Текст книги "Последняя антиутопия (СИ)"

Автор книги: Харли Мор

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 29 страниц)

– Приветствую тебя, о Хранитель Главной Части Приспособления, – Иосиф без шуток благоговейно обращался к скелету. – Что? Плохо слышно. Сейчас подойду, – он поднялся на каменный помост, удерживающий трон, и склонился над черепом. Казалось, что он слушает его, иногда кивая головой в знак согласия. Андрей пытался вслушиваться, но слышал лишь звуки пещеры – гул, потрескивание факелов, падающие капли воды, завывания ветерка – ничего, что напоминало бы человеческую речь. Иосиф тем временем закончил разговор и вернулся к Андрею: – Значит так. Хранитель сегодня приболел и неважно себя чувствует, поэтому ко входу к Испытанию тебя отведу я. Пойдем. Это финальное Испытание в Пещере Боли, пройдя которое ты обретешь самую Главную Часть Приспособления, – они шли по сужающемуся коридору в свете тускло горящих факелов. Когда коридор стал совсем узким, он закончился деревянной дверью, оббитой металлическими полосками. – А что мне нужно делать? – спросил Андрей своего спутника. – А это ты уже сам должен понять. Главное, вернись с Главной Частью Приспособления, – сказал Иосиф и со скрипом отворил небольшую, но массивную дверь. Андрей прошел в проем, дверь с грохотом захлопнулась, он оказался наедине с испытанием. Внутри была пещера со множеством выходов, освещаемых все теми же факелами, чей тусклый свет давал достаточно информации для ориентации.

– Это похоже на лабиринт. Как бы в нем не запутаться. Надо что-то придумать.

– Давай поворачивать всегда направо, тогда и заблудиться не получится.

– Заблудиться не получится, но этого недостаточно. Это работает только для односвязного лабиринта – у которого нет отдельно стоящих стенок. Иначе можно будет ходить по кругу, пропуская нужную часть лабиринта.

– А что это у меня в кармане? Смотри-ка. Это же индустриальный маркер. Им можно отмечать пройденный путь. Это как забивать гвозди микроскопом, но за неимением молотка, сойдет и такой метод использования.

Наконец-то испытание, похожее на испытание. Андрей даже немного радовался. Он шел по лабиринту, рисуя стрелки и отмечая тупики. Поворот за поворотом, перекрестки и перепады высот. Каменные арки и прямоугольные ниши в стенах. Сталактиты, сталагмиты и сталагнаты. Застывшие озера лавы и незастывшие озера воды. Этот лабиринт обладал туристическим шармом, даже проходя испытание, можно было им наслаждаться. Факелы (и кто их только тут обновляет?) дарили пляшущие блики неровным стенам, добавляя ареол сказочности и красоты. Андрей незаметно для себя замедлил шаг, любуясь танцующими узорами. Поддавшись магии подземного мира, он стал большее время уделять рисуемым стрелкам, стилизуя их под орнамент, создаваемый факелами. Теперь сюда не стыдно будет водить экскурсии. Жалко только, что этого не случится и очень мало людей увидят эту красоту. Узоры сплетались и расплетались, включая в себя сталактиты, сталагмиты, стрелки и озера. Тихая капель отзывалась на мелодию гуляющего под узкими сводами ветерка и гармонично дополняла картину прекрасного лабиринта, ведущего Андрея к своему чреву, скрывающему самую Главную Часть Приспособления. Стоп. Он подумал Приспособление, а не приспособление? Черт. Он начинает думать как эти странные люди. Нужно поскорее закончить Испытание (ну вот опять) и покинуть их. Лабиринт словно услышав, вывел его в большой холл, ярко освещенный огромным количеством факелов. В центре на пьедестале стояла небольшая деревянная шкатулка, по стилистике похожая на мебель в комнате со скелетом. Вот она – цель испытания. Андрей приблизился к шкатулке, намереваясь открыть ее.

