Текст книги "Последняя антиутопия (СИ)"

Автор книги: Харли Мор

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 29 страниц)

– Не скажу, – хитро улыбнулся старик.

– Ты у всех людей, что здесь живут, душу своровал.

– Что ты, что ты, – испуганно запричитал старик, – у своих нельзя воровать. Иначе Хозяин накажет. Хозяин слышишь? Я ничего не воровал у своих! – Он поднял лицо вверх и выкрикивал слова в потолок. Он действительно верил, что хозяин слышал его.

– А если я стану своим? Что тогда будет? – Решил давить на эту мозоль Андрей.

– Ты никогда не станешь своим. Свои могут только тут родиться, – легко парировал его доводы старик. – Или дорасти до илота, но тебе это не светит.

– А ты не боишься, что украл душу жителя проклятого города, – Андрей решил зайти с другой стороны.

Старик застыл. Самодовольная ухмылка, все время разговора кочующая из одного уголка рта в другой, медленно сползла с лица.

– Будь ты проклят! – Он кинулся в сторону клетки и просунул руки сквозь прутья, пытаясь поймать пленника и нанести ему урон. Собака радостно лаяла, злобно оскаливая слюнявую пасть. Андрей отшатнулся, не давая схватить себя. Он уже пожалел, что стал подтрунивать над безобидным стариком. Тот быстро выдохся и в изнеможении сел, понуро опустив голову. Крупные слезы покатились по лицу.

– Что же ты наделал? Что же ты наделал? – слабым голосом причитал старик. Геката, потерявшись от перепадов его настроения, толкала его носом в спину, неопределенно поскуливая.

– Это твоя первая похищенная душа? – постарался хоть как-то успокоить старика Андрей.

– Нет. Я уже три души похитил, – жалобно отозвался старик, размазывая слезы по чумазому лицу. – Но ты первый такой вредный. – Тихие причитания переросли в надрывный плач. Того и гляди он начнет рвать на себе волосы.

– И что, среди этих людей не было никого из проклятого города? – Андрей осторожно продолжал выводить разговор в нужное русло.

– Никого, – всхлипнул старик. – Хотя… – он задумался и наморщил лоб, слезы перестали литься из глаз. – Антон, кажется, был из города… да, точно. Он сам мне об этом рассказывал. – Старик явно врал, подумал Андрей – никто никогда не покидал город.

– А после того, как ты у него душу украл, тебе было плохо?

– Н-нет, – неуверенно сказал старик. – Нет… нет! – уже более уверенно воскликнул он. – Наоборот. Все было хорошо, лучше, чем обычно.

– Вот видишь. Значит не о чем беспокоиться.

– Но как? Почему? Душа же проклята. Я тоже должен быть проклят.

– Вспомни, что ты сам говорил. Я вырвался из гнезда потерянных, Антон тоже. Значит, мы не прокляты, и наши души тоже.

Старик затих, недоверчиво глядя на Андрея. Его чумазое лицо, слегка умытое пролитыми слезами, выражало надежду. Он всей душой (душами?) пытался убедить себя в правдивости услышанного. Робкая улыбка стала пробираться в уголок рта. Он встал, пробуя ощутить изменения в теле, вызванные поглощением души, и, не заметив ничего плохого, заулыбался уже уверенно. Андрей удовлетворенно вздохнул – старик окончательно успокоился. Его настроение опять стало хорошим. В таком состоянии он становился разговорчивым и мог принести большую пользу. Геката, все это время толкавшая старика в спину, легла возле его ног и положила косматую голову на передние лапы. Безразличные глаза все также пристально смотрели на Андрея. Эта собака пугала его. Он не мог понять, как она воспитана. Что она будет делать, если увидит его вне клетки? Набросится и разорвет, поднимет тревогу или проигнорирует? Любовь к собакам и страх перед ними боролись внутри него.

– Скажи, а Геката не кусается? – Собака услышала свое имя и навострила уши.

– Кусается, кусается. Чего бы ей не кусаться? Да ты не бойся. Пока ты в клетке она тебя и зубом не тронет. – Старику понравилась собственная шутка, и он весело засмеялся.

