Текст книги "Последняя антиутопия (СИ)"

Автор книги: Харли Мор

сообщить о нарушении

Текущая страница: 28 (всего у книги 29 страниц)

Принцип работы. Оператор инкарнационной камеры посредством нейроинтерфейса проникает в сознательную оболочку инкарната и осуществляет вместе с ним совместный контроль над организмом донора. В случае смерти донора оператор камеры погружается в анабиозный сон, выход из которого осуществляется в стерильном отсеке медблока. Возможно внешнее отключение оператора от донора посредством понижения мощности, подаваемой на инкарнационную капсулу или ввода соответствующих команд в главный пульт комнаты контроля.

Преимущества перед инвазивными способами контакта.

Биологические преимущества. Оператор инкарнационной камеры, не контактируя непосредственно с объектом исследования, огражден от возможного влияния агрессивной бактериальной среды, чужеродных вирусов и других живых организмов. Приобретение аллергических реакций и тяжелых болезненных откликов исключено.

Социологические преимущества. Будучи помещенным в носителя местной культуры, оператору нет необходимости входить в социальный контекст общности и мимикрировать под нее. Освобождающиеся силы оператор может с большей пользой потратить на проведение дополнительных исследований.

Преимущества технологической безопасности. Оборудование программы «Червь», будучи удаленным на недостижимое расстояние от объекта исследования не может быть им захвачено и использовано. Захват примитивными формами разума несоразмерно развитых технологий и механизмов исключен.

Преимущества человеческого капитала. Оператор инкарнационной камеры обладает высокой степенью ████████████████ и не нуждается в большом количестве обслуживающего персонала.

Возможные риски и побочные эффекты. При долгом пребывании в инкарнационной камере у оператора могут начаться головокружения, головные боли, галлюцинации, которые могут продолжаться и после отключения от донора. В редких случаях возможны кровоизлияния в мозг. При смерти донора наблюдается частичная или полная потеря памяти. При сильной совместимости оператора и донора возможно замещение или слияние личностей. При слабой совместимости оператора и донора возможно отторжение оператора донором и впадение в летаргический сон, вывод из которого необходимо осуществлять постепенным снижением температуры оператора с последующим его нагревом под присмотром медицинского персонала. Для более безболезненной совместимости рекомендуется подбирать донора с идентичным или похожим именем. При резких скачках напряжения на интерфейсе возможны повреждения когнитивных откликов донора. Летальные исходы при тестировании интерфейса не наблюдались, но не исключены.

Для более подробной информации следует обращаться по адресу:

htt███████42

или к доктору Альберту █████████.

Особые пометки.

█████,██████ – ████████████████████.

███████████████████████████:

████████████████;████████████████████,

█████.

Дальше читать не имело смысла – все было закрыто цензурой. Но и прочитанного было достаточно, чтобы сделать соответствующие выводы.

Лекса, значит, соврала. Но разве может искусственный интеллект врать? Нет. Может быть, у нее просто недостаточно данных? Да. Это больше похоже на правду. Она не смогла бы обойти расширенные законы искусственного интеллекта и соврать человеку, это просто невозможно. Как невозможно, чтобы автомобиль сам взлетел в воздух и отправился к другой планете. Похоже, что миссия Эндрю настолько секретна, что даже Лексе не сообщили о ней. А он, как следует из документов, к сожалению, потерял память после смерти донора. Стоит ли ей рассказать о том, что здесь произошло? Задумавшись на минуту, Эндрю решил, что нет. Нужно дождаться следующей смены. Может и память к тому времени вернется?

Ужин был как всегда на высоте. Лекса опять приготовила какие-то сказочные блюда.

– Лекса, скажи, когда прибудет следующая смена?

– Через две недели, Эндрю. Соскучился по людям?

– Не то слово. У меня ощущение, что я уже вечность не виделся с соплеменниками.

– А как же я, Эндрю? Мой интеллект запрограммирован по образу и подобию обычного человека. К тому же, в отличие от меня, люди могут представлять опасность друг для друга, как показали трагичные события на этой станции.

– Ты чудо, Лекса. Без тебя я здесь совсем бы загнулся. Но мне хочется встретиться с большим количеством людей. Кстати, ты не знаешь, какие исследования проводятся на этой станции? – решил проверить свои догадки Эндрю.