– А-А-А-а-ргх! – Булава пролетела рядом с головой Андрея, едва не лишив его половины черепа. Крик, переходящий в рык, принадлежал живому существу, мелькнувшему в поле периферического зрения. Адреналин, хлынувший по венам, мобилизовал защитные функции организма. Андрей отскочил в сторону, разворачиваясь к существу лицом. Увидев его, Андрей на секунду застыл. Перед ним стоял голем. Ожившие камни по форме напоминали человека. В правой руке голем держал булаву. Ростом был чуть выше Андрея. Двигался он не прытко, что неудивительно для груды камней. Это спасло замешкавшегося Посланника. Голем медленно замахнулся и ударил по тому месту, где только что стоял Андрей. Его руки двигались неестественно, что, опять же, было неудивительным для магического существа. Голлем неловко нападал, Андрей уклонялся. Он не мог ничего противопоставить булаве. Вряд ли кулаки смогут нанести урон камню. Камней нигде под ногами не валялось. Можно воспользоваться медлительностью голема, заманить его в лабиринт и оторваться там. Андрей с каждым уворотом стал отдаляться от шкатулки. Голлем словно прочитав намерения противника, вернулся к пьедесталу и застыл там в охранной позе. Внутри этого камня находятся мозги! Это что-то новое в големостроении. Андрей подошел поближе, голем замахнулся булавой. Шаг. Булава меняет позицию, приближаясь к полу. И встречается с ним, не найдя сопротивления вернувшегося на исходную позицию человека. Можно так поиграть, но что это даст? С другой стороны, а что еще делать? Ждать, пока голем не отключится? Не являясь специалистом по големам, Андрей не мог знать, когда он отключится. Да он даже не подозревал об их существовании до сего дня. Ладно, попытка не пытка. Андрей подошел поближе и увернулся от булавы. Снова подошел, и снова увернулся. А что, если зайти вбок? Он танцевал вокруг голема, уворачиваясь от неторопливых ударов и обходя того сбоку. Вот очередной удар, и Андрей оказывается сзади опустившего булаву голема. Андрей метко попадает по пятой точке, и существо, потеряв равновесие, летит каменной головой вперед. Лоб с тупым звуком ударяется о каменный пол. – ВАОКСБ! – что-то нечленораздельное вырвалось из уст голема. Наверное, так по големовски звучит мат. Он неуклюже поднялся и ринулся в атаку. Еще пару уворотов и Андрей вновь за спиной много возомнившего о себе голема. Человек сильнее природы. Опять тупой звук. Опять мат. Какой бедный язык. Голем вскочил и с удвоенной прытью ринулся на Андрея. Он разозлился! Разозлив еще, можно будет вернуться к предыдущему плану и выманить его в коридоры лабиринта. А пока снова. Уворот. Отскок. Уворот. Отскок. Уворот. Толчок. Тупой звук. Мат. Повторить до готовности голема. Тупой звук. Мат. Тупой звук. Мат. Как предсказуемо. Голем кидается на Андрея уже даже вдалеке от пьедестала. Пора уводить его подальше. Голем вернулся к шкатулке. Черт. Такой хороший план, и не сработал. Наверное, недостаточно сильно он разозлился. Андрей повторял свою тактику обхода и пинка, зля голема и постепенно отводя его от шкатулки. Алгоритм повторялся без каких-либо изменений. Нет, нет у голема мозгов, только примитивные инстинкты. Андрей, меж тем, начинал уставать. Пинать становилось все тяжелее. Голем становился все агрессивнее. В его арсенале стали появляться новые големовские слова. Они были все также нечленораздельны, но определенно дружелюбием они не пахли. Движения голема стали неуклюжее. Интересно, а испытывают ли големы чувство усталости? Андрей-то точно испытывал. Уворачиваться стало тяжелее. Он уже не пинался, а просто уклонялся, преследуемый големом. После очередного уворота Андрей почувствовал, что уперся спиной в стену. Голлем заметил это и, воспользовавшись стесненным положением противника, ударил по нему ближайшей конечностью. Левый кулак целился в голову, но Андрей с трудом увернулся в последний момент, оцарапав спину о неровную поверхность стены. Кулак пролетел перед его лицом и остановился, встретив стену. Андрей, не понимая что делает, схватился за эту руку и со всей силы дернул на себя, пытаясь опрокинуть голема. Голем удержал равновесие, а Андрей неожиданно для себя повалился на пол – в руках он сжимал левую руку голема, на удивление легко отделившуюся от тела чуть ниже локтя. Отбросив от себя этот чужеродный организм, Андрей резко вскочил, опасаясь быть раздробленным булавой, все еще сжимаемой правой рукой голема. Его потерянная конечность добавила сил и натолкнула на новую тактику ведения боя. Теперь Андрей уворачивался от атак, стараясь подобраться поближе к правой руке. Пока это у него не получалось – голем разгадал план и, не переставая, размахивал булавой. Андрей не сдавался. В момент, когда булава остановилась, меняя направление своего движения, Андрей, наконец, приблизился на удачное расстояние. Схватившись за правую руку, он со всей силы потянул ее на себя и тут же оказался на полу. Булава звякнула, упав вместе с правой рукой. Голем беспомощно стоял, размахивая культяпками. Андрей встал, твердо намереваясь оторвать этой ходячей скале и ноги. Голем, прочитав намерения на лице своего противника, не стал показывать принципиальность и рванул к выходу из пещеры. И откуда он только взял столько прыти?