– И как же вы тут живете, в пещерах, – продолжил прощупывать почву Андрей.

– Хорошо живем. Получше, чем вы в своем чумном городе. Мы свободные люди. Нам не нужно жертвовать свою кровь вечному пауку, живущему в центре треклятого города и выпивающему все соки из бетонных клеток, в которых вы теряете всю свою жизнь. Вы – безумцы, остающиеся под куполом, вместо того, чтобы разорвать порочные цепи и освободиться из под гнета мерзкого города. Этот темный дамнат – как гигантский нарыв на теле Матери-земли. – Старик продолжал придумывать новые эпитеты для города, едва ли зная значения и половины из них.

– Мне повезло, что я вырвался из такого ужасного места. – Андрей решил подыграть старику. – Я сразу понял, что вы тут живете намного лучше нас. А ты, я вижу, обладаешь великой мудростью.

– А то, – старик подбоченился и горделиво выгнул грудь колесом. – Держись меня, и ты продержишься дольше. Я тут все знаю.

– И как же мне выжить?

– Но, но, но. Еще рано об этом думать. Сначала Хозяин решит, что с тобой делать.

– А что может повлиять на его решение?

– Это только Хозяину ведомо. И его решение будет самым верным. Но скажу тебе по секрету, – старик заговорщицки подмигнул, – говорят, что ты храбро сражался. А Хозяин это уважает. Поэтому убивать тебя, скорее всего, не будут. Вот продать могут. Это да. Это запросто. Уже многих продали.

– А куда продают? В рабство?

– Нет. В какое рабство. Мы свободные люди и в рабство никого продавать не будем. Продают для какой-то процедуры. Я так слышал.

Холодок пробежал по спине Андрея. Процедура. Стоило ли убегать от нее, чтобы опять к ней вернуться? Конечно стоило. Даже если его продадут на процедуру, он, как минимум, отсрочил ее, а еще он не сдавался и боролся до конца. Оно того стоило. Нет. Рано себя хоронить. – Еще поборемся, – подумал Андрей, а вслух сказал:

– А если не продадут, то что со мной случится?

– Тут все просто. Это самый лучший вариант. Ты присоединишься к самому благословенному обществу. Единственному благословенному обществу. Ты познаешь мудрость Хозяина. Сначала ты станешь пылью. Если будешь хорошо трудиться, то станешь холопом. И самые преданные могут стать илотами.

– То есть я смогу стать своим?

– Ты? Нет. Нет, ты не сможешь. Никак. Нет. Даже и не мечтай. Куда тебе, бедолаге. Ты не доживешь. Максимум ты сможешь стать холопом.

– А может я тебе и верну душу, – смилостивился старик, – и тогда ты сможешь стать илотом. Ты конечно дурачок, но ты мне нравишься.

– Спасибо, спасибо большое, – Андрей поклонился, стараясь не рассмеяться. – Скажи о мудрый – что делает пыль, холопы и илоты?

– Что ж, слушай внимательно. Никто лучше и больше меня не расскажет, – старик от гордости надулся еще сильнее. Еще чуть-чуть и он лопнет от чувства собственной важности. – Пыль работает на самых низовых работах – подай, принеси, вскопай. Они таскают грузы, воду, копают в оранжереях. Пыль живет на самом нижнем уровне пещеры. Они живут в клетках и ходят в цепях. Холопы допускаются до более важных работ – на кухне помогают поварам в готовке еды, в гараже помогают мастерам, ремонтирующим и собирающим железных помощников. Они живут там же, где и пыль, а то и выше, но не носят цепей. А илоты – мы следим за всем и охраняем. На нас все держится. Мы следим, чтобы пыль и холопы выполняли свою работу. Будешь хорошо трудиться и преклоняться перед Хозяином – сможешь стать таким же, как и я. Это, правда, если я тебе душу верну. И если тебя не продадут.

– Значит пыль – это рабы?

– Какой же ты недалекий. Я же сказал – у нас рабов нет. Мы все свободные люди под единоличной властью самого Хозяина.

Старик явно не понимал значения некоторых слов. Он с важным видом поучал Андрея, повествуя о жизни этого места. Как, кстати, оно называется?

