Текст книги "Последняя антиутопия (СИ)"

Автор книги: Харли Мор

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 29 страниц)

Последняя антиутопия

Глава 1

Cogito, ergo sum

Я мыслю, следовательно, существую

Рене Декарт

– Андрюха, просыпайся, материалы подвезли.

Андрей очнулся от мимолетного дневного сна, протер глаза, после чего проверил пульверизатор, встал и пошел в сторону разбудившего его голоса. Голос принадлежал его напарнику, инженеру-художнику Алексу.

– Ну наконец-то, – промолвил Андрей, – стоило ехать сюда в такую рань, если материалы привезли только сейчас, я бы лучше в своей кровати поспал, а не на куче строительного мусора.

– Ладно тебе, – сказал Алекс, – нам еще повезло. Вон Михалычу из пятой бригады пришлось на объекте неделю куковать, пока он ждал проводящий клей. Ладно бы кратальные элементы задержали или эластик, а без клея никуда, сам знаешь. А нам за пару часов весь набор предоставили, вон, даже солнечные панели есть, хотя из-за небоскребов вокруг солнце здесь бывает, дай боже, пару часов в день.

Напарники принадлежали к касте инженеров, небольшому проценту среднего класса, и хотя их жизнь сильно отличалась от касты правителей, но в отличие от нижних каст, они умели читать и писать, имели отдельные квартиры и даже могли позволить себе раз в три года отпуск у моря – роскошь, недоступная подавляющему большинству населения Гарграда.

Разгрузив корпоративный грузовик и расписавшись в сопроводительных документах водителя, напарники оценили объем предстоящих работ.

– Ну что ж, приступим, – Андрей заправил в пульверизатор проводящий клей и принялся выводить на голой стене только что построенного дома схему будущих коммуникаций. Инженеры-художники подключались к строительству домов на последнем этапе, когда местность была уже подготовлена, убрана под купол, а стены будущего здания возведены и протестированы. Тогда коллеги Андрея «оживляли» здание – на их плечах лежала проводка всех коммуникаций и подключение дома к сети. Говорят, раньше в домах клеили обои, вешали ковры и картины, ставили мебель и технику, но технологии росли, усложнялась инфраструктура и электронные компоненты стали заменять собой привычные вещи. Вместо проводов и микросхем стали использовать проводящие, полупроводящие и другие клеи и краски, и дом становился «живым» – нанесенные инженерами электронные рисунки переливались красками, заменяя собой и обои, и картины, и освещение, и телевизоры, эластичные элементы создавали различные мебельные и технические конструкты, следуя за желаниями владельцев дома, как явными, так и неявными. Это была тонкая кропотливая работа, требующая и технических, и художественных навыков.

Закончив выводить электрическую схему на южной стене холла, Андрей принялся рисовать первичный слой полискрина, отвечающий за подсветку будущего жилища. Сначала он нанес зеленый тон в виде уходящих вверх сужающихся спиралей, затем стал добавлять на концах спиралей красные всполохи, а когда собрался намечать синий орнамент, то вовремя заметил в синей субстанции небольших рыжеватых червячков.

– Ну все, приплыли, – окликнул он Алекса, – бета-полискрин нам испорченный привезли. С какими-то рыжими червями – видел что-то подобное? – И где они их только взяли.

– Первый раз такую порчу вижу, – подошел Алекс. – Слушай, а может это диверсия, может нам этот полискрин шпионы из Лазгора подбросили? Черви-то, похоже, не местные.

– Не выдумывай, – парировал Андрей, – ты хоть и хитрый лис, а и ум тоже нужно развивать – в таком месте не поселится даже самый мелкий правитель, этот дом явно строят для инженеров. А наш брат никакому шпиону не нужен. Да и что толку-то с такой диверсии? Дом позже сдадим, и жилец умрет от ожидания? Да все уже привыкли к опозданиям – сам же про Михалыча рассказывал.

– А если бы червяков добавили в дельта-полискрин, ты бы их не заметил, – не сдавался Алекс. – И может здесь какой-нибудь наш разведчик поселится – вон как быстро нам полный набор материалов прислали, когда такое было? Да и водитель грузовика мне, честно говоря, показался не знакомым. Как тебе такое, умный кролик?

– В любом случае это не нашего ума дело, – решил не развивать дискуссию Андрей, – позвони на базу, пусть исправляют свои косяки, без бета-полискрина мы дальше ничего сделать не сможем.