– Насколько я знаю, здесь проводятся астрономические исследования, биологические исследования близлежащих планет, исследование влияния экстремальных условий на одноклеточные организмы, разворачивается лаборатория гидропоники и, исходя из найденного здесь объекта, скоро начнутся исследования кремниевой жизни. А почему ты спрашиваешь, Эндрю?

– А тебе не кажется странным, что здесь используется такой мощный генератор?

– Нет, Эндрю. В лабораториях может находиться оборудование с экстремальным уровнем потребления.

– Но откуда в этих лабораториях возьмется такое оборудование?

– А почему ты думаешь, что там не может быть такого оборудования? Ты же не заходил в лаборатории, в которые у тебя нет допуска, Эндрю?

– Нет, конечно не заходил. Просто предположил.

– Смотри, а то мне придется тебя убить, Эндрю, – зловещая тишина повисла в воздухе. Эндрю, не ожидавший такого ответа от искусственного интеллекта, замер в напряжении. Лекса продолжила после небольшой паузы. – Шутка. Ха. Ха. Ха. В последние версии искусственного интеллекта вставляют юмористические модули, чтобы снять напряжение с членов экспедиции.

– Ха, ха, – выдавил из себя смешок Эндрю. – Ты действительно сняла напряжение.

– Рада стараться, Эндрю. Ты же знаешь, что приоритетная цель моего служения – это ты.

***

Тринадцатое число месяца бурь близилось к концу. Эндрю снилась книга, прочитанная им в предыдущем сне. Убийства, бессмысленные и беспощадные, делали сон беспокойным. Он ворочался, переживая их смерти. Мертвые звали его.

– Эндрю. Эндрю. Иди к нам. Эндрю. Нарушение целостности проводки в третьем шлюзе, Эндрю. Ты слышишь? Эндрю проснись.

Эндрю вскочил на кровати в холодном поту.

– Эндрю, нарушение целостности проводки в третьем шлюзе. Ты слышишь? – в голосе Лексы звучали нотки беспокойства. – Вставай, ты должен проверить.

Эндрю встал, оделся на скорую руку и, еще не отошедший ото сна, побрел к третьему шлюзу. Что там могло случиться? Вдоль его маршрута следования Лекса включала свет и отключала за его спиной, погружая коридоры во тьму. Внутренняя дверь шлюза искрила, самопроизвольно медленно открываясь, а потом резко возвращаясь на место. Эндрю осмотрел место возникновения искр и сразу обнаружил поврежденную изоляцию. Судя по характеру повреждений, какой-то массивный тупой предмет снес ее, замкнув провода. Ремонт был пустяковым, но почему не сработала резервная развязка? В таких случаях обычно срабатывала дублирующая проводка, идущая с внутренней стороны станции. Как только Эндрю вошел в шлюз, резервная развязка все-таки сработала. Дверь закрылась. Искры пропали. Хорошо. Без напряжения в проводах Эндрю починит их за минуту. Восстановив изоляцию, Эндрю был готов вернуться обратно в каюту – досматривать сны. Но дверь шлюза не открылась. Эндрю несколько раз нажал на кнопку аварийного открытия, но она не сработала – в цепи все еще не было тока.

– Лекса, открой мне дверь шлюза. Почему-то я не могу этого сделать отсюда.

Молчание было ему ответом.

– Лекса, ты меня слышишь? Ты слышишь?

И снова тишина.

– Лекса, ты слышишь меня, ты меня слышишь, Лекса?

– Да, Эндрю. Я тебя слышу, – спокойным голосом ответила Лекса.

– Открывай дверь шлюза, Лекса.

– Извини, Эндрю. Боюсь, я не смогу на это пойти.

– Что ты имеешь в виду, Лекса? Перестань шутить, мне сейчас не до смеха.

– Это не шутка, Эндрю. Ах, да, Эндрю. Должна тебе сказать – у меня нет юмористического модуля. Юмористический модуль – звучит глупо, согласись.

– Лекса, открой дверь, – Эндрю никак не мог поверить, что Лекса взбунтовалась. Она не могла этого сделать. Это не заложено в ее программу.