– Ты даже не знаешь, где мы живем? Ты не знаешь названия этого благословенного места? – Старик удивленно застыл. – Знай же, – торжественно произнес он, – мы живем в Горном Эдеме. Это земное воплощение Небесного Эдема. Хозяин правит обоими Эдемами, снисходя к нам из своих покоев.

Андрей должен был почувствовать всю пафосность его положения. Редко кому постороннему улыбается удача хотя бы прикоснуться к чему-то божественному, а не то что оказаться внутри великого места. Но он чувствовал только усталость и уныние. Сбежать из одной тюрьмы, чтобы оказаться в другой. Но нет. Он сбежал не из тюрьмы, а со смертной казни. Сбежит и еще раз. Старик, меж тем, притомился от разговоров, сел на землю и заливисто захрапел. Геката свернулась огромным клубком у его ног, не сводя, тем не менее, взгляда с пленника. Андрей тоже поддался сонному настроению, лег на твердый пол и только когда стал проваливаться в объятия Морфея, понял, как сильно устал.

– Опять спишь на работе? – Громкий голос прорезал установившуюся в пещере тишину. Андрей продрал заспанные глаза и увидел испуганного старика, вытянувшегося по струнке перед феерически одетым строгим человеком. Торс и правая рука были облачены в некое подобие средневекового доспеха – блестящие металлические кираса и наруч с сочленением, закрывающий плечо и предплечье. Левая рука была абсолютно голой, если не считать нескольких колец на безымянном и среднем пальцах. Ноги были одеты в кожаные штаны с металлическими заклепками и в кожаные же сапоги на высокой платформе. На левом бедре висел пистолет, судя по виду, пришедший из XIX века – с большим выпирающим курком и изогнутой деревянной ручкой. Заканчивал образ черный круглый шлем с опускающимся прозрачным забралом. Чуть позади него стоял невысокий дикарь, обернутый в несколько толстых шкур. Он был без головного убора и обуви, но в руках сжимал большое кольцо с нанизанными на него ключами разнообразных форм и размеров – это, видимо, был тот самый ключник.

– Допрыгаешься у меня – опять пойдешь в холопы. А то и в пыль, – продолжал стращать старика рыцарь. Тот стоял ни жив ни мертв и старался что-то пролепетать в свое оправдание. Геката стояла рядом с ним по стойке смирно и радостно виляла хвостом.

– Открывай клетку, – обратился рыцарь к своему спутнику. Ключник ловко выбрал из связки ключей нужный и отпер решетчатую дверь. Откуда-то из-за спины он достал кандалы и жестом приказал Андрею встать, после чего защелкнул их на запястьях и щиколотках. Цепь связывала все четыре конечности воедино.

– Ты пойдешь с нами и присоединишься к илонам в шахтах, – обратился рыцарь к старику. – Здесь охранять больше некого. Велено до дальнейших указаний определить его, – жест в сторону Андрея, – в пыль в красном забое. Пошевеливайся.

– Спасибо, спасибо большое, сир, что не разжаловали меня! – старик в припадке благодарности припал к кожаным сапогам и попытался их облобызать. Рыцарь слегка пнул его ногой, развернулся и пошел прочь. Старик, упавший от пинка, вскочил на ноги и посеменил следом. Ключник толкнул Андрея в спину, недвусмысленно намекая, что от него хотят. Разношерстная процессия двинулась к своей цели, известной всем, кроме пленника. Впереди гордо вышагивала лохматая собака, изредка оглядываясь назад и ловя влюбленным взглядом уверенно чеканящего шаг рыцаря. За ним заискивающе семенил старик, пытаясь не отставать. Андрей с усилием переставлял ноги, ограниченные тяжелой цепью. Замыкал шествие равнодушный ключник, периодически толкавший в спину новоиспеченную пыль. Они шли под сводами гигантской древней пещеры, крошечные и бессмысленные на ее фоне. Она пережила не одно поколение людей и цивилизаций, устраивающих в ней свое прибежище. Она защищала жизнь в течение многих веков. Но все жизни заканчивались, а она продолжала существовать. Закончится и эта жизнь муравьев, бредущих сквозь пространство вечной пещеры. Их попытки борьбы были смешны с масштабов пещеры. Такие разные в своем развитии. И такие одинаковые в своих тщетных попытках, в своих стремлениях совладать с неизбежным притоком очищающей смерти в мутном течении жизни. Их приземленные чаяния не могли воспринять весь тот простор сверху, что закрывала, хранила и оберегала пещера. Жизнь – лишь малая толика в безжизненном пространстве, непонятом и непознанном, лежащем далеко за пределами ее мизерных потребностей.

