. Или все застыло. Андрей встрепенулся. Краем глаза он увидел какое-то движение. Жизнь? Здесь? Еще движение. Он остановился, стараясь понять, привиделось ли это ему или нет. Из-за скалы вышел хлипкий человек. Он не выглядел опасным, да и ощущения ловушки не было. Он неуверенно подошел к вездеходу, постоянно оглядываясь назад, как бы спрашивая, действительно ли нужно подходить? Но внешний вид Андрея, а скорее его машины, внушал незнакомцу уверенность.

– Извините, – обратился он, – я вижу вы не из Преисподней. – Откуда? – удивился Андрей. – Ах, да. Еретики называют это место Эдемом. Я надеюсь, Вы не принадлежите ему? – Нет, конечно нет. – Я так и думал. Еретики не ездят на таких машинах. – Незнакомец повернулся к скалам позади и помахал руками, из-за них вышли люди, и подошли к вездеходу. Они все были одеты в хитоны из белой грубой ткани – кусок материала, перекинутый через плечи.