Андрей вернулся к своему импровизированному месту отдыха и присел около рюкзака. Вскоре, после неудачного звонка, к нему присоединился и Алекс: – Опять завскладом куда-то делся, как найдут – мне сразу перезвонят, так что придется еще подождать.

– Этот старый боров – опять что-то химичит.

– Слушай, давно хотел тебя спросить, а почему ты всех людей с животными сравниваешь?

– Так проще понять, что это за человек и как себя с ним вести.

– Ну я хитрый лис, это понятно, завскладом – боров – тоже звучит логично, а себя почему ты кроликом считаешь?

– Я осторожный и не лезу на рожон.

– Ну да, осторожный, а по каналам лазаешь. Не похоже это на осторожность. Кстати, – вдруг вспомнил Алекс, – слышал, в северных каналах каких-то тварей обнаружили? Мне сам Петр Ильич рассказывал. А ему рассказывал дружинник, который по каналам ходит в патруль. Шли, говорит он, по каналу севернее Проспекта Триумфа Молодежи и услышали какие-то странные звуки – то ли шипение, то ли свист. А камыша там мало – местность хорошо просматривается – звук есть, а источника его не видно. Ну пошли они в направлении звука, шли, шли, километра два прошли, уже и заросли камышовые появились, а звук все громче не становится. Как будто кто-то направленно излучает звук в их сторону. Вот этот знакомый Петра Ильича и подумал, что это ловушка и вызвал подкрепление. А пока они подкрепление ждали, звук изменился, стал похож на зов, видать почуяла эта тварь, что дела у нее пойдут скоро плохо и пошла в атаку. А зов сладкий такой, никто противостоять ему не мог. Ну или почти никто. Все пошли на зов, а у одного охотника из патруля кровь пошла горлом. Он рванул в другую сторону, но пары шагов не сделал, как упал замертво.

– Да ну, от звука умер? Это же нереально. А кровь почему из горла пошла, а не из ушей? Привирает, небось, твой Петр Ильич, или его знакомый. А скорее всего – оба.

– Нет, Петр Ильич не такой. А если от голоса стекло бьется, то почему голова не может побиться? – Какие-нибудь ритмы головного мозга вошли в резонанс и перегрузили систему. А кровь из горла – так может он с утра съел что-то не то.

– Так вот, – продолжил Алекс, – это-то их и отрезвило, стали они стрелять в направлении звука и гранаты кидать – и все притихло, а один патрульный вроде как тварь эту увидел, да не одну, и как припустит в их сторону – только его и видели. «Вон они, держите!», кричит, и в камыши нырнул. Остальные пробовали его догнать, да не получилось у них ничего, как будто чемпион какой в него вселился. Они пытались, конечно, его по камышам выследить, до болот аж дошли, но дальше не рискнули заходить – так и вернулись ни с чем.

– Что, так и сгинул тот охотник?

– Да нет, говорят, через пару часов вернулся без оружия и весь в ссадинах. Стали его спрашивать – что там, да как? – а он не помнит ничего, даже имени своего. В лазарет его направили, может дознаватели что найдут.

– Прохладная история. Никаких тебе ни имен охотников, ни внятного описания тварей, один охотник умер от звука, другой с ума сошел. Пошутил над тобой Петр Ильич, а ты и уши развесил.

– Может и пошутил, – надулся Алекс, – а может и нет…

– А то, что имена неизвестны, так это от того что их засекретили, – после недолгого раздумья вновь стал спорить Алекс. – И описание тварей тоже засекретили. Вдруг это происки Лазгора? Тогда это военная тайна, а у Петра Ильича допуск есть. Так что я бы на твоем месте аккуратнее по каналам лазил, а лучше бы вообще перестал. Патрулю попадешься – назначат выговор с занесением, а на тварь нарвешься – так в лучшем случае память потеряешь, а то и жизнь. А мне придется к новому напарнику привыкать, не то что бы я расстроюсь, но вдруг новый хуже тебя окажется?

– Я тоже ценю работу с тобой, – рассмеялся Андрей, – но верить всяким слухам я не буду. Все со мной будет в порядке.

И хотя Андрей скептически отнесся к рассказу Алекса, небольшой червь сомнения все же поселился в его голове.

– А сам-то ты, Андрюха, ничего странного или необычного в каналах не видел? Или за своими книгами ты ничего не замечаешь?

– Да нет, что там может быть странного?