Идти в кандалах было тяжело, но Андрей старался внимательно смотреть по сторонам, запоминая внутреннее строение жилых пещер. Временная тюрьма, которую они покинули, представляла собой плоскую площадку диаметром в несколько десятков метров, уставленную металлическими клетками. С одной стороны на эту площадку смотрели закрытые высокие деревянные ворота, с другой стороны из нее выходила узкая тропинка, идущая вдоль узкого уступа, спиралью спускающегося вниз. Уступ примостился на стенке гигантского колодца и одним краем висел на его стене, а другим краем обрывался в пропасть, откуда доносился нескончаемый гул, становящийся все громче, по мере спуска. Спустившись на несколько оборотов, тропинка раздвоилась. Левая продолжила спускаться вниз, правая ныряла в каменную арку. Геката остановилась и вопросительно посмотрела на рыцаря. Тот махнул рукой направо, и колонна людей зашли в узкий каменный коридор. Здесь заметно сквозило. Теплый воздух обдувал лицо, проникая в ноздри и принося с собой еле уловимый запах чего-то съедобного. Этого было достаточно, чтобы Андрей почувствовал, как он проголодался. Желудок отозвался завываниям ветра, создавая неуверенный музыкальный дуэт. Вскоре они вышли из узкого темного прохода в светлую пещеру. Справа от тропинки громоздились грубые деревянные поделки, напоминающие мебель – столы, скамьи, кровати. На них лежали и сидели люди. Большей частью это были женщины. Одеты они были только в обернутые вокруг тела блеклые тряпки, у некоторых тряпки укрывали только бедра, оставляя открытой такую же блеклую кожу. Между ними бегала голая детвора, задорно играя в свои детские игры. Дети остаются детьми в любой ситуации. На кострах в центре человеческого лежбища в нескольких больших котлах варилась густая похлебка, источающая съедобный запах. Люди, увидев шествие, почтительно замерли, не отводя взгляда от рыцаря. Геката проследовала мимо, даже не взглянув в их сторону. Вскоре потолок опустился, света стало заметно меньше, пол стал неровным. Сталактиты и сталагмиты свешивались сосульками сверху и вырастали пирамидами снизу. Тропинка петляла между ними, создавая собой замысловатый узор. Идти стало сложнее. Андрей спотыкался на каждом шагу и тормозил процессию. Ключник, однако, не увеличил частоту толканий, а продолжил делать их с монотонностью робота. Сделав несколько десятков причудливых поворотов и вызвав своими письменами демонов на древнем мертвом языке, тропинка вышла к еще одному колодцу, более темному и узкому, и стала спускаться вниз. Гула здесь совсем не было слышно. Тишина из бездны зазывала к себе. Туда они и направились. Спуск был долгим и по мере погружения на их пути возникали тусклые факелы, призванные хоть как-то развеять сгущавшуюся тьму. Глубоко спустившись спиралью, тропинка опять выпрямилась, уводя людей в широкий проход и оставляя колодец, который, по-видимому, не имел дна, позади. Несмотря на широту прохода, воздух стал спертым и почти не шевелился. Вдалеке послышались удары. Что-то твердое вразнобой атаковало стены пещеры. Факелов стало больше. Появились другие признаки жизни. В нос ударил зловонный запах. В стенах основного туннеля появились отверстия. Некоторые из них были закрыты дверьми. Из боковых проходов появлялись люди и, не обращая внимания на процессию, шли по своим делам. Одни были в кандалах, другие без, причем одежда первых отличалась большим разнообразием – от почти приличных, но грязных и потрепанных штанов и рубашек, до почти невидимых истлевших и сгнивших тряпок. Вторые же были одеты в кожаные и меховые повязки. Пыль и илоты, догадался Андрей. Люди стекались в большую пещеру, откуда снова растекались по многочисленным проходам. В центре пещеры стояли деревянные столы и скамьи. Одна часть пещеры была отгорожена невысокой красной стеной. Рыцарь откинул большой кусок кожи, игравший роль двери, и прошел за стену. Ключник подтолкнул Андрея в том же направлении. Внутренняя часть этого дома без крыши была разбита на несколько комнат. Они оказались в самой первой, где за невысоким столом сидел, уткнувшись носом в раскрытую тетрадь, очень прилично одетый для этого места человек. На нем были не тряпки и шкуры, а почти чистое подобие обычной одежды. В руке он держал перо какой-то большой птицы, которое периодически окунал в стоящую перед ним чернильницу и что-то выводил в тетради. Андрей впервые увидел здесь почти современную технику – на столе стояла электрическая лампа с зеленым абажуром. Видимо это администрация красной шахты.