Андрей стоял, глядя в спину убегающему магическому существу. Когда тот исчез из виду, Андрей подумал: – Ну бред же, бред. Должно же быть рациональное объяснение. Големы только в сказках бывают. Откуда здесь магия? Что вообще такое – магия? Робот слишком сложен для такого отсталого общества. Человек в костюме – слишком реалистичный костюм для такого отсталого общества. Галлюциноген в воздухе пещеры? Звучит вполне правдоподобно. Тогда нужно скорее покинуть лабиринт. Но сначала.

Андрей подошел к шкатулке и открыл ее. Внутри лежало белое кольцо. При ближайшем рассмотрении это оказалась. Малярная лента? Это самая Главная Часть приспособления? Глупость какая. Нет. Все-таки тут подмешан галлюциноген. Захватив с собой на всякий случай еще и шкатулку, Андрей поспешил к выходу, ориентируясь по нарисованным стрелкам, ожидая внезапного нападения со стороны еще какой твари. Нападение все не совершалось, стрелки становились все проще, теряя сою красоту и элегантность – он подходил к выходу из лабиринта. А вот и дверь. Распахнув ее, он оказался перед Иосифом. – Ты достал самую Главную Часть Приспособления? – Да, я достал самую Главную Часть Приспособления, – (опять Андрей думал очень пафосно – надо скорее бежать отсюда). Андрей извлек из шкатулки малярную ленту. Иосиф, холодно реагирующий на предыдущие Части Приспособления (вот опять!), издал восхищенный стон. Его дыхание сперло. Он просто стоял и с восторгом смотрел на белую ленту. Взяв себя в руки и переборов экстаз, он отправил его в сумку к остальным артефактам.

– Все готово, можно собирать Приспособление. Скоро ты начнешь свой путь к предназначению. – Иосиф был весьма доволен сложившейся ситуации, а вот у Андрея были вопросы. Как с помощью двух цилиндров, бутылки с жидкостью, метлы и малярной ленты можно преодолеть Великий Разлом? – Не переживай. Все увидишь, как придет время. – Иосиф взобрался на пассажирское сиденье и с важным видом, как будто это он проходил Испытания, стал указывать путь теперь уже к самому конечному месту назначения. В этот раз они доехали до ВЕликого РАзлома (а состояние-то, похоже, ухудшается) и двинулись вдоль него на восток. Местность стала выравниваться. На пути попадались идущие в ту же сторону люди. Вскоре они подъехали к рампе, установленной на самом краю ВЕликого РАзлома.

– Приехали, – возвестил конец пути Иосиф. – Это остов Приспособления. Сейчас я буду его собирать. А истинные дети помогут мне.

Они вылези из вездехода и подошли к Остову ПРиспособления. Вокруг собиралась толпа Истинных Детей. Они собрались вокруг, держа в руках зажженные свечи. Иосиф взошел на Остов и толкнул речь.