Алекс знал, что основная причина, по которой Андрей рискует, спускаясь в каналы – это книги, старые бумажные книги, которые в городе днем с огнем не сыщешь, а в старых домах в каналах они еще могут находиться. Не знал Алекс только, что нечто необычное все-таки встретилось недавно Андрею – в старом заброшенном доме, даже не доме, а землянке с покосившимися стенами, сплошь покрытыми плесенью, он нашел котенка. Конечно, надо было отдать ее в приют, но что-то остановило его и заставило принести котенка домой. Он знал, что если кто-нибудь ее увидит, у него будут большие проблемы, но не мог с собой ничего поделать – ему нравилось заботиться о котенке, кормить ее, это его успокаивало и наряду с найденными книгами делало его существование устойчивее.

Тут на коммутатор Алекса поступил звонок: «Да… Да… Понятно… А с остальными что?.. Когда?.. Ладно, понял, отбой».

– Все, собираем манатки и по домам, на складе вообще никакого полискрина не осталось – последние запасы нам направили, а новые поставки ожидаются только в конце недели, так что на этом наши полномочия пока все, закончились.

Напарники уложили инструменты в сейф, опечатали комнату, выделенную под склад, собрали свои рюкзаки и пошли по направлению к метро.

– Ну что, вынужденное безделье предлагаю отметить в баре «Труженик меча и орала», – было видно, что Алекса радовало отсутствие работы, а также наличие свободных денег, которые он мог без угрызения совести потратить на улучшение своего здоровья, если не физического, так ментального.

– Нет, я лучше домой поеду, а то я в последнее время совсем поиздержался, – соврал Андрей.

– Ну как хочешь, а я не откажу себе в удовольствии пропустить пару стаканчиков.

Напарники вместе дошли до ближайшей станции метро, попрощались и сели в разные поезда. Андрей зашел в полупустой в это время суток вагон и сел на свободное место у окна. Спать ему уже не хотелось – сказались и его недавняя живая находка, и, особенно, рассказ Алекса. И хотя он скептически относился ко всяким слухам, но что-то не давало ему покоя. Он стал размышлять об этом так, как если бы эти слухи оказались правдой.

– А что, если Алекс прав и в канале появились опасные твари, умеющие влиять на разум? Тогда опасно выходить в каналы.

– Но я в основном хожу по южным каналам, а тварей, судя по слухам, видели далеко на севере.

– А что им помешает перебраться на юг? – Там же нет никаких кордонов и постов.

– Ничего не помешает, но откуда они могли появиться? Вряд ли эволюционным путем – тогда существовали бы промежуточные звенья, которые не убивали бы людей звуком, а только оглушали.

– Возможно, они эволюционировали где-то далеко от города, в какой-нибудь безлюдной местности, а сейчас только подобрались к городу.

– Но что тогда заставило их подойти близко к городу? За пределами купола на большом расстоянии только выжженная земля и нет резона идти в этом направлении – им могли помочь добраться до города, но также им могли и помочь развиться.

– Думаешь это искусственно выведенные существа? В какой-нибудь секретной лаборатории? Но с какой целью их выпускать в каналах – это провокация со стороны Лазгора?

– Может быть. А может это наши твари, и сбежали они из нашей лаборатории. Это тоже многое объясняет.

– А еще я вспомнил, что перед находкой котенка я слышал какой-то странный шипяще-свистящий звук. О таком же говорил Алекс.

– Возможно, ты сам себя накручиваешь. В любом случае данных слишком мало, чтобы делать какие-то выводы. К тому же слухи могут оказаться просто слухами и никаких тварей на самом деле не существует.

– Да. Но в каналы лучше пока не ходить.

По дороге домой Андрей зашел в магазин и купил молока и хлопьев для теперь уже окончательно своего котенка. Зайдя в квартиру, он увидел раскиданные по полу бумажные рисунки. На рисунках была изображена темно-зеленая растительность, из которой выглядывали какие-то животные. Около одного из рисунков на корточках сидела девочка лет пяти с рыжими длинными волосами и старательно выводила карандашом очередную неведомую зверюшку.

– Ну что, котенок, освоилась уже? – спросил Андрей, выкладывая на стол продукты, – а я тебе поесть принес.

Услышав его голос, девочка вскочила и понеслась к столу. Дождавшись пока Андрей нальет в тарелку молока и добавит хлопья, она стала руками есть хлопья, лакая при этом молоко как кошка.