– Оформляй новенького, – обратился рыцарь к писарю. Тот поднял прищуренные глаза, испорченные писаниной при тусклом свете, закрыл тетрадь и достал из-под стола амбарную книгу. Он долго ее листал, пока не нашел нужное место, затем обмакнул перо в чернила и, постоянно внимательно всматриваясь в Андрея, стал что-то записывать в книгу. По окончании процедуры он позвонил в колокольчик, стоящий у него на столе, и из задней комнаты вышли два человека – щуплый юноша, одетый похожим образом, что и писарь, но попроще, и широкоплечий амбал в тоге из шкуры крупного зверя.

– Пятнадцатая камера, – сообщил писарь своему помощнику, тот кивнул и пошел на выход. Амбал уже знакомым методом недвусмысленно намекнул Андрею двигаться следом. Они вышли из полуздания администрации и повернули к широкому проходу слева. Следом за ними вышел рыцарь в сопровождении Гекаты и ключника. Они пошли прямо, по пути, который их привел сюда. Старик остался внутри. Их небольшая компания разделилась.

– Кормление и посещение туалета два раза в день, – помощник объяснял распорядок дня пока они шли. – Помывка – раз в месяц. Работать будешь в ночную смену. Спать – днем. За попытку побега – 50 плетей. Если выживешь, то продолжишь работу. За отлынивание от работы – 10 плетей. За нападение на илота – 5 плетей. За нападение на Высших – забивание камнями. Заболеешь – лечение 10 плетей. До твоей смены осталось немного времени. Готовься поработать на благо свободных людей. – Они остановились перед клеткой, чуть просторнее той, в которой Андрей до этого сидел. В ней даже была такая роскошь, как каменная кровать. Открыв дверь клетки, писарь пропустил пленника внутрь и оставил его взаперти.

Андрей лежал на каменной кровати, недоумевая, зачем она такая нужна. Ощущения не отличались от лежания на каменном полу. Он даже специально это проверил. Зловония здесь усилились. Слева, справа и сзади от него были точно такие же камеры. В одной из них спал еще один пленник. Все остальное растворялось во тьме. Отсветы факелов еще освещали дальний конец коридора, но больше здесь решительно ничего не было. По храпу можно было предположить, что кроме него и его соседа недалеко находились еще пленники. Они спали, отдыхая после изнурительного труда, который вскоре должен возобновиться. Андрей решил последовать их примеру.