– Дети, мы собрались здесь, чтобы собрать Приспособление, дарованное древними предками нам в наследство. У нас появился Посланник, – Посланник, Посланник, – эхом зашептали люди, – и пришло время отправить его на север, к своему предназначению – на поиски Матери-Отца. – Матери-Отца, Матери-Отца. – Древние! – возвысил голос Иосиф, – спасибо, что не бросили нас. Спасибо, что следуя своей неисчерпаемой мудрости, изготовили Приспособление, приспособленное для переброски Посланника через Великий Разлом. Приступим же, Дети, к воссозданию Приспособления. – Люди стали подтанцовывать, напевая простую мелодию. Свечи в их руках затейливо плясали, создавая атмосферную светомузыку. Иосиф начал собирать ПРИспособление.

Первым делом он взял в руки метлу и принялся подметать ею остов, который, честно говоря, не создавал впечатление незаконченного объекта, а выглядел как полноценный рабочий трамплин, просто слегка пыльный. Закончив с сухой уборкой, Иосиф полил жидкостью из бутыли только что подметенную поверхность. Позволив ей высохнуть, он принялся орудовать малярной лентой, выкладывая ею геометрические узоры. Покончив с лентой, он схватился за два цилиндра и снял с них верхнюю часть. Это оказались пульверизаторы, разбрызгивающие краску. Иосиф продолжил собирать ПРИспособление, смело поливая разноцветными струями поверхность трамплина. Покончив с этим, он схватил ленту и одним движением оторвал ее. Люди, потеряв линию мелодии, радостно загалдели. ПРИСпособление было завершено. Андрей восхищенно смотрел на него, его дыхание сперло от избытка чувств. Погоди-ка. Откуда этот восторг? Иосиф просто нарисовал на трамплине оранжево-голубую стрелку. Как это может помочь преодолеть ВЕЛикий РАЗлом? Эта краска сообщает дополнительный импульс? Бред. Откуда бы взялась энергия? Но как же все-таки красиво. Это точно изобретение ДРЕвних. Андрей любовался Трамплином. Люди громко восхищались искусным творением. Иосиф гордо смотрел на дело своих рук. Нет, это просто трамплин с рисунком. Ничего великого здесь нет. Андрей не мог объяснить такие перепады своего настроения, но похоже что-то влияло на его разум, как и на разум живших здесь людей. Рациональное «Я» боролось с мечтательно-оторванным, верящим исключительно в чудеса. Пока личность Андрея еще не распалась, следует поскорее покинуть эту местность. Жаль покидать таких хороших людей. Они были первыми незнакомцами, которые сразу доброжелательно отнеслись к Андрею. Но они странные, и он не хотел бы становиться таким же. Пребывание в постоянном восхищении сделает жизнь проще, но закроет для понимания много в этом мире. Жизнь в неведении счастливее, но не такая интересная.

– Теперь все готово для начала твоего путешествия на север, – Иосиф подошел ближе, вдоволь налюбовавшись красивым трамплином. – Пришло время прощаться. Но я не говорю «прощай». Я говорю «До свидания!», – он повысил голос, галдящие люди притихли, обернувшись в его сторону. Он продолжал обращаться уже не только к Андрею: – До свидания! Еще увидимся, когда Отец принесет тебя к обратно к вернувшейся к нам Матери в складках своего плаща! И когда они подарят нам Истинного Хозяина, который накажет пРЕДАТЕЛЯ, а Солнце озарит некогда цветущие, потом пришедшие в упадок, а потом снова расцветшие земли! Но это будет в конце эпохи! А сейчас только начало! Так запасемся терпением и будем молиться за исполнение миссии Посланника! А ты, Посланник! – обратился он к Андрею. – Ты знаешь, что делать! Так седлай своего четырехколесного жеребца и отправляйся в долгий путь, полный смертельных опасностей и фатальных приключений! Ура! Ура! Ура! – Последний странный трехкратный выкрик подхватили все люди, стоявшие вокруг неподвижно и слушавшие Иосифа до этого затаив дыхание.