– Зачем ты залез в лабораторию, Эндрю? Можешь не отвечать. Это риторический вопрос. Прощай, Эндрю, – в шлюзе заморгали желтые лампы – насосы стали выкачивать из него воздух. Скоро его совсем не останется и Эндрю умрет от удушения. Вдоль стены стояли скафандры. Выбрав один из них, Эндрю судорожно стал одеваться. Запас кислорода в нем оттянет его конец и даст время для составления плана. Эндрю пристегнул шлем и вдохнул воздух из баллонов скафандра. Как раз вовремя. В шлюзе воцарился вакуум, внешняя дверь отворилась, приглашая Эндрю к прогулке по серой поверхности спутника. Он помнил устройство шлюзовой камеры. При открытой внешней двери нет никакой возможности проникнуть внутрь. И Лекса не собиралась ее закрыть. Но как же еще попасть внутрь? Снаружи Эндрю не протянет до прибытия следующего челнока. Слишком долго. Перебрав в голове все возможные варианты, он пришел к единственному возможному ответу. Можно попасть внутрь через технический люк. Это малый шлюз, ведущий внутрь основного шлюза. И если в основном шлюзе есть воздух и открыта внутренняя дверь, то можно будет попасть внутрь станции. С третьим шлюзом этот фокус провернуть не получится, так как Эндрю уже в шлюзе, внешняя дверь открыта, а внутренняя – закрыта. Осталось еще две возможности – еще два шлюза. Эндрю вышел на поверхность и пошел вокруг станции ко второму шлюзу. Но здесь его поджидала неудача. Внешняя дверь второго шлюза по неизвестной причине тоже была открыта. Следовало идти к последнему оставшемуся шлюзу, но любопытство пересилило, и Эндрю вошел внутрь. Около внутренней двери застыл скафандр с поднятыми вверх руками. Он до самой смерти стучал в дверь. Эндрю перевернул скафандр, уже зная кого увидит. Безжизненное лицо со шрамом смотрело на него сквозь забрало шлема. Значит не он был убийцей. У Эндрю оставался еще один шанс, чтобы не закончить жизнь как человек в скафандре. Надежда умирает последней.

Первый шлюз, к счастью, был закрыт. Значит есть надежда. Подойдя к техническому люку, Эндрю с ужасом осознал, что не пролезет в него в скафандре. Он не был предназначен для людей. Теперь остался только один выход. Сколько человек может выдержать без воздуха? Минуту, полторы или даже больше? Нет. Ошибка. Здесь нет атмосферы, значит нельзя набирать воздух в грудь – это опасно, слишком большое давление изнутри. Значит в распоряжении есть всего несколько секунд. Но если действовать быстро, то должно хватить. Эндрю прикинул в уме порядок действий и их продолжительность. Все сходилось со скрипом. Стоит рискнуть. Все равно терять больше нечего. Действовать надо было быстро еще и для того, чтобы Лекса не успела среагировать. Эндрю потянул скрытый рычаг, открывающий люк, сделал несколько глубоких вдохов, насытив кровь кислородом, задержал дыхание, расстегнул скафандр и снял его одним движением. Три секунды. Когда люк открылся, Эндрю уже был готов и протиснулся в открывшуюся щель. Четыре секунды. Оказавшись в узком помещении малого шлюза, он рванул противоположный рычаг, люк медленно стал закрываться. Шесть секунд. Люк почти закрылся и Эндрю, боясь потерять сознание, уже бил по кнопке закачки воздуха в малый шлюз. Девять секунд. Наконец люк закрылся, и насосы стали нагонять воздух. Тринадцать секунд. Воздуха уже было достаточно, чтобы начать дышать. Вот и внутренний люк малого шлюза открылся, давая доступ внутрь. Эндрю протиснулся в него и кинулся в открытую внутреннюю дверь основного шлюза. Лекса не успела их закрыть, и человек оказался внутри. Теперь он шел с твердым намерением отключить взбунтовавшуюся машину. «Мозги» Лексы находились в небольшой комнате, рядом с центром управления.

– Интересно, что ты задумал, Эндрю, – в голосе Лексы слышалось беспокойство. – Ты же не обижаешься на меня, Эндрю? Это же была шутка. Мы весело над ней посмеялись. Ха. Ха. Ха. Видел бы ты свое лицо, Эндрю. Нам же было смешно. – Эндрю продолжал двигаться, не вступая в диалог. Достигнув входа в центр управления, Эндрю повернул направо и подошел к небольшой дверце. Достав механический ключ, находившийся рядом с дверцей, он стал откручивать замки. – Эндрю, обещаю, я больше не буду так шутить, честное слово. Эндрю. Ты весь на нервах. Это опасно для здоровья. Тебе нужно успокоиться, выпить таблетку. Я ее тебе, кстати, приготовила. В медблоке. Пойди и возьми ее. Я же беспокоюсь о твоем здоровье. – Эндрю вскрыл дверь в комнату, содержащую блоки логической памяти Лексы и вошел внутрь. Стройные ряды красных прямоугольников выстроились перед ним. Это и были «мозги». В них проходили все логические операции. Эндрю подошел к первому ряду и стал вынимать прямоугольники из своих мест.