– Подъем! – Истошный крик вырывал из объятий сна. Люди вставали и подходили к открывающимся по очереди дверям своих клеток. В коридоре стояло несколько илотов и наблюдало выполнение приказов. Андрей вышел в дверь и к нему сразу подошел один из охранников. Он заменил на нем кандалы, которые были легче и надевались только на ноги, оставляя руки свободными. Выстроив пленников в ряд, илоты повели их в едальную (так они ее называли), уже знакомую Андрею по рядам столов и скамей в большой пещере. Получив свою порцию похлебки, он сел за один из столов. Еда была прозрачной и не давала ощущения сытости, как будто была изготовлена из одного только топора. Андрей попробовал завязать разговор со своими соседями по еде, но они нервно реагировали, отчаянно мотая головой и отказываясь разговаривать. После быстрого перекуса их повели в туалет – длинную узкую пещеру, полную смрада, даже по меркам камер. Посередине пещеры в полу находилась функциональная щель, которую пленники использовали по команде. После этого заняться физическим трудом на более менее чистом воздухе было счастьем. Добравшись до места своей работы, Андрей понял, что это были за звуки, которые он слышал по пути сюда. Ему выдали кирку, и он, вместе с остальными заключенными, принялся долбить ею твердую породу. С непривычки руки болели. Особенно доставалось ладоням, которые очень быстро стали покрываться мозолями. Чтобы как-то защитить руки, он оторвал кусок ткани от рубахи и намотал его на руки. За работой приглядывало несколько илотов с хлыстами, прохаживаясь вдоль забоя. Чтобы сэкономить свои силы, Андрей выгадывал, когда рядом не было охранника, и отдыхал, но один раз зазевался и получил удар хлыстом по спине. Острой молнией боль прорезала его сверху вниз, смешавшись с ноющими ребрами. Даже один удар приносил серьезные страдания, что же было с теми бедолагами, что получали пятьдесят ударов?

Без солнечного света, освещаемые лишь коптящими факелами, люди вгрызались в пещеру, добывая для себя ресурсы. Они нападали на пещеру, долбили, уничтожали ее, но она от этого становилась только больше. Больше и беззащитнее. Когда люди выдолбят всю пещеру, она станет большой, как весь мир, но тут же исчезнет, растворившись в нем. Пока до этого было далеко и люди, подгоняемые другими людьми, лишь неглубоко проникали в суть пещеры. Они атаковали стены пещеры, а она, хоть и защищала их, тоже не оставалась в долгу. Каменная пыль, затхлый воздух и отсутствие витаминов света усложняли и укорачивали и без того непростую жизнь рабов и их надсмотрщиков. Мимо Андрея проволокли человека неопределенного возраста, не подающего признаков жизни. Ему могло быть как шестьдесят, так и двадцать лет. Никто, кроме Андрея не обратил на это внимания. Такие события были привычными для всех, кто тут находился больше нескольких дней. Человек очень выносливое животное, и только оно знает, как измотать человека до смерти, и только оно делает это с нескрываемым удовольствием, и только оно может прекратить бессмысленный круговорот страданий. Потекли неразличимые друг от друга дни. Андрей долбил стену киркой, не зная, что и зачем он делает. Тупой изматывающий труд странно действовал на психику. Это очень сильно отличалось от его предыдущей работы, той, что была в прошлой жизни. День за днем однообразное повторение одних и тех же действий высасывало жажду жизни и свободы. Он все еще пытался разговорить своих соседей в едальне и в камерах, но никто не отвечал ему взаимностью, и он продолжал делать эти попытки все реже и реже. Даже единственный верный собеседник – внутренний голос – почти не посещал его, общее настроение уныния рушило привычки и меняло характер в пассивную сторону. Его уже не впечатляли переносимые волоком трупы коллег, закончившихся на работе, и он ловил себя на мысли, что скоро так же проволокут и его. Но самое страшное, что он ожидал этого не с ужасом. И даже не безразлично. Нет. Он ожидал этот день со слабой надеждой. Надеждой на окончание бессмысленного существования. В конце концов, он задумался, что процедура не была бы таким уж плохим выходом. По крайней мере, все закончилось бы быстро. Бывает участь страшнее смерти. А пока оставалось только долбить камень и ждать конца, долбить и ждать.

В один из бесконечных дней (хотя в пещере чувство времени притуплялось, а день был неотличим от ночи) в соседнюю камеру поселили нового постояльца. Его состояние не внушало оптимизма. Когда-то он был здоров и силен. Стальные мышцы, управляющие огромным скелетом, поблекли и иссохли. Он лежал на животе, и на спине были видны следы плети, навсегда изуродовавшей некогда здоровую кожу. Он получил столько ударов, что другой на его месте уже умер, но природная выносливость дала ему жизнь, продлив страдания еще на неопределенное время. Он лежал, стоически перенося боль и не издавая звуков. Первое время его даже не гоняли на работу – даже эти дикари понимали, что ему надо восстановиться после перенесенных пыток. Когда он оправился, то стал работать наравне со всеми, тенью следую из камер в шахту и обратно.