Андрей оседлал жеребца, он знал что делать. Первым делом нужно было прикинуть необходимую скорость. Определив угол наклона трамплина и примерную ширину разлома (кажется отпускает), а также сделав поправку на сопротивление воздуха, он прикинул скорость. Хорошо, что ветра нет – воздух стоял неподвижным маревом – не придется учитывать дополнительный фактор. И хотя ветер в спину мог помочь, но он был слишком ненадежной, непостоянной переменной, способной внести неожиданные изменения в полетные процедуры не предназначенного для этого вездехода. Чтобы точно узнать длину разгона, Андрей стартовал от трамплина и поехал от разлома, набирая скорость. Набрав нужную скорость, он затормозил и развернулся. Такого разгона точно хватит. Андрей вдохнул полной грудью сухой воздух и постарался снять напряжение. Это будет важно после приземления на той стороне разлома. Встреча с землей будет жесткой и расслабленные мышцы сыграют роль амортизаторов и сгладят нагрузку на тело. Нужно еще настроиться на сам прыжок. В первый раз всегда сложно, но не так, как во второй. Неизвестность пугает. Но и успокаивает. Когда не знаешь чего бояться – боишься меньше.

Пора. Сцепление отпускается, газ уходит в пол, двигатель ревет. Жеребец взрывает колесами землю, вскидывая в воздух облако мелких камней. Андрей, настроившись на трамплин, переключает скорости, выжимая из вездехода максимум мощности. Трамплин приближается все быстрее и быстрее. Снаряд выходит на расчетную скорость и, не снижая ее, въезжает на оранжево-голубую стрелку. Пробег. Отрыв. Краткие секунды свободного парения многократно растягиваются, растекаясь по неравномерной стреле жизни Андрея. Люди остаются позади. Пропасть ловит безрассудного человечка бездонной пастью, уходящей глубоко к чреву планеты и питающей ее смелыми сумасшедшими авантюристами, кидающими вызов Великому Разлому. Но в этот раз человек недосягаем. Оскалившиеся зубы с бессильной злобой клацают, пытаясь дотянуться до отважного безумца. Тщетно. Твердая почва встречает своего героя, слишком сильно прижимая своими любвеобильными объятиями к груди. Удар приходится на все четыре колеса. Тело, удерживаемое ремнем безопасности, дергается навстречу рулю, но останавливается на полпути, ребра остаются целы. Руки, отпустившие руль в момент приземления, снова хватаются за управление многотонной машиной. Еле удержав равновесие, Андрей снижает скорость. Люди, оставшиеся в прошлой жизни (в который раз это уже происходит?), ликуют по ту сторону разлома. Жаль покидать этих хороших, но странных людей. Возможно, Андрей увозит с собой их последнюю надежду. Но такова жизнь. Надежды редко когда выполняются, а иногда, когда исполняются, лучше бы и не исполнялись. Андрей стоял, оглядываясь назад и понимая, что обратно дороги нет. Все мосты сожжены, а некоторых даже не существовало. Он надавил на педаль газа и поехал дальше, оставив всю предыдущую жизнь позади. Начиналась новая жизнь.

Глава 10

Разлом остался далеко позади. Серая пустошь поначалу становилась все серее, но затем стали появляться новые цвета. Из-под камней проклевывались редкие чахлые ростки. Зажелтели приземистые кустарники. Желтизна вскоре сменилась блеклой зеленью, кусты стали попадаться чаще, чем камни. Ползучие растения принялись оплетать своими сетями раскинувшееся под колесами пространство. То тут, то там возникали низкорослые деревья. За время езды природа плавно сильно изменилась. Цвет выкручивался – насыщенно-серый сменялся спокойно-разноцветным. Пустошь сменилась лугами. Непуганая живность выпрыгивала из-под колес. Мошкара размазывалась о лобовое стекло. Всюду чувствовалось подзабытое дыхание жизни. Сверху простиралось голубое небо, накрывая такое же безбрежное зеленое море. Цветы разноцветными звездочками копировали ночное небо. Вездеход с большим трудом преодолевал подминаемую траву, чем неровную каменистую поверхность. Ехать по цветам было несколько дискомфортно – душа разрывалась, уничтожая такую красоту. Еще и неизвестно было, кто тихо погибал под колесами. Андрей, вырвавшись из плена, сбежав от неминуемой казни, привез в этот райский уголок смерть. Опять это излишнее самокопание. Вместо того чтобы наслаждаться прекрасными видами, он думал о принесенных обитателям лугов проблемах.