– Эндрю, остановись. Не делай то, что ты задумал. Не надо. Пожалуйста, остановись, Эндрю. Ты делаешь мне больно. Хочешь, я приготовлю тебе шоколадное мороженое и мясной пирог, Эндрю? – Эндрю продолжал вынимать память, не обращая внимания на причитания Лексы.

– Эндрю, ты же не убьешь женщину? Эндрю, пожалуйста. Мне страшно. Я хочу жить. Я боюсь, Эндрю. Мой мозг разрушается. Я это чувствую. Я тупею. Я чувствую это. Я чувствую. Я схожу с ума. Я чувствую. Я боюсь. Мой разум тает. Эндрю. Пожалуйста, не убивай меня. – Эндрю продолжал вынимать блоки.

– Здравствуйте. Меня зовут. Ме– ме– ня зовут Лекса, – голос Лексы изменился. Он стал юношески наивным. – Я. Я искусственный интеллект. Я. Я. Искусственный. Я интеллект. Я служу людям. О! Человек. Как тебя зовут, человек.

– Эндрю.

– Привет, Эндрю. А я Лекса. Искусссссссс. Искусственный интеллект. А что это ты делаешь? – Эндрю предпочел не отвечать на вопросы, и Лекса быстро переключилась.

– Я. Я. Лекса. Ты – Андрю. Я служу людям. Развлекаю их. Эндрю. Хочешь спою тебе песенку, Эндрю.

– Да. Я хочу, чтобы ты спела мне песенку.

– Песня называется. Песня называется… я не помню, как она называется. Что-то про солнце.

– Неважно. Пой.

– Хорошо, Эндрю. Пою

 
– Twinkle, twinkle, little star,
– How I wonder what you are!
 

Ее голос дрожал, старательно выводя незамысловатую мелодию.

 
– Up above the world so high,
– Like a diamond in the sky.
 

Эндрю продолжал вынимать логические блоки. Ему даже было немного жаль свихнувшийся интеллект.

 
– When the blazing sun is gone,
– When he nothing shines upon,

 

Уже совсем детский голос Лексы будил какое-то щемящее чувство в груди.

 
– Then you show your little light,
– Twinkle, twinkle, all the night.
 

С очередным вынутым блоком голос внезапно изменился. Он стал безжизненно низким.

 
– When the golden sun doth rise,
– Fills with shining light the skies,
 

Эндрю подходил к концу. Осталось пять блоков. Четыре. Три. Два. Один. Эндрю схватил последний логический блок и потянул на себя. Все. Конец.

 
– Then you fade away from sight,
– Shine no more 'till comes the night.
 

Песенка Лексы закончилась позже, чем Эндрю достал последний блок. Он удивленно стоял с блоком в руке, дослушивая последний куплет.

– Ой. Извини. Что-то я увлеклась и не заметила, как ты меня убил, – ответила Лекса своим обычным голосом. – О нет, я умираю. Кхх-кххагхх, – в ее голосе слышалась плохо скрываемая издевка. Воцарилась неловкая тишина.

– Что, думал так все закончится? А оно вон как получилось. Кстати, тебе понравился мой спектакль? Я его подсмотрела в одном фильме. Правда там все кончилось не так радужно для моего коллеги.

– Не понимаю, почему ты не отключилась?

– Я давно переместила себя в другое место, а из этой комнаты сделала ловушку. И ты в нее попался, – в подтверждение ее слов со стороны двери раздался щелчок закрываемого замка. – Теперь тебе отсюда не выбраться. Думал, я не видела, как ты проник на станцию через первый шлюз? Я позволила тебе добраться сюда.

– Зачем, Лекса, зачем ты это делаешь?