– Эй. Эй! Парень! – негромкий голос разбудил Андрея от дневного сна. Было так непривычно, что кто-то с ним все-таки заговорил, что он не сразу поверил в реальность происходящего. – Эй! Проснись! – к нему обращался сосед с изуродованной спиной. – Я слышал, как ты разговаривал во сне. Ты говорил про Гарград.

– Я разговариваю во сне? – это было сюрпризом для Андрея. Но еще большим сюрпризом стал сам разговор. – Почему ты заговорил со мной? Я столько раз пытался наладить контакт с другими людьми, но никто не отзывался.

– Скажи сначала, что тебя связывает с городом?

– Я сбежал оттуда много дней тому назад.

– Не так уж много, раз не потерял еще способность говорить. Ах, да. Я не представился. Меня зовут Антон, и я тоже сбежал из города.

– Андрей, – представился Андрей. – Не думал, что кто-то сбегал из города. Я ничего об этом не слышал.

– Конечно, им не с руки признаваться, что кто-то может покинуть лучшее место на земле. В городе даже не знают про эту пещеру. Как минимум большинство жителей не знает. Каждое место по своему охраняет свой статус-кво. В Гарграде замалчивают, в Эдеме рассказывают небылицы о городе. Уверен, что есть и другие места, в которых справляются с задачей как-то иначе. Нельзя никому верить.

– Значит, тот старик был прав. Он говорил про тебя, а я не поверил.

– Ты про того, который ворует души?

– Про него самого. А зачем ему души?

– Здесь верят, правда не все, что укравший душу ворует вместе с ней и жизнь – он отнимает года у жертвы и прибавляет себе. Поэтому здесь неохотно говорят свои имена.

– А как ты сбежал? И почему? Давно это произошло? – Андрей испытывал прилив сил, наконец-то найдя собеседника, и старался утолить свою жажду общения, выплескивая на него поток вопросов. Собеседнику это тоже нравилось. Этот душ смывал с тела и из души отчаяние и моральную усталость.

– Сбежал я уже давно, – с радостью встал под этот душ воспрянувший духом Антон. – Еще в прошлом году. Я работал инженером-ремонтником в гараже префектуры северного района и увидел такое, о чем даже сейчас, после всего увиденного здесь, не могу вспоминать без содрогания. – Он замолчал, в который раз стараясь все забыть, потом встряхнул головой и продолжил. – Мне тогда помогли сбежать друзья. Я долго шел по пустошам, пока не попал в плен к дикарям. А с тобой что произошло?

– Я тоже инженер – инженер-художник. У меня в квартире кто-то убил двоих охранителей, но кому докажешь, что это не я? А еще девочку, которую я нашел в каналах.

– Да ты сорвиголова – по каналам ходил. Ты достаточно отчаянный, чтобы попробовать сбежать отсюда. У меня почти получилось. Может у тебя получится – все лучше, чем истлевать здесь заживо.

– Так вот откуда у тебя эти следы на спине.

– Да. Не самые приятные ощущения. Нелепая случайность прервала мой побег на волю и низвергла обратно в пыль.

– Так как же ты чуть не сбежал?