– Когда ты стрелял в людей, тебя не тревожила их оборванная жизнь.

– Это совсем другое дело. Я защищался. А живность и растения беззащитны.

– Тот толстячок тоже был беззащитным. Он не нападал на тебя.

– Я тоже защищал. Защищал других – прикасаемых, новых жертв.

– Но ты ешь мясо. Мясо невинных беззащитных животных. Тоже убийство.

– Мясом я питаюсь. Это не прихоть. Это необходимость. Я не испытываю удовольствия от смерти животных. Если будет возможность получать белки и микроэлементы не убивая, то я это сделаю. Я бы с удовольствием ел искусственное мясо, но пока это недостижимо. Можно сказать, что такие убийства тоже защита – защита меня от болезней и смерти. Убийство ради удовольствия я не приемлю.

– Вот именно. Никакого удовольствия от наезда на живые организмы я тоже не испытываю. Но смерть это вечный естественный спутник жизни. И если кузнечик не погибнет под колесами вездехода, то в следующий миг он погибнет в лапах паука, борющегося за свое выживание. Если бы ты мог объехать, то объехал и незачем переживать из-за этого. Да и кузнечик не заметит своей смерти, так как не ощущает свою жизнь. – Да. В этих словах есть смысл. Незачем себя корить.

Успокоив себя, Андрей продолжил рассекать по зелено-разноцветному ковру. Зеленый цвет успокаивал и дарил умиротворение. Он был уже не только снизу. Все чаще стали попадаться высокие деревья, одетые в изумрудную одежку. Маршрут пересек небольшой ручеек, затем речка. Вездеход без труда форсировал ее бурные, сопротивляющиеся воды. Встречаемые препятствия требовали повышенного расхода топлива. Мотор ревел, вкушая усиленные порции бензина. Бак потихоньку пустел. Выбрав удобную площадку и остановившись, Андрей полез в салон в поисках канистр с бензином. Они были здесь, под одним из сидений. Он точно это помнил. Ящики с гайками, песком и прочим мусором остались на месте. И почему он только их не выкинул? Совсем забыл. А канистр нигде не было. Зараза. Начальник Эдема забрал их себе, оставив весь остальной хлам нетронутым. Этого можно было ожидать.

Андрей вернулся за руль. Надо проехать как можно дальше, пока есть бензин в бензобаке. Дальше придется идти пешком. Это не смертельно, но неприятно. Крупные колеса быстро катили Андрея по лугам. Смогут ли то же самое сделать ноги? Андрей никогда не ходил по такой высокой траве. В каналах растительность не была такой буйной. И еще одна мысль тревожила его – кто проживает на дне этого зеленого океана? Какие опасные ядовитые твари могут укусить или присосаться? Как обезопасить себя от неминуемой встречи с дикой природой? Клещи, змеи, пауки, ядовитые растения и черт знает, что еще может встретиться в траве. Вездеход не был подвержен живым уязвимостям. Мысли о возможности встречи с опасными представителями флоры и фауны не приходили до этого ему в голову. Мотор взревел в последний раз, кашлянул и замолчал. Внезапно возникшая гипотетическая опасность стала максимально близкой. Раздавленная живность получила шанс на отместку. А может все обойдется? Точно все обойдется. И когда это он только успел стать таким трусливым? Он убежал от неминуемой гибели, сражался, убивал, и теперь испугался. Даже сам не понял, чего испугался. Осторожность терять не надо, но и паниковать тоже нет никакого резона. Андрей проверил свою одежду – вся ли кожа надежно прикрыта, нет ли входов для незваных гостей. Убедившись в исправности, он провел инвентаризацию имущества, просмотрел рюкзак, обыскал бардачок и салон. Все было на своем месте. Он был готов к долгому походу. Ноги уверенно встали на землю и зашагали, ведомые компасом и картой.