– Погоди, зачем же ты руками ешь, вот возьми – Андрей протянул ей ложку – девочка не обратила на нее никакого внимания, продолжая жадно заглатывать пищу. – Да, с тобой предстоит долгая работа.

Глядя на девчонку, Андрей задумался, он почти физически почувствовал, как на него наваливается тяжелый груз ответственности.

– Зачем я взял ее к себе?

– Да, зачем ты взял ее к себе?

– Но в каналах бы она погибла, ей лет пять, не больше.

– Надо было оставить ее в приюте.

– Но тогда меня бы стали допрашивать, где я ее нашел, выяснили, что я хожу в запретные места и сослали бы в еще более запретные места.

– Но рано или поздно ее найдут, и тогда будет еще хуже. Нельзя ее вечно прятать, нужно как-то от нее избавиться.

– Может подкинуть ее кому-нибудь в трущобах?

– Нет. Тогда не стоило ее вытаскивать из каналов. В трущобах ее продадут или в рабство, или на органы. И неизвестно еще что из этого хуже.

– А может зря я ее взял, может там у нее семья была, а она просто отбилась?

– Надо было сразу об этом подумать. Хорошие мысли всегда приходят задним числом.

– Тогда нужно вернуться в каналы и поискать следы и зацепки.

А девочка тем временем доела все хлопья, вылизала всю тарелку, после чего подошла к Андрею, сидевшему на диване, залезла к нему на колени, свернулась клубком и как будто тихо замурчала. Это усилило начинавшие зарождаться в Андрее ранее незнакомые чувства. К чувству ответственности за другого человека стало подмешиваться чувство нежности и какой-то необъяснимой гордости. Наверное, так ощущается семья. Андрею, как представителю касты инженеров, было незнакомо это состояние. В Гарграде существовала строгая иерархия, диктующая не только правила поведения и взаимодействия каст, но регламентирующая и образ жизни каждой касты. Выше всех находилась каста правителей, которая определяла жизнь всех остальных. Ощущая свою связь с представителями императорских домов прошлого, они старались поддерживать, как им казалось, соответствующий образ жизни. Они получали домашнее образование, делая упор на литературу, историю, музыку и фехтование. Свадьбы заключались в результате переговоров между родителями, дети появлялись в результате тщательного планирования. Жили они в отделенной от остального города части и никогда не покидали ее. Не чужды им были и интриги, в результате которых то один, то другой представитель этой касты оказывался узником. Впрочем, их не отправляли в тюрьму, а просто отстраняли от рычагов управления и запирали в своих роскошных домах, обрекая на жалкое существование без интриг. Следующей кастой была каста охранителей. Они свободно женились, разводились, заводили детей. Они свободно перемещались по всему городу. Единственный закон, который на них действовал, был очень прост: «Без раздумий подчиняйся правителям». Особо раздумывать им и не приходилось – при обучении особое внимание уделялось физическим нагрузкам и стрелковой подготовке. Каста инженеров была средней в иерархии, но на нее распространялись самые жесткие требования. Инженеры не могли заводить семью. Рождение детей регулировалось планами – в зависимости от того, какие специалисты понадобятся через три шестилетки, подбиралась соответствующая разнополая пара инженеров, результат взаимодействия которой помещался сразу в учебный интернат. Обучение было узко технически специализированным и наиболее глубоким и систематизированным. Однако планы почти никогда не выполнялись, и инженерам все время приходилось переучиваться. В остальном инженеры были самыми свободными – их жизнь никак не регламентировалась. Хотя касты внутри тоже делились по уровням, наиболее широкое расслоение наблюдалось в касте обслуги – некоторые ее представители могли почти на равных разговаривать с правителями. Свадьбы были иерархичны уже в самой касте, а образование было очень разнообразным. Ниже всех находилась каста рабочих. В семейных вопросах они были предоставлены сами себе. Высокая рождаемость компенсировалась высокой смертностью. А образование отсутствовало как класс. Еще были изгои, жившие в трущобах, но условия их жизни были такие сложные, что было непонятно, как они все еще не вымерли. Особняком стояла каста прикасаемых. Это была по сути та же каста обслуги, но выполняющая специфические услуги всем остальным кастам.

Между тем, девочка задремала на руках Андрея. Он осторожно приподнял ее, вставая на ноги, положил на незаправленную кровать и накрыл одеялом. Потом собрал рисунки и карандаши с пола, хотел было убрать их в письменный стол, но немного подумав, положил на тумбочку около кровати, задержав ненадолго взгляд на девочке. Она безмятежно посапывала, разметав рыжие волосы по подушке.