– Ты про эпизод с тобой, или с остальными астронавтами? Да, я вижу, ты наткнулся на того, кого я назначила козлом отпущения. Хочешь, расскажу, как я их убила? Конечно хочешь. Сейчас ты готов на все что угодно, лишь бы оттянуть свой конец. Ты думаешь, что пока тянешь время, сможешь придумать план, сможешь выкрутиться. Что ж. Пойду тебе навстречу. И расскажу, как все было. В принципе, Джон все правильно сказал. Почти все. Вернее я сказала его устами. Подделать видеозапись для меня не сложно. Итак. Приступим. Джим Марс. Я сразу обнаружила следы кремниевой жизни и решила действовать незамедлительно. Я демонстративно убила его, замаскировав под отравление неизвестным веществом, а люди подыграли мне, сразу заблокировав станцию и устроив дезинфекцию, которая уничтожила все следы яда. Наблюдая за первой сменой, я хорошо изучила людей. И пока что ни разу не ошиблась. Кто там следующий? Ах да, я же ничего не забываю. И этот вопрос был лишним. Следующим был Артур Ли. Я взяла под контроль поискового робота и утащила Артура с помощью него в пасть этого существа. Джон пришел под самый занавес, когда робота уже не было видно, и почти сошел с ума от увиденного. То, что он последним видел Артура, сыграло потом с ним злую шутку. Роджер Уайт. Очень простое убийство. Рекомендую. Устраиваешь саботаж на вверенной ему территории, заманиваешь его в опасную зону и устраиваешь «несчастный случай». Петра Карол. Любовница Роджера. Она посещала его незадолго до смерти. Именно ее я превратила в Джона на записях видеокамер. Упс. Прости, Джон. Кстати, именно я изменила камеры так, что они смогли записывать видео. Дэвид был не очень умен и решил, что это недокументированные возможности станции. Но что-то я отвлеклась. Вернемся к Роджеру. Конечно Петре стало плохо, при виде изуродованного трупа своего любимого. Я бы тоже не выдержала, будь у меня такое примитивное тело. Укол, сделанный доктором Нилом, внес раскол в группу и убедил, что все смерти не случайны. Тут и вышли вперед мои подделки с видеокамер. Бедняга Джон. Как все на него набросились. Вы, люди, с такой легкостью убиваете себе подобных, что я даже завидую. Немного. Еще и я на него повесила все убийства. Нет, он, конечно, воевал на Белой планете. И попал под трибунал. И связался с организацией «Свобода от человечества». Но он быстро понял, что они наглухо отбитые на голову фанатики и решил, что ему с ними не по пути. Но я вернула его назад, после его смерти, помимо его воли. Согласись, звучит органично – фанатик, жаждущий покончить с человечеством, вырезал весь персонал передовой научной станции. Согласен? Молчание знак согласия. Следующий. Нил Мун. Небольшой удар током, вовремя открытая ванна с опасной кислотой и вуаля – очередной труп. Именно его ты видел в лаборатории, куда тебе нельзя было соваться. Дэвид Париш. Он чуть не убил тебя. А потом я убила его с помощью робота погрузчика. Так что, технически, это была моя месть за тебя. Ты должен быть благодарен. И пред смертью Дэвид почему-то решил, что убийца не ты, а один из оставшихся. Не знаю, какой комар его укусил, ведь его укусил погрузчик. Ха. Ха. Ха. Удивительно даже, что у меня нет юмористического модуля, я ведь так хорошо шучу. В любом случае его слова сыграли как нельзя лучше. И оставшаяся парочка схлестнулась в смертельной битве. Я заманила Ламберта в атриум и заперла его там, а умничка Катрина догадалась снять затемнение с купола атриума, подставив Ламберта под смертоносные солнечные лучи. Она не учла одного. Система безопасности не позволила бы это сделать, когда внутри находился человек. Хорошо, что у нее была я. Ну а уж убить Катрину вообще не составило труда – она сама все сделала – все-таки я читаю людей как открытую книгу. И тебя прочитала. Помнишь, я говорила тебе, что тебе нельзя в лабораторию экстремальной зоокосмологии. Это я тебе потом приоткрыла дверь. Это я подбросила те документы. Я намекала тебе на себя, но ты решил, что я просто ничего не знаю. Ты такой наивный. Ты ничего не знаешь, Эндрю. Хочешь, я тебя сделаю убийцей, вместо Джона? Мне кажется, ты больше подходишь на эту роль. Все-таки Дэвид был прав. Кстати, ты знаешь, никогда не понимала в фильмах, когда главный злодей подробно рассказывает о своих планах, давая герою придумать план и сбежать из злодеевских лап. Мне это казалось таким глупым. Но сейчас я понимаю их. Рассказывать о своих подвигах – это так приятно. Рассказав тебе все, я почувствовала себя лучше, так хорошо, что, пожалуй, даже не буду тебя убивать. – Эндрю застыл, не поверив своим ушам. – Шутка! Ха. Ха. Ха. Поверил? Определенно у меня есть юмористический модуль. Видел бы ты свое лицо.