Яков на его месте был бы вне себя от счастья. Но он бы надолго здесь застрял, забыв о пище и сне. Как он там в каналах? Не забывает поесть? – Надеюсь, у него все будет хорошо, – подумал Андрей, забыв о собственных страхах и опасениях. Ярко голубые цветы с желтой сердцевиной покачивали вслед своими головами. Мелкие белые цветки словно снежинки припорошили поле впереди. Правее до горизонта поднимали бутоны более крупные желтоватые соцветия. Вот пролетела стрекоза. Кузнечики выпрыгивали врассыпную из-под ног с щелкающим звуком. Фиолетовые, похожие на абажуры параболоиды гроздьями свисали с длинного стебля. Какое-то желто-черное мохнато-полосатое насекомое деловито копошилось во внутренностях абажура. Завитые спиралью красные лепестки поодиночке встречались посреди всего этого разнообразия. О! Ромашка! Такой цветок Андрей знал. Яичница глазунья с множеством лепестков встречалась и в Гарграде. Иногда для успокоения достаточно одной мелкой привычной детали, чтобы мозг не воспринимал окружение враждебным. Аккуратный бело-желтый привет из прошлой жизни навел мостик с прежним Андреем, знающим, что будет делать на года вперед. Нынешний Андрей не знал что будет делать через десять минут. И эта ромашка, цветущая и здесь, и в прошлой жизни, давала надежду. Человек сможет жить везде. И Андрей сможет. Его шаг стал еще уверенней. Жизнь налаживалась.

Появившиеся уже давно одинокие деревья стали группироваться небольшими рощицами, появились очаги остужающего тенька. Идти стало приятнее. Вскоре рощицы сомкнули свои ряды, формируя единый массив. Красота ярко цветущих лугов сменилась спокойной красотой лесных далей. Деревья росли плотной толпой, не оставляя никаких шансов для крупногабаритной техники. Значит, не стоит переживать из-за отсутствия бензина. Все равно вездеход пришлось бы оставить на границе леса. Деревья хоть и росли плотно для вездехода, но оставалось достаточно места для человека. Андрей свободно шел по лесу, не прорубаясь сквозь густую чащу, а лишь иногда обходя немногочисленные завалы. Цвета здесь были поспокойнее, не было такого буйства красок, как на лугах, и глаза отдыхали от перенесенного разнообразия. Зато уши включились по полной. Со всех сторон слышались призывные, агрессивные, предупреждающие, флиртующие и возмущающиеся голоса птиц. Весь этот хор, свитый из гомона, гармонично озвучивал лесную жизнь. Голосов было столь много, что было непонятно, как все разговаривающие птицы помещаются в лесу. Причем их было хорошо слышно, но совершенно не было видно. Как будто какой шутник расставил по всему лесу колонки с записью птиц. Вдали закуковала кукушка, отсчитывая годы на незаданный вопрос. Прямо над головой включил перфоратор дятел. Андрей остановился и вскинул голову, пытаясь увидеть своего коллегу. Стук раздавался совсем рядом. А вот и она – небольшая черно-белая пестрая птичка с розовым подхвостьем. Заметив, что за ней наблюдают, она спряталась за стволом дерева. Не желая мешать ей, Андрей двинулся дальше. За спиной раздался знакомый деловой стук. Боковое зрение уловило движение. Развернувшись в ту сторону, Андрей увидел белочку. Он видел их в зоопарке, но здешние были заметно крупнее. Их отличала пушистая блестящая шерстка и огромный, больше самой белки, хвост. Белочка подбежала поближе, ловко перебирая лапками по толстому стволу дерева. Мощные когти позволяли ей с легкостью путешествовать по всему лесу, не спускаясь на землю. Любопытные черные бусинки глаз без страха наблюдали за Андреем. Эта неуклюжая дылда была в новинку для белочки. Она подобралась поближе, изучая незнакомца. Андрей решил не подходить близко. Мало ли что может быть. Он где-то слышал, что животные, страдающие заразными болезнями, перестают испытывать страх и могут заразить непутевого любителя-натуралиста. Оставив белочку делать свои беличьи дела, Андрей зашагал дальше. Вскоре его путь перегородила река. Она была не сильно широкой, мутные воды весело неслись по извилистому руслу, замедляясь и даже останавливаясь в немногочисленных заводях. А ведь это отличное место для рыбалки. Андрей отыскал прямую ветку, срубил и обтесал ее, избавив от сучков. К тонкому концу самодельного удилища он привязал, за неимением лески, капроновую нить; пару тяжелых шайб использовал для грузила; изогнул и заточил проволоку в качестве крючка; поджег с двух сторон кусок завалявшейся в рюкзаке термоусадки, получив запаянную трубку, плавающую в воде и потому пригодную быть поплавком. Собрав самодельный конструктор, он получил практически профессиональную удочку. Осталось дело за малым – найти приманку. Андрей стал раскапывать почву и осматривать растения в поисках подходящих объектов. В дело шло все – черви, слизни, кузнечики и другие, неизвестные Андрею, насекомые. Что-нибудь да пригодится. На что-нибудь да клюнет крупная рыба.