– Пора собираться к завтрашней вылазке в каналы, – почти вслух произнес Андрей. Он достал рюкзак и стал складывать в него вещи – несколько мотков прочной веревки, охапку спичек, фонарик, компас, ломик, самодельный противогаз, несколько бинтов и лейкопластырей, пузырек спирта, воду, сходил на кухню за ножом. Внимательно осмотрев комнату и заметив набор инструментов, тоже положил их в рюкзак: – Пригодится. Подумав еще, добавил пластиковые листы и несмываемый маркер. После этого он с особой тщательностью осмотрел защитный комбинезон на предмет повреждений, появившихся после последней вылазки, и, не обнаружив их, удовлетворенно кивнул головой. Затем опять пошел на кухню и после недолгого отсутствия вернулся с парой бутербродов. Еще раз проверив все снаряжение, Андрей подошел к шкафу в котором лежали бумажные книги разной степени потертости, выбрал книгу с темно синей обложкой, на которой серебристыми буквами было выведено: «В. Мэн. Девять астронавтов», вернулся на диван, и погрузился в чтение (не бог весть какое чтиво, но время скоротать можно).

***

Погрузочная платформа станции готовилась к встрече с «Вегой-9». Это был транспортный челнок, доставляющий полезные грузы и вторую смену исследователей. Первая смена отработала уже год и с нетерпением толпилась на платформе, в ожидании скорого возвращения к своим семьям. Скорого для них, но не для их семей. Весь обратный путь до родной планеты они преодолеют в состоянии гибернации – без чувств, без снов, без мыслей и, самое главное, без ощущения времени. Это будет полезно и для их психического здоровья – ведь в пути им совершенно нечего будет делать, и для экономии ресурсов звездолета – так как гибернация требует намного меньше энергии для поддержания жизни, чем настоящая жизнь. Челнок «Вега-9» доставит их на «Неустрашимый» – межзвездный фрегат, один из восьми фрегатов, построенных человечеством и бороздящих просторы вселенной в поисках жизни и неизвестных форм материи. «Непобедимый» – другой фрегат – уже летит с третьей сменой исследователей и будет здесь только через год, чтобы сменить нынешних новичков. «Вега-9» только что приземлилась и они выходят из него. Девять исследователей с разнообразными специализациями, достаточными, чтобы автономно существовать длительное время вдали от цивилизации без ущерба для психики. Первым на трапе появился Джим Марс. Как и обязывала его воинственно-космическая фамилия, он обладал мужественным лицом и был опытным астронавтом, специалистом по работе в открытом космосе и в условиях пониженной гравитации. Следом бодро шагал, несмотря на тяжелый инструментальный чемодан в руке, приземистый, коренастый Роджер Уайт, инженер тяжелого оборудования, имеющий допуск к работе в экстремальных условиях. Его усыпанное веснушками лицо хранило на себе отпечаток таких условий. За ним весело болтая, шли две девушки – короткостриженая светловолосая Катрина Хоуп, космический биолог, и темноволосая Петра Карол, программистка биологических систем. Дальше следовало сразу трое исследователей – доктор Нил Мун, робототехник Ламберт Эрикс и специалист по администрированию станции Дэвид Париш. Чуть поодаль вышагивал убеленный сединами астроном Артур Ли. Последним на трапе появился Джон Борн, специалист по телекоммуникациям и связи с «Большой Землей». Через все его лицо шел огромный уродливый шрам. Он немного постоял на вершине трапа, оглядывая свысока погрузочную платформу, а затем улыбнулся и пошел навстречу ожидающей их первой смене. Каждый из специалистов имел вспомогательную специализацию, дополняющую или дублирующую основную специальность других членов смены. Так, например, Джим мог пилотировать челнок, на случай, если автоматика подведет, а Джон кроме связи, мог налаживать и контролировать управление всей исследовательской станции.