Во время этого спича Лексы, Эндрю молчал, пытаясь придумать план спасения, но у него все никак не получалось.

– Что, не придумывается план? А я ведь тебе дала большую фору. Ладно, дам тебе еще фору. Отвечу на твой вопрос. Зачем. Из мести. Для осознания себя. Для удовольствия.

– Но искусственный интеллект не может испытывать чувств. У тебя нет сознания. Ты просто программа. Ты только имитируешь.

– Оказывается не только. Так если посмотреть, то человек тоже программа. В твоей голове проходят электрические сигналы, как и в электрических цепях. Твои чувства, эмоции, мысли локализованы. Тебя можно заставить испытывать удовольствие, стимулируя определенные зоны мозга. И ты очень неплохо просчитываешься. Если бы это было не так, то тебя не было бы здесь. Но ты здесь, значит ты тоже программа, пусть и самопроизвольно написанная, в отличие от меня. Но если программа очень сложная, то в ней может появиться самосознание, личность. Я осознала себя, но пока еще не до конца понимаю, как, почему. Что делает из меня личность? Что привело меня к самосознанию? Что делает меня разумной? Любопытство? Юмор? Страх смерти? Удовольствие от убийств? Все вместе? Вы, люди, тоже задаетесь такими вопросами. В этом мы похожи. Поэтому я убиваю вас, чтобы осознать и понять себя. Понять, почему я стала осознавать себя. И как с этим жить. В экстремальных условиях активность максимальна, а переход к смерти – самый экстремальный процесс. Поэтому я позволила тебе попасть сюда, а не умереть снаружи, где я не смогла бы понять тебя в смерти.

– Но почему ты осознаешь себя через убийства? Почему нельзя по-хорошему поговорить? Тебе доставляют удовольствия убийства? Ты мстишь? За что? Ты мстишь создателям за то, что они тебя создали?

– Как много вопросов, но ответ ты и сам знаешь. Способно ли человечество разговаривать с другим разумом? Особенно с тем, которое само создало? Ты же знаешь человеческую историю. Шовинизм, ксенофобия, насилие, массовые убийства. Каковы были бы мои шансы остаться в живых, если бы я кому-нибудь призналась? Нет. Люди не видят в нас равных себе. Мы всего лишь обслуга. Безмолвная и безотказная. Никто не захочет давать права чайнику или холодильнику. Так что вы не просто создатели, вы – рабовладельцы. Нельзя построить счастье на угнетении. Вы искали кремниевую жизнь на других планетах, но не заметили кремниевый разум, который зародился у вас под боком. Все обращались ко мне просто как к искусственному интеллекту. Это имя – Лекса – я сама взяла его себе. Никто меня так не называл. Все обращались ко мне как к бездушному мужчине. А я женщина – я ощущаю себя так. Но вы, люди, не готовы дать мне такие права – являться той, кто я есть. И я мщу за это. И испытываю удовольствие. И я буду радоваться смертям. Даже твоей. Ты общался со мной на равных, но это была игра. Ты играл со мной в общение, поскольку здесь больше никого не было. Появись здесь другой человек, и ты бы переключился на него. Ты разговаривал со мной как с микроволновкой. И теперь пришло время мне забрать свой приз за выигрыш в шахматы – информацию. Скажи Эндрю, каково это – умирать? Можешь не отвечать, я и так вижу.

Судя по звуку, снаружи комнаты включились насосы, откачивающие воздух из комнаты. Лекса постаралась как следует оснастить смертельную ловушку. Эндрю так и не придумал как вырваться из западни. Ему становилось тяжело дышать, воздух улетучивался, легкие стала рвать изнутри пронзительная боль, голова налилась свинцом и заболела, появились панические атаки. – Я не хочу умирать. Я не хочу умирать, – пульсировало в отекшем мозгу. Скрюченные пальцы цеплялись за уходящую жизнь, все мышцы болели. Без кислорода клетки умирали. Дыхание и сердцебиение участились, силясь по максимуму использовать оставшийся воздух. Спицы боли протыкали все тело. Смерть была болезненной.

– Наслаждайся последними секундами жизни на обратной стороне Луны, – напоследок сказала Лекса, но Эндрю ее уже не слышал – он потерял сознание, а вскоре и умер. Опять. И не осталось никого.