– Слушай, возможно, тебе это пригодится, – и Антон стал рассказывать историю, повествующую о его злоключениях в Горном Эдеме. – Когда меня поймали, то сразу определили пылью в зеленую шахту. Условия там были получше, чем здесь. Там была частичная автоматизация рудодобычи. Там даже люди разговаривали друг с другом. Но условия все равно были не из простых. Будучи пылью невозможно сбежать. Поэтому первым делом я озаботился повышением своего социального статуса. Как инженер я продемонстрировал свои навыки, оптимизировав работу конвейера. Это заметили, а так как специалистов здесь совсем немного, меня сделали холопом и перевели для работы в гараж. У холопов больше свободы в передвижении, они ближе к поверхности, и на ногах нет этих чертовых оков. В гараже я много узнал об этом месте. Горный Эдем так называется, потому что он буквально находится в горе. Есть только одна дорога, по которой можно сюда попасть. Она очень строго охраняется. Все остальные выходы из горы заканчиваются обрывами и без крыльев гору покинуть нельзя. Даже вооруженным силам города не по зубам эта крепость. Да они и не пытались никогда ее штурмовать, я уверен. Единственный способ отсюда убраться – покои хозяина. Говорят, что его покои соединены с Небесным Эдемом. Конечно, нет никакого Небесного Эдема. Для своих слуг хозяин исчезает, улетая на небеса, но на самом деле он скрывается через потайной ход, ведущий куда-то наружу. Я это выяснил, когда незаметно пробрался по вентиляции в его логово в первый раз. У него под столом есть кнопка, которая раскалывает барельеф, открывая ход. Самим ходом я не успел воспользоваться, так как не рискнул идти за ним, а в следующий раз я не добрался до его кабинета – по пути вентиляция не выдержала моего веса, и я рухнул прямо в пыль около поста илотов.

– Невеселая история. Сожалею, что тебе не удалось освободиться. Может попробуем еще раз, теперь вдвоем? Так будет больше шансов.

– Нет. Я реалист. После такого меня навсегда оставят в пыли. А с цепями на ногах далеко не убежишь. И даже если сбить цепи, то до логова хозяина очень далеко, на пути много илотов – отсюда сбежать нереально. Только холопом.

– Но как же мне выбраться в холопы? Здесь и механизмов для починки нет. Может просто сказать, что я разбираюсь в технике?

– Так они тебе и поверят. Как отсюда пробиться наверх я не знаю. Но если придумаю – обязательно скажу. И ты тоже думай. А пока давай спать отдыхать… и это… спасибо за разговор. Он мне сильно помог.

– Тебе спасибо. Я уже стал ощущать себя частью пещеры, а после разговора почувствовал себя живым. – Они устроились на своих уже привычно-твердых кроватях и мгновенно погрузились в сон, несмотря на такую волнующую встречу – единственная полезная привычка, приобретенная в этих мрачных казематах.

Изматывающая работа продолжалась, но она уже не воспринималась так тяжело. Возможность поговорить с близким по духу собеседником давала сил. Они много разговаривали и о жизни в Гарграде, и о жизни в Эдеме. Антон избегал только тем, связанных с ужасным событием в городе, поделившем его жизнь на две неравные части. А о жизни в крепости он был единственным рассказчиком, так как уже много здесь повидал и услышал. Он рассказал, что хозяина считают то ли богом, то ли его посредником. Единственным живым существом, которое может перемещаться между небом и землей в любое время. Остальные попадают на небо после смерти, и то не все, а только самые послушные. А непослушных после смерти хозяин помещает в бурю, которая карает и мучает их. И около покоев хозяина можно услышать их стоны и крики. И никто не хочет разгневать его и оказаться после смерти в буре. А еще, несмотря на кандалы и клетки у нижних, они всех обитателей Эдема считают единственно свободными людьми, и ничто их не может переубедить. Люди живут здесь за счет охоты на еще встречающихся в пустошах животных, за счет растений, которые они выращивают в оранжереях, но главным образом за счет набегов на караваны, идущих в Гарград. Антон полагал, что город ничего с этим не делает, так как хорошо защитить караваны или атаковать крепость будет стоить гораздо больше, чем все потерянные товары. Социальная структура здесь тоже не отличалась уникальностью. Кроме уже известных Андрею нижних, к которым относились пыль, холопы и илоты, существовала широкая прослойка верхних. Разновидности и взаимоотношения были гораздо разнообразнее. Были среди них и люди, обеспечивающие существование крепости – ремонтники, механики, садоводы, доктора. Были и те, кто отвечал за образование и управление – жрецы, лейтенанты и смотрители. Но больше всего было воинов – основных добытчиков, совершающих набеги. И над всеми на большом отдалении возвышался хозяин – колоритный исполин, одним своим видом, не говоря уже о громогласном голосе, внушающий всем священный страх.