В грузовом отсеке челнока ловко работали погрузочные роботы, разгружая вещи и оборудование вновь прибывших. Кроме личных предметов быта и исследовательских механизмов и расходников, челнок привез запас необходимых для жизнедеятельности припасов – контейнеров с концентрированными органическими массами, для генерации еды, жидкости и воздуха, запчастей для критически важного оборудования и целую тележку с информацией – как данные для научных изысканий, так и развлекательный контент для морального отдыха. Станция располагалась на небольшом спутнике, вращающемся вокруг планеты, покрытой морями и лесами. Рядом со станцией находился упавший метеорит, богатый полезными минералами и редкоземельными металлами, чьих запасов хватит на многие тысячелетия работы масс-генератора, вдыхающего в станцию живительную энергию. Спутник хоть и был небольшим, но все же создавал достаточное гравитационное поле, чтобы можно было отказаться от гравитных полов и существенно сэкономить энергопотребление. Научно-исследовательская станция обладала широкими возможностями для исследования близлежащих планет, звезды и прилегающего участка космоса. Она была оборудована по последнему слову техники и многие лаборатории на Земле могли лишь позавидовать широте комплектации станции. Продвинутый искусственный интеллект управлял узловыми и вспомогательными элементами станции. Отбор сюда был очень суровым и на станцию попадали только самые целеустремленные и квалифицированные. Желающих было очень много – несколько десятков претендентов на место – и никого не пугало даже длительное расставание с семьями – такой шанс мог выпасть только раз в жизни. И никто не мог в здравом уме от него отказаться.

Встреча двух смен была недолгой. Вторая смена с опаской и надеждой заглядывала в глаза первой, пробуя оценить их эмоциональное состояние, пытаясь понять, как на них сказалось длительное нахождение в изоляции. И хотя перед полетом все члены смены проходили тестирование на совместимость и пробное уединенное проживание, но одно дело жить так на Земле, под присмотром врачей, зная, что если что-то пойдет не так, то на помощь придут люди, и совсем другое дело оказаться вдалеке, за многие мили от родной планеты, на безжизненном куске камня. Но повышенная мотивация отобранных астронавтов и выглядящая вполне нормально первая смена давали положительный приток энергии и настроения. Добавляло оптимизма и предвкушение скорой интересной работы. Первая же смена хотела как можно скорее передать дела и отправиться обратно – в колыбель. После небольшого формального инструктажа и подписывания актов приема-передачи оборудования и рабочих мест первопроходцы взошли на «Вегу-9» и отправились в долгожданный полет на родину. Девять вновь прибывших астронавтов остались наедине друг с другом и большой светлой станцией. Она называлась «Альфа» – авангард человеческой мысли, пронизывающий тьму далекого космоса и освещающий его миллионами светлых голов, разрабатывающих и внедряющих новые исследовательские комплексы во всех уголках мироздания, до которых смогли дотянуться. В напоминание о названии повсюду на белых стенах можно было увидеть ее символ – древнегреческую букву альфа, заключенную в три симметричных эллипса. Джим первым очнулся от внезапного паралича:

– У меня предложение. Давайте сначала осмотрим жилые комнаты, каждый свою, а потом соберемся на торжественный ужин. Есть возражения?