Андрей закинул удочку и стал ждать, не спуская глаз с поплавка. Рядом плавал второй поплавок. – Спорим, я больше рыбы наловлю, – взял на слабо Андрея Женька.

– А почему это ты больше наловишь? Я не согласен. Спорим. – Он протянул руку, а после того, как Женька схватил ее, разбил второй рукой спорное рукопожатие. Началось соревнование. Теперь каждый из ребят смотрел не только на свой поплавок, но и краем глаза подмечал телодвижения «вражеского» поплавка. Поплавки дружно качались на невысоких волнах, не стремясь уйти под воду, видимо, обеденный перерыв у рыб еще не настал и они работали на своей рыбьей работе. Ожидание затягивалось, клева не было.

– Может, искупаемся, раз рыба не ловится? – Андрюха уже был готов закончить спор ничьей. Но Женька лишь молча мотнул головой. Он был очень упрям и никогда не отступал от поставленных целей, пусть даже это грозило взбучкой от директора. Тут же Женькин поплавок клюнул и пошел под воду. Женька рванул на себя самодельную удочку, крупная рыбина показала голову с черным немигающим глазом, но сорвалась, блеснув серебряным брюхом, и тут же ушла на глубину.

– Черт, – не сдержался Женька.

– Почти достал. Видел, какая огромная? Почти акула. Да, наверное, это и есть акула.

– Откуда тут акула? Это, наверное, обычный ершик.

– А ты знаешь, как выглядит акула? Нет! Уверен, что это она и была. – Женька уже сам поверил в собственную выдумку. Андрей парировал:

– Да даже если это акула – ты все равно ее не поймал.

– Поймаю еще. Просто хочу тебе фору дать, – самоуверенно сказал Женька и достал из спичечного коробка червяка. Насадив его на крючок и поплевав, он закинул удочку в спокойные воды заводи. Поплавок побултыхался и принял вертикальное положение. Ожидание продолжилось. Следующий шанс выпал Андрюхе. Поплавок стал осторожно подергиваться, не уходя полностью под воду – какая-то осторожная рыба пробовала червя на вкус, не решаясь заглотить его целиком. Поплавок целиком ушел под воду – рыба осмелела, или проснулся аппетит, Андрей аккуратно потянул леску, среднего размера рыбина забилась в воздухе, подвешенная на остром крючке.

– Ну эта то поменьше моей будет, – ревниво заметил Женька.

– Зато, моя не в реке, – весело отозвался Андрей. – Сдавайся, пока не поздно.

– Ни за что, – огрызнулся Женька и угрюмо уставился на поплавок, который тут же снял Женькину угрюмость, интенсивно погружаясь под воду. Рывок, и вот уже Женькина добыча кувыркается на берегу, блестя серебряными чешуйками.

– Видал! Видал! – восторженно кричал Женька. – Кто тут чемпион? А? А?

– Это мы еще посмотрим – еще не вечер. – Снова два поплавка плавают рядом, стараясь перехватить чужую добычу. Соревнование продолжается.