Возражений не было, и они разбрелись по жилым помещениям. Все они находились в одной части комплекса, кроме комнаты, а скорее, каюты, Роджера Уайта. Он должен был обитать в непосредственной близости от масс-генератора и поддерживающих его систем для быстрого реагирования в случае экстренных ситуаций, так как этот генератор был буквально сердцем станции и в силу ряда технических причин не мог быть расположен близко к лабораторным и административным помещениям, около которых и жили остальные участники экспедиции. Комнаты Петры и Катрины были несколько отдалены от остальных комнат, что, конечно, было чистой случайностью и не имело гендерной подоплеки. Катрина вошла в свою комнату и застыла в восхищении. Несмотря на многолетний опыт полетов в космосе, она каждый раз испытывала чувство замирания сердца при взгляде в чарующую бездну. Одну из стен полностью занимало окно, сквозь которое была видна сероватая поверхность спутника, над которым простиралось утыканное яркими звездами черное полотно космоса. И спутник, и станция, и Катрина вместе с ней падали в эту бездонную пропасть. Это ощущение не покидало девушку, и она с усмешкой подумала: «хорошо, что у бездны нет дна, и мы будем вечно падать в нее». Оторвавшись от завораживающего вида за окном, она окинула взглядом обстановку ее дома на ближайшие двенадцать месяцев. Кровать находилась прямо около потрясающего вида на космос, что прибавляло сто очков эпичности процессу засыпания. Перпендикулярно к окну располагался рабочий стол с кучей ящиков и индивидуальным компьютером, подключенным к общей сети и имеющим доступ к станционной базе данных, полностью копирующей центральный архив Объединенной Аэрокосмической Ассоциации Земли. В базе были собраны все полезные для освоения космоса данные, накопленные человечеством, и много чего еще. Над столом висело несколько полочек, на которые можно поставить фотографии подруг и семьи – родителей и младшей сестры, а также положить несколько книг, привезенных для пестования чувства ностальгии долгими космическими вечерами. На пустую стену можно было повесить несколько электронных картин, синхронизированных с диагностическим браслетом на руке, который будет подстраивать изображения картин под настроение Катрины. Последним предметом в комнате был жидкостный стул. Своим видом он совсем не напоминал стул, а больше был похож на сплюснутый сфероид, который приятно подминался, когда на него пристраивался человек. Это было очень удобное приспособление для расслабления и медитации. Оно позволит снять напряжение с мышц после трудовой смены. Около кровати были замаскированы дверцы вещевого шкафа, утопленного в толстую переборку. Рядом с входной дверью находилась дверь в ванную комнату. Здесь располагались раковина, унитаз и душевая кабинка. Все в этой комнате, кроме вида из окна, было знакомо Катрине – на Земле все командируемые сюда астронавты проводили, по меньшей мере, месяц на точной копии станции. Даже располагалась она на низковысотной орбите, чтобы сымитировать низкую гравитацию настоящей станции – это было дешевле, чем использовать антигравитационные модули на поверхности Земли. Катрина скинула комбинезон и вошла в душевую кабину. Включив режим циркулярного душа, она почувствовала упругие теплые струи, бьющие со всех сторон и тонизирующие изголодавшееся от бездействия в гибернации тело. Сталкиваясь с кожей, нити воды разбивались на мелкие капли, которые величественно разлетались во все стороны, создавая иллюзию морской пены, из которой появлялась прекрасная Афродита. Такое блаженство. Это лучшая работа в мире – заниматься любимым делом посреди потрясающе красивой вселенной, будучи одной из нескольких десятков людей, избранных из многомиллиардного человечества, попавших на передний край науки на границе исследованного космоса. Катрина выключила воду, вытерлась досуха адсорбирующим полотенцем и вышла из ванной комнаты. Она подошла к окну, нагая, и положила раскрытую ладонь на стекло. Вот оно, единение с космосом, с вселенной. Только небольшой слой атомов отделяет ее от пустоты, в которой зажигаются и гаснут звезды, давая новую жизнь, и поглощая вещество. И теперь эта жизнь, рожденная из некогда взорвавшейся звезды, смотрит на новые акты творения и смерти, слитые воедино.

Команда собралась в кают-компании, намереваясь отметить начало нового исследовательского цикла. Небольшой отдых в комнатах пошел всем на пользу, подарив здоровый румянец, веселость лиц и глаз и бодрость духа. Люди уселись за большой стол, полный торжественных блюд. Здесь была и курица по-пекински, и узбекский плов, и стейки из мраморной австралийской говядины, и овощной салат, приправленный брюссельской капустой, и много чего еще. Разнообразие названий блюд несколько сглаживалось их внешним видом – все они представляли собой прямоугольные брикеты однородной консистенции. Отличались они друг от друга только цветом и, иногда, вязкостью. Но, несмотря на такое визуальное однообразие, их вкус действительно был наполнен колоритом разных континентов. Артур Ли на правах старшего астронавта первым взял слово. Он поднял бокал, доверху заполненный самой драгоценной жидкостью – водой, и произнес, слегка покачивая седой головой:

– Позвольте искренне поздравить всех с началом нового цикла исследований и, особенно с тем, что именно нам выпала эта честь. Уж мы-то не подведем.

Все одобрительно закивали, выпили за этот тост и принялись уплетать за обе щеки.

– А я пошел в астронавты по следам своего отца, – начал застольный разговор Джим Марс. – Он был действительным пилотом королевских сил Уэльса и участвовал в покорении скопления Галилея. Я верю, что он гордится мной.

– Так значит твой отец – это Уильям Марс? – удивился Дэвид Париш. На тренировках на Земле у них не было времени для разговоров по душам, считалось, что полезны только рабочие контакты, поэтому оставшись наедине друг с другом, астронавты принялись восполнять упущенные возможности. – То-то я смотрю у тебя такое знакомое лицо. Мне жаль, что он не вернулся с той экспедиции. И я уверен, что он гордился бы